Двадцать один
Мотель «Ригал», Сиэтл.
23 июня 2011 года. 03.00
Он открыл глаза в комнате, которую не узнал, и посмотрел в белый потолок. Он весь вспотел, замерз и дышал как в последний раз.
Кровать была огромной. Комната тоже. Показатели его жизнедеятельности отслеживали несколько устройств, прячущихся внутри палатки из прозрачного воздухонепроницаемого пластика, в которой он умирал.
За ней кто-то скребся в дверь комнаты снаружи. А иногда слышались тяжелые удары, как будто собака билась о дерево головой.
Сухую, морщинистую кожу на голове жгло. Он заворочался и увидел, что его конечности превратились в покрытые пигментными пятнами палки. Они бессильно лежали на чистых белых простынях. Халат из алого шелка окутывал тщедушное тело, оставляя открытой шею. В больших костистых руках и ногах торчали какие-то трубки, засунутые под покрытый коричневыми пятнами пергамент, который когда-то был кожей. Гениталии усохли до коричневатого бугорка. Дышал он тяжело, с присвистом, как ребенок-астматик, все лицо закрывала кислородная маска, плотно обхватывающая череп, где сейчас обитал разум Кайла. Мутные глаза смотрели, не мигая, на мертвые ноги и фигуру за ними.
В изножье кровати стоял он сам. Это были его зеленые глаза, его взлохмаченные черные волосы, его плечи, которые вдруг оказались шире, чем он думал, его татуировки с языками пламени и пинап-девицами на бицепсах, его подтянутый живот - он вечно мало ел и слишком много курил, - его длинные ноги в узких черных джинсах и его ремень с пряжкой в виде мальтийского креста.
Кайла окутывала мешанина трубок, он слышал щелканье кардиомонитора, хрипы и удушливый клекот под резиновой маской, а напротив видел себя. Но другого себя. Изменившегося. Он стоял прямо, спину держал так, как сам Кайл никогда не мог, когда владел этим телом, телом, в котором родился, которое росло вокруг него; его лицо никогда не было таким злобным, жестоким и одновременно таким радостным, как теперь, когда двойник, ухмыляясь, разглядывал себя самого, лежащего в столь плачевном состоянии на больничной койке.
В панике он заворочался на тонких простынях. Попытался сесть. Увидел, как человек улыбается и уходит, оставив его позади, как кучу бесполезного мусора, искусственно оживленного и не нужного больше этому миру.
Тот, кто скребся в деревянную дверь, стал спешить, как будто мечтая попасть внутрь.
Кайл проснулся в темноте и закричал. Невидяще посмотрел вокруг. Было жарко, пахло потом, сигаретами, виски и куриным жиром, впитавшимся в картон.
Он посмотрел на себя. Ничего не увидел, но почувствовал, что одеяло сбилось в комок, что он лежит на дешевом матрасе с тонкими простынями. И, даже моргнув два раза, Кайл все еще понимал, что от шеи вниз тянется иссохшее тело из сна. Знал, что соски у него почернели, а грудь усохла до обтянутых кожей ребер, чувствовал, как остро торчат кости на тощих бедрах и кожа покрывает их, словно платок - осколки посуды, как похожи его ноги на ноги марионетки, покрытые пятнами карцином и засохших болячек. И это жуткое, постепенное ощущение измененного тела сконцентрировалось на невидимых в темноте ступнях. Те были чужими. И пальцы тоже. Слишком длинные, слишком худые, неправильной формы. Чужие бледные, бессильные ноги.
Он прошептал «Господи». Закричал, что этого не может быть. Это не могло вылезти из сна и изменить его. Перенестись неизвестно откуда в его комнату и его постель.
Он приподнялся на локте и потянулся к проводу от прикроватной лампы. Свет не зажегся, хотя он дернул раза три. Он поискал на тумбочке телефон.
От судорожного прикосновения экранчик слабо засветился, и Кайл разглядел свое тело: свою собственную грудь, живот, татуировки на руках, длинные ноги, большой палец на левой, который неправильно сросся после перелома, мизинец без ногтя, белый шрам на правой лодыжке.
Когда он подтянул свои драгоценные ноги ближе к себе, то почувствовал, как призрачные капельницы падают с запястий и предплечий, как его собственные конечности, все тело определяют себя по этим простым неловким движениям.
Но что-то все еще было не так. Голова кружилась, Кайла колотило от столь жуткого пробуждения, но он понял, что слышит какой-то звук. Тихий стук то ли в стену, то ли в дверь. Кайл повернулся к источнику звука - тот исходил от невидимого в темноте выхода из комнаты. В свете телефона он различил существо, стоявшее там, где должна была находиться дверь. Буквально на секунду заметил маленькую фигурку на тонких ногах, прежде чем та вдруг рухнула на четвереньки с глухим ударом.
Кайл перекатился по мятой постели и нащупал кнопку на лампе Макса, стоящей на полу у кровати. Перед тем как заснуть, он зажег каждый светильник в комнате. Теперь, когда Кайл вспомнил об этом, то почувствовал такой ужас, что даже всхлипнул. Симулятор дневного света не работал, и он уронил его на пол.
Что-то дышало под кроватью, хрипло, с бульканьем. За мгновение до того, как телефон погас, экономя заряд, а сам Кайл наугад метнулся в ванную, он увидел узкую морду незваного гостя над краем одеяла. Его рот больше напоминал широко открытую пасть, словно существо то ли хотело глотнуть воздуха, то ли закричать от радости.
Неясные очертания мебели, видные в свете телефона, исчезли, наступила темнота. Тусклый ночной свет с улицы скрывали плотные шторы, специально созданные для того, чтобы дать отдых уставшим с дороги путешественникам. На мгновение Кайл даже обрадовался слепоте, но только на мгновение. Он стукнулся о стену у двери ванной так, что в голове загудело, и от удара полностью пришел в себя. Нащупал выключатель в ванной. Света не было.
Ему показалось, то существо едва могло стоять. Оно было таким слабым, так мучительно держалось на грязных ногах, что все движения, шарканья, постукивания, которые он слышал в темноте, словно причиняли странному гостю дикую боль. Кайл вспомнил случайно попавшее на камеру существо, ковыляющее, как огромная марионетка на висящих нитях, в темноте дома на Кларендон-роуд, и в ужасе осознал, что какое-то существо явилось из иного мира и воплотилось здесь. А скрежет по дереву стал шумом материализации.
В темноте Кайл слышал, как древние легкие с трудом справляются с воздухом нового мира. Существо не могло стоять вертикально, травмированное своим появлением, и снова встало на четвереньки, принялось шарить вокруг себя. Так ему было легче, словно животному, вырвавшемуся из узкого деревянного стойла, и Кайл испугался, что скоро оно сможет бегать. Да и там, внизу, на ковровых плитках, найти человека в темноте ему будет гораздо легче.
Он в ловушке. Единственный выход из номера ведет на парковку. Кайл подавил желание спрятаться в ванной и запереться изнутри. Деревянные двери казались ненадежной защитой. Он подумал о мертвых птицах, пятнистой плоти, грязных ногтях, оставшихся в коже убитых. Чуть не вскрикнул, но вовремя остановился.
Выставив перед собой руки, Кайл осторожно направился к кровати. Если у него и есть шанс убежать, то нужно быстро перескочить через матрас и выбежать в дверь. И лучше прямо сейчас, пока слабые шорохи и постукивания у подножия кровати не обрели уверенность и четкость, что, как подозревал Кайл, случится довольно скоро. Оно ползало там, в темноте, и Кайл чувствовал, как же сильно хочется существу, чтобы мир перестал кружиться, сфокусировался, как оно жаждет ощутить присутствие человека, такого ясного, теплого и перепуганного. Он представил, как тварь бежит быстро, как краб, и хватает его за лодыжку.
Кайл тихо пробрался к кровати, с которой так поспешно бежал, и остановился, сморщившись от предчувствия того, как неминуемо громко скрипнут под его весом пружины. Он пристально всмотрелся в темноту, но по-прежнему различал только дверь с противоложной стороны.
Тощая нога ударила по тумбочке под телевизором. От глухого стука кости по древесной плите у Кайла перехватило дыхание. Под кроватью, но уже ближе к ванной, слышалось хриплое бульканье. Серая голова на худой шее следила за его движениями. Оно тоже ничего не видело, зато слышало.
Он осторожно потянулся к тумбочке и нашарил томик «Судных дней». Бросил книгу в сторону ванной. С тумбочки тут же слетели ноутбук, папки и книги, рухнули на пол. Оно разозлилось и, хотя оставалось неловким, как еще не обсохший новорожденный жеребенок, набирало силу.
Он пробежал по матрасу, как по батуту. В темноте казалось, что мир движется под босыми ногами. Существо завизжало. Оно быстро двигалось. Только что было у тумбочки, но уже месило воздух у двери в ванную, куда он бросил книгу и где не так давно сидел сам. Жесткие пальцы скребли стену. Нашарили светильник и раздавили лампочку.
Кайл спрыгнул с кровати, приземление болью отдалось в коленях. Он двинулся к стене, в которой где-то была дверь. Осторожно ощупывая стену, он наткнулся на гладкое дерево. Там воняло гнилым мясом. Пальцы коснулись замка.
Существо шипело в темноте у него за спиной. Оно уже было на кровати и двигалось все быстрее. Стукнулось о матрас. Завозилось в простынях, как будто думало, что он все еще там. Жаждало, чтобы Кайл добровольно отдался на расправу, которую представлял настолько ясно, словно она уже случилась.
Он ободрал кожу на трех пальцах о задвижку. Толкнул дверь и вылетел наружу, упав на холодный цемент дорожки, ведущей на парковку.
Это было глупо, но неизбежно, и Кайл бросил последний взгляд на существо внутри. В желтом свете фонарей, падавшем в комнату, оно казалось очень худым и очень мокрым. Оно прижалось к матрасу и спрятало голову. Вытянув руки, месило ногами белье, как будто хотело разодрать его в клочки. За одну секунду Кайл узнал о таинственном орудии убийства, поставившем в тупик детектива Суини больше, чем вся полиция Феникса.
У Кайла от страха задрожали ноги, и он захлопнул дверь.
Дрожа, в трусах и футболке, Кайл провел два часа, оставшиеся до рассвета, съежившись между автоматами с колой и мороженым на парковке мотеля. Ключей от машины у него не было, он прижался спиной к бетонной стене и прикрылся рваными картонными коробками, которые выкинули из офиса.
Он то засыпал, то просыпался, пока красное солнце не поднялось над промерзшей дорогой. Казалось, Кайл сейчас умрет от холода, но даже такая смерть была лучше, чем та, что ждала его в номере. От пальцев, вцепившихся в занавески, скребущих в дверь, трясущуюся от ударов после его поспешного бегства из комнаты. А еще Кайл слышал утробное мычание и визги разгневанного мертвого существа.
От этих звуков Кайла колотило так, что еще чуть-чуть, и он бы задохнулся. Когда все стихло, он решил, что тварь просто затаилась в темноте и ждет.
Разбудить Дэна было невозможно. Рискуя потревожить дежурного или других гостей, Кайл кричал так громко, как только хватило совести, и стучал в дверь соседнего номера. Но Дэн засыпал, как будто впадал в кому, да еще и с наушниками в ушах. И что он мог услышать с таким-то храпом? К счастью, соседние номера оказались свободны.
В шесть часов утра ушел ночной дежурный, который отлично выспался в кресле, - Кайл наблюдал за ним сквозь запертые двери офиса. Его сменил дневной, но Кайл продолжал прятаться под картонками. Он не представлял, как долго незваный гость в номере может оставаться в пространстве по эту сторону... чего? Кайл даже в принципе не понимал. И рисковать жизнью клерка, подставляя его под удар твари, появившейся в мотеле, он не мог. Если бы он разбудил парня и попросил у него запасные ключи, тот пошел бы с ним, а существо вполне могло все еще находиться в номере, например прятаться в душе, и тогда Кайла обвинили бы в убийстве. Так что он мерз и прятался в мусоре. И виноват в этом был Макс.
В семь часов появилась горничная, и, поскольку солнце уже вышло, он рискнул покинуть свою импровизированную палатку. Подошел к маленькой мексиканке и объяснил, что вышел за колой, а дверь захлопнулась.
Она не улыбнулась и ничего не сказала, но с подозрением наблюдала за тем, как он осторожно заходит в номер. Посмотрела на его татуировки, а потом на рваные простыни и подушки, из дыр в которых лезла дешевая пена, и моментально сделала выводы. Глядя через плечо Кайла, она заметила разбитое зеркало и побежала к менеджеру, стуча белыми кроссовками по асфальту.
Хулиганство и преступное нанесение ущерба. А что тут возразить?
Он натянул джинсы и ботинки, нашел рубашку. Торопливо собрал бумаги, начав с черно-белых фотографий. Менеджеру этого видеть не стоит. Побросал ноутбук и папки в рюкзак. Не стал забирать зубную щетку, поскольку не смог зайти в ванную и все время, пока собирался, нервно смотрел на закрытую дверь. Им с Дэном надо уезжать подальше от этого жуткого места.
Когда он открыл багажник прокатной машины, из офиса вышел клерк, явно смущенный рассказом горничной, маячившей за его плечом. Вчера, когда они с Дэном регистрировались, Кайл поболтал с парнем о музыке.
Он наврал что-то про гостя, выпивку и драку. Чуть не засмеялся, когда понял, что на самом деле говорит правду. Но, зайдя в комнату, менеджер замер как вкопанный посреди осколков разбитого стекла. Он в ужасе смотрел на порванное с остервенением белье и изрезанный чем-то острым матрас.
Кайл трещал без умолку. Кайл уговаривал. Кайл льстил. Обещал заплатить выданной Максом кредитной картой. И заткнулся, как только заметил, куда смотрит онемевший парень, и увидел ужасное пятно на двери.
- Господи, - сказал он и отшатнулся от неясного силуэта маленькой тощей фигурки, прошедшей сквозь дверь и оставившей на ней свою тень. Кайл не заметил ее раньше, когда собирал вещи, поскольку отвлекся на учиненный существом разгром. Но теперь он видел след во всей красе. Как будто на дверь повесили Туринскую плащаницу. Дерево источало мерзкий животный запах, пятно было грязным и мокрым. От него шел сладковатый запашок тухлой свинины.