Тени под ёлкой

— Я провожу тебя, — сказал Марк, как только мы вышли из больницы.
Погода всё ещё стояла серой и хмурой. Солнце скрылось, а под ногами застыл опасный гололёд. Марк держал меня за руку, и половину пути мы прошли в тишине. Я переваривала случившееся — мысли хаотично метались, не желая складываться в общую картину.
— Это так... несправедливо... — сорвалось у меня с губ. Хотелось кричать, но сил хватило лишь на шёпот.
— Знаю... — Марк помрачнел. — Такова реальность. Какого фига этот маньячела вообще смог сделать что-то со льдом... или с Алисой?..
Погрузившись в размышления, мы и не заметили, как застыли у моего дома.
Кевин и мама встретили нас перепуганными взглядами и жаркими объятиями.
— Алису положили в реанимацию, — еле сдерживая слёзы, выдохнула я слабым голосом.
— Что?! — Кевин побелел.
— Тихо, тихо... Не переживайте. Всё будет хорошо, её скоро выпишут, вот увидите, — безнадёжно успокаивала мама. От её мягкого тона и самого присутствия на душе стало капельку легче.
— Ну-у... — протянул Марк. Я сразу догадалась, к чему он клонит. — Вообще-то, нам запретили видеться с Алисой. Совсем.
Мама замерла, её серые глаза округлились от удивления, а у Кевина буквально отвисла челюсть.
— Кто мог такое сказать? — нахмурилась она.
— Её родители! Мы сами поверить не можем! — ответила я.
Мама задумалась, на её лбу прорезались глубокие морщинки. Она привычным жестом заправила прядь пшеничных волос за ухо:
— Знаете... дайте им время прийти в себя. Меган и Ричард — замечательные люди. Сколько их знаю, они всегда были доброжелательными и первыми бежали на помощь. Просто то, что сейчас творится в городе, сводит с ума всех нас.
— Хм... Может, наш город прокляли? Или прислали маньяка, чтобы всех нас истребить? — озвучил Кевин теорию со свойственным ему богатым воображением.
А впрочем, может, это и правда? Сейчас абсолютно всё невозможное казалось реальным. Марк встретился со мной взглядом. Я буквально прочитала его мысли.
— Кстати... Мы уже два раза видели незнакомца в чёрном плаще, — как из пулемёта выпалила я. Почему-то произносить это вслух было тяжело, до дрожи. Марк кивнул, подтверждая мои слова:
— Да, он появляется именно перед тем, как случается что-то хреновое. Сперва мы заметили его в лесу на ярмарке...
— А потом на замёрзшем пруду, — перебила я. — Но стоит беде случиться, он тут же исчезает.
— Звучит безумно... Слишком много совпадений, — задумчиво произнесла мама и вдруг побледнела. — Я же вам ещё не сказала про Эмми! Нашу соседку. У неё тоже пропал брат. Ушёл на работу и не вернулся... — мы все переглянулись. — А в офисе и вовсе заявили, что его сегодня не было!
— Чертовщина какая-то, — пробормотал Кевин, окончательно впадая в ступор.
— Она самая... — вздохнул Марк.
— Чертовщина или нет, но всё выглядит так, будто беда постепенно заглядывает в каждую семью в этом городе.
— Видимо, так и есть, — у мамы поникли плечи. Я поняла, о чём она думает без слов. Наша семья уже тоже оказалась в этом жутком списке.
Новостей о рабочих, пропавших в шахте, до сих пор не было. А потому никто не знал, где сейчас папа и остальные пропавшие.
Мама напоила нас вкусным горячим чаем с ароматным имбирным печеньем. Вскоре после этого Марк попрощался и ушёл к себе. Эту ночь, как и многие предыдущие, я толком не спала. В голове роилось слишком много дурных мыслей, от которых невозможно было скрыться.
На часах было 4:30. Поняв, что уснуть не получится, я решила спуститься на кухню за стаканом воды. За окном стояла кромешная тьма. «Хоть глаз коли», — вспомнила я присказку, которую всегда любил повторять папа, и непроизвольно улыбнулась.
— Мы найдём тебя, папа, — тихо пообещала я темноте.
Тут раздаётся громкий стук в дверь. Я вздрогнула, едва не выронив чашку. «Кого ещё принесло в пять утра?» — пронеслось в голове.
На всякий случай перехватив поудобнее тяжёлую скалку, я подошла к двери, щёлкнула выключателем и прильнула к глазку. На пороге стоял Марк. От неожиданности я опешила.
— Ариэль, это ты? У меня... проблема, — раздался из-за двери его встревоженный голос.
— Что ещё за проблема? — я повернула замок и распахнула дверь. Вид у Марка был потрёпанным. Под глазами залегли тёмные тени — видимо, ночка выдалась не из лёгких.— Моя мама... Думаю, она пропала, — чужим, бесцветным голосом выпалил он.
Мои глаза округлились:
— Что?!
— Нужно спешить, может, ещё удастся найти зацепку.
Марк решительно шагнул в прихожую. Я бросилась в комнату, стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить. Наспех натянула голубой свитер, штаны, сверху бросила пуховик, и мы наперегонки с ветром помчались к его дому.
Ледяной воздух обжигал лицо и перехватывал дыхание. Лёгкие горели от мороза, но я упрямо бежала вперед. Чем дальше мы продвигались, тем хуже была расчищена дорога. Свежий снег проваливался под ногами, отнимая последние силы. В какой-то момент я безнадёжно отстала от Марка и, тяжело дыша, замерла. Его семья жила на самой окраине городка. Их дом, затерянный среди глухих кустов и угрюмых деревьев, стоял на отшибе, прячась в глубине небольшого оврага.
- Ариэль! Ты как? – крикнул Марк. – Осталось совсем немного! Потерпи! Знаю, живём мы у чёрта на куличках.

Я слабо улыбнулась. Но тут боковым зрением уловила движение слева, в гуще деревьев. В темноте мелькнул силуэт — я не успела разобрать, человек это или зверь, но внутри неестественно громко взвыл инстинкт: нужно догнать. Прежде чем страх успел взять верх, я рванулась следом в чащу.
- АРИЭЛЬ! – донёсся со спины отчаянный крик Марка, но хлёсткий ночной ветер заглушил его. Я была полностью сосредоточена на ускользающей тени.
Приходилось лететь сломя голову во мрак. Ветки безжалостно хлестали по лицу, под ногами хрустел наст. Вокруг грохотал тяжёлый топот, и в панике я не могла разобрать: то ли это стучало моё собственное сердце, то ли меня нагонял Марк, то ли существо впереди намеренно заманивало меня вглубь. Адреналин выжигал лёгкие. Время потеряло всякий смысл — погоня казалась бесконечной.
Внезапно луна пробила плотные тучи, резко озарив холодным светом глухой подлесок. Тень исчезла. Я резко затормозила на узкой заснеженной тропе, судорожно хватая ртом воздух. Цель была упущена. Лес вокруг казался чужим и зловещим: вековые сосны безмолвно давили высотой, а на девственном снегу путались странные, едва различимые следы лап. Сзади послышался хруст веток и тяжёлое, прерывистое дыхание.
— Ариэль! Вот ты где! Чёрт... — Марк упёрся руками в колени, пытаясь перевести дух. — Ты неслась как безумная! Что это, блин, сейчас было?!
— Прости... — я поёжилась от нахлынувшего холода. — Мне показалось, там кто-то стоял. Я побежала наперерез, но... сам видишь. Никого.
Марк хмуро огляделся по сторонам и тихо добавил:
— Или оно успело уйти.
- В любом случае, нужно срочно проверить твой дом.
Мы поспешили обратно. К моему удивлению, мы вышли на опушку всего через пять минут. Ха. Лес будто сжался: мне-то казалось, что в безумном порыве я унеслась за несколько километров от спасительного порога.
Во всех окнах дома горел свет, агрессивно прорезая ночную темноту. Заметив моё замешательство, Марк виновато почесал затылок:
— Я включил иллюминацию во всех комнатах, перед тем как выйти. На всякий случай.
— Ничего, так даже лучше... - тихо ответила я.
Жёлтые квадраты света из окон ложились на снег, немного освещая нам путь, пока мы спускались по склону. За всё время нашего общения я впервые оказалась у него в гостях. «Но отвлекаться нельзя, у нас сейчас совсем другая цель», — оборвала я собственные мысли, когда Марк осторожно толкнул входную дверь. Она оказалась незапертой.
Мы вошли внутрь, напряжённо вслушиваясь в тишину. Первым делом в глаза бросился длинный, узкий коридор с тёмно-зелёными обоями. В центре сиротливо высилась тумба с пустой вазой, в углу примостился совок для мусора. Марк двигался быстро, на ходу вполголоса поясняя планировку — скорее от нервного напряжения, чем ради экскурсии:
— Слева кухня...
Я мазнула взглядом по комнате: аккуратная, домашняя, у окна — небольшой столик из тёмного дуба, на котором сиротливо белела солонка. Никаких следов погрома или чужого присутствия.
— Справа ванная, — продолжал он, ведя меня дальше. — Там, в глубине, две жилые комнаты и гостиная.
Мы заглянули в комнату Марка. Она оказалась просторной и по-своему уютной, несмотря на витавшую в воздухе тревогу. Над рабочим столом тянулись полки, плотно забитые книгами — масштаб домашней библиотеки меня приятно удивил. Большая кровать, развешанные по стенам фотографии, несколько спортивных медалей на видном месте... Всё было в идеальном порядке. Обычное жилье молодого парня. И только сейчас я обратила внимание, что в доме нет ни одной гирлянды. Они с семьёй так и не стали украшать его к Рождеству.
В спальне матери Марка царил привычный бытовой беспорядок: измятая, незаправленная постель, брошенная на кресло домашняя одежда, сиротливый стакан с недопитой, уже помутневшей водой на прикроватной тумбе. Ничего, что указывало бы на борьбу.
Оставалась только гостиная.
Мы вошли туда затаив дыхание. Массивные кресла в полумраке казались притаившимися хищниками, высокие книжные шкафы уходили под потолок, а в глубине комнаты чернел зев нетопленого камина. Поначалу всё выглядело мирно. Но стоило мне сделать несколько шагов к окну, как в нос ударил едва уловимый, но ни с чем не сравнимый металлический запах. К горлу мгновенно подступила тошнота.
Кровь.
Напольное покрытие было залито багровыми каплями, а на светлой обивке кресла расплывалось жуткое, ещё не до конца просохшее пятно.
— Марк... посмотри на это, — мой голос сорвался на хриплый шёпот.
Он шагнул ко мне, и в ту же секунду его лицо мертвенно побледнело, а черты исказились от подступающего ужаса.
— Господи... Нет, нет, нет... — забормотал он, пятясь назад.
— Ты заходил сюда сегодня? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного страха. — Когда искал её?
— Нет! Я только мельком заглянул в коридор, выкрикнул её имя и, никого не найдя, сразу побежал к тебе! — в его голосе зазвенела паника пополам с виной. — Чёрт, почему я не включил свет сразу? Почему не проверил нормально?!
— Тише, Марк, успокойся, ты не мог знать... — я попыталась перехватить его задрожавшие руки, хотя у самой подкашивались ноги. Мысли лихорадочно цеплялись за факты. — Помнишь ту лавку торговца? Там ведь тоже была кровь... Вдруг это связано? Вдруг...
Договорить я не успела. Сверху, прямо над нашими головами, раздался отчётливый, глухой скрежет, перешедший в приглушённый шаг. Я замерла, боясь сделать даже вдох. Марк резко вскинул голову. Его глаза округлились от осознания, а на лбу выступила холодная испарина.
Чердак. Мы совсем забыли про чердак.
Марк взял молоток, побелевшие пальцы намертво сжали деревянную рукоять. Мы на цыпочках вышли в коридор. Стараясь не шуметь, он потянул за кольцо и медленно, сантиметр за сантиметром, спустил вниз деревянную лестницу чердачного люка. Марк полез первым. Я двинулась следом, почти наступая ему на пятки и содрогаясь от каждого скрипа ступеней.
Наверху в нос мгновенно ударил затхлый запах вековой пыли, смешанный с чем-то тяжёлым, сырым и пугающе сладковатым. Пылинки густо стояли в воздухе, неохотно оседая на одежду.
Марк вслепую повёл рукой, нащупал свисающий шнур и дёрнул его. Одинокая тусклая лампочка под потолком вспыхнула, едва разгоняя густой мрак. В её жёлтом мареве проступили контуры заброшенного пространства: горы разнокалиберных картонных коробок, узлы с вещами, накрытая саваном пыли старая мебель.
Мы медленно двинулись вперёд, обходя хлам. Шаг. Ещё шаг. Возле массивного ободранного кресла в самом углу я резко замерла, едва не врезавшись в спину Марка. Из темноты за обшивкой донеслось прерывистое, хриплое дыхание.
Сердце пропустило удар. Я судорожно схватила Марка за локоть и указала пальцем в темноту. Он мгновенно выставил молоток перед собой, заслоняя меня плечом, и сделал осторожный шаг к креслу.
Секунда томительного ожидания — и его фигура вдруг обмякла. Напряжение, сковавшее его тело, исчезло, плечи опустились, а пальцы ослабли настолько, что молоток с глухим стуком вывалился из рук на старый ковёр. Лицо Марка исказилось, но уже не от ужаса — по щекам покатились крупные слёзы, а из груди вырвался судорожный вздох.
— Мама... — едва слышно, одними губами произнёс он и бросился вперёд.