Связанные

Приближался конец лета. Мы готовились к осеннему фестивалю, на который должны были пойти вместе с Шоутой-саном и его мужем. Рин не обзывался несколько дней. От него не было никаких вестей. Да и я не знал, что ему сказать. В то утро, перед началом фестиваля, который ежегодно устраивали перед учебной неделей, Тоширо принес мне большой пакет с довольно легким содержимым. Это оказалась юката. После обеда мы поехали к Шоуте-сану. Брат о чем-то говорил с его мужем на кухне, пока мы готовились к вечернему фестивалю.

- Тоширо не сильно сердился на меня за то, что я подстриг тебя? – спросил тот неожиданно.

- Нет, он почти ничего не говорил, - улыбнулся я, поправляя юкату. – Совсем легкая.

- Да, и цвет тебе очень идет.

Я взглянул в зеркало. И правда, светлая юката с бирюзовыми цветочными росписями у края рукавов и подола. Когда мы вышли в коридор, Минори-сан тут же подошел к своему мужу, и мне пришлось оставить их вдвоем, выходя на улицу вместе с братом, и ожидая пока они спустятся к нам.
Я смотрел на брата. Их отношения с Шоутой-саном казались мне немного странными. Я знаю, что они давно знают друг друга, но это словно нечто большее. Заметив мой взгляд, брат перестал мешкаться и посмотрел на меня. На нем тоже была юката. Черная. С красными завитушками по краям рукавов. Он снова поднял взор к окнам многоэтажного дома. И в этом взгляде я заметил отголоски непонятного, грустного чувства.

- Что между тобой и Шоутой-саном? – тихо спросил я, словно этот вопрос совсем меня не касался.

Тоширо вздохнул, прежде чем перевел свой взгляд на меня.

- Помнишь, - сказал он, спустя несколько секунд, - я рассказывал, что был близок с одним человеком очень долгое время. Так вот, я был влюблен в Шоуту.

Мы шли по аллее, увешанной фонарями. Эта аллея подымалась к кладбищу, где были похоронены наши родители. Я иногда посматривал на Шоуту-сана и его мужа. Они оба о чем-то переговаривались. Тоширо шел позади, а я словно оказался между двух островков. Я старался не думать об этом всем, так как сегодня Обон, но я не мог. Только когда мы пришли на могилу родителей, я отогнал от себя все мысли, предавшись воспоминаниям.

Обон – это день поминания усопших. Каждый год над дверьми домов вывешивают фонари, а по реке запускают сотни цветных фонарей. Считается, что в этот день души усопших обретают покой и, следуя фонарям, находят свой путь на небеса. Мы не праздновали Обон еще с того времени, как мне исполнилось четыре. Тогда умерла бабушка. Последняя из всех, кто у нас был. А в этот год погибли наши родители.

Сегодня я больше не плакал. Я лишь поблагодарил их за то время, что они были с нами, и попросил их найти дорогу туда, где им будет лучше всего. Здесь же, недалеко от кладбища был храм и небольшая речушка. Мы купили два фонарика и, зажегши их, пустили вдоль по реке. Таких фонарей было очень много. Люди приходили, запускали их и уходили, а мы с братом все еще стояли и смотрели им вслед. Под сенью деревьев они казались еще красивее и таинственнее.

- Я буду скучать по ним, - тихо сказал я.

- Я тоже.

Где-то в лесу щебетали птицы, а в траве пели сверчки. Людей оставалось совсем немного, как и фонарей. Я думал о родителях, о себе, о том, что было, и что будет, когда почувствовал, как мою ладонь окутало тепло. Я перевел взгляд вниз и понял, что брат взял меня за руку. Я посмотрел на него.

- Мы справимся, - тихо сказал он.

- Я знаю, - прошептал я в свете угасающих фонарей.

Через полчаса мы уже стояли посреди ярмарки, рассматривая различные сладости. Играя в одну из занимательных игр, Тоширо выиграл маску, которая теперь красовалась на его голове, однако одевать ее он совсем не спешил. Мы сидели за столиками, кушая сладости, когда я заметил, что Минори-сан и Шоута-сан мило беседуют о чем-то своем, смотря друг другу в глаза.

- Пойдем, скоро начнутся фейерверки, - тихо сказал Тоширо, и мы присоединились к толпе людей на площади.

Я ел яблоко в карамели, когда над нами пролетели первые салюты. Я осмотрелся, заметив среди толпы знакомые юкаты и повернулся к брату, заметив его взгляд на себе.

- У тебя все губы в карамели, - тихо сказал он, протягивая руку к моему лицу.

- Не надо, - тихо ответил я, опуская сладость и вместе с этим взгляд. - Шоута-сан может увидеть...

Он на мгновение замер, а после едва улыбнулся, сняв с себя маску и, надев ее на меня так, чтобы прикрытыми оказались только глаза, прошептал совсем рядом:

- Он не смотрит, - тихо сказал брат. – Он больше не смотрит в мою сторону.

Через мгновенье я почувствовал теплые губы на своих губах. Внутри что-то дрогнуло, заставив тело едва вздрогнуть. В тот момент я чувствовал, словно глубоко внутри начинают летать бабочки. Совсем так, как и описывали поцелуи в книгах. Я ухватился за ворот чужой юкаты, чувствуя, как тепло растекается по всему телу, а щеки начинают краснеть. Я чувствовал, как крепкие руки мягко прижали меня к себе, на этот раз, обняв покрепче. Мне было и стыдно, и тепло, и странно в одно и то же время.

И теперь я понял. Шоута-сан выбрал не Тоширо, а Минори-сана. Я обнимал брата в ответ, и теперь точно знал: ему тоже нужна была поддержка.

- Хару, - прошептал Тоширо, когда последние фейерверки сверкали в небе, а Шоута-сан с мужем уже ждали нас.

- М? – я отпустил его, приподняв маску, и, потерев глаза, взглянул на него.

- Мне нравятся длинные волосы. Тебе так больше идет, - сказал он, коснувшись кончиков моих коротких волос.

К моему удивлению, то лето пролетело слишком быстро. Не было больше того привычного отдыха, тех ощущений, которые оно обычно приносит. То лето стало, словно, каким-то переломным моментом в моей жизни. Я осознал некоторые вещи и принял их как должное. Кажется, я также усвоил пару жизненных уроков, и впредь постараюсь быть лучше.

Именно так я думал накануне начала третьего семестра. Где-то на крыше бегали последние лучи догорающего летнего солнца, а я стоял на балконе, всматриваясь куда-то вдаль. На улице было тихо, но я все равно слышал шум. Это привычный шум больших городов. Где-то вдалеке шумели поезда, слышался лай собак, гул машин и людей, а иногда можно было услышать разговоры соседей и звон посуды из открытых окон.

Сумерки сгущались. Небо с одной стороны становилось темным, а с другой все еще было ярко-оранжевым. Я уперся руками в перила, скрестив руки, и просто наблюдал. Ветер ерошил мои, теперь уже короткие, волосы. Тоширо не было дома уже несколько дней. Перед самым началом учебы, он уехал на спартакиаду. Вернее, уехала наша школьная команда, а ему пришлось поехать в качестве врача.

Я вернулся в квартиру. Без брата здесь было немного страшно, но вполне переживаемо. Но на самом деле, в те дни я, в какой-то мере, радовался тому, что могу побыть один. Уже в который раз я блуждал по его спальне, рассматривая разные вещи, предметы интерьера. Я даже заходил в его кабинет, пытаясь найти там что-то интересное, но все тщетно. Со стороны, наверное, это выглядит странновато, но все дело в том, что у Тоширо скоро день рождение, а я совсем не знаю, что же ему подарить.

Раньше, это не вызвало бы таких вопросов. Я бы купил какие-то сладости, мы бы сели вместе на кухне и весь вечер бы болтали, кушая их. Я бы подарил ему какую-то безделушку, которую мог позволить на свои деньги или открытку. По крайней мере, я всегда так делал, когда был маленький. Я дарил ему свои игрушки, рисовал картинки и даже угощал его тортом, купленным специально для него.

Но теперь я в растерянности. Мы с братом уже выросли, и уже давно друг другу ничего не дарили. С тех пор, как он уехал учиться, мы больше не обменивались подарками. Родители отсылали поздравительные открытки, тоже делал и Тоширо. Конечно, когда он приезжал, что бывало очень редко, брат привозил с собой довольно дорогие вещи. Иногда технику, предметы мебели или различные наборы, вроде постельного белья или посуды. В любом случае, все это стоило немалых денег, и мы ценили это, хотя вполне могли позволить себе все это сами.

Теперь же, когда мы с Тоширо остались только вдвоем, мне на плечи упала эта тяжелая ноша. Не то, чтобы я не знаю вкусы своего брата, но почему-то именно на это день рождение мне хочется подарить ему что-то стоящее. Что-то, что бы он запомнил. Но что?...

У меня было время подумать об этом в школе. К счастью, Рин тоже входил в школьную команду, и мне посчастливилось избавиться от нескладных разговоров. Я зевнул, слушая наставления учителя на новый семестр. Не то, чтобы у меня были проблемы с оценками, просто одни предметы давались мне лучше других. Мои недочеты в точных науках компенсировались осведомленностью в области гуманитарных наук. И, хоть, это не выдвигало меня в ряды отличников, я прекрасно себя чувствовал, находясь в списке прямо за ними.

Прогуливаясь по коридорам школы, я нечаянно пришел на второй этаж к медпункту. К моему удивлению, двери были приоткрыты. Осторожно коснувшись рукой двери, я открыл ее. Здесь пахло моющим средством и больницей. На полу были свежие мокрые следы, значит, недавно убирали. Почему-то мне стало как-то грустно из-за того, что брата не было здесь. Без него этот кабинет казался пустым и совсем другим.

Я подошел к его столу. Ничего необычного. Куча разных карточек, журналов и бумажек, сложенных аккуратно по стопочкам. Несколько ручек лежало прямо на столе, остальные стояли в стакане. Неожиданно мой взгляд замер. Почему я не замечал этого раньше? На столе у Тоширо стояла фотография. На ней был мой брат и Шоута-сан. Они оба были в белых халатах и чему-то улыбались. Шоута-сан смотрел прямо в объектив, тогда как Тоширо смотрел на него. Вероятно, фото было сделано пару лет назад, так как у Шоуты-сана на нем довольно короткие волосы.

И все же, они были близки... Глядя на эту фотографию, я понял, что во взгляде Тоширо было что-то, чего я не мог объяснить, но это что-то было очень важное. Не понимаю, почему Шоута-сан выбрал другого?..

- Молодой человек, что вы здесь забыли? – я вздрогнул от неожиданного голоса.

- П-простите, я подумал, здесь открыто, - попытался оправдаться я перед женщиной, стоящей в дверях.

- Медпункт не будет работать до следующего понедельника, - сказала она. – Но, если что-то срочное, я могу вызвать директора или учителя.

- Нет, нет, спасибо, - я замахал руками, пытаясь показать, что со мной все в порядке. – Я уже ухожу.

И чего это меня угораздило забрести именно сюда? По крайней мере, я был прав. С самого утра меня посетила мысль о том, чтобы посоветоваться с Шоутой-саном по поводу подарка, ведь он достаточно хорошо должен был знать моего брата. Но от этих мыслей в груди зарождалось какое-то непонятное чувство, и от него мне было паршиво, словно оно угнетало меня. Я помотал головой, стараясь отогнать от себя эти мысли.

Несколько дней я собирался духом, не решаясь обратиться за помощью. Я бродил по магазинам после школы, рассматривал разные упаковочные подарки, искал что-то подходящее, но все никак не мог найти что-то, что могло в точности подойти моему брату. Учеба началась во вторник, и я всю неделю пытался что-то придумать, лишь бы не звонить Шоуте-сану и не испытывать это странное чувство. Но прошли выходные. До приезда Тоширо оставалась еще неделя, а я все еще не знал, что стоит ему подарить. В воскресенье вечером я сидел на кухне, напряженно фокусируя свой взгляд на телефоне, лежащим передо мной. Прикусив губу, я схватил его и в спешке набрал номер Шоуты-сана.

- Да, Хару-кун, что-то случилось? – услышал я после недолгой паузы.

- Эмм... - слова, словно, комом застряли в моем горле. – П-простите, Шоута-сан... Я вас не отвлекаю?

- Ну, нет, - по его словам я понял, что он виновато улыбается. – Мы просто решили с мужем прогуляться.

- Извините, - тихо сказал я.

- Так, у тебя все в порядке? Тоширо просил присмотреть за тобой, пока он в отъезде.

- Да, да. Не волнуйтесь. Я вполне справляюсь сам.

- Ну, тогда...

- Шоута-сан, я хотел у вас кое-что спросить, - выпалил я, боясь, что сейчас упущу нить разговора.

- Да, я тебя слушаю.

- Вы ведь... С Тоширо давно знакомы?

- Ну, достаточно. А в чем дело?

- Ну... У него скоро день рождения... И я совсем не знаю, что ему подарить. Мы так давно не дарили друг другу ничего. В смысле, что раньше все было не так как сейчас, и...

- Я тебя понимаю, - сказал Шоута-сан. – Тоширо довольно замкнут в этом плане, и, кажется, что ему сложно угодить с подарком. К тому же, как видишь, у него не особо много близких друзей. Все они либо работают над своей карьерой, либо уже имеют собственные семьи. Тоширо не из тех, кому легко подобрать подарок, но он очень ценит людей, которые находятся рядом с ним.

- Шоута-сан, - тихо ответил я. – Кажется, я придумал..

- Отлично. Если что-нибудь понадобится – звони.

- Хорошо, спасибо, - ответил я, вешая трубку.

Теперь я знаю, что мне следует делать. На следующий день я не мог дождаться, пока закончатся уроки. После звонка я тут же побежал в магазин, купив необходимые ингредиенты. Я решил приготовить для Тоширо его любимую еду. Он обожает дайфуку и тонкацу. Эти блюда считаются национальными в нашей стране. Не знаю, откуда мне в голову пришла эта идея, но после слов Шоуты-сана я вспомнил, как мама готовила эти рисовые лепешки и свиные котлеты на особые случаи.

Вооружившись всем необходимым, я потратил уйму времени на приготовление этих блюд, но они совсем не были похожи на те, что готовила нам мама. Я ни разу в жизни вообще ничего не готовил. Мама обещала научить меня, когда я пойду в старшую школу, но... Она не успела. Было очень тяжело приловчиться ко всем кухонным приборам. Я все время сверял информацию в интернете. У меня два дня ушло на то, чтобы запомнить рецепт и понять, как все устроено на кухне.

Следующие два дня прошли впустую, потому что дайфуку получались сухими или совсем не хотели принимать форму.
А о тонкацу я и вовсе молчу. В интернете было столько разных вариантов их прожарки, что я окончательно запутался. Наступала пятница, а я до сих пор не приготовил ничего стоящего. Конечно же, я пробовал готовить только маленькие порции, чтобы не растрачивать попусту деньги на продукты, которые оставил мне Тоширо, но все равно получалось не совсем так, как у мамы. Интересно, а Шоута-сан умеет готовить?

- Нужна ваша помощь, - выпалил я, когда тот, наконец, взял трубку.

- Хару-кун, я на работе, зачем ты звонишь мне? – прошептал тот.

- П-простите, но мне нужно очень срочно. У меня совсем ничего не получается с готовкой.

- Ты решил заняться готовкой? – ошарашенно спросил Шоута-сан.

- Это только для Тоширо. Я хочу приготовить дайфуку и тонкацу, но у меня не выходит ничего. Вы бы не могли мне помочь? Пожалуйста...

- Ну, ладно, - услышал я после глубокого вздоха. – Я приеду в субботу и помогу тебе.

- Спасибо большое, Шоута-сан! –поблагодарил я, положив трубку.

Прошла пятница, и наступили выходные. В ту субботу я проснулся довольно рано и уже успел приготовить все на кухне. Но Шоута-сан пришел только после обеда. Услышав звонок в дверь, я тут же ринулся открывать.

- Прости, я смог освободиться только теперь, - извинился он, входя в квартиру.

- Ничего, скорее, идемте, - я вошел на кухню, в ожидании своего наставника.

К моему удивлению, он остановился в коридоре, устремив взгляд туда, где находилась гостиная и комната брата.

- Что-то случилось? – спросил я, чуть хмурясь.

- Да нет, кажется, здесь почти ничего не изменилось, - с этими словами он вошел в кухню. – Ну, что, приступим?

- Да! – я улыбнулся, принявшись раскладывать рис.

- Хару, а что с твоими руками? – неожиданно спросил Шоута-сан.

- А? – я перевел взгляд на свои ладони: все пальцы были в мелких ссадинах, порезах и небольших ожогах от горячей посуды. – Ну, это... Просто царапины. Заживет.

- Нужно обработать раны. Где-то здесь была аптечка, - он уверенно направился к шкафчику, висящему слева от холодильника, и достал оттуда бинты и антисептик. – Как я и думал.

Он улыбнулся, подозвав меня к себе. Пока Шоута-сан обрабатывал мои раны, я наблюдал за ним, едва хмурясь.

- Скажи, - неожиданно начал тот, - в гостиной все еще стоит приставка?

- Д-да, - неуверенно ответил я.

- И там есть похожие игры на те, в которые ты играл у нас дома?

- Да, почти все. Но откуда вы...?

- А? Я думал, Тоширо рассказал тебе, что мы были близки.

- Ну, да. Он говорил, что у вас были чувства, - почему-то я отвел глаза после этой фразы.

- Мы жили вместе в этой квартире, - от этих слов почему-то, сердце стало так противно биться.

- Почему... Почему тогда вы выбрали Минори-сана, а не Тоширо? – тихо спросил я.

- А почему ты не выбираешь Рина? – этот вопрос застал меня врасплох.

А ведь Шоута-сан прав. Рин идеально подходит мне. Он умеет заботиться, не спрашивает, если я не хочу что-либо рассказывать, не надоедает рассказами. Возможно, это единственный человек, который готов принять меня. Но я сам не хочу отношений с ним.

- Любовь и отношения – это очень сложно, Хару. Тоширо очень хороший. Он заботился обо мне и любил меня. Как я тебе уже сказал, я пробовал быть с ним. Мы были вместе не месяц и не два. Мы встречались почти два года. Это должно было привести к чему-то более серьезному, но... Отношения нужны не только для того, чтобы иметь логическое завершение, вроде семьи. Они нужны и для того, чтобы понять, подходят ли люди друг другу или нет.

- Но Тоширо, он ведь еще...

- Нет, Хару. Он все понимает. Я не использовал его просто потому, что мне было скучно. Это действительно были отношения. Но теперь, с Минори-саном, я чувствую, что по-настоящему счастлив. Да, в этой квартире немногое изменилось с тех пор, как я последний раз был здесь. Но это потому, что Тоширо еще не нашел того, ради кого он бы мог поменяться. И я очень хочу, чтобы это случилось. Я тоже переживаю за него. Вот почему я помогаю тебе. Ты – единственный, кто у него остался.

- Шоута-сан...

- Я просто хочу, чтобы Тоширо тоже был счастлив. Как его близкий друг, я не хочу, чтобы он оставался один. Ты - его младший брат и, мне кажется, что ты единственный, кто может заставить его двигаться вперед. Так что, пожалуйста, позаботься о Тоширо, - его ладони обхватили мои, а голова склонилась вниз.

- Шоута-сан... - я совсем не знал, что ответить. – Я... Я позабочусь о Тоширо. И обязательно найду ему кого-то, кто будет достоин его.

- Спасибо, - он улыбнулся, подняв голову. – Ну, давай приниматься за готовку.

- Ага, - согласился я.

Прошло несколько часов, когда я наконец-то освоил искусство готовки. На улице было уже темно, и Шоуте-сану пора было домой. Я провожал его, стоя у двери.

- Я надеюсь на тебя, Хару-кун, - он потрепал меня по волосам, устало улыбнувшись.

- Я не подведу.

- До скорого.

- До свидания, - я улыбнулся, закрывая дверь за своим сегодняшним гостем.

Я совсем вымотался. Не думал, что готовка занимает столько времени. И как Тоширо все это успевает? Он ведь каждый раз занимается готовкой. Я вздохнул, направившись в спальню. Совсем нет сил еще что-то делать. Упав на кровать, я так и уснул прямо на покрывале. Когда я проснулся, на улице было уже совсем светло. Я испугался, думая, что опоздаю к приезду Тоширо, поэтому тут же принялся за готовку, даже не умывшись.

Провозился я до вечера, а Тоширо все еще не приехал. Немного нервничая, я выглядывал в окно, в надежде увидеть знакомую машину. Но там не было никого. Еще к тому же и небо тучами затянуло. Я ходил по квартире взад-вперед, пытаясь перестать нервничать, но у меня плохо получалось. Пока брат не приехал я уже успел принять душ, на всякий случай, включив в душе самый маленький напор, чтобы тут же услышать щелчок входной двери.

Начиналась гроза. Я расставил еду и столовые приборы на столе, прямо как это когда-то делала мама. Оставив в кухне небольшой ночник, я подсел к окну. Мягкий свет из прихожей едва попадал сюда, поэтому можно было спокойно наблюдать за тем, что происходит внизу. Шел дождь, и возле нашего дома не было никакого движения. Я устал от этих переживаний. Я чувствовал, как внутри меня одолевает непонятная усталость. Я только хотел на секунду уложить свою голову на руки, сложенные передо мной на подоконнике, но неожиданно мои глаза сами закрылись, и я совсем не заметил, как уснул.

POV Тоширо

Когда щелкнул дверной замок, и я смог, наконец, переступить порог, внутри появилось ощущение, что я снова дома. Меня удивил свет в прихожей. Стряхнув капли дождя со своей спортивной куртки, я повесил ее на свое место в прихожей и заглянул на кухню. Было уже довольно поздно. Остановившись в дверях, я долго смотрел на открывшуюся мне картину. Медленно пройдя мимо накрытого стола, я остановился рядом с братом и присел на корточки.

- Хару... - тихо прошептал я, мягко убирая прядь волос с его лица.

Он едва шелохнулся и еле слышно пробормотал:

- Братик... - что заставило меня на мгновение приподнять брови в удивлении и после улыбнуться.

- Да, я дома, - после этих слов я провел рукой по его волосам, заставив проснуться.

- Тоширо! – Хару проснулся от раската грома, смотря на меня своими большими детскими глазами.

С одной стороны он был еще совсем ребенок, но с другой стороны этот парень, который сидел передо мной, больше не был моим маленьким братом.

- Ты проснулся? – тихо прошептал я, боясь спугнуть его спросонья. - Я только вернулся.

Только и успел сказать я, как вдруг окно со стуком захлопнулось, и в комнате тут же стало тихо.

- Эмм... - начал Хару, явно замешкавшись. – Я хотел приготовить ужин, чтобы мы смогли вместе провести время, как в старые добрые времена. Я долго думал, что подарить, сначала...

Он поправлял свои волосы, рассказывая о том, как он собирался поздравить меня. И я улыбнулся. Совсем забыл. Поймав его ладонь в свою руку, я поднес ее к своим губам, мягко касаясь ее ими. Кожа на ней была сухая, в ссадинах и лейкопластырях. Вероятно, брат потратил не один час, пытаясь сделать этот ужин самым вкусным.

- Достаточно, - шепотом сказал я. – Я вижу, как ты старался.

- С днем рождения, Тоширо, - наконец прошептал он, мягко обнимая меня.

В тот вечер приглушенный свет на кухне горел до самой ночи, а смех и разговоры, во время которых мы вспоминали былые времена, звучали еще долго после того, как стрелки часов перевалили за полночь. В ту ночь я не чувствовал запаха домашней едой. Пахло облепихой. И чем-то еще. Незаметным. Сладким.