Связанные

POV Хару

В тот же понедельник в школе Рин подошёл ко мне с извинениями. Какая-то непонятная грусть звучала в его голосе, и я внимательно выслушал его. Он сказал, что они потолковали с моим братом, пока вместе были в отъезде. Тоширо рассказал ему, что во время поездки на море, один парень, с которым я познакомился, оставил мне засос. И он также объяснил моему другу о тонкостях отношений со мной. В голове я улыбнулся, потому что история Тоширо была очень похожа на мою. И все равно, я рад, что у меня есть брат, который может помочь мне справиться с некоторыми проблемами. Поэтому, в этот раз Рин готов был ждать столько, сколько потребуется.

Закончился сентябрь, наступало время спортивных состязаний. В октябре всегда устраивали эстафеты, благодаря которым оживлялись школьники и учителя в преддверии экзаменов. В тот день в нашу школу пожаловала женская сборная. Они тут же пронюхали про Тоширо, не отлипая от него ни на миг. Почему-то, когда я встречал эту вопящую толпу посреди коридора, становилось не по себе. Это же мой брат, почему они все к нему так липнут?..

Спустя пару дней я остался с ребятами после занятий, помочь в уборке класса. Мы уже почти закончили и нужно было только вынести мусор, чем я и решил заняться. Уже почти дойдя до лестницы, ведущей к запасному выходу, я услышал голоса девчонок. Хорошо, что этим выходом редко пользовались, но каково было моё удивление, когда меня неожиданно окликнули, а через мгновение меня уже обступила толпа девчонок.

- Говорят, это ты - младший братик Тоширо-сэмпая, с которым он вечно нянчится, - засмеялись они.

- Такой миленький, - пробормотал кто-то, потрепав меня по волосам.

- Не трогай, - негромко ответил я, поправляя волосы.

- О, а у него и зубки есть, - услышал я.

- Наверное, вечно бегает за братом, передавая ему пожелания и подарки от тайных поклонниц, - щебетали они.

- Что вам нужно? - я попытался пробраться сквозь них, но они теснили меня.

- Передашь Тоширо и наши пожелания?

- Нет! - чуть ли не выкрикнул я, и понял, что гул стихает.

- Фу, какой. Совсем не такой приветливый, как брат, вообще никаких манер, - начали жужжать они над ухом, а мне хотелось поскорее избавиться от этого всего.

Внутри начиналась паника, вокруг было уйма незнакомых людей, твердивших, какой я ужасный. Зажав уши руками, я попятился, чувствуя, что паника внутри перерастает в какое-то тревожное чувство. Но я оступился. Сзади были ступеньки. Не помню, как упал, но помню, что очутился внизу, слыша звонкий смех и упрёки в сторону моего поведения.

Я тут же подскочил на ноги, устремляясь на улицу. Не помню, как все случилось, но помню визг шин на парковке и сильный удар. А после все как в тумане. Медленно подымаясь, прижимаю ладонь к своему носу, чувствуя что-то влажное.

- Вы в порядке? - слышу я голос женщины, подбегающей ко мне, и пытаюсь встать на ноги.

- Простите меня, вы появились так внезапно, кажется, ничего не сломано, - она осматривает меня, помогая сесть на тротуар. - Я позову Тоширо-сэмпая. Сидите тут.

И почему я такой... Неудачник? Почему Тоширо вечно приходится нянчится со мной? Почему я постоянно вляпываюсь во что-то? Почему, когда его нет рядом, я чувствую себя одиноко? Почему мне кажется, что он - единственный, кто может мне помочь?..

Вкус железа смешивается со вкусом соли, и до меня доходит, что из глаз текут слезы. Где-то отдалённо я начинаю чувствовать боль в правой ноге и, кажется, ключице. Я не слышу, что говорят люди вокруг меня, но отчётливо слышу запах Тоширо, и молча обхватываю его за шею, как только он оказывается рядом. Тихо шмыгая носом, я забираюсь в его объятия, и он подхватывает меня, как маленького ребёнка, под обе ноги.

В ушах звенит, а все вокруг смешивается в общий серый пейзаж. Я утыкаюсь ему в шею, глубоко дыша и, кажется, будто здесь и сейчас мир перестаёт существовать. Пахнет цитрусами, кофе, чем-то цветочным и... Тоширо. Шмыгаю носом, пытаясь втянуть в себя то, что вытекает, на что получаю мягкое "не тяни в себя". Ну, и пусть. На его белом халате красные пятна. Это из-за моей разбитой губы. Или носа. Сам ведь сказал, не держать в себе. Просто обнимаю его крепче за шею и посильнее сжимаю ноги вокруг его талии. Глаза сами закрываются, но брат не даёт спать, постоянно что-то бормоча над ухом. Не могу его не слушать.

Мы едем домой. Тоширо снова нянчится со мной. Он умывает меня, приводит в порядок, ищет чистую одежду и заставляет переодеться, а после усаживает на кровать в спальне. Брат мягко ощупывает ногу, и в ответ я лишь противно жмурюь, стискивая зубы. Ещё немного, и он уже обрабатывает ссадины, а после принимается бинтовать ногу эластичным бинтом, смоченным в каком-то растворе.

- Кем ты работал в больнице? - неожиданно спрашиваю я, едва морщясь от неприятных ощущений.

Он молчит. Мой брат был врачом, я знаю. Почему он пошёл в обычную школу, если у него все складывалось достаточно хорошо?

- Тоширо, - окликаю я его, и тот останавливается:

- Хирургом в отделении скорой помощи.

Его руки мягко проглаживают мою ногу, и я чувствую, что его голос начинает дрожать.

- Я должен присматривать за тобой. Я же твой старший брат, Хару, - шепчет тот, положив голову мне на колени, и я чувствую его горячее дыхание. - Почему я не могу уберечь тебя от всего?

Внутри просыпается какое-то непонятное чувство, и мне хочется утешить Тоширо. Легко касаясь его волос, я впервые чувствую их мягкость. Проведя рукой вдоль, целую его в макушку.

- Ты и так присматриваешь за мной больше, чем требуется, - шепчу я.

Пахнет цитрусом. И кофе. День клонится к закату. За сегодня я успел разнервничаться не на шутку, скатиться по лестнице и чуть не попасть под колеса авто. Благо, преподаватель не стала вызывать полицию, приняв во внимание мою оплошность и клятвы о том, что впредь я буду осторожней. И опят же, благодаря Тоширо.

Отделался я синяками, небольшим вывихом плеча и растяжением связок, что было довольно неприятно. Мало того, что нога постоянно болела, так я не мог ступить на неё недели две. Даже с костылями, Тоширо все равно помогал мне передвигаться. Он привозил меня в школу, увозил, да и вообщем-то, моя «ходячая» жизнь теперь зависела от него. На эстафетах мы так и не побывали, зато успели пропустить момент, когда подобрался ноябрь.

В тот вечер я решил заварить чай для Тоширо. И для себя. Точнее, просто он отдыхал после поездки в Токио. Там проходила какая-то конференция, и ему нужно было присутствовать на ней. Я выздоровел около недели назад. Хотя всю прошлую неделю все ещё прихрамывал, несмотря на то, что прошло уже больше двадцати дней с того небольшого инцидента. К слову, у меня было сотрясение, и я не совсем чётко помню события того дня.

Сейчас, стоя у плиты, я смотрел в окно, за которым сгущались сумерки. Сегодня фестиваль в честь дня культуры. Мне казалось, что брат обязательно приедет раньше, и мы успеем туда сходить за нашими любимыми сладостями. Но, к сожалению, он приехал днем позже и очень уставший. Почему-то, мне даже было как-то грустно из-за этого.

Я повернул голову, когда услышал шаги где-то в коридоре. На кухне пахло жасминовым чаем.

- Уже проснулся? - тихо спросил я, когда заметил силуэт брата в дверной проёме.

- Вкусно пахнет, - он медленно подходит ко мне.

- Чаем? - улыбаясь, спрашиваю я и поворачиваюсь к нему.

- Тобой, - слышу я, и чувствую, как его рука мягко скользит по линии моей талии, а тёплые, едва шороховатые губы накрывают мои.

В животе разлетаются тысячи мурашек. Этот поцелуй совсем другой. Он взрослый. Настоящий. С едва приоткрытыми губами. И, как ни странно, совсем не настойчивый, и даже наоборот, лёгкий. Моя поясница упирается в столешницу, и я в спешке цепляюсь за плечи Тоширо, опуская от волнения и смущения голову, тем самым, разрывая поцелуй.

- М-мы... Пойдём н-на фестиваль? - быстро спрашиваю я, избегая неловкой паузы.

- А ты хочешь? - его голос ровный, словно все это в порядке вещей.

Я быстро киваю головой, и он неожиданно отступает:

- Хорошо, - направляясь куда-то в комнату.

Что это такое? Сердце колотится, как ненормальное, а из живота словно идёт какой-то непонятный жар по всему телу. Я медленно касаюсь своей груди, едва сжимая футболку и пытаясь успокоиться.

- Хару, - вдруг слышу я голос брата и невольно вздрагиваю, словно меня застали врасплох. - Ты не помнишь, когда я проснулся? Мне кажется, словно я уже полчаса не сплю, но вроде только встал с кровати.

- Н-нет, - быстро отвечаю я, стараясь не выдать волнение в голосе.

- Сегодня фестиваль, ты разве не хочешь пойти?

- А, ага, - киваю я, чувствуя, как внутри начинаю успокаиваться.

- Тогда собирайся, пойдём за сладостями. И чего ты в темноте сидишь? - он включает свет, направляясь в комнату.

Он что, ничего не помнит?..

В тот вечер я шёл немного позади. Тоширо держал руки в карманах. Мне хотелось взять его за руку. Ощутить тепло его ладони. Почему-то в то мгновение он был так далеко, хотя шёл совсем рядом. В этот раз брат говорил больше меня, рассказывая о том, что было в Токио, и как теперь там живут люди, а я все слушал, и слушал, посматривая на его тёмные волосы и вспоминая, какие они мягкие на ощупь.

Через несколько дней позвонил Шоута-сан. Они долго говорили о чем-то с Тоширо. Я слышал его смех из кухни, лёжа животом на кровати, и почему-то мне совсем не хотелось решать задачи. Я прислушивался. Кажется, они мило о чем-то беседовали, и от этого моя рука выводила размашистые ровные линии на тетрадном листе.

Это же мой брат...

А спустя день, Тоширо сам предложил мне поехать к Шоуте-сану. Был уже вечер. И я вспомнил, как недавно подымался по этим ступенькам на нужный этаж. И как дулся на брата за его проступок. Я улыбнулся, вспомнив, как обыграл Шоуту-сана, и как-то сразу стало тепло. Словно что-то глубокое и непонятное вдруг рассеялось.

Мы долго сидели на кухне в тот вечер. Оказывается, Шоута-сан попросил брата помочь в ежегодном празднике, который устраивают для детей в больнице. Этот праздник связан с государственным Сити-Го-Сан, когда детей семи-пяти-трех лет приводят в храм, где они получают конфету "тысячи лет". Традиционно этот день считается и днем детей по совместительству. Поэтому, именно в этот день, раз в году, сотрудники больницы идут на уступки детям, надевая обычную одежду и проводя с ними время.

Шоута-сан просил Тоширо и меня помочь ему. Эта неделя была насыщена не только экзаменами, но ещё и закупками необходимых товаров. Всю эту неделю мы постоянно просиживали у Шоуты-сана, общаясь с его мужем о том, как правильно все организовать. Благо, праздник припадал на воскресенье, так что мы могли спокойно уделить этому время.

За эти дни мне показалось, что я стал ближе к Шоуте-сану. Их дружба с братом чем-то напоминала нашу. У них были общие воспоминания и разные истории, и все это помогало мне узнать о Тоширо немного больше. Казалось, словно я стал частью их мира, и они были совсем не против поделиться со мной его частичкой.

Пятнадцатое ноября оказалось очень долгим. Впервые я общался с детьми так близко, и так долго. Они не покидали меня ни на миг, постоянно задавая вопросы или предлагая сыграть в игру. Некоторые из них были довольно спокойные, а некоторые достаточно шибутные. В тот день я впервые почувствовал, какого это, иметь детей. И в какой-то момент, где-то глубоко внутри, я даже подумал, что это и не так уж плохо. И ничего страшного нет в том, как их делают.

Вечером Минори-сан отвёз нас домой. Мы вошли в пустую квартиру, где было непривычно тихо и как-то пусто. Через полчаса мы оба уже были готовы ко сну. Я лежал на кровати в темноте и уже почти уснул, когда вдруг услышал как брат вошёл в комнату.

- Ты ещё не спишь? - спросил я, зевая и поворачиваясь к его тёмному силуэту.

- Ещё нет, - отвечает он, и я снова устраиваюсь на кровати, когда чувствую, как кто-то садится рядом.

- Тоширо?

Я чувствую его тёплые руки, которые мягко скользят вдоль моего туловища, заставляя развернуться на спину. А после он медленно опускает голову мне на грудь, и я ощущаю его влажные волосы. Он тяжёлый. И теперь мне слышен каждый размеренный удар его сердца, в то время, как моё словно готово из груди выпрыгнуть.

- В последнее время мне часто снятся кошмары, можно мне немного побыть вот так? - и я чувствую его руки, мирно устроившиеся на моих ребрах.

Щекотно. И тепло. Он словно весь обнимает меня, и от этого так спокойно. Мне кажется, его тепла хватило бы, чтобы согревать кого-то даже самой холодной зимой. Его волосы пахнут шампунем, но я все равно отчётливо чувствую запах цитруса и кофе. Его сердце бьётся так же громко, чётко и размеренно, заставляя моё подстроиться под его ритм. Мои руки сами запутываются в его волосах, и я тихо шепчу, проваливаясь в сон:

- Можно...

Близился конец ноября. На улице уже было довольно холодно, но снега все ещё не было. На днях мне звонил Шоута-сан и напомнил о том, что мне пора бы обзавестись таблетками. Я купил то, что он мне выписал, но меня от них стошнило. Я пробовал купить ещё одни, но они были такие горькие, что мне было сложно даже их проглотить. И вскоре я совсем оставил попытки начать принимать лекарство.

Наступил день урожая. В этот день мы всегда собирались семьёй и устраивали роскошный ужин. На столе были вкусные блюда, приготовленные мамой и рассказы папы о том, как в детстве он не любил рис. Я перевёл взгляд на осеннее, затянутое тучами, небо и вдруг осознал, что хочу домой. Осмотрев гостиную Тоширо, я понял чего мне так долго не хватало. Дома.

Быстро поднявшись, я скинул в рюкзак все самое необходимое и вышел на улицу. Было ещё светло, значит брат приедет не скоро. Выдохнув свежий осенний воздух, я направился на станцию. Было немного волнительно снова возвращаться туда, откуда все начиналось. Сойдя на знакомой станции, я медленно спустился вниз, на знакомую улицу. Вокруг был те же дома, те же кафе и магазинчики, но теперь все было по-другому. Что-то все-таки изменилось.

Я остановился перед домом. Внешне так и стоит, сероватый, и даже немного вписывающийся в пейзаж осени. Почему-то, внутри было как-то не по себе, но это, скорее, от волнения, а не от страха. Уверенно я подошёл к двери, медленно открыв её, и вошёл внутрь.

- Я дома, - тихо прошептал я в пустом коридоре.

Здесь никто не жил ещё с лета. Мой взгляд скользнул по полу, а затем вдоль стен, наткнувшись на тумбу. Ни соринки. Я медленно провел пальцем по деревянной поверхности. Чисто. Но... Неужели, Тоширо? Я усмехнулся, прикрывая глаза ладонью. Даже здесь... Быстро достав телефон, я написал сообщение брату: «Не волнуйся. Я дома. Приезжай, как сможешь».

Теперь я снова мог вдохнуть знакомый запах, пройтись по знакомым ступенькам и даже полежать на диване, который когда-то казался для меня целым миром. От этих чувств внутри мне хотелось сделать что-то приятное. И единственное, что я мог сделать вечером - это ужин. Из единственного, что умел - дайфуку и тонкацу.

Было уже темно, когда я вдруг вспомнил, что совсем ничего не купил на десерт. От готовки мне показалось, что я устал больше, чем в прошлый раз. Мне хотелось прилечь на полчасика, но я точно не знал, когда приедет брат, и есть ли у меня ещё время в запасе. Выйдя на улицу, я направился к небольшому магазинчику, недалеко от дома.

На улице почти не было людей. Было ужасно тихо. Наверное, все празднуют в храмах. С детства помню, наш район особо не отличался соседями. Я вошёл в магазин, подходя к стеллажу. Моя рука потянулась за упаковкой, когда по спине вдруг предательски пробежала дрожь, отдаваясь где-то внизу. Вот черт... Неужели, именно сейчас?.. Где-то рядом я вдруг учуял запах альфы. Не то, чтобы мне было не до этого, но как-то тревожно пробежали по спине мурашки, и я решил подождать, пока он уйдёт.

Но он не уходил. И внутри я понимал, что проблема во мне, а не в нем. Это снова начиналось. Пока что я мог только отчётливо слышать его запах и чувствовать небольшую дрожь, отдающую вниз. Я вздрогнул, когда объявили, что магазин закрывается через 10 минут. Не хочу сам идти домой. Мне страшно.

Заплатив за сладости, я вышел на улицу и направился к дому быстрым шагом. В ушах начинало звенеть. Я ненароком обернулся, проверить, идёт ли тот человек за мной, и не ошибся. От этого внутри что-то екнуло, уже от страха. Дрожащими руками я сжимал упаковку, идя по улице. Мои ноги постепенно замедлялись, но мне ничего не оставалось, как просто идти дальше. Становилось жарко. Холодный воздух уже не холодил сознание. И в один момент мне показалось, что земля уходит из-под ног, когда я вдруг увидел знакомый серый дом, и облегчённо вздохнул, уперевшись рукой в фонарный столб и тяжело дыша.

- Вот ты и попался, - вдруг прозвучало над ухом и где-то внизу живота скрутило.

Я дернулся, попытавшись сделать хоть шаг вперёд, но тело предательски не слушалось, и сильная рука одернула меня на себя.

- Так сладко пахнешь, - чужие губы приблизились к моим, на что я зажмурился и попытался вырваться.

Но это не помогло. Он зажал мне горло, заставив бороться с его хваткой, пока его другая  рука шарила по моему телу, пытаясь нащупать пояс. Когда я услышал, как клацнул замок, что-то внутри дрогнуло, и моя нога рефлекторно дернулась вперёд, что заставило его ослабить хватку. Я вырвался, ухватившись за горло, и, завернув за угол, направился быстрым шагом к заветной двери. В глазах стояли слезы, а к горлу подступил комок. Я хотел кричать "на помощь" но вместо этого в панике хватался за любую подставку, лишь бы не свалиться на землю. Лишь бы дойти до дома.

Вдруг меня подхватили под ребра, и следующее, что я почувствовал, это удар спиной о что-то твёрдое. Прямо над головой раздался вой сигнализации машины. Фары мигали подо мной, и я понял, что лежу спиной на капоте.

- Не надо! Пожалуйста! - сипло просил я, в панике пытаясь остановить его руки, но как на зло, у меня было недостаточно сил, чтобы собрать себя в кучу.

- Не надо, пожалуйста! - сердце пропустило удар, когда его рука потянулась к моим штанам, и я понял, что сейчас произойдёт что-то ужасное.

Слезы сами покатились из глаз, а я беспомощно зажал в руках чужую куртку, тихо бромортав:

- Тоширо...

Все, что я помню дальше, это знакомый голос:

- А-ну, убрал от него руки, ублюдок! - и удар.

Мои руки дрожали от страха, когда я увидел брата, ввязавшегося в драку с другим человеком.

- Хару домой, быстро! - успевает бросить он, перед тем, как получает удар справа.

Я подрываюсь и вбегаю в дом. От волнения спотыкаюсь о порог, отчего дверь распахивается ещё больше. Несколько секунд пялюсь на свои свои руки, а в глазах начинает двоится.

Нет... Нельзя... Это надо остановить...

И вдруг я вспоминаю про таблетки. И мамину улыбку. И то, как она достаёт заветное лекарство из тумбочки у своей кровати. Вот, что мне нужно. Я подымаюсь, чувствуя, как внизу живота сводит судорога, и появляется тянучее чувство. Ухватившись за футболку, я упираюсь рукой о стену, подходя к перилам. Становится жарко. И тяжело дышать. Шумно выдыхая, я снимаю куртку, опираясь руками о перила и продолжая идти вверх. В носу стоит запах цитруса, и я невольно вспоминаю брата, отчего все тело покрывается мурашками, а по спине проходит дрожь.

Ещё немного...

На последней ступеньке я неожиданно останавливаюсь, чувствуя, как живот тянет вниз, а ноги поджимаются, заставляя меня сесть прямо в начале коридора. Ровно дышать я уже давно перестал. Горячий воздух обжигает сознание. Становится невыносимо жарко, и я чувствую как внизу распространяется тёплое, приятное ощущение. Тяжело. По ногам стекает что-то липкое, и мне совсем не хочется сидеть. Там зудит и очень хочется чего-то. Или кого-то.

Поворачиваю голову в сторону родительской спальни. Осталось совсем немного. Еле поднявшись, я упираюсь плечом в стену и иду дальше. Дыхание учащается, и в нос резко ударяет запах кофе, заставляя моё тело снова чувствовать это тянучее и зудящее ощущение внизу, от которого я просто падаю на пол, не в силах идти дальше. Опираясь плечом на стену, я сижу, подогнув под себя ноги, в метре от заветной двери.

В голове полный кавардак. Совсем не понимаю, что происходит. Моё тело жаждет прикосновений. Внизу липко и ужасно влажно. Ноги то и дело сводит судорогой, заставляя меня обхватиться за живот, в надежде, что все пройдёт. Меня вырывает из этого состояния хлопок двери. Я застыл в ожидании. Кто-то подымается по лестнице.

А что, если это не Тоширо?...

От этих мыслей внутри просыпается какой-то страх. И я на секунду забываю, как дышать, представляя, как чужие руки трогают меня. От этого по телу проходит неприятная дрожь, и краем глаза я замечаю туфли перед собой. Слышу, как он садится, и чувствую запах цитруса. И кофе. И чего-то ещё, цветочного. Я облегчённо выдыхаю, захватывая воздух, когда меня подхватывают под руки и подымают, заставив упереться спиной в стену.

- Тоширо, - на выдохе шепчу я, хватаясь за его запястья.

Не успеваю договорить, когда чувствую тёплые, едва шероховатые губы на своих. Этот поцелуй совсем другой. Он даже не просто взрослый, он... Испуганно сжимаю ткань на его руках, чувствуя его горячий язык у себя во рту. Но моё тело предательски расслабляется, а внизу снова приятное, тянучее чувство разливается по всему животу, заставляя меня вздрогнуть. Я едва не падаю, тихо простанывая, когда его руки неожиданно скользят вниз. Прикрывая свой рот рукой, я пытаюсь успокоить дыхание и сердце, что так отчаянно колотится внутри.

Он берет меня на руки, и в следующее мгновение мы уже оказываемся в комнате, а меня укладывают на что-то мягкое, вероятно, это кровать. Я все ещё держусь за его плечи, и как-то обиженно выдыхаю, когда он отстраняется от меня. Но тут же чувствую его горячие пальцы на своем животе, и ребрах, от чего становится приятно и щекотно, а тянучее чувство внизу постепенно проходит, сменяясь жаром и непонятной дрожью. Его пальцы снимают футболку, и почему-то мне становится не по себе, когда он смотрит на меня вот так.

Тоширо мягко проводит рукой вдоль моего тела,  я выгибаюсь ему навстречу, прямо за движением руки, следующей к низу. Он избавляет меня от штанов, и мне становится легче. Его горячие руки скользят вдоль моих бедер, и я подаюсь ему навстречу, когда его губы накрывают мои, и внутри разбегаются тысячи мурашек.