Связанные

Я просыпаюсь, когда светлые лучи солнца касаются моих волос. Медленно открываю глаза, понимая, что вижу перед собой совсем не синие, а светлые занавески, едва покачивающиеся от ветра. Я тянусь за телефоном, лежащим на тумбочке, в надежде посмотреть, который час, но он полностью разряжен.

Голова трещит, будто я не спал несколько дней подряд. Помогаю себе подняться и чувствую непонятное тянучее чувство внизу. Спустив ноги с кровати, я наклоняюсь за шортами, лежащими на полу, и тихо взвизгиваю, придерживая рукой поясницу и быстро выпрямляясь. Позади слышится шорох и шумный выдох. Едва оборачиваюсь, замечая Тоширо, лежащего на боку и распластавшего руку на мою подушку.

- Фух, - выдыхаю я, подымаясь с кровати и выходя из комнаты.

Как-то... Словно внутри как-то пусто.

Я открываю дверь ванной комнаты и закрываюсь там, смотря на свое отражение в зеркале. Под глазами небольшие мешки. Я снова выдыхаю. Стоять совсем неудобно. Внизу живота так неприятно тянет, ещё и едва заметная дрожь в ногах. Включаю кран в ванной и раздеваюсь, садясь в горячую воду. Упираясь в спинку ванной, расслабляюсь. Вода успокаивает, и я прикрываю глаза.

Его горячие губы касаются моей шеи. Его руки прижимают к себе мои бедра. И все, что я могу, это шумно дышать, едва прогибаясь на каждое движение его пальцев. Он отстраняется, и я обиженно выдыхаю. Его пальцы тянутся к краю его футболки, медленно подымая её вверх и стягивая, оголяя торс. Я закусываю губу, приподымая бедра и касаясь своей промежностью его ноги. Он кладёт свою руку сверху моего полового члена, и я умоляюще простанываю, тут же прикрывая свой рот обеими руками. Я чувствую жар его руки даже сквозь ткань трусов и совсем не могу контролировать свое тело. Внутри собирается какое-то непонятное чувство, и за мгновение оно нарастает до бесконечности, после чего я чувствую тёплую жидкость, которая стекает вдоль живота, перебираясь через резинку трусов.

- М? - я открываю глаза, понимая, что уже достаточно согрелся.

Вытираюсь полотенцем и одеваюсь, набросив полотенце на голову. Ужасно хочется пить, и я иду на кухню, доставая из ящика прозрачный высокий стакан. Автоматически включаю небольшой телевизор на столешнице и подхожу к крану, поднеся стакан и открыв воду.

Тоширо избавляет меня от нижнего белья и снова склоняется ко мне. По телу проходит волна мурашек, когда он снова целует меня. Теперь я чувствую его ещё больше. Его тело сливается с моим, и я лишь сильнее пытаюсь прижаться к нему. На мгновение он отстраняется, и я чувствую что-то твёрдое у своего ануса, заставив меня невольно вздрогнуть. Дыхание учащается, когда я чувствую небольшое давление внизу, и мне кажется, как что-то проскальзывает внутрь. Испуганно хватаясь за плечи Тоширо, я сглатываю, снова прижимаясь к нему.

- Тише... - шепчет тот, мягко касаясь своими ладонями моих, и укладывает их на кровать, сплетая наши пальцы.

Давление внизу усиливается, и я чувствую, как внутрь входит что-то твёрдое и горячее, полностью заполняя меня внутри. Ноги невольно сами сжимаются вокруг талии Тоширо, а дыхание становится прерывистым. Мои пальцы сжимают его ладони, и я облегчённо выдыхаю, когда это выходит, оставляя после себя неприятную тянучую боль и пустоту.

- Ой, - бормочу я, замечая, как вода переливается через край стакана.

-...таким будет прогноз погоды на первое декабря, - слышу я голос диктора и замираю со стаканом в руке.

- Что? Первое декабря? - я чувствую, как моя рука начинает дрожать, а к горлу подступает комок.

И снова все повторяется. Он двигает бёдрами, заставляя моё тело переживать сотни эмоций в секунду. Я приоткрываю губы, выпуская руки из замка, и крепко обхватываю Тоширо. Дыхание немного успокаивается, и я приоткрываю губы, оглашая комнату протяжным стоном. Внутри пробегает дрожь, медленно спускаясь к низу живота, и я снова чувствую это чувство, которое нарастает внутри за секунды, после чего горячая липкая жидкость орошает мой живот. Пальцы ног, колени, бедра, затем кисти, руки - все начинает неметь и едва покалывать.

- Тоширо, - шепчу я, ослабляя свою хватку, и чувствую крепкие ладони на своей талии.

Он едва отстраняется, подымая меня за собой. Мы садимся, и кровь отливает от головы, заставляя меня видеть яснее. Дрожь проходит, но я испуганно хватаю ртом воздух, чувствуя, как его руки мягко опускают меня вниз. В панике, я обхватываю его шею обеими руками, словно спасительный круг и едва прогибаюсь, наконец облегчённо вздыхая.

- Умница, - шепчет Тоширо, отстраняясь и мягко касаясь губами моего лба.

Его руки прижимают к себе мои бедра, и я инстинктивно двигаю ими навстречу.

Дзынь!

Стакан с водой выпадает у меня из рук и перед глазами проносится вся неделя, проведённая в родительском доме. Внутри нарастает паника, дыхание становится прерывистым, и я невольно хватаюсь за край футболки, обнимая живот и понимая, откуда тянучее и приятное чувство внутри.

- Хару? - слышу я и, подняв глаза, вижу Тоширо.

Изо рта вырывается какой-то непонятный низкий взвизг, когда я понимаю, что моё тело жаждет его тепла. Когда я чувствую, что ощущаю его каждой клеткой своего тела.

- Тоширо, - шепчу я, смотря на него глазами, в которых уже стоят слезы. - Тоширо, что... Что мы наделали?

Я хватаюсь за голову, готовый упасть прямо на осколки разбитого стакана, но его крепкие руки подхватывают меня за талию:

- Тихо, - приказывает он, тут же усаживая меня на столешницу.

- Я.. Тоширо... Мы же... - внутри растёт непонятный страх, а я только обнимаю себя за плечи, пытаясь успокоиться.

- Хару, - настойчиво зовёт он, заставляя меня посмотреть в его глаза.

И почему-то, все внутри затихает. Дыхание приходит в норму, а волнение в груди исчезает. Я медленно отвожу глаза вниз, утыкаясь лбом в его грудь. Он стоит между моих ног, и я чувствую тепло, которое исходит от него.

- Вот так, - шепчет он, мягко обнимая меня. - Не думай об этом, пока я здесь, рядом с тобой.

Я едва киваю, и его тёплые руки мягко поглаживают меня по спине, заставляя и вовсе успокоиться. Почему здесь, рядом с ним, мне так спокойно? Почему он может так спокойно быть рядом, несмотря на то, что между нами было? Почему его запах кажется мне таким родным?

В голове было много вопросов, на которые нужно было найти ответы. И вряд ли Тоширо мог помочь мне с этим. Я медленно отстранился от него, придвинувшись ближе и намереваясь слезть наконец со столешницы. Он сделал шаг назад, позволяя мне встать на ноги.

Он всегда был такой высокий?..

- Мне надо кое-что обдумать. Я пойду, полежу на диване в гостиной, - тихо сказал я, направляясь к двери.

- Ты ведь не думаешь, что в этот раз, я позволю тебе лежать там одному вечно? - слышу я и, понимая, что он имеет в виду, молча закрываю за собой дверь гостиной, спускаясь по ней спиной.

- Что ты со мной делаешь? - шепчу я, переводя взгляд в окно и замечая белые пушистые комочки, летящие сверху.

Снег...

И я снова оказался на этом диване, где маленькие синие квадратики сплетаются в один узор, создавая огромное полотно. Водя по нему пальцами, я пытаюсь найти ответы на свои вопросы, хотя где-то глубоко в душе уже знаю ответ. Время бежит незаметно, и в одно мгновение я уже не могу различить, где реальность, а где вымысел.

Мне снится сон. Я просыпаюсь в родительской спальне ночью, чувствуя на себе руку брата. Внутри что-то предательски пульсирует, но я нахожу в себе силы подняться с кровати. Сквозь занавески пробивается лунный свет. На дворе ясная ночь. Я приоткрываю балконную дверь и свежий воздух врывается внутрь, обдав меня прохладой. Выхожу на небольшой балкон и упираюсь руками в перила. Пальцы все ещё дрожат, а поясница немного ноет. Я потираю её рукой, чувствуя, как внизу снова скручивает живот.

Шумно выдыхаю, возвращаясь в комнату и неожиданно натыкаюсь на Тоширо. Его запах сводит меня с ума. Я закрываю глаза, тяжело дыша, и делаю шаг ещё ближе к нему, касаясь губами его шеи и глубоко вдыхая. Его руки мягко ложатся на мою талию, и через мгновение прижимают меня к холодному балконному стеклу. В комнате становится жарко, но холод сзади остужает пыл.

Снова влажно внизу, и мне хочется, чтобы Тоширо был рядом. Мои пальцы мягко проходятся по его ключицам, в то время как его руки подхватывают мои бедра, заставляя меня обвить ногами его талию. Он целует меня, и наши тела соприкасаются. От него веет жаром, и от этого мне самому становится жарко. Я вздрагиваю, когда чувствую его плоть у своего ануса, и в панике крепко прижимаюсь к нему.

- В этот раз все будет по-другому, - шепчет Тоширо, входя внутрь, и снизу подымается дрожь, разливающаяся по всему телу.

В глазах застыли искры, а губы едва приоткрылись, издав постыдный протяжный стон. Его руки крепко сжимают мои бедра, и мне ничего не остаётся, как крепко обхватить руками его шею, закусив губу и чувствуя, как его член скользит внутри, заставляя моё тело откликаться на каждый толчок.

Я резко просыпаюсь, понимая, что нахожусь в гостиной, и сажусь на диване, шумно дыша. Комок подходит к горлу, и мне ничего не остаётся, как сглотнуть его. Я осматриваюсь. На улице уже стемнело, в кухне слышно хлопотание брата, а на мне тёплое одеяло. Он снова принёс его. Как и тогда. Как и в прошлый раз. Я медленно направляюсь на кухню и останавливаюсь, замечая брата у плиты.

- Уже проснулся? - спрашивает он, быстро осматривая меня с ног до головы. - Я как раз приготовил ужин.

Я сажусь за стол, расставляя тарелки и наблюдая, как Тоширо насыпает рис с овощами, а после приправляет его рыбой и зеленью. Взяв в руки палочки, я вдруг чувствую, как Тоширо целует меня.

- Я ведь не просил, - тихо отвечаю я, опуская взгляд и понимая, что от этого мне действительно стало легче.

- Я знаю, - отвечает он и принимается за еду.

Вопросы все ещё не покидают мою голову, пока я сижу на диване в гостиной и смотрю телевизор. От этих всех мыслей начинает болеть голова, и меня начинает клонить в сон. И вдруг дверь в гостиную открывается, и входит Тоширо, держа в руках футон. Он подходит к дивану, кладёт футон на пол и, отставив столик журнальный столик, расстилает постель.

- Что ты делаешь? - спрашиваю я, внимательно наблюдая за ним.

- Расстилаю постель, - отвечает он.

- Я вижу, но у нас что, гости?

- Нет, - чётко говорит брат.

- Тогда почему ты...?

- Я ведь сказал, что не позволю тебе оставаться здесь одному вечно, - перебивает он меня и поворачивается ко мне.

Свет от телевизора падает на его спину, и мне не видно выражения его лица, но я отчётливо чувствую, что у меня не получится отговорить его от этой затеи.

- Хорошо, - вздыхаю я и, накрывшись одеялом, развернулся на бок.

- Ты ведь помнишь, что нам завтра в школу? - неожиданно говорит Тоширо в полумраке.

- Что? - ошарашенно спрашиваю я, совсем забыв, что вообще надо куда-то ходить.

- Веди себя как обычно, - это последнее, что я слышу на ночь перед тем, как провалиться в глубокий сон.

Утром брат заставляет меня принять душ с каким-то безвкусным гелем, чтобы немного приглушить запахи. Слава богу, в школе мы почти не видимся, так что нет повода вспоминать, что было. Так проходят несколько дней, но однажды ночью я просыпаюсь от того, что кто-то бормочет что-то себе под нос. Я поворачиваюсь к брату, и меня что-то тревожит. Он обеспокоенно мотает головой, а на его лбу выступило несколько капель пота. Медленно, я встаю с дивана и подсаживаюсь к нему. Его рука накрывает глаза, а другая сжимает одеяло настолько сильно, насколько возможно.

- Тоширо, - шепчу я, чувствуя внутри какое-то желание помочь ему. - Всё хорошо.

Я мягко кладу свою ладонь поверх той, что сжимает одеяло и чувствую непонятную тревогу внутри. Его учащенное дыхание успокаивается, и неожиданно он резко садится, заставив меня испуганно выдохнуть. Его взгляд опущен вниз, а волосы прикрывают лицо.

- С каких пор тебе снятся кошмары? - наконец тихо спрашиваю я.

- С того самого дня, - отвечает он. - Не хотел говорить тебе.

С того самого дня... Даже если брат не назвал его, я бы все равно понял. День смерти родителей. К слову, я так и не узнал, что случилось в тот день. Помню только Тоширо в белом, перепачканном в кровь и грязь, халате.

- Что тогда произошло? - тихо спросил я.

Он шумно выдохнул, переводя на меня свой взгляд, а после как-то грустно добавил:

- Однажды, я расскажу тебе, но не сегодня. Пойду приму душ.

С этими словами он удалился. В ту ночь я впервые узнал, что раны с того самого дня ещё не затянулись даже у Тоширо. Что же тогда говорить обо мне?..

В понедельник я увиделся с Рином. Он уезжал на соревнования на две недели, так что мне не пришлось оправдываться перед ним, смотря в глаза прямо после тех дней. Мы снова сидели на крыше, обедая бенто. Рин рассказывал о чем-то своём, а я слушал. Или делал вид, что слушал.

- К слову, тогда, две недели назад, когда тебя не было в школе, у тебя тоже случился тот же период? - неожиданно спросил он.

- А? - я удивлённо посмотрел на него, тут же отводя взгляд. - Ну, д-да...

- Ты уже встретил кого-то, с кем бы хотел связать свою жизнь?

Почему ты задаёшь такие вопросы?..

- Нет, не думаю... Вряд ли... Рин, ты же знаешь, что я пока что не готов к такому, - отнекался я.

- Ладно. Не хочешь попробовать со мной?

- Что? - сердце пропустило удар, когда я испуганно посмотрел на него.

- Шучу-шучу, - он улыбнулся. - Просто спросил, вдруг ты уже передумал.

Близился конец декабря, а это значит, наступали новогодние праздники и каникулы. В тот день мы решили сходить с Рином на местную ярмарку, посвящённую дню рождения императора. Там было много всяких сладостей, тысячи разноцветных огней и толпы людей.

- Хорошо, что позавчера выпал снег, - говорит Рин, уплетая круассан и запивая тёплым какао.

Мы сидим на лавочке, наблюдая за людьми, которые то и дело снуют туда-сюда.

- Да, первый лежачий снег в этом году. Хорошо, что в парке не сделали подогрев тротуаров и можно спокойно насладиться зимним пейзажем, - тихо отвечаю я.

- К слову ты пробовал данго на ярмарке в этом году? - вдруг спрашивает парень.

- Да, - улыбаюсь я. - Мне показалось, или у них какой-то странный привкус в этом году?

- Да, если честно, мне тоже так показалось. Знаешь, парни в школе поговаривают, что от тебя стало пахнуть как-то иначе.

- Как? - осторожно спросил я, чувствуя внутри волнение.

- Не знаю, я ведь не чувствую запахи, но они говорят, что что-то в тебе изменилось и ты начал пахнуть как настоящий омега, - он усмехнулся. - В любом случае, ты ведь знаешь, что для меня это не имеет значения.

- Верно, - я пропустил нервный смешок, выдыхая с опаской.

- Уже решил с кем проведёшь новый год?

- С Тоширо, конечно, - улыбнулся я. - Это ведь семейный праздник.

- А...

- Только не говори, что снова видел его с кем-то, - смеюсь я, подымаясь со скамейки. - И что это праздник не только для семьи, но и для парочек.

- И не собирался, - он улыбается, направляясь по аллее. - Просто думал, возможно, у тебя найдётся место для меня, но раз нет, так нет.

Через час я вхожу в двери своего дома. Здесь тихо и как-то немного пусто. Вокруг уже царит атмосфера нового года и будущих праздников, а у меня совсем нет новогоднего настроения. Возможно, потому что декором всегда занималась мама, а теперь её уже нет. А я совсем не знаю, что делать. Мне хочется украсить наш дом, чтобы Тоширо тоже почувствовал эту праздничную атмосферу.

Внутри что-то дрогнуло, и я невольно присел на выступ, чувствуя как к горлу подходит комок. И все-таки, я скучаю по ним. До сих пор. Особенно в такие моменты, когда вокруг происходит что-то знаменательное. Через час я уже лежу на диване, готовый ко сну, и под свет небольшой лампы рассматриваю брошюру с названиями магазинов, где можно купить новогодние подарки и атрибуты.

Я совсем не заметил как пришёл Тоширо. Только когда почувствовал давление на диване рядом, я обратил внимание на него. Он взял книгу из моих рук, приподымаясь и выключая настольную лампу. Я недоуменно посмотрел на него, не понимая суть его действий.

- Я соскучился, - коротко ответил он, расслабляя галстук на своей рубашке.

- Эмм... - я сглотнул, чувствуя, как по спине прошла приятная дрожь.

Брат снял галстук, расстегивая рубашку. И я понял, что он имел в виду. Мне надо было что-то сказать, но я мог только наблюдать за тем, как его руки освобождаются от навязчивой рубашки. А затем его ладони мягко охватывают мою талию, спускаясь ниже. Он приподымается, проводя пальцами вдоль бедер, а после заставляет меня согнуть ноги, тем самым оказываясь в выгодном положении. Он склоняется ко мне, а его пальцы на ребрах вызывают непонятную дрожь во всем теле, которая теплом отдаётся внизу живота.

Я приоткрываю губы, выдыхая ему прямо в лицо, и он целует меня, зарываясь пальцами в мои волосы. Его рука скользит вдоль бедра и едва сжимает его у основания, от чего я прерывисто выдыхаю прямо в поцелуй. Он на мгновение отстраняется и его ловкие пальцы оставляют меня без футболки. Когда Тоширо касается губами моей ключицы, я шумно выдыхаю, хватаясь руками за его плечи и понимая, что тоже соскучился. Он скользит вдоль живота, и я успеваю заметить его взгляд перед тем, как качнуть бёдрами навстречу. Последнее, что я помню перед тем, как отключиться.

Просыпаюсь я уже утром, когда чувствую шумный вздох, раздувающий волосы на моей макушке. Открываю глаза и понимаю, что лежу на Тоширо, прикрытый одеялом. Нас отделяет лишь тонкая ткань простыни, которая, вероятно, прикрывает его. Не люблю спать на животе. Я осторожно подымаюсь, чувствуя, как кружится голова. На мне футболка брата, немного великовата, правда, но зато прикрывает все, что нужно.

- Уф... - выдыхаю я, останавливаясь в дверном проёме и хватаясь рукой за живот. - Что-то мне нехорошо.

Я направляюсь в ванную, закрываясь и включая воду. «Мы снова это сделали», - пролетает в мыслях, когда я смотрю на себя в зеркало.

- О боже, - я обхватываю живот руками, едва сгибаясь. - Меня сейчас вырвет.

Я мигом разворачиваюсь к унитазу, падая на колени и из меня выходит все вчерашние сладости, которые я съел с Рином. И правда, вчерашние рисовые шарики были какие-то странные на вкус.

POV Тоширо

С того самого момента, как я увидел Хару на пороге больницы, что-то внутри меня перевернулось. После нашего ночного разговора о том, что произошло в лагере, до меня наконец дошло, почему я не могу оставить своего брата. С тех пор я пообещал, что буду следить за ним и за собой вдвойне. Но наша поездка на море оказалась полным провалом. Обнаружив у Хару засос, поставленный мною же, я понял, что дело катится совсем не в то русло. Переехав в комнату на другом конце коридора, я мог наконец спокойно уснуть, не думая о том, что могу что-то сделать брату.

Когда мы приехали, Рин уже ждал его. Я предупредил его о нашем приезде. Уж лучше пусть у Хару будет кто-то, это даст мне повод не смотреть лишний раз в его сторону. Но какого же было моё удивление, когда Шоута-сан позвонил мне тем же вечером и сказал, что Хару прибежал к нему в слезах из-за того, что поссорился с другом. Я вздохнул тогда. Видимо судьба решила сыграть с нами злую шутку.

Мы были на осеннем фестивале. Вокруг было полным-полно народу, но в одно мгновение я отчётливо учуял запах облепихи, растущей далеко за пределами Японии. И тогда я понял, что, несмотря на то, есть кто-то у брата или нет, меня все равно будет тянуть к нему. Когда Рин спросил меня про засос, мне не очень хотелось освещать эти подробности, и я выдумал историю про несуществующего парня. В тот момент я готов был сквозь землю провалиться. Как же бесстыдно я врал.

Особенно сильно я почувствовал, что меня тянет к брату, в день своего рождения. Ведь именно тогда мы сидели на кухне до поздней ночи и, единственное, что я слышал - это запах Хару. Привкус облепихи во рту с чем-то незаметным, сладким. В тот день я понял, что не готов делить его ещё с кем-то. И как же колотилось моё сердце в тот день, когда я увидел его на парковке с кровью на лице. Все, что я мог сделать для него - это быть рядом и беречь от всего, но даже с этим я справлялся не лучшим образом.

Во время конференции в Токио, я ужасно плохо спал. В последнее время, кошмары участились. Я пробовал пить снотворное, но это не всегда помогало. Я попробовал расслабиться в местном отеле, но почему-то, это не принесло мне ни удовольствия, ни спокойствия. Когда я вернулся, меня ужасно клонило в сон, поэтому домашняя кровать показалась мне такой удобной.

Проснулся я от того, что почувствовал, как внизу собирается возбуждение. Я шумно выдохнул, пытаясь отогнать настойчивый запах Хару, но он словно витал в воздухе и пропитал собой каждую частичку помещения. Сев на кровати, я прикрыл глаза, а после направился в кухню. Да, это определённо он. Его улыбка такая мягкая и невинная. Не могу удержаться. Я подхожу к нему, наблюдая за его губами.

Почему ты делаешь это? Почему ты так и манишь к себе?..

Через несколько минут до меня доходит, что я сделал. И лучше бы Хару не знать о том, что я сделал это осознанно. Оправдываясь тем, что не помню, когда проснулся, спешу в комнату, чтобы поскорее выйти на улицу и проветриться. В этот раз я стараюсь говорить как можно больше, чтобы совсем не думать о Хару. Но спустя пару дней все повторяется. В этот раз я застаю его в комнате. Мне хочется его тепла. Хочется обнять его. И я поддаюсь порыву.

Хару, Хару... Что ты делаешь со мной?..

В последние дни его запах становится все отчетливее. Я вижу, как на него смотрят остальные, и мне совсем не хочется, чтобы кто-то ещё смотрел на него так, кроме меня. В тот день мне пришло смс от Хару, что он дома. Меня это немного удивило. Неужели, он наконец-то готов вернуться? В тот вечер глубоко внутри у меня было какое-то не хорошее предчувствие. Я снова вернулся в родительский дом. Но не для уборки, а просто так, снова.

Хару старался, готовя ужин, поэтому я ждал его в гостиной, когда вдруг услышал сигнализацию своей машины. Когда я вышел на улицу, тут же почуял резкий запах Хару, который отыгрался тревожными нотками где-то глубоко внутри меня. Следующее, что я помню, это то, как он зовёт меня, пока какой-то урод мостится рядом. И в тот момент я осознал, что Хару для меня больше, чем брат. Я рванул к нему, сбивая того парня с ног. Он оказался не промах, и до меня дошло, что это может затянуться. Отправив Хару домой, я ввязался в драку. Спустя несколько минут, я вытирал кровь с разбитой губы.

- Держи своего суженого при себе, - пробормотал тот парень, убираясь прочь.

- А ты шеринку на замке, - бормочу я вслед направляясь в дом.

И зря. Лучше бы я сбежал оттуда настолько быстро, насколько мог. В нос резко ударяет запах Хару. Кажется, будто облепихой пропитано все вокруг. Этот запах вьедается в нос и не даёт покоя. Я подымаюсь наверх. Он сидит передо мной, совершенно растерянный. И внутри снова просыпается давно забытое чувство. Нельзя останавливаться. Его тело тянет к себе. Я больше не могу это игнорировать. Стараясь держать себя в руках, я подхватываю его на руки, направляясь в спальню, где мы проведём последующие несколько дней, отвлекаясь иногда на еду и душ.

Когда в то утро я просыпаюсь, то не нахожу Хару рядом. Спускаясь вниз, слышу звон стекла и тут же иду на кухню. На его лице паника и осознание того, что произошло. Нет, не позволю. Только не тебе. Подхватывая его под руки, усаживаю на столешницу. Не тебе беспокоится об этом. Не тебе думать, как жить дальше. Это моя забота. Моя ошибка. Я должен думать об этом, а не ты.

Не могу оставить его в таком состоянии. Не могу бросить его вот так. Тем более после того, что произошло между нами. Не хочу покидать его ни на миг. Поэтому переселяюсь вместе с ним в гостиную. Довольно уютно, к слову. Каждое утро я просыпаюсь раньше него, и, видя это мирное выражение лица, не могу поверить в то, что позволил себе эту слабость. Нельзя. Больше никогда.

Наступали новогодние праздники. Я подумал, что пора бы уже украшать дом. Во время обеда я долго смотрел на фотографию себя и Шоуты, но никак не мог найти в себе отголоски тех чувств, что не покидали меня все это время. Когда в дверь постучали, я продолжал смотреть на фото. В кабинет вошли старшеклассницы. Мой взгляд скользнул вдоль их школьной формы. Они что-то мило щебетали, а я смотрел на их короткую юбку и чувствовал, как внизу нарастает возбуждение. Черт, мне нужен Хару. А он сейчас с Рином где-то по ярмарке гуляет. В голове так и стоит его образ. И, хотя он далеко, я все ещё чувствую его запах так явно, словно он совсем рядом.

Когда я возвращаюсь домой, он лежит на диване, спокойно читая брошюру. Внутри нарастает возбуждение, и я сажусь рядом, забирая у него предмет внимания и выключая свет. Я снова касаюсь его кожи, ощущаю руками его тело и уже не могу оторваться. В комнате становится жарко.

- Хару, - резко просыпаюсь я, подхватываясь на диване и сжимая простынь у свое груди.

Я слышу, как журчит вода в ванной и понимаю, что мы снова провели ночь вместе. Неужели нам теперь не избавиться от этого?..

И чем я теперь отличаюсь от того, кто в тот день домогался его на капоте машины? Разве только тем, что я - единственный, кто сделал это...