Связанные

- Хару, хочешь сходить со мной в кафе в центре, проветрится? Я слышал, там готовят вкусные рисовые шарики, - спросил Тоширо, спустя пару дней, сидя со мной на диване и смотря новости.

- Но центр – это далеко, - чуть нахмурился я, сидя в своей излюбленной позе на диване: рука на подлокотнике подпирает щеку, а ноги - согнуты в коленях.

- Я буду там в воскресенье. Мне нужно съездить по делам. И, если хочешь, мы можем сходить куда-то, - мой брат перевел свой взгляд на меня.

- Я не против, - почти сразу отвечаю я.

И только на следующий день, я договариваюсь с Рином о встрече. Если честно, я уже и забыл, что он предложил куда-то пойти. Мы решили встретиться возле кино, и заодно посмотреть один из фильмов. Для меня это был просто поход в кино. Я не планировал ничего.

Мы встретились на станции около пяти вечера в субботу. Я был одет просто: черные, узкие джинсы, кеды, футболка и куртка с подстежкой из белой шерсти. У Рина джинсы были темно-синие, как раз под его джинсовую куртку поверх светлого свитера. На ногах у него были ботинки.

- Привет, - улыбнулся он.

Я кивнул, тихо пробормотав приветствие в ответ.

- Ты не против, если мы сначала зайдем перекусить? Я ужасно голодный, - сказал Рин, вопросительно глядя на меня.

- Нет.

- Тебе лучше дать мне руку, здесь много народу, - брюнет протянул мне свою ладонь, на что я вскинул удивленный взгляд, но все же решил протянуть ему руку.

Он крепко взял мою ладонь, словно боялся, что она выскользнет из его рук, и направился вперед.

- Рин, Рин! – позвал я парня, на что он, наконец, обернулся. – Ты очень крепко держишь...

- Ох, прости, - он тут же ослабил руку, - я просто немного волнуюсь.

- Все в порядке, - ответил я.

Наконец мы нашли небольшое кафе со свободным местом и устроились на мягких стульях у окна.

- Хару-кун, ты будешь что-нибудь? – парень внимательно посмотрел на меня.

- Нет, спасибо. Я покушал дома.

Рин начал что-то рассказывать за его уроки, дополнительные и задания. Сказал, что вступил в спортивный клуб, и теперь будет снова бороться за честь школы. Но я его не слушал. Он принялся за еду, я слышал его рассказы, иногда поддакивая или кивая, и наблюдал за людьми на улице. Их там было сотни. А может, и тысячи? И почему брат захотел сходить со мной куда-то завтра? В прошлый раз это получилось неожиданно. Он просто пообещал, чтобы я не волновался. Но в этот раз Тоширо ничего не обещал. Зачем?

- ...ру-кун, Хару-кун, - я откликнулся на свое имя, переводя взгляд на Рина.

- Да что же с тобой такое-то сегодня? Совсем рассеянный, - немного нахмурившись сказал он.

- Прости, - тихо ответил я. - Я просто... Я часто витаю в облаках в последнее время.

- Ладно, тебе можно, - улыбнулся парень, вставая из-за стола и протягивая мне руку. – Пойдем!

Мы выбрали фильм и вошли в зал как раз в тот момент, когда погас свет. Поэтому немногие смогли заметить, что мы держимся за руки. Фильм был семейный. На экране разворачивалась какая-то драма. Кульминацией событий стала неудача дочери и поддержка родителей. Они так мягко обнимали ее. Они были рядом, когда ей было тяжело и плохо. Они были с ней. Я почувствовал, как сердце пропустило удар.

- Хару-кун, - неожиданно Рин обнял меня, прижимая к себе и избавляя меня от необходимости наблюдать семейную сцену.

- Они были с ней, - тихо прошептал я ему.

- Да, - также тихо ответил он.

- Они обнимают ее. И они рядом.

На экране продолжали сменяться кадры. Фильм продолжался, но мы так и не досмотрели его. Мы сидели на аллее в парке. Было прохладно. Дул холодный ветер.

- Прости, что выбрал этот фильм. Я не думал, что там будет такая сцена, - оправдывался Рин.

- Ты не виноват. Ты ведь не мог этого знать. Оно получилось само собой, - сказал я, рассматривая асфальт под ногами.

Неожиданно парень встал, и я тут же поднялся вместе с ним, тут же переводя взгляд на него. Но я так и не встретился с его глазами, потому что Рин просто-напросто обнял меня. Я чувствовал, как его джинсовая куртка пахнет тканью, свежестью и чем-то новым. Я слышал запах его духов, но я никак не мог уловить его собственный аромат.

- Даже если твой брат будет против этого, я все равно буду с тобой и не оставлю тебя, - парень склонился к моей щеке, и я почувствовал его теплое дыхание. - Потому что ты мне очень-очень нравишься, Хару-кун.

И он снова поцеловал меня. Снова также ненавязчиво. Легко и быстро. Но в этот раз он не ограничился одним поцелуем. Рин целовал еще. И еще. И еще. Пока я не почувствовал, как мои губы начинают печь от холодного ветра. Я сжимал своими небольшими кулаками ворот его куртки, но это было, скорее, от страха и неловкости, чем от злости.

- Я не отдам тебя никому, Хару-кун. Я люблю тебя. И буду каждый день добиваться твоей взаимности, - прошептал парень.

Почему-то, от этих слов что-то дрогнуло внутри. Но не от счастья или радости. А словно от страха. Страха перед неизвестным и перед словами Рина. Что он имел в виду, говоря такое? На какую взаимность он надеется? Пока мы ехали на поезде до моей станции, мне показалось, будто на мгновение, мои щеки залились румянцем, потому что в моей голове прокручивались разные варианты «взаимности». От взаимности в дружбе до взаимности в отношениях. И не просто в отношениях, а во взрослых отношениях, к чему я был совсем не готов. Когда мы подошли к дому, я заметил свет в кухне и понял, что Тоширо дома.

- Ну, до понедельника? – сказал Рин, смотря мне в глаза.

- До понедельника, - неуверенно произнес я, искоса смотря на своего друга.

- Не забывай о моих словах, - прошептал он, оставляя поцелуй у меня на щеке.

В этот момент я зажмурился. Как и перед этим. Меня еще никто так не целовал. Первым стал Рин, поэтому, я просто не знал, что мне делать, и как с этим бороться. Наконец, я оказался дома. За родной дверью. Я начал снимать верхнюю одежду, когда почувствовал что-то неладное. Совсем зарывшись в свои мысли, я не заметил Тоширо, который стоял у входа в кухню и смотрел на меня, засунув руки в свои домашние спортивные штаны.

Я встретился с ним взглядом и тут же отвел его. Почему-то мне стало стыдно. «А вдруг он видел?» - сразу промелькнуло у меня в голове. Я тут же начал искать оправдание себе и своему поведению, но, как оказалось, этого не потребовалось.

- Тебе стоит принять душ, а то от тебя за километр несет им, - я вздохнул с облегчением.

Мои оправдания не потребовались. Я быстро направился в ванную комнату, принимая горячий душ. Когда я вышел, было тихо. Заглянув в кухню, я заметил только тарелку с едой, рядом с которой лежала записка: «Мне завтра рано вставать, поэтому я ложусь спать пораньше. Одеяла я уже принес. Можешь взять в холодильнике немного сладостей. Приятного аппетита и доброй ночи». Почему-то от этих слов, уголки моих губ слегка приподнялись, и я понял, что мне стоит помазать их чем-то, иначе наутро они раскраснеются и станут огромными. Быстро справившись с едой, я нашел в ванной детский крем и после завершения всех процедур, наконец-то, оказался в постели.

Только вот спать не хотелось. Ворочаясь на диване, я думал над словами Рина. Как правильно было бы ему сказать, что я совсем не готов к такому. И вряд ли он может на что-то рассчитывать, так как я еще не пришел в себя. Но, кажется, я уже опоздал с этими отговорками. Он теперь сделает все, лишь бы заполучить мое внимание и признание. А уж Рин способен на все. Я закрыл глаза. Пора спать.

Когда я проснулся утром, Тоширо уже не было. Он снова оставил мне записку о месте и времени встречи, хотя мог разбудить и сказать лично. Или даже позвонить. Или смс написать. И чего это я вдруг?.. Написал, и написал. Я отлепил записку от телевизора, сонно протирая глаза. Было около полудня. Через несколько часов нужно будет собираться на встречу с братом. Время прошло довольно быстро, когда я решил сделать домашнее задание. Многое я пропустил за эти пару недель, поэтому наверстывать было довольно трудно.

В одно мгновенье, задание показалось мне настолько сложным, что я готов был позвонить Рину и попросить его о помощи. Но хорошо, что я еще раз пересмотрел его, заметив свою ошибку и тут же исправив. Когда я взглянул на часы, было уже около четырех дня. Я выглянул в окно. Несмотря на хорошую погоду с утра, и пару облаков, небо все же успело затянуть серыми тяжелыми тучами. Неужели, снова дождь? Когда же уже эти дожди закончатся?..

Я пробрался в ванную, в поисках чистой одежды и нашел свои синие джинсы и белую толстовку. Надев все это, я надел свои любимые белые кроссовки и вышел из дома. К кому-к кому, а к Тоширо я никак не хотел опоздать. Вечерело. Темные тучи прибавляли атмосферы, и город казался еще мрачнее. Когда я ехал в поезде, по окнам моросили мелкие капли дождя. И я вспомнил, что не взял зонт.

Когда я прибыл на станцию, я тут же спросил у Тоширо, где он. К моему удивлению, он ответил достаточно быстро. Мой брат сидел в одной из кафешек неподалеку. Поэтому, я тут же направился туда. Здесь была толпа народу. Впрочем, как и везде в центре города. Люди постоянно сновали туда-сюда. Когда мы были в Европе, меня поразило то, что ты можешь прийти в ресторан посреди бела дня, и там не будет очередей, где люди стоят в ожидании свободного места. Когда я искал своего брата в одной из таких очередей, мне пришло на телефон смс: «Повернись вправо, я за столом». К моему удивлению, Тоширо уже сидел за небольшим столиком у стены.

- Когда ты успел...? – едва спросил я, присаживаясь напротив него.

- Меня отпустили немного пораньше, поэтому, я смог выстоять очередь и занять нам столик, - улыбнулся он.

- Насколько пораньше? На пару часиков? – ехидно усмехнулся я, достав телефон и переведя взгляд на брата.

- Узнаю своего младшего братишку. Неужели приходишь в себя?

- Не знаю, - я задумчиво отвел взгляд.

Казалось, будто я смотрел в телефон, лежащий на столе, но я рассматривал узор стола, буквально в нескольких миллиметрах от его корпуса. Щеку подпирала моя мягкая ладонь, поэтому я думал, что казался незаметным, погруженным в свои мысли. Когда я с Тоширо – мне хорошо. Все потому, что мы братья и понимаем друг друга. Я никогда не задаю ему вопросов о том, куда мы пойдем или что сделаем, у него всегда уже есть ответ. Я понимаю, что так не будет продолжаться вечно. Ему двадцать три, и, в скором времени, возможно, он женится на какой-то девушке. У них будет семья, а мне придется остаться одному, если я все еще не найду себе пару.

Хотя у меня есть Рин, я не знаю, может ли он понять меня так, как понимает Тоширо. Кажется, словно брат знает обо мне все, что мне нужно, когда мне нужно, зачем мне нужно. И я действительно не знаю, будет ли в моей жизни человек, который будет знать меня лучше, чем он. Ведь Тоширо не сможет увидеть меня, когда я буду влюблен или раним, когда буду любить, что буду делать, открывая глаза утром и видя перед собой любимого человека. Эту мою сторону брат никогда не узнает. И пусть он остается для меня тем, кто понимает и принимает меня, когда-нибудь наступит такой момент, когда придется открыться тому, кого я действительно полюблю. И вообще, встречу ли я такого человека в своей жизни?..

- Эй, Хару-тян, - я услышал свое имя, а после теплые пальцы едва коснулись моего носа, словно желая оставить там свой отпечаток. – Тик!

- Т-Тоширо, что ты делаешь? – пробормотал я, тут же прикрывая свой нос рукой.

- С каких это пор ты умеешь смущаться? – спросил вдруг брат, смотря на меня.

- Я, я не смущаюсь, - парировал я, ища взглядом за что уцепиться.

- Да ладно, - усмехнулся он, - у тебя щеки покраснели. И я уверен, что уши тоже. Ты так смущался последний раз, когда тебе было около трех лет. Тебе тогда улыбнулась красивая девочка, и ты запрятался за маму. Точно такое же выражение лица было.

Неожиданно для себя я подорвался с места, направившись прямиком в туалет. Опираясь на раковину, я посмотрел в зеркало. Все лицо словно горело, а внутри стало так жарко. Я умылся и шмыгнул в кабинку. «Так, надо расслабиться», - сказал я в мыслях сам в себе, опираясь спиной на дверцу и медленно дыша. Прошло несколько минут, прежде чем я вышел оттуда. Смущения и след простыл. Теперь только щеки казались едва розовыми. Взяв себя в руки, я вернулся обратно.

- Извини, - сказал Тоширо, вертя в руках данго. – Я не думал, что это может обидеть тебя.

- Ничего страшного, просто я был красный, как помидор, и мне надо было умыться, - я чуть улыбнулся, посмотрев на свое данго: три круглых рисовых шарика на палочке, политые вишневой карамелью.

Я принялся за еду. Было невероятно вкусно. Я начал рассказывать своему брату о своих делах в школе, а он, в свою очередь, рассказывал всякие интересные истории о том, как ученики любят прогуливать пары в его медкабинете. Посреди одной такой истории, он неожиданно засмеялся, что вызвало и мою улыбку. Я наблюдал за искренним смехом, и мне показалось, что пахнет дождем. И цветами. Нарциссами. Их привозят с севера Шотландии. Безумно красивые, яркие и пахнут.

На улице уже совсем стемнело и, казалось, была уже ночь, когда мы с братом возвращались домой. Хорошо, что он приехал не на машине, поэтому мы возвращались домой на поезде. В нашей части города было много частных домов, поэтому, когда мы сошли на станции, казалось, будто мы попали в другой мир. Вокруг было тихо и спокойно. Какая-то умиротворяющая атмосфера царила здесь, хотя по улицам ездили машины и иногда сновали люди.

- Хару, - вдруг начал Тоширо, когда мы уже подходили к дому, - сегодня меня пригласили принять участие в одной конференции.

Я вопросительно посмотрел на него, останавливаясь на углу нашей улицы.

- Она будет проходить в другой префектуре, и мне придется уехать на неделю из города, - сказал он, остановившись рядом со мной.

- Почему ты говоришь мне это? Это ведь твоя работа, - я все еще недоумевал смысл его разговора.

- Да, но... - начал брат, отводя взгляд. – Если ты чувствуешь, что еще не готов оставаться один, я могу никуда не уезжать.

Это он... что, волнуется обо мне?

- В этот раз, Тоширо, это у тебя красные щеки, - я хмыкнул, приподымая уголок губ, и направился к дому.

- Ч-что? – словно вырванный из своих раздумий, ответил брат. – Эй, как ты смог разглядеть сквозь темноту?

- Там был уличный фонарь, - ответил я просто, открывая дверь.

- Точно, - ответил он.

Я направился в свою излюбленную гостиную, которая за последнее время стала мне родной комнатой, но что-то меня остановило прямо перед порогом. Обычно, Тоширо следует за мной, направляясь куда-то по своим делам, но в этот раз он так и остался стоять у двери. Я смотрел в его глаза, ожидая чего-то.

- Доброй ночи, - тихо сказал брат, спустя несколько мгновений.

- Доброй ночи, - также ответил я, входя в комнату.

В ту ночь, мой брат хлопотал по дому до глубокой ночи. Было около 4 часов утра, когда я, наконец-то уснул в полной тишине.