Связанные

POV Хару

Я прислонился ухом к его груди, и мне было так спокойно. Зря я уезжал в этот лагерь, мне надо было оставаться дома. Возможно, тогда мне бы не было так плохо, как было в этот раз. Я прикрыл глаза. Тук-тук... Тук-тук...

- Так сердце громко бьется, - тихо сказал я.

Тоширо вздохнул, запустив руку в мои густые волосы:

- Ого, тебе уже надо подстричься, - с улыбкой сказал он.

- Мне нравятся длинные волосы, - я чуть нахмурился, отстраняясь от него, зевая и протирая глаза. – Я так устал...

- Тогда поехали домой, - сказал брат, открывая мне дверь машины. – Там тебя ждет теплая постель и вкусная еда. Вряд ли тебе давали что-то действительно стоящее в больнице.

- Шоута-сан позаботился о том, чтобы у меня была вкусная еда, - я едва улыбнулся, садясь на переднее сиденье.

Ехали мы недолго, но я успел ненадолго задремать. Почему-то меня ужасно клонило в сон. Размеренный пейзаж из серых зданий за окном, приглушенный шум двигателя, Тоширо – все это создавало какую-то домашнюю атмосферу, в которую хотелось погрузиться с головой. И это мягкое прикосновение к моей щеке... Что?

- Мы дома, - тихо сказал брат, убирая пряди моих волос с лица.

- Мы дома, - тихо повторил я, переступив порог квартиры.

Я направился в гостиную и присел на диван. Да, я жил здесь некоторое время. Но теперь эта комната казалась мне такой чужой. Словно я чувствовал себя гостем в своем собственном доме. Приставка, телевизор, эти полочки с книжками, блокнотами, разными вещами и аксессуарами – все это было мне чуждо. Оно соответствовало интерьеру: этот мягкий белый ковер на полу, светлые тюли и бежевые плотные занавески, закрывавшие выход на балкон, но все же эта была гостиная. С четырьмя моими неразобранными ящиками вещей. Я тихо вздохнул, когда Тоширо появился в дверях. Он взглянул на меня, а после молча подошел и сел рядом. Мы сидели так несколько минут, пока брат, наконец, не сказал:

- Выглядишь замученным, - потрепав меня по волосам.

- Да, есть немного, - я отвел голову в сторону; что-то смущало меня в его прикосновениях.

- Я подумал, что, возможно, ты чувствуешь себя неуютно в этой комнате, - неожиданно начал он. – Поэтому, я подумал, что тебе стоит переехать в мою спальню.

Я тут же развернулся к нему, испуганно и удивленно смотря в его глаза. Не то чтобы меня не привлекала перспектива спать на двухместной кровати, но ведь я буду спать... С Тоширо я буду в одной комнате! Помимо того, как мысли закрадывались в мою голову, на моих щеках выступал румянец. Вероятно, заметив это, брат понял, что не так выразился и стоит исправить ситуацию.

- Нет, нет, - неловко засмеялся он, запустив руку в свои волосы. – Я имею в виду, что я подумал, что... Возможно, ты чувствуешь себя неуютно, постоянно живя в гостиной. И я решил, что тебе надо место получше. У меня в кабинете достаточно места, так что я вполне могу обустроиться там. И, кстати, я даже освободил тебе место в шкафу. Надеюсь, тебе хватит.

Почему-то этого мне было достаточно, чтобы я перестал сомневаться и что-то выдумывать в своей голове.

- Спасибо, - пролепетал я, переводя взгляд в пол.

- Ты можешь пока что начать переселяться, а я приготовлю что-нибудь. Уверен, ты достаточно проголодаешься к этому времени, - он улыбнулся, поднимаясь с кровати и направляясь на кухню.

Вся эта затея с переселением мне не очень была по душе. Это же жить с братом в одной комнате. А что, если мне надо будет переодеться? Или он будет после душа разгуливать в одном полотенце по комнате? Я помотал головой. Чушь все это.

- Хару! – услышал я с кухни. – Вещи сами себя не перенесут!

- Иду! – ответил я, подымаясь с дивана.

Вот было в Тоширо что-то такое, что лишало тебя всяких сомнений. Наверное, это качество брат унаследовал от отца. Он всегда умел подобрать такие слова, которые одновременно бы тебя и утешили, и подбодрили. Хотя, не всегда у Тоширо получается подобрать именно те слова, но результат всегда получается такой же. Кто знает, может этот навык улучшается с возрастом и опытом?

Я улыбнулся сам себе, входя в комнату брата. Здесь было темновато для светлого дня. Это из-за того, что все было оформлено в синем цвете. Постельное белье, шкаф, занавески, тумбы у кровати. Все. Однако, как бы то ни было, этот цвет придавал какого-то спокойствия. Словно он убаюкивал, как убаюкивает море, если долго смотреть на него. Я начал распаковывать вещи.

Не помню, сколько времени прошло, но Тоширо позвал меня уже не на обед, а на ужин. После всех этих перестановок, распаковок и складываний, я был измотан и физически, и морально. Однако это никак не повлияло на мой аппетит. Я, кажется, съел 3-хдневный запас еды, которую приготовил Тоширо. Все потому, что она была безумно вкусной, а еще я действительно соскучился по домашней еде.

- Фпафибо, - пролепетал я брату, вставая из-за стола.

Быстро приведя себя в порядок перед сном, я свалился на чистую, мягкую кровать и был так доволен, словно в жизни мне больше ничего не надо было. Как только голова коснулась моей подушки, я тут же провалился в чудесный мир снов. И в таком состоянии я пребывал почти сутки. Никогда бы не подумал, что можно так много спать. Ну, конечно же, я проснулся утром, думая, что уже достаточно поспал, но, приняв душ и умывшись, я вернулся в кровать и снова задремал на пару часиков. Ближе к обеду я снова проснулся, съел пару фруктов, которые нашел в холодильнике, прилег на кровать и снова уснул.

Проснулся я уже вечером. Тоширо в квартире не было. Вероятно, он поехал в магазин, а я обнаружил телевизор за дверцей шкафа. Это было довольно удобно. Он не бросался в глаза, а если надо было посмотреть новости или еще что, просто открываешь дверцу и наслаждаешься. Когда брат вернулся, мы поужинали быстрой лапшой и снова разошлись по кроватям. Однако сегодня я долго лежал, все наблюдая за приоткрытой дверцей, где теперь спал Тоширо.

Свет там не горел, однако над моей кроватью горел маленький ночник приятного голубоватого цвета. Я прокручивал в голове события последних дней. Если бы мама была рядом, этого бы всего не было. Она бы вовремя дала мне нужные таблетки и просто оставила бы дома. Мне было так стыдно за это все. Такое было со мной впервые. И я никогда еще не чувствовал себя так опустошенно.

- Я скучаю по маме, - неожиданно сказал я, надеясь, что Тоширо ответит мне.

Прошло несколько минут, прежде чем я услышал его голос:

- Я тоже скучаю по ним. Обоим.

- Почему так получилось? – я, словно размышлял вслух, лежа на правом боку и разглядывая сколь щель занавесок звездное небо.

- Не знаю, Хару. Я, правда, не знаю.

- Что с нами будет дальше? Кто позаботиться о нас? Кто поможет в трудностях? Они ведь всегда были рядом, Тоширо. Представляешь? Мы даже никогда не представляли, что такое может произойти. С утра ты еще обсуждаешь с ними предстоящую поездку в школу Тайко, а вечером их уже нет. И ты неожиданно понимаешь, что теперь тебе все придется делать самому. Мне страшно, Тоширо. Что с нами будет?

- Хару, - я едва вздрогнул, услышав этот шепот где-то рядом со мной.

Мои глаза сфокусировались на силуэте, присевшим около кровати так, что наши глаза находились на одном уровне.

- Не бойся, - продолжал Тоширо. – Я позабочусь о тебе.

Я шмыгнул носом, совсем не заметив, как из глаз начали капать слезы, стекая по переносице, вискам, а затем запутываясь где-то в волосах и оставляя мокрый след на подушке.

- Хару не плачь, - его теплые руки скользнули вдоль моей щеки, мягко протирая глаза и убирая остатки слез.

- Я не знаю, что будет дальше. Я чувствую такую пустоту внутри. Я не знаю, что мне делать. Мне столько всего нужно еще узнать об этой жизни, но нет никого, кто мог бы рассказать мне об этом.

- Хару, что случилось? Что ты хочешь узнать? Ты можешь спросить у меня. Я ведь твой старший брат, - он гладил меня по волосам, успокаивая как маленького ребенка.

И я начал рассказывать ему все. Я рассказал про то, что Рин не чувствует моего запаха. Что я до сих пор не знаю, чем от меня пахнет. Рассказал про то, что случилось в лагере, как ко мне приставали, и что Рин даже не почувствовал, что со мной происходит что-то не то. Я рассказал, что это были самые худшие четыре дня в моей жизни. Мне так не хватало тепла и того, о чем мне ужасно стыдно говорить, но, если бы мама была жива, она бы мне помогла. Она бы дала мне таблетки и этого всего бы не случилось. Не было бы всего этого. И я бы смог спокойно общаться с Рином.

- Но что мне делать теперь? – продолжал я. – Ты говорил, что надо попробовать, но, кажется, наши отношения зашли в тупик. Я не знаю, что случится, если вдруг Рина не будет рядом. И эти запахи. Что с ними не так? Почему я встречаюсь с Рином, но другие думают, что я свободен и позволяют себе распускать руки? Почему...?

У меня была еще уйма вопросов, но я понял, что мне тяжело дышать. Когда обилие слез прошло, и я смог адекватно оценить ситуацию, немного успокоившись, я понял, что мы с Тоширо лежим на кровати. Рядом. Вместе. Он обнимал меня и гладил по голове, как когда-то гладила меня мама, если вдруг ночью мне снился кошмар, и я в панике начинал плакать.

- Хару, прости... Я такой идиот, - вдруг начал Тоширо. – Мне надо было рассказать тебе все с самого начала, но я подумал, что тебе это только помешает построить отношения с Рином. Прости меня.

Его теплые руки перебирали мои волосы, а я, как маленький мальчик, уткнулся ему в грудь, прикрывая рот ладонью и пытаясь успокоить свои громкие всхлипы.

- На самом деле, запах – это основа отношений альф и омег, - начал он. – Запахи помогают находить нужных людей и сторониться тех, к кому мы чувствуем неприязнь. Но помимо этого они еще и служат ориентирами для других. Альфа всегда может чувствовать, что не так с его омегой и как меняется его запах, что свидетельствует о приближении течки. Омега привыкает к запаху своего альфы и ему становятся неприятны другие запахи.

- А в «этот» период, получается, омега хочет того альфу, чей запах ему ближе всего? – неожиданно спросил я, сам не ожидая от себя этого вопроса, ведь это скорее просто была мысль, вырвавшаяся наружу.

- Да, - продолжил брат. – Со временем запахи притираются друг к другу. Омега начинает пахнуть, как альфа, с которым он встречается. Таким образом, если вдруг кому-то и понравится омега, то запах другого сможет их приостановить от необдуманных решений.

- Парень в лагере сказал что-то о метках... - задумчиво протянул я, совсем успокоившись и лишь шмыгая носом.

- Это очень сложный вопрос... - по тону его голоса я понял, что Тоширо хочет увильнуть от ответа.

- Что это такое? Расскажи мне, - я поднял голову, уставившись в подбородок брата.

- Это может сделать только альфа, только тому омеге, которого он любит.

- И который любит его?

- Не всегда...

- Что ты имеешь в виду? – я нахмурился, устраиваясь поудобнее в объятиях Тоширо.

- Метка – это как клеймо. От нее невозможно избавиться. Это означает, что ты принадлежишь только одному человеку. И, если тебе поставил метку нелюбимый человек, ты всю жизнь будешь терзаться, потому что твой организм будет зависеть от него, но твое сердце будет где-то далеко.

- Поэтому, метки надо ставить только с любимым человеком?

- Да.

- А если твой любимый откажется от тебя? Или умрет, что тогда?

- Не знаю я, Хару. Очень трудно жить с этим, поэтому даже не все женатые люди решаются на такой шаг.

- Боятся, что они разойдутся и больше не смогут быть вместе, но и не смогут себе найти кого-то?

- Скорей всего.

- А что, если вдруг тебе поставит метку вообще незнакомый тебе альфа, то его можно будет полюбить?

- Я не знаю, Хару, - Тоширо прижал меня крепче к себе. – Засыпай.

- Если вдруг я кого-то полюблю, хочу чтобы мне поставили метку, - пробубнел я брату в грудь.

- Это больно.

- А? – я снова поднял голову.

- Тебя кусают, прям вот сюда, - брат коснулся моей шеи. – Или сюда, или сюда, или вот сюда.

Он по очереди касался моего плеча, щеки, уха, а после защекотал, отчего я, наконец, засмеялся и развернулся на другой бок.

- Ладно-ладно, я понял. Я уже сплю, - улыбнувшись, я прикрыл глаза.

- Надеюсь.

- Тоширо, а ты не собираешься на свою кровать? – прошептал я, спустя несколько минут.

- Я уже тут место себе нагрел. И это моя кровать, - ответил брат.

- Ладно.

Он поворочался несколько минут, а после все затихло.

- Тоширо, - прошептал я.

- Да что такое? – нервно прошептал тот.

- Ничего.

- Хару, спи.

- Хорошо, хорошо.

- А во сколько лет можно начинать ставить метки? – снова спросил я через пару минут.

Тоширо развернулся ко мне, накрыв меня со спины одеялом с головой.

- Спокойно ночи, Хару, - настойчиво произнес он прямо над моим ухом.

Я улыбнулся. Теперь он снова обнимал меня. Пусть не так как раньше, но все же. От его объятий мне теплее.

- Тоширо, спасибо, - наконец прошептал я, закрывая глаза и засыпая.

Летние каникулы стремились вперед, как сумасшедшие. На календаре уже маячили первые числа августа, а я так и не успел нигде отдохнуть. Лагерь накрылся из-за неожиданностей моего организма, и теперь я даже не знал, где проведу остаток лета. Мой телефон разрывался от звонков Рина, но я совсем не хотел с ним разговаривать.

В тот четверг я проснулся в ужасном расположении духа. К тому же, на телефоне маячило сообщение о том, что завтра Рин возвращается в город. Я понимал, что нам предстоит разговор, но я совсем не хотел разговаривать с ним обо всем этом. Как я теперь вообще буду с ним общаться? Как мне объяснить ему всю ситуацию? Мы ведь с ним такие разные...

Мой взгляд упал на Тоширо, вошедшего в комнату. От него приятно пахло. Он стоял перед зеркалом, вытирая свои волосы полотенцем и укладывая их. Я наблюдал за каждым его движением, впрочем, как делал это каждое утро. Потому что брату надо было на работу рано утром, и я всегда провожал его злым, не выспавшимся взглядом. Но сегодня мне было так все равно. Я устал постоянно обдумывать наши отношения с Рином, что ему сказать, брать трубку или не брать, надо мне это или не надо. Меня это ужасно злило. Но в то утро словно равнодушие вытеснило все из моей головы, и я больше не мог, да и не хотел, думать или решать что-либо.

- Давай уедем из города на несколько дней, - неожиданно сказал я, смотря на брата в зеркало.

Он недоуменно взглянул на меня, заправляя последнюю прядь волос назад.

- Куда ты хочешь? – его ответ стал для меня такой же неожиданностью.

- Н-на... На море, - отведя взгляд пробормотал я.

- Тогда у тебя есть полчаса, чтобы собраться, пока я готовлю нам завтрак, - сказал Тоширо, взяв свой телефон и, набрав кого-то, направился на кухню.

Я сначала не понял, но когда понял, тут же спохватился и спрыгнул с кровати, принявшись быстро собираться. Я взял самое необходимое и все это уместил в один рюкзак. Растрепанный и в помятой футболке я пришел на кухню, сев на стул, все еще немного сонный, и принялся за омлет, приготовленный братом. Наверное, я еще не до конца проснулся, так как совсем не мог осмыслить то, что происходило дальше.

Мы взяли вещи, спустились к машине, закинули мой рюкзак и сумку Тоширо на заднее сидение, и выдвинулись в путь. К слову, как и сколько мы ехали, я тоже не помню, так как уснул прямо на пассажирском сиденье, склонив голову на стекло. Когда я снова открыл глаза, моему взору представились кроны деревьев и чистое, голубое небо. Я наблюдал, как деревья сменяют друг друга на фоне спокойного и остепененного синего неба. Затем они стали делать это медленнее, и еще медленнее, пока, в конце концов, совсем не остановились.

- Приехали, - неожиданно сказал Тоширо, и я, отстегнув ремень, вышел из машины.

Мы остановились в тени у отеля с горячими источниками. Я рассматривал рекламные вывески, пока брат решал вопрос с поселением. Где-то совсем рядом я услышал крик чайки, и что-то глубоко внутри меня вздрогнуло. Я развернулся, и перед моим взором предстала синяя гладь моря. Я перешел дорогу, хватаясь руками за каменный парапет и с трепетом наблюдая за перекатыванием волн. Легкий бриз взъерошил мои волосы, и я вдохнул поглубже морской воздух и не смог удержаться. Оглянувшись по сторонам, я нашел ступеньки, ведущие вниз, и тут же направился к ним сначала быстрым шагом, потом трусцой, затем и вовсе бегом.

- Хару! – услышал я позади себя, слетая с последней ступеньки, но мне было уже все равно.

Я оказался на аллее, где было много народу. Она была достаточно просторной, и по ней не ездили машины. Здесь были всякие разные аттракционы, веселая музыка, колесо обозрения, и все это растянулось на несколько десятков метров вдоль всей аллеи. Но я не растерялся, мешаясь туда-сюда и ища новый спуск.

- Хару, - услышал я, когда Тоширо попытался одернуть меня за плечо, но я увернулся, заметив ступеньки, ведущие к пляжу.

Сбежав по ним, я ринулся к воде. Что-то манило меня к себе. Эта тихая и спокойная морская гладь словно могла забрать все мои переживания, проблемы и страхи. Я так давно хотел почувствовать это внутреннее спокойствие и уверенность в себе. Я шагнул в воду. Холодная. Но это меня не остановило. Я зашел дальше, а потом еще дальше, совсем не обращая внимание на то, как мое тело покрывается мурашками. Дойдя до пояса, я расставил руки в сторону, упав на колени. Холодные волны качали меня из стороны в сторону, и почему-то я чувствовал себя так, словно ждал этого всю свою жизнь.

- Хару, все нормально? – услышал я голос брата, который уже стоял возле меня, осматривая меня на предмет ушибов или ссадин.

- Да, - блаженно прошептал я с закрытыми глазами и, отклонившись немного назад, погрузился в воду.

- Эй, ты что делаешь? – вскликнул Тоширо, подхватывая меня за талию и подтягивая к себе.

- Ничего, - с улыбкой пробормотал я, оказавшись теперь мокрым с ног до головы.

- Дурачок, ну, кто так делает, а? Я думал, ты уже избавился от этой детской привычки... - брат что-то лепетал себе под нос, но я его уже не слушал.

Я улыбался, прижимаясь к его теплому телу. Хоть мы все еще и были по пояс в воде, тело Тоширо все еще было таким теплым...

- Идем, нам надо разложить вещи, - сказал брат, и мы направились обратно.

По дороге я успел чихнуть несколько раз, и он пригрозил мне, что, если я заболею, он больше не будет меня лечить, на что я лишь продолжал улыбаться, смотря себе под ноги. С детства я безумно люблю море. Я хотел научиться плавать, но мне всегда было страшно заплывать глубоко. Поэтому, чтобы хоть как-то почувствовать себя свободно в воде, я становился на колени, отклоняясь назад и позволяя волнам колыхать меня в разные стороны. Когда я был маленьким, это выглядело забавно. Но прошло время, я так и не научился плавать, но желание ощутить свободу осталось.

Когда мы пришли в отель, Тоширо заставил меня выпить чашку горячего какао с молоком и надеть теплую одежду. Он накинул мне полотенце на волосы, и я лишь немного оттянул его, чтобы мне было удобно пить из чашки. Таким образом, половина моего лица вместе с правым глазом осталась под полотенцем. Я устремил взгляд на брата. Он раскладывал вещи по полочкам в шкафу, что-то ища, а затем снял футболку, принявшись раскладывать футоны.

Я внимательно наблюдал за ним, держа чашку с горячим напитком в руках. Точнее, я наблюдал за его фигурным телом. Это впервые, когда я вижу кого-то вот так полуодетого. И почему-то мне хотелось смотреть. Я провожал Тоширо взглядом из стороны в сторону, благодаря полотенцу я мог делать это незаметно. Он снова что-то проворчал, а после подошел ко мне, стягивая полотенце с моих мокрых волос.

- Ты чего не пьешь какао? – он нахмурился, смотря на меня.

- А, - поморгав несколько раз, я поднес кружку ко рту, принявшись за угощение.

- Сегодня будем отсыпаться, и отогреваться, - сказал он серьезно.

- Но мы только приехали, - возразил я. – А как же море?

- Мы уже накупались на сегодня. В постель и греться, - повторил он строго.

Я скривил губы, залезая под расстеленный братом футон. Повернувшись к нему спиной, я скрестил руки на груди, явно выражая недовольство. Брат лег рядом, включив телевизор. Там показывали вечерние новости. На улице уже были сумерки, и для лета это было слишком рано вот так засыпать. Но я не мог ничего возразить ему. В какой-то степени он был прав. Я сам виноват в том, что полез в воду.

- Апчхи! – снова чихнул я, потирая нос.

- Что такое? – Тоширо дотронулся до моего лба, а затем до моего носа. – Ты что, замерз?

- Нет, я не замерз, - буркнул я, потянувшись за ранее скинутой кофтой. – Кофта меня согреет.

Но кофта не помогла. Я лежал в футболке и шортах под одеялом. Летом. В жару. Кофта не очень-то помогла. За последующие полчаса я еще чихнул пару раз. Свернувшись в клубок, я натянул одеяло чуть ли не до макушки, чтобы согреться. Да, я чувствовал тепло, но этого было недостаточно. Телевизор уже давно был выключен, а на улице совсем стемнело. Я приподнял голову, повернув ее к брату, чтобы разведать обстановку. Он лежал ко мне спиной.

- Тоширо, - тихо прошептал я, проверяя, спит он или нет.

Он спал, так как ответа не последовало. Я немного поерзал на месте, а после немного подвинулся к нему. А после еще немного. Так, что наши спины едва касались друг друга. Я чувствовал, как от него исходит тепло. Поджав губы, я подсунулся еще ближе. И тут неожиданно брат зашевелился. Его рука скользнула вдоль моей талии, расположившись на груди, и он подтянул меня ближе к себе, в то время как его нога удобно устроилась между моих.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я почувствовал его дыхание прямо у себя на шее, а затем понял, что он уткнулся в мои волосы. Почему-то, мне было ужасно страшно, стыдно и немного приятно. Никто еще не обнимал меня вот так. А он просто подтянул меня к себе настолько близко, что через пару минут я уже почувствовал, что согрелся.

Его тело словно само окутывало меня этим теплом. Я ощущал его всем телом. И почему-то я чувствовал себя необычно из-за всей этой ситуации. Через пару минут мне стало горячо. Этого было достаточно, и я попробовал отодвинуться, но он меня не отпустил, а наоборот прижал еще крепче. Мне показалось, что таким образом брат хочет поизмываться надо мной.

- Тоширо?.. – вопросительно сказал я в темноту, но не получил ответа.

И тут до меня дошло, что он спит. И, скорей всего, даже не представляет, что обнимает меня вот так. Я, наконец-то, спокойно выдохнул. Сердце в груди уже не колотилось так быстро и громко. Кровь больше не приливала к лицу, заставляя меня чувствовать стыд, а тело уже согрелось. Я закрыл глаза, собираясь уснуть, как вдруг почувствовал шумный выдох, который мурашками разнесся по моему телу. Тоширо вдохнул еще раз, зарываясь носом в мои волосы.

- Хару, - выдохнул он, и я почувствовал, как его рука, буквально, сжимает меня в объятиях, а к шее прикасаются влажные губы.

Мне стало страшно и стыдно, и приятно одновременно. Страшно, потому что что-то необычное творилось со мной: мое тело словно покрылось мелкой дрожью, сердце бешено колотилось, а внутри словно разливался какой-то непонятный жар. Стыдно, потому что от всего этого в голову закрадывались самые странные мысли, а приятно, потому что где-то в глубине души мне это нравилось.

Я прикрыл рот рукой, боясь произнести звук, и неожиданно брат отстранился, спокойно уткнувшись мне в шею. Внутри словно что-то загорелось, растекаясь мурашками по всему телу, дыхание казалось таким шумным и учащенным, а руки и ноги словно сковали невидимые цепи. Тоширо-то уснул и мирно спал, а вот мне с таким состоянием еще надо было справиться самому и заснуть спокойно после всего, что случилось.

Когда брат проснулся утром, я сидел, скрестив ноги, возле своего футона и сжимал в руках подушку. Под моими глазами красовались сине-черные пятна, явно свидетельствовавшие о бессонной ночи. Я уткнулся подбородком в подушку, пристально наблюдая за ним.

- Хару, что случилось? – он тут же поднялся, упираясь рукой в постель и смотря на меня сонными глазами.

- Ты что, ничего не помнишь? – серьезно сказал я, смотря на него в упор.

- Нет, - зевая, ответил тот.

- А вот это помнишь? – я отодвинул подушку, указывая ему пальцем на шею.

- Ого, - усмехнулся Тоширо, - откуда у тебя засос?

- Ты серьезно?!

- Эй, это что, и вправду засос? – он неожиданно подскочил прямо ко мне, желая проверить все своими руками. – Откуда он у тебя?

- Тоширо, не надо, - я отвернул голову, обхватывая пальцами его кисть и останавливая его руку.

- Кто это сделал? Эй, что произошло ночью? – он выглядел серьезным и обеспокоенным.

- Это ты сделал... - тихо сказал я, потупив взгляд в пол.

В комнате повисла неловкая пауза. На улице стоял прекрасный солнечный день. Я хотел приехать на море, чтобы отдохнуть, но в итоге получил еще больше проблем, чем до этого. И что это еще за «Хару» на выдохе посреди ночи?!

- Ночью ты это сделал, - пробурчал я. – Мне стало холодно, и я подвинулся к тебе немного ближе. Ты уже спал. Я проверял. И вдруг ты обнял меня и так сжал в своих руках, что я едва мог дышать. Знаешь, в комнате и так было жарко, а тут еще ты со своими объятиями. А потом неожиданно пробормотал что-то и оставил мне... Засос. Я думал, ты еще вытворишь что-то посреди ночи, поэтому не решился больше уснуть.

- Сиди тут, мне надо пойти, провериться, - наконец сказал брат после нескольких долгих минут молчания и вышел из комнаты.

Убедившись, что он ушел надолго, я смог, наконец, спокойно уснуть.