Связанные

POV Тоширо

Когда Хару начал жить у меня, я вовсе не подозревал, что все обернется именно так. Когда в тот день я нашел его на холодной могильной плите, что-то глубоко внутри словно встрепенулось. Я почувствовал себя ответственным за жизнь своего младшего брата. Я корил себя за то, что оставил его одного. Я прижимал к себе это маленькое хрупкое тело, а его всхлипы и охрипший голос словно вонзались в самое сердце.

Когда мы подошли к дому, я вдруг почувствовал его руки на своей груди. Он судорожно сжимал мою футболку и просил увезти его как можно дальше. Сначала, я подумал, что ему просто не хочется пока туда возвращаться, но Хару начинал дрожать, и я понял, что пройдет достаточно много времени, прежде чем мы сможем сюда вернуться.

Я съехал от родителей, как только поступил в университет. Сначала жил в общежитии, потом снимал комнату, а затем я смог взять в аренду квартиру и выкупить ее через 2 года. Это был довольно комфортный спальный район, с парками, аллеями и небольшими магазинчиками. Здесь было уютно. Когда мы вошли внутрь, Хару неожиданно смел все с тумбы и замер, упираясь руками в пол. Я подумал, что причиной этого был мой запах, поэтому я поспешил помочь ему, думая, что сейчас все пройдет.

Но в его глазах была полнейшая прострация. Единственное, что он смог выдавить из себя, это вопрос, не являюсь ли альфой. И я понял, что ему еще никогда не приходилось сталкиваться с таким. Мне казалось, что от этого теперь наши отношения станут только хуже, и я молчал, думая, что разговор сойдет на «нет», но он повторил еще раз. В его голосе звучали тревожные нотки. И я понял, что если Хару не узнает это сейчас, он не успокоится. И я ответил ему.

После этих слов я будто почувствовал, как он отдаляется от меня. Его просьба из ванной и его действия теперь были пропитаны осторожностью. Он словно был настороже. Но я ведь ничего не мог сделать ему, даже если Хару был омегой. Он мой брат, а потом уже омега и кто бы там ни был. Когда тот вышел из душа, в комнате царила напряженная атмосфера. Брат попросил поесть, и я дал ему бутерброды.

Меня насторожил его кашель. Как врач, я очень тщательно подхожу к лечению своих пациентов. Я попросил его поднять футболку, чтобы прослушать его стетоскопом, на что заметил полный конфуз на его лице. Вероятно, он очень волновался и переживал из-за всей этой ситуации. Я попытался успокоить его спокойным голосом и мягкими движениями. Вроде бы, это помогло.

Ночь прошла спокойно, но следующее утро совсем его подкосило. Появилась высокая температура. Я оставил его дома на несколько дней, и болезнь отступила. Когда, спустя пару дней, вечером я вернулся домой, он неожиданно попросил у меня разрешения пойти в школу. Я насторожился. Хару не совсем выздоровел, поэтому я еще боялся отпускать его. Но он так настойчиво просил, что я не мог отказать ему. Было у него какое-то непонятное качество – уговаривать людей. Как и у мамы. Вероятно, эту способность он тоже унаследовал от нее.

Я купил ему фрукты и попросил не перетруждаться, на что тот неожиданно крепко обнял меня. И от этих объятий что-то внутри вздрогнуло и растеклось мурашками по всему телу. Хорошо, что он тут же отошел, потому что в тот момент в моей голове творилось что-то непонятное. Когда Хару был так близко ко мне, я впервые ощутил его запах. И почувствовал, как его мягкие волосы щекочут кожу сквозь тонкую ткань футболки. Он был так близко, и с ним было так тепло. Я давно уже не чувствовал такого тепла.

<tab>В тот вечер у меня были смутные чувства. Что-то непонятное начинало зарождаться где-то глубоко внутри. Но я знал одно, я не должен сейчас находиться рядом с Хару. Поэтому, когда он вошел на кухню и начал что-то говорить про свои вещи, я старался сконцентрироваться на чем-то, но только не на нем. Я понял, что сегодня я впервые посмотрел на него не как на брата, а как на парня. И я не хотел, чтобы это тепло, которое дарит мне брат, переросло во что-либо большее.

Дни пошли своим чередом, началась подготовка к фестивалю, и я совсем забыл обо всем этом. Спустя несколько дней, ко мне пришел Хару, явно чем-то обеспокоенный. Я работал над своим исследованием, когда он вошел в кухню. По его виду, я понял, что брат не знает, как выразить свои мысли.

- Тоширо... - заискивающе прошептал он, коснувшись пальцами края стола.

Хару сидел боком на стуле и колупал пальцами край стола. Его глаза смотрели в пол. Явно нервничает.

- Да? – я чуть нахмурился, прокручивая в голове все возможные варианты.

- Скоро фестиваль, - выпалил он, и я начал догадываться, о чем пойдет речь.

- Даа, - попытался я вызвать его на диалог.

- Это же семейный праздник... Мы пойдем вместе? – наконец Хару это сказал.

- Ну, вообще-то я уже иду с кое-кем. Но ты можешь пойти с нами... - я хотел познакомить его с одним своим близким другом, но он неожиданно меня перебил:

- Нет-нет, я иду с Рином, - и с этими словами направился в ванную.

Неужели...? Да нет. Я подумал о том, что, возможно, Хару хотел пойти со мной, но не хотел, чтобы я бросал свою жизнь ради него. Неужели он и вправду думает, что я чего-то не успеваю? Но единственное, чего я не успеваю, так это следить за развитием их отношений с Рином. Уже и на фестиваль вместе идут. А в следующем году что, племянникам радоваться?

Почему-то эта мысль вызвала у меня в глубине души какое-то неприятное чувство. Я не хотел сейчас думать обо всем этом. Когда настал день фестиваля, я попрощался с братом и направился к Шоуте, моему давнему другу. Я думал, что встречу брата с Рином на школьном фестивале, но шло время, а его все не было. Не то, чтобы мне было неинтересно с Шоутой, просто почему-то я переживал за отношения Хару и Рина. Что-то мне в них не нравилось. Вот, вроде Рин хороший парень, ответственный, но почему-то не очень у меня к нему душа лежала. Я словно чувствовал, что в тот вечер должно что-то произойти.

И кое-что, все-таки, произошло. Когда я неожиданно увидел Хару, растрепанного, прямо посреди фестиваля.

- Хару? – удивленно спросил я.

- Т-Тоширо? – он встрепенулся, посмотрев на меня.

Его щеки были слегка красными, видно, от бега, а в глазах был страх, словно его только что застали врасплох.

- Что ты здесь делаешь? А где Рин? – поинтересовался я, не наблюдая парня рядом.

- Я.. Я просто... - начал брат, смотря на меня в полной растерянности.

- О, Тоширо-кун, это твой младший брат? – спросил Шоута, подходя ко мне.

- Да, он самый, - улыбнулся я, посмотрев на него.

- Приятно познакомиться, Хару-кун, я – Шоута-сан, - улыбнулся тот, протягивая Хару руку. – Я близкий друг Тоширо. Мы уже давно с ним дружим.

- Я как раз хотел вас познакомить в скором времени, - сказал я, пока они пожимали друг другу руки. – Это тот человек, с которым я собирался на фестиваль.

- А... Разве ты... Не должен был быть с девушкой? – пробормотал тот, пытаясь спрятать короткую прядь волос за ухо и уперто что-то ища в земле.

- С какой девушкой? – это был неожиданный вопрос, и мне было интересно, как он пришел к мысли, что у меня кто-то есть.

Я взрослый парень, и мне иногда нужна разрядка. Поэтому, бывает, что я знакомлюсь с девушками, и так получается, что у нас завязываются отношения. Правда, они совсем недолгие, но все же. Я всегда стараюсь не афишировать свою личную жизнь, тем более, маячить чужими людьми перед глазами брата.

- Ой, да. Кажется, мой муж уже выстоял эту огромную очередь за данго, поэтому, я поспешу к нему, чтобы, наконец, получить эти знаменитые сладости, - Шоута улыбнулся, видимо, сочтя нужным оставить нас сейчас вдвоем.

- Откуда ты узнал про девушку? – прямо спросил я, замечая, как он готов вот-вот расплакаться из-за того, что уже что-то надумал себе; ну, прям как девчонка.

- Р-Рин рассказал мне, что видел тебя с девушкой у отеля, - выпалил он, пятясь назад.

- Почему ты не спросил у меня, Хару? Я бы рассказал тебе... Хару! Черт... - я не успел договорить, он уже несся со всех ног в здание школы.

Мне не оставалось ничего, как побежать вслед за ним. Я не звал его по имени, чтобы не привлекать внимание. Его движения были достаточно сумбурными. Он чуть не натыкался на людей, бежав не по прямой, а из стороны в сторону, часто оступался и я слышал, как он споткнулся на лестнице, когда поднимался наверх. Я пришел за ним прямо на крышу. Это небольшая территория, огороженная сеткой. Он стоял прямо возле края, держась руками за сетку и смотря куда-то вдаль. Я слышал его тихие всхлипы. И внутри все сжималось от этого. Я хотел протянуть руку, прижать его к себе, сказать, что он не один, но я понимал, что это все не в моих силах.

- Хару?.. – осторожно спросил я, ожидая реакции.

- Уходи, - кинул он, взглянув на меня через плечо.

Не могу уйти. Мое тело само двинулось ему навстречу. Я не мог оставлять его в таком состоянии.

- Не надо, - вскрикнул тот, развернувшись и попытавшись оттолкнуть меня рукой, но я успел ухватить его за тонкие запястья, потянув на себя.

Теперь я мог спокойно говорить с ним. Его руки были горячими от наплыва чувств.

- Хару, что происходит? – спросил я строго, но не давя.

Он дернул руками несколько раз, пытаясь освободиться от моей хватки, но я не дал, едва сжав его мягкие руки. Я видел, что в последние дни происходит что-то не то. Словно, Хару что-то недоговаривает мне. И я хотел, чтобы сейчас он сказал мне все, что не успел сказать. И неожиданно он обмяк, начав медленно опускаться на землю и лепеча себе под нос:

- Я не знаю, что-то странное происходит в последнее время. Я надумываю себе что-то, расстраиваюсь по пустякам, мне очень одиноко. Я остался один на фестиваль, а раньше мы всегда проводили этот праздник с семьей. Когда я узнал про девушку, мне стало так не по себе, что я чуть не разревелся в душе. И в последнее время ты вечно занят своими делами, и совсем не обращаешь на меня внимания, а иногда мне кажется, словно ты вообще избегаешь смотреть на меня. Мне кажется, что в последнее время я напоминаю какую-то сварливую жену из мелодрамы, но совсем не младшего брата. Прости меня, Тоширо.

И в этот момент я впервые почувствовал себя невнимательным «мужем». В последнее время я действительно так замотался, что совсем забыл про Хару. Я даже не интересуюсь, как у него дела или что нового произошло. Кажется, я настолько привык, что он рядом, что совсем забыл, что мой брат – тоже живой человек. Он плакал. И не мог остановиться.

- Хару, не плачь, - я сидел у него в ногах, его колени были сжаты и накрепко прижаты к груди.

Я мягко коснулся его плеч, пытаясь успокоить его. Меня тянуло к нему. Именно в тот момент я почувствовал, что нужен ему. Его тело, слова, жесты – все это словно манило к себе. Только я был здесь рядом с ним. Только на меня так реагирует его организм. От него веет непонятной жаждой, и у тебя в голове есть только одна цель: утолить ее.

- Не могу, - он закрывает ладонями глаза, боясь показаться беспомощным.

- Хару, пожалуйста, не плачь, - я мягко обхватываю его ладони и убираю руки от его лица.

Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам это тебе. Не бойся, не прячься от меня. Я помогу тебе.

- Не получается, - мямлит он, смотря на меня исподлобья своими красными, полными слез, глазами.

Я мягко беру его лицо в свои ладони и касаюсь своими губами его мягких губ. С привкусом соленых слез. Как и в прошлый раз. Тогда, 5 лет назад мы поехали кататься на велосипедах. Я помню, что услышал, как что-то шлепнулось о землю, а когда я остановился, то увидел, что Хару упал. Я тут же подбежал к нему. Он все плакал и плакал. Я быстро осмотрел его на травмы, но кроме пары ссадин на ногах больше не было никаких ушибов. Но он все продолжал плакать и болтать что-то вроде «ты все время ехал впереди», «старался тебя догнать», «у меня не вышло».

Но я не слушал. Это был первый раз, когда меня вот так потянуло к кому-то. В тот день я понял, что мир не делится на парней и девушек, и твоим партнером вполне может быть парень, если ты родился альфой. В тот день я впервые почувствовал эти невидимые нити, которые словно стягивали нас с Хару в одно целое. Им невозможно было противостоять. Я поцеловал его. И, как ни странно, это остудило мой пыл и заодно, успокоило брата. Что-то было в этом поцелуе такого, что его никак нельзя было назвать каким-либо проявлением чувств. Но время не стоит на месте. И в этот раз все было по-другому.

Я почувствовал какое-то непонятное умиротворение. И мне хотелось, чтобы это же чувствовал и Хару. Я мягко коснулся губами его щеки, затем поднялся немного выше, касаясь ее еще раз. Он больше не плакал, лишь изредка всхлипывая, едва вздрагивая. Наконец, я почувствовал, как его руки, которые ранее крепко вцепились в мои плечи, теперь же совсем ослабли. Я понял, что все прошло.

- Разве эти слезы стоили того? – спросил я почти шепотом, мягко проглаживая его пальцами по щеке.

Он кивнул именно в тот момент, когда в воздухе пролетел первый фейерверк. Хару тут же подпрыгнул, ухватившись рукой за сетку и наблюдая за разноцветными огнями, заполнявшими небо. Я встал рядом с ним. Он был неимоверно увлечен, а мне было над чем подумать. Эти странные чувства... Нормальны ли они? Стоит ли давать им шанс? Эта неожиданная нежность и забота, которая нахлынула на меня всего пару минут назад. Неужели это плохо? Я ведь просто пытаюсь защитить своего младшего брата. Я хочу, чтобы мы оставались семьей.

Я почувствовал его руку в своей ладони и перевел взгляд на него. Да, я определенно хочу, чтобы все так и оставалось. Едва улыбнувшись, я чуть сжал его ладонь, согревая ее:

- Пойдем домой.

Мы старались идти по малолюдным улицам, хотя даже они иногда были заполнены любителями сделать пару фото, а также семьями с детьми, уже идущими домой. Но мы были далеки от всего этого. От людей, идущих по улицам, от фейерверков, от праздника. У нас словно был свой небольшой мир. И он существовал лишь до тех пор, пока мы держались за руки.

- Ты так и не рассказал мне, почему пришел на фестиваль один, - поинтересовался я, вспомнив, в каком состоянии нашел своего младшего брата.

- Ну... Я просто не хотел идти один, - сказал Хару, тут же замолчав на секунду, а после неожиданно засмеявшись.

Я остановился, посмотрев на него.

- Ну, я думал, что ты ушел и мне не с кем больше идти... - он что-то говорил, но я уже не слушал его.

Только что он засмеялся. После нескольких лет разлуки, мы впервые встретились именно в день смерти родителей. С тех пор я ни разу не слышал, чтобы он смеялся. Ни в школе, ни дома. Все его улыбки были стандартными и полагающимися. Но только что Хару смеялся искренне. На его лице еще виднелись небольшие ямочки, которые были больше, когда он смеялся. У него очень красивая улыбка. Очень. Я так давно не видел его улыбку...

- Ты смеешься, - рука сама потянулась к уголкам его губ, словно хотела запечатлеть этот момент.

Мы были одни. Вокруг нас не было никого. И я хотел, чтобы это улыбка принадлежала мне. Только мне. Прямо сейчас, я хотел только одного: чтобы эти губы улыбались только для меня. Мой палец едва скользнул вниз, оттянув нижнюю губу и готовый вот-вот проскочить внутрь.

- Тоширо?.. – сбивчивое дыхание, волной согревшее мою кисть, вернуло меня в чувства.

- М? – я убрал руку, чуть нахмурившись и, посмотрев по сторонам, направился дальше.

- Все в порядке? – поинтересовался тот.

- Да, да, - машинально ответил я, направившись вперед и совсем не обращая внимания на своего младшего брата.

Когда мы были почти у самого дома, Хару неожиданно объявил то, что я вообще не ожидал услышать в ближайшее время:

- Рин мне признался, - и мы оба застыли на месте: он в ожидании, я в шоке.

- И ты готов ответить ему взаимностью? – наконец смог выдавить я, взглянув на Хару.

- Я... Я не знаю. Возможно, мне нравится, что он мой друг, но я не чувствую его тем, с кем готов строить отношения. И, если честно, я совсем не знаю, что такое отношения. Тоширо, расскажи мне.

Такого вопроса я явно не ожидал. Господи, какой же я идиот. Я думал... Черт! Он ведь совсем ничего не понимает. Я готов был схватиться за голову и отмотать все назад, изменив все, что случилось сегодняшним днем. Черт, я был таким глупым, думая что-либо о своем брате. Он еще просто ребенок, который еще не дает оценки некоторым своим действиям. А я как взрослый, расцениваю это со своей точки зрения. Как же глупо.

- Хару, отношения – это очень сложно. Порой мозгами ты понимаешь, что этот человек подходит тебе, но сердце говорит совсем другое. И эта вечная дилемма, от которой не убежать. И каждый принимает решение в пользу того или иного. Либо ты доверяешься своему разуму, и после пытаешься научить свое сердце любить, либо ты отдаешься сердцу, заставляя разум принять твои чувства, какими бы они ни были.

- Кажется, я чувствую нечто подобное с Рином. Я понимаю, что он подходит мне, но я не могу представить себя с ним, держащимся за руки или покупающими вместе мороженое.

- Тогда, возможно, тебе стоит сказать это ему? – заметив неловкость на его лице, я тут же продолжил:

- Он ведь твой друг и должен понять. К тому же, признание не обязывает тебя сиюминутно отвечать взаимностью на чувства человека. Ты всегда можешь объяснить всю ситуацию. Скажи ему, что ты еще не готов к таким отношениям. Но не откладывай в долгий ящик и все же дай ему шанс. Мне кажется, что он хороший парень. К тому же, как ты сможешь, понять, твой это человек или нет, если не попробуешь?

Хару мягко улыбнулся, и я понял, что он уже принял решение.

- Спасибо, Тоширо, - я потрепал его по волосам, едва улыбнувшись ему, и мы вошли в дом.

Несколько дней пролетели как один, и в то воскресное утро я проснулся из-за шума в квартире. Это был Хару, но куда он собрался с утра пораньше, да еще и в воскресенье? Я сходил в туалет и, зевая, вошел в кухню:

- Чего ты так рано встал?

- Я ведь сегодня уезжаю в лагерь, - ответил он.

- Правда? – я протер глаза, окончательно проснувшись.

Неужели уже сегодня? Черт, как же я мог пропустить? Я совсем забыл... Эти дни были довольно странными для нас обоих. Между нами словно выросла невидимая стена, которая разделяла нас. И я не мог переступить через нее. Мне казалось, что, если я сделаю шаг навстречу Хару, то навсегда упаду в такую невиданную пропасть, о существовании которой лучше и не знать.

- Да, - ответил брат.

- На сколько? – поинтересовался я, хотя, я ведь уже знал ответ.

- На десять дней, - наполнив бутылку водой, он вышел в коридор, закинув рюкзак на плечи.

- Рин тоже едет? – задумчиво протянул я.

- Да, - Хару нахмурился; что-то в моем ответе ему не понравилось.

- Хорошо, - я едва улыбнулся, неожиданно обняв его. – Приятного отдыха.

Какие-то странные были эти объятия. Да и ощущения от них тоже. Словно я отпускал от себя что-то слишком дорогое и ценное. И я хотел хоть немного защитить его. Он помахал мне на прощание и направился вниз по ступенькам. Из окна в кухне я увидел, как двое парней идут за руку по улице. Но что-то внутри меня все равно было неспокойно. Это беспокойство усилилось к вечеру и почему-то во мне проснулось необратимое желание.

Я оделся и направился в местный паб, а затем отель. Особой разрядки это не дало. Мне чего-то не хватало. И это желание никуда не пропадало. Словно было что-то, что манило к себе, но оно было так далеко. Всю ночь я пытался понять, что это, и мучился от догадок. Неужели, на меня нахлынули старые чувства?..

На следующий день мне позвонил Шоута. Я был удивлен его звонку, но то, что он мне сообщил, повергло меня в шок. Я тут же схватил свои вещи, все, что было под рукой, чтобы выглядеть хотя бы одетым, и помчался в больницу. А в голове крутилась фраза: «Тоширо, Хару-кун у меня...» Шоута работал врачом в больнице. В молодости мы были друзьями-медиками. Учились в одной группе, а после каждый выбрал свою специализацию. И я всегда боялся услышать эту фразу от него. Особенно, когда речь шла о моих родных.

- Где он?! – крикнул я на весь коридор, подбегая к Шоуте, спокойно записывающему что-то на карте пациента.

- Тоширо, успокойся, - он чуть нахмурился, ошарашенно осматривая меня.

- Что случилось? Где он? Мне надо его увидеть, - я всматривался за спину Шоуты, но никак не мог понять, что находится за двойными стеклянными дверьми позади его спины.

- Тоширо, спокойно, угомонись, - тот ухватил меня руками за плечи, заставив взглянуть на него.

- У него просто небольшая обычная проблема. Такое случается у всех омег время от времени, - продолжил врач.

- Мне надо его увидеть. С ним все в порядке? Я должен его посмотреть, - не унимался я; какое-то безумное волнение неожиданно появилось в груди.

- Тоширо, - он снова колыхнул меня за плечи. – Тоширо, у него течка.

Меня словно током поразило. И только теперь я понял, что происходило с нами все эти дни. Я прокручивал в голове все эти моменты, и почему-то мне было даже немного жаль из-за того, что они произошли просто из-за всплеска наших гормонов. Ведь все, что творилось в последние несколько дней – всего лишь игра нашего воображения и преувеличение. На секунду мне даже стало немного неприятно от того, что это все так быстро прошло.

- Все в порядке? – я почувствовал теплую ладонь на моем плече, а Шоута искренне смотрел на меня снизу вверх, едва склонив голову в бок.

- Да, да, - ответил я, переводя взгляд в его глаза и едва приподымая уголки губ. – Я в порядке.

- Тоширо, не смотри на меня так, - он улыбнулся, переведя взгляд на свои записи, - у меня уже есть муж.

- Я не смотрю на тебя, - ответил я, отводя взгляд в сторону.

- Именно это ты сейчас и делаешь боковым зрением, - я знал, он улыбался. – Что касается твоего брата...

- Да, - я посмотрел на него, но уже без тени каких-либо чувств.

- Я ведь уже говорил, что с ним. Скажи, ты не заметил каких-то изменений в его поведении? Не было ли чего-то, что, возможно, могло показаться тебе странным?

- Да, было немного, - я нахмурился, вспоминая поведение Хару в последние несколько дней.

- Ты знаешь, с какой периодичностью у него это бывает?

- Если честно, когда я уезжал из дома, ему было всего лишь десять. Я знал, что его организм изменился, но мы не жили вместе около пяти лет. Не удивительно, что я считаю Хару все тем же маленьким мальчиком и совсем забыл об этой его небольшой особенности.

- У него в окружении еще есть альфа? Кроме тебя, - Шоута внимательно посмотрел на меня.

И в этот момент я задумался. Если быть честным, я ведь понимаю, что Хару вообще никогда почти не выходит из дома. В школе я вижу его только с Рином, но кто знает, возможно, он и с другими ребятами общается. Точно также как и я встречаюсь с девушками. Мы вроде бы живем вместе, но совсем ничего друг о друге не знаем.

- Я не знаю, - вздохнул я, - но, кажется, я знаю, у кого можно спросить.

Не медля ни секунды, я набрал на телефоне номер Рина и, извиняясь за неожиданный звонок, спросил за окружение брата. Как ни странно, он действительно мало с кем общается. Я поблагодарил его и сообщил эту новость Шоуте.

- Как я и думал, - неожиданно сказал он.

- Что ты там уже надумал? – я едва прищурился.

- Когда он приехал, - начал Шоута, посмотрев на меня, - то был немного напуган. Словно эта ситуация для него впервые. И Хару спросил, не мог бы я дать ему таблетки.

- Таблетки? – нахмурился я.

- Он говорил, что их ему давала мама, и ему становилось легче. Но я проверил карту. Если бы он принимал такие таблетки, это бы показали анализы. Но с его анализами все в полном порядке. И так как спросить прямо, что за таблетки ему давали, я не могу, то единственный безобидный вариант, который я могу предположить, исходя из записей в его карте, что ему давали таблетки, которые снижают способность ощущать запахи.

- Думаешь, что мама вместо того, чтобы давать ему сильные препараты, просто следила за числами и давала обычные витамины, которые приглушали обоняние?

- Скорей всего, так и было. Я не могу точно сказать, какие именно, но, вероятно, это были именно они. Он никогда не делился с тобой переживаниями о том, что не находит «подходящего» запаха?

Я задумался. Раньше Хару делился со мной почти всем, но теперь я даже не знаю, как спросить у него о том или ином.

- Значит, нет, - заключил Шоута. – Вот, что странно. Мы, омеги, очень явно чувствуем запахи и по ним ориентируемся среди людей, ища кого-то, кто бы подошел нам. Эта гормональная и чувственная связь настолько сильна, что порой ты просто не можешь объяснить, почему выбрал того или иного человека. И я думаю, что организм Хару среагировал именно на тебя. Вы начали жить в одной квартире, он больше не принимал таблетки, его чувственность постепенно восстановилась. А рядом ты, твой запах, твои вещи.

- Как он? – после короткой паузы спросил я.

- Представь, что ты влюбился, и тебе выпала возможность близости с этим человеком, но в самый ответственный момент, когда вы оба на пике перед началом этой чувственности, все растворяется и исчезает. Но твой организм уже готов, и это никак нельзя остановить. Вот только рядом уже нет твоего человека.

- Черт... - шепотом протянул я. – Это нельзя никак исправить?

- Можно, - Шоута едва улыбнулся, приподняв бровь, - попробуйте жить отдельно. И ему не придется постоянно витать в твоем аромате. И желательно чем скорее, тем лучше. Потому что его тело больше не может ждать, но мозги еще не понимают, что ему нужно. Если вдруг однажды что-то произойдет, это не только повлечет за собой последствия, но и может сказаться на его психике. Он еще не совсем осознает все, что происходит с ним и вряд ли имеет какое-либо представление о сексуальном влечении. Тебе, как старшему брату, придется объяснить ему все.

- Я понял, - тихо вздохнув, я опустил глаза, и подождал несколько минут. – Красивое обручальное кольцо. Тебе очень идет.

- Правда? – я знал, что на его щеках зарделся легкий румянец, а в глазах смешалась неожиданность и благодарность, но я этого не видел; я уже выходил из больницы, обдумывая все, что только что услышал.

Прошло пара дней, а я так и не принял решение. Потому что такие решения нельзя принимать спонтанно. Надо сесть и все обдумать, не торопясь. Часы тикали, и мне надо было забирать брата из больницы. Я как раз подъехал на стоянку, обдумывая нашу встречу, свои слова и то, как я начну разговор о том, о чем вообще никогда еще не говорил. Я почувствовал себя настоящим папашей, которому предстояло рассказать сыну о половом созревании.

Неожиданно дверь открылась, и из нее вышел Хару, немного исхудавший и побледневший. И что-то глубоко внутри словно встрепенулось. Я не мог просто так сидеть в машине, я не мог ждать, пока он подойдет ко мне, не мог сейчас рассказать ему о сексе и последствиях, о страсти, о чувствах, не мог сказать, что нам нельзя жить в одной квартире, я не мог. Я вышел из машины, смотря в его глаза, и понимал, что совсем не готов сейчас распрощаться со своим младшим братом. Я облегченно улыбнулся, когда его маленькие руки обхватили мою талию.

- Тоширо... - тихо прошептал он, и мое сердце забилось чаще.