Связанные

Я проснулся, когда луч солнца коснулся моих ресниц. На улице была весна. Цвели сакуры. Я сел на диване и посмотрел в окно. За окном пели птицы. Было раннее утро. Я понял это по тишине, царившей на улице. Не было слышно шума машин и гула людей. Как же хорошо, когда вокруг так тихо... Прикрыв глаза, я наслаждался утренним солнцем, когда услышал тихие шаги в коридоре. Это был Тоширо. Я слышал, как он остановился в дверях комнаты, поэтому я едва повернул к нему голову, дав понять, что готов его слушать.

- Сегодня выглядишь лучше, - тихо сказал брат после нескольких минут молчания.

- Стараюсь, - ответил я также тихо. - Сколько времени прошло?

- Чуть больше двух недель.

Я тихо вздохнул, запуская руку в свои волосы:

- Пора учиться...

- Я принесу тебе одежду, - сказал Тоширо, и я понял, что он направился куда-то.

Медленно поднявшись с дивана, я впервые решился выходить куда-то за пределы этой комнаты. Остановившись перед дверью, я немного засомневался, отступив назад. Мой взгляд упал на вещи в коридоре, затем на кухонный стол и, наконец, на дверь ванной комнаты. Это кажется сложнее, чем на самом деле. Все казалось таким чужим и страшным. Я оперся рукой на дверную ручку, боясь ступить дальше. От безысходности я хотел убежать обратно и снова с головой зарыться в свой любимый синий диван, не видя ничего в этом мире.

- Вот, возьми, - услышал я и перевел взгляд на своего брата.

В его руках я увидел свою школьную форму.

- Ты ведь еще не передумал? - спросил он, заглядывая в мои глаза.

- Нет, - пробормотал я, сильнее сжимая дверную ручку.

Собравшись с духом, я все же перешагнул порог комнаты и, выхватив форму из рук Тоширо, ринулся в ванную. Теплая вода помогла мне прийти в себя. Я согрелся. Как оказалось, я замерз, потому что мое тело покрылось мурашками. Надев на себя рубашку, мне представилось, как я проведу этот день, и мысленно я уже безумно от него устал. Но мне нужно пойти в школу, иначе я могу вылететь.

Когда я вышел на кухню, к моему удивлению, мой брат уже приготовил завтрак и бенто. Запах был довольно вкусный, поэтому я немного поклевал из тарелки и запил это теплым какао. Как раз вовремя, потому что в дом вошел Тоширо и позвал меня. Нам нужно было ехать.

Когда мы подъехали к школе, я вопросительно посмотрел на брата, так как он вышел из машины вместе со мной.

- Теперь, я буду здесь работать, - едва улыбнулся Тоширо. - Медицинским работником. Так что, если вдруг что - мой кабинет на втором этаже в правом крыле.

Он направился в школу. Мы заходили не с главного входа, поэтому, я не мог представить количество учащихся. Но, войдя вслед за братом, я понял, что школа достаточно большая. Множество учеников переобувались в холле. Я направился к своему ящичку. Он даже запылился внутри за то время, что меня было. Осторожно протерев его салфеткой, я поставил туда свои кроссовки, сменив их на школьные.

- Тоширо-сэмпай, Тоширо-сэмпай, кья-кья! - вдруг услышал я, выходя в коридор.

Я повернул голову в сторону громких девушек. К моему удивлению, они все обступили моего брата. Он им всем улыбался. И не мудрено. У него густые темно-русые волосы, уложенные назад, с несколькими выбивающимися прядями челки, и серые глаза. У него было подкаченное тело и красивое телосложение. Он сам был довольно красивый. Несмотря на меня: блеклые светло-русые волосы и голубовато-прозрачные глаза. Младшие братья всегда получаются менее мужественные, чем старшие.

К счастью, я быстро нашел и свой класс, и свое пустующее место. Мне повезло, оно находится у окна. Теперь мне будет, чем заняться, когда станет скучно. Прозвенел звонок. Все ученики начали собираться в классы. Парты вокруг начинали заполняться, а я все также продолжал смотреть на улицу.

- Хару-кун?.. – услышал вдруг я и тут же повернулся к тому, кто позвал меня.

- Рин? – я удивленно посмотрел на парня, стоявшего передо мной, но поговорить нам особо не дали; в класс вошел учитель.

Темноволосый парень взглянул на меня, словно обещая, что вернется к нашему разговору. Ринтаро Сумару – это был мой давний друг. Мы учились вместе в младшей и средней школе, но после первого года средней школы, он неожиданно переехал в другой район и, соответственно, пришлось сменить место обучения. Мы хорошо общались и дружили семьями. Рин был мне близким другом. Хотя мы с моим старшим братом общались чаще и больше. Много времени прошло с тех пор. И это необычно, что мы оказались в одной школе. Я смотрел на его спину и понимал, что ему не терпится, и он хочет, чтобы урок поскорее закончился. Наконец прозвенел долгожданный звонок на обед, и Рин тут же повернулся ко мне:

- Идем на крышу?

- Пойдем, - чуть нахмурив брови, ответил я.

Мы находились на третьем этаже, поэтому до крыши нужно было всего лишь подняться по лестнице. Было прохладно, несмотря на весеннее тепло. Мы сели у стены. И молчали. Несколько долгих минут.

- Я слышал про твоих родителей. Но я все до последнего сомневался, что это ты, - начал Рин.

- Ты всегда сомневаешься, пока не увидишь все собственными глазами, - пробормотал я.

- Как ты? – парень многозначительно взглянул на меня; я постарался не обращать на это внимание и лишь только едва отвел голову:

- В порядке, - на что брюнет коснулся указательным пальцем моей щеки, едва надавив на нее.

- У Хару-куна такие милые щечки, - сказал он, и я смутился еще больше.

Странные у нас были отношения. Я понимал, что нравлюсь ему, но я ведь... Несмотря на то, что мои родители разного пола, мне выпал шанс быть омегой. Поэтому, я не знаю, как правильно строить отношения с людьми. То, что мне рассказывали, совсем отличается от того, что я вижу на самом деле. Ведь, такой как я должен чувствовать запах. И в общественных местах я всегда чувствую запахи, которые присущи и омегам, и альфам. Но среди них нет ничего такого, что заставило бы мое сердце трепетать. А вот что касается Рина, то его запаха я совсем не чувствую. Потому что он – человек. И почему меня угораздило родиться именно таким?

- Сегодня мои волосы пахнут персиками, чувствуешь? – спросил Рин, уплетая свои бутерброды.

- Послушай, много времени прошло и... И я сейчас... Я не думаю, что готов к близости с кем-то, - начал я.

- К этому никогда нельзя быть готовым. К тому же, ты ведь знаешь, что я всегда буду рядом, поэтому ты можешь в любой момент поговорить со мной о чем-либо.

Я молчал. А потом мне вспомнился диван, у которого я провел две недели и его маленькие квадратики, созданные сплетениями ниток, сшитых между собой. Этот синий диван чем-то напоминал мне небо. Я поднял взгляд ввысь. Совсем как сегодня. Голубое.

- Хару-кун, можно я буду присматривать за тобой? – я невольно посмотрел в глаза Рина и задумался.

- Звучит так, словно спрашиваешь разрешения встречаться со мной, хотя сам уже давно все решил, - ответил я спустя время, быстро отводя глаза.

- Кто знает, - улыбнулся тот, подымаясь. – Возможно, именно это тебе сейчас и нужно.

Брюнет запустил руку в мои волосы, слегка взъерошив их, а после нагнулся ко мне. Я зажмурился. Я знал, что он хочет поцеловать меня. Я уже видел это выражение в его глазах. И не один раз. Он всегда смотрит на меня так, когда склоняется ко мне, словно дразнит: загляни поглубже, пойми, что я чувствую к тебе, ответь взаимностью, потому что я больше не могу жить безответной любовью. Но я ничего не могу с этим поделать. Я просто не решаюсь что-либо предпринять. И каждый раз я с силой закрываю глаза, в надежде на то, что мне не придется корить себя за свое равнодушие по отношению к нему. И он всегда отступает. Потому что знает, что пока что я не могу относиться к нему больше, чем к другу.

Когда я открываю глаза – на крыше никого нет, словно я и был здесь один целый день. Я с облегчением выдыхаю, держа в руках свое бенто. Слишком много переживаний за сегодня. Мне нужен отдых. Я знаю, что нельзя злоупотреблять своими родственными связями, но как только я закрываю дверь медпункта, с моих уст слетает тихое:

- Я устал, отвези меня домой, пожалуйста.