Глава 4. Разговор.
ГЛАВА 4
РАЗГОВОР
На следующее утро в замок начали прибывать гости: к пристани причаливали корабли, а на площади перед воротами выстроились в ряд кареты, запряженные черными и темно-бурыми малевалами. Фэш уже знал, что тонкороги со светлой кожей более хрупки по сложению, поэтому они могут выдержать вес одного-двух взрослых седоков и не способны тянуть за собой тяжелые кареты. Зато они обладают острым чутьем и умеют находить самые верные пути между временными мирами. Тонкороги встречаются редко и оттого особенно ценятся часовщиками.
Пользуясь тем, что по случаю праздника никому не было до него дела, Фэш устроился на подоконнике окна, выходившего на юго-восточную сторону, — из него просматривалась часть пристани и дорога, ведущая к воротам. Он жевал печенье, прихваченное с завтрака, и глазел по сторонам. Иногда мальчик тревожно поглядывал на окно комнаты Селен, но, к счастью, оно было зашторено. Наверное, сестра вместе с Маришей и Дейном пошли вниз, на площадь.
Вскоре ему наскучило наблюдать за все прибывающими и по воздуху каретами. Последний день августа обещал быть солнечным — ни единого облачка на небе. Фэш уже подумывал, а не полетать ли ему вокруг замка, пока в доме царит предпраздничная суматоха, как вдруг его внимание привлекли три белые, быстро движущиеся точки, особенно яркие в пронзительной небесной синеве. Через некоторое время стало понятно, что это мчатся крылатые всадники на тонкорогах с серебристыми гривами.
Фэш вскочил на ноги. Как только неизвестные гости приблизились к замку на достаточное расстояние, он узнал в одной из них Васю — по ее темно-бардовыми крыльям с ярко переливающейся в солнечных лучах золотисиой каймой. Рядом с ней скакала Сел с черно-алыми крыльями и еще одна незнакомая всадница, тоже рыжеволосая. Судя по суматохе у ворот, их появление привлекло всеобщее внимание.
Целую минуту Фэш боролся с собой, желая полететь на площадь и поприветствовать подругу. Может, удастся расспросить ее, узнать, что с ней случилось, или хотя бы самому рассказать о Нике. Но, во-первых, его останавливало то, что возле ворот наверняка ошиваются Мариша с Селен. Во-вторых, он не хотел встречаться с матерью, которая, должно быть, вместе с Мираклом приветствует всех прибывающих в замок гостей. Фэш боялся, что Селена-старшая начнет его расспрашивать, как прошел час наказания в подземелье, а ему не очень хотелось рассказывать о затерянных во времени. Нет, лучше он сам незаметно подойдет к ней на празднике и уже тогда попросит разрешения пожить в Лазоре во время учебы.
Вздохнув, мальчик соскочил с подоконника в комнату. В конце концов, если будет возможность, Люциг сам позовет его в Юго-Западную башню.
Но до самого вечера за Фэшем так никто и не пришел. Возможно, все были заняты подготовкой к празднику, поэтому он решил не выходить из своей уютной комнаты, чтобы не нарваться на того же Миракла.
Вскоре на кровати сам по себе возник костюм — бледно-голубого цвета, белого шелка, отороченного искусно плетеным кружевом, похожим на паутину. Он был аккуратно расстелен на покрывале. Рядом с ним появились туфли, с серебряными пряжками, короткие белые перчатки и брошка в виде букетика незабудок. Фэш уже знал, что одежду, обувь и прочие необходимые вещи по комнатам разносит няня — в то время, когда все Драгоции завтракают в столовой. Кроме того, на столике у кровати всегда стоял сундучок со стопкой чистых листов бумаги и несколько чернильных ручек — Фэш мог написать все, что ему требовалось, и эти вещи обязательно появлялись в его комнате чуть позже. Как только мальчик стал жить в материнском замке, он сразу же отказался от слуг, но мать поняла это по-своему: его комнату все равно убирали прислуживающие в замке феи, а за одеждой и обувью строго следила няня. Слуг-людей — таких, как госпожа Фиала — в доме было немного. По замку летали тысячи крошечных фей, которые старались не попадаться Селене-старшей на глаза, — та не очень любила, когда слуги досаждают своим присутствием. Зачастую во время каких-нибудь особенных торжеств по приказу хозяйки феи становились невидимыми, и можно было наблюдать самоналивающийся чайник, летающую супницу, торт, нарезающий на куски сам себя… Фэш вскоре выяснил, что еда, появляющаяся по желанию в серебряном блюде с крышкой, на самом деле прибывала из замковой кухни, расположенной где-то внизу. Он старался вежливо относиться к феям и всегда пропускал их вечно спешащие стайки, когда сталкивался ними в коридоре. Впрочем, та же Селен вела себя куда более «по-хозяйски»: сестра часто развлекалась тем, что хватала по дороге какую-нибудь из фей и запускала по коридору, словно мячик — вероятно, ее очень веселил тоненький писк несчастной.
Фэш быстро переоделся, решил сегодня вести себя идеально: надо поговорить с матерью до ее отъезда и обязательно уговорить ее дать разрешение. Его сердце замирало, как только он представлял свою жизнь в замке Миракла Мортинова.
К счастью, костюм оказался удобным и сидел отлично. Фэш переоделся, переобулся и даже старательно причесался, кое-как нацепив брошь на пиджак. Перчатки он решил проигнорировать — для не, почти всю жизнь проходившему в толстовках и джинсах, это было уже слишком.
Фэш посмотрел в зеркало и решил, что выглядит нормально. Можно было спускаться в Тронную Залу и попробовать разыскать Люцисена. Мальчик дотронулся до поверхности нуль-зеркала и нашел его довольно твердой — проход почему-то был закрыт.
Неожиданно пряди его волос стали поочередно взлетать вверх и, повинуясь невидимой расческе, падать обратно, укладываясь одна к одной. Мальчик только вздохнул: по-видимому, феи нашли его прическу неудовлетворительной и решили переделать. Придется подождать, потому что зеркальный путь все равно не откроется, пока Фэша не превратят в красавца. Впрочем, сегодня был такой день, когда он хотел выглядеть как можно лучше.
Наконец придирчивые феи отпустили свою «жертву», и мальчик тут же прыгнул в зеркало, пока они не передумали. Временной путь вывел его на верхний этаж, к дверям, ведущим в залу с фонтаном. Стремясь остаться незамеченным, Фэш вбежал и спрятался за кадку с деревом, густо усыпанным лиловыми благоухающими цветами. Отсюда хорошо просматривался весь зал.
Как же он преобразился! Повсюду висели гирлянды из живых цветов, отчего в воздухе витал нежный весенний аромат. На потолок было больно смотреть от обилия зажженных на люстрах свечей, над фонтаном кружились, танцуя, тоненькие водные струйки: под влиянием неизвестной силы они складывались в разные узоры, после чего опадали, а на их месте тут же появлялись новые. Над ярко-синим, мерцающим в огнях свечей бортиком фонтана виднелись головы зеленоволосых русалок, увитые венками из белых роз: сегодня лица эферных дев не выглядели такими угрюмыми, как обычно.
По мозаичному паркету зала вышагивали люди в длинных праздничных одеждах. У дам были нарядные широкополые шляпы с перьями, бантами, цветами или странные прически из пышно взбитых волос. На одной из этих башен Фэш с удивлением разглядел небольшой трехмачтовый кораблик.
Некоторые гости выглядели еще чуднее: на них были темные кожаные куртки и брюки, утыканные заклепками, на ногах — длинные сапоги со шнуровкой или на молнии. Головы этих людей украшали котелки или цилиндры с надетыми поверх них очками. Среди присутствующих как ни в чем не бывало вышагивали дамы в платьях с турнюрами и мужчины в сюртуках и фраках. У Фэша сложилось впечатление, что Селена-старшая пригласила гостей из самых разных эпох прошлого.
Как только он подумал о матери, то сразу же увидел ее. Селена-старшая разговаривала с высоким седовласым старушкой в широкой белой мантии, в которой Фэш не без удивления узнал Астарису, правительницу РадоСвета. Неожиданно его внимание привлек Миракл, появившийся в длинном облегающем сюртуке. Миракл выглядел великолепно и, зная это, шел по залу с самым высокомерным видом. Фэша вдруг поразила очень неприятная мысль, что господин Мортинов ведет себя как полноправный хозяин Черновода. А что, если мать действительно выйдет за него замуж? Фэш очень надеялся, что это хотя бы произойдет нескоро.
Неожиданно кто-то схватил мальчика за ухо и с силой поволок из зала — он даже пикнуть не успел. В коридоре неизвестный мучитель отпустил его, и, к своему глубокому изумлению, Фэш увидел перед собой мать.
— Праздник начнется в Тронной Зале через два часа, — раздраженным шепотом произнесла она, быстро оглядываясь по сторонам. — Не болтайся под ногами, а займись чем-нибудь полезным. Неужели ты хочешь, чтобы на тебя сейчас накинулась с расспросами добрая половина гостей? Все ключники сидят по комнатам и носа не показывают! — Она замолчала, но ее серо-зеленые глаза продолжали метать молнии. — Ты уже забрал очки для полетов у Селен? Я приказываю тебе немедленно сделать это, пока есть время до торжества. Научись наконец вести себя благоразумно!
Напоследок окинув Фэша очень сердитым взглядом, она ушла обратно в зал, а он, пристыженный и недовольный, поплелся по окружному коридору на втором этаже. Во-первых, его очень разозлило то, что мать продолжает обращаться с ним, как с маленьким. Хорошо, что никто из друзей не видел, как она тянула его за ухо. Ну а если бы свидетелем этой сцены оказались Мариша или Марк — их счастью не было бы предела. Во-вторых, Фэш не знал, во сколько точно начинается праздник. Ну и в-третьих, он не собирался ни с кем болтать.
Сразу после того, как произошло великое событие — цветение Алого Цветка, — мать строго-настрого запретила рассказывать об этом. РадоСвет сообщил миру, что ключники объединились вокруг Алого Цветка, загадали общее желание, и планета Эфлара стала убегать от Осталы, а не притягиваться к ней. Ни слова о том, как все они передрались, как Мариша выхватила у Фэша чашу Алого Цветка, как он сам нашел хрустальное сердце и разбил его, завладев синей искрой. Наверное, мать и остальные часодеи, причастные к произошедшему, опасались, что гости начнут спрашивать у детей, что именно произошло во время цветения Алого Цветка. Или дознаваться о том, почему заснул вечным сном железный ключник…
Мальчик нахмурился, вспомнив о каменных статуях в подземелье материнского замка. За что именно превратили в камень всех этих часовщиков, фей и лютов, кто именно прочертил перед каждым из них огненный крест… Скольких из них зачасовал Миракл Мортинов? Фэшу, словно наяву, почудились яростные выкрики, некогда слышанные на тайном собрании Ордена:
«Это Кэртис! В камень предателя!»
Может, и маленький фир Ник встал на пути у Ордена Непростых? Диана ведь рассказывала, что феи очень злы на часовщиков за то, что те не уберегли железного ключника. Поэтому они не приехали на заседание РадоСвета, тем самым объявив начало «международного конфликта». А если и правда начнется война? Кто же тогда перед лицом общемировой угрозы вспомнит о маленьком зачасованном фире Нике…
Наконец мальчик добрался до лестницы, ведущей в Юго-Восточную башню. Где-то наверху находилась комната Селен. Фэш очень надеялася, что она будет одна, без Мариши, и он сможет взять эти проклятые очки для полетов. Конечно, ему не терпелось попробовать их в действии, ведь при большой скорости ветер действительно сильно мешал — глаза начинали жутко слезиться. В любом случае было еще опасение, что Селен все равно ослушается мать, но попробовать договориться с братом все равно стоило.
С этой мыслью Фэш решительно начал подниматься по лестнице в башню.
В этой части замка всегда было очень тихо — никто не заходил в личные покои хозяина и его детей. Узкая винтовая лестница с деревянными ступенями, немного просевшими от времени — точь-в-точь такая же, как и в Восточной башне, — привела Фэша к необычной двери. Внутренне девочка подготовилась к чему угодно, но все равно застыл от удивления.
Дверь оказалась составленной из плотно подогнанных друг к другу зубчатых колес самого разного размера и вида. Фэш вспомнил, как Селен несколько раз хвалилась тем, что дверь в ее комнату, изготовленная по спецзаказу матери, имеет секретный механизм.
Интересно, как она открывается? Фэш не обнаружил ручки или чего-то подобного. Попытка постучать о железный остов ни к чему не привела. Часовая стрела здесь не годилась: на двери наверняка выставлен какой-нибудь защитный эфер. Наверное, придется ждать хозяйку в коридоре. А если она там, внутри, просто закрылась? Фэш в задумчивости рассматривал все движущиеся и недвижущиеся детали дверного часового механизма — колесики, пружинки, пластины с дырочками, крючки, вилки, стрелки, — пока наконец не заметил в левом верхнем углу небольшое колесо, инкрустированное камешками, по виду — мелкими рубинами. Заинтересовавшись, Фэш осторожно надавил на него пальцем, и оно вдруг ушло вглубь, образуя ямку.
Дверь с тихим щелчком отворилась, приоткрывая узкий просвет.
Вот это да! Фэш довольно фыркнул: вот тебе и секретный механизм.
— Эй, ты здесь?
Но внутри никого не оказалось. Наверное, Селен вышла ненадолго, раз понадеялся на один замок — боковой срез двери показал, как минимум, пять запирающих механизмов. Мальчик застыл в нерешительности возле двери, не зная, что предпринять, — остаться в комнате или лучше все-таки подождать в коридоре. И все-таки, пользуясь случаем, он с любопытством оглядел комнату Селен.
В интерьере его жилища присутствовало много теплых цветов — сразу было видно, что комната девчоночья. На окне висели бархатные шторы глубокого пурпурного цвета и тюль, почти закрывающий вид на море, а на полу лежал мягкий белый ковер. Здесь было немного мебели — аккуратно застеленная кровать под балдахином, шкаф с книгами, стол с наваленным на него разным барахлом, напольные часы ростом с человека в деревянном корпусе и камин в углу, забранный ажурной кованой решеткой.
В камине горел невысокий огонь, а над каминной полкой висел портрет красивого сероглазого мужчины с кудрявыми русыми волосами. Эта картина невольно притягивала к себе взгляд: незнакомый красавец чем-то напоминал Дейна, только у брата волосы были светлые, почти белые, как у матери. Неужели это отец Селен и Дейна? Невольно Фэш отступил к двери, почувствовав укол ревности. Ведь у него в комнате не висит портрет отца и вряд ли мать когда-нибудь позволит повесить в одной из комнат ее замка портрет Белого Короля… А может, этого русоволосого мужчину мать любила больше других… Раньше Фэш как-то не задумывался, откуда у матери столько детей от разных мужчин. Хотя он часто вспоминал о том, как же легко мать рассталась с Эрикой и Ноельей, — да, у девчонок не оказалось часового дара, но все же… Выходит, если бы Селен и Дейн оказались бездарными, он бы и с ними попрощался не раздумывая? Про свою судьбу в этом случае он и знать не хотел.
В камине громко треснуло полено, разламываясь на две части, и мальчик будто очнулся. Он же находится в чужой комнате! Если Фэша здесь обнаружат, то ему точно не поздоровится. Он внимательно оглянулся, надеясь найти очки для полетов, которые наверняка должны валяться где-то на виду, но увы… На столе были разбросаны свернутые в трубку бумаги, мятые листы чертежей, несколько старых ручек и линеек, а на самом краю стояла открытая чернильница с гусиным пером. Возле ножки кровати притаился рюкзак, похожий на школьный, и пушистые шлепанцы. Дверца платяного шкафа была приоткрыта, на ней висел ярко-синий платок, похожий на школьный галстук.
Еще раз с особой неприязнью взглянув на портрет, Фэш направился к двери, намереваясь все же отыскать сестру, как вдруг услышал ее голос.
— Матушка купит мне любую вещь, — самодовольно вещала Селен. — Стоит мне только попросить.
— Ну-ну, попробуй, — иронично ответила ей Мариша.
Их шаги приближались, и у Фэша все похолодело внутри. Он машинально потянул дверь на себя — та закрылась, тихо щелкнув. Заметавшись по комнате, словно загнанный в клетку мышонок, Фэш не нашел ничего лучшего, как вскочить на подоконник и, задернув тяжелую бархатную штору на половину окна, спрятаться за ней — как сто раз проделывал в материнском доме, спасаясь от той же несносной Селен.
Сердце Фэша гулко и тревожно билось в груди; на всякий случай он осторожно попробовал открыть оконную раму, но та не поддавалась. С тоской взглянув на окно своей башни, хорошо видное с этой стороны, он замер, затаив дыхание.
Тем временем хлопнула дверь, пропуская девчонок.
— На день рождения я хочу попросить у нее ящера! — громко произнесла Селен, видимо в продолжение беседы. — Вот увидишь, она согласится.
Селен плюхнулась на ковер возле камина, оказавшись спиной к брату. И вместо того чтобы выйти из укрытия и принять печальную судьбу, Фэш испугался и, наоборот, постарался еще больше вжаться в стену. Он вдруг вспомнил, что можно было бы закрыться крыльями и стать невидимым! Но было уже поздно…
— Ящеры неуправляемы, — послышался ленивый голос Мариши. — Если ты хочешь нормального летуна, то проси малевала. Приручишь его и сможешь участвовать в школьных гонках…
Селен обернулась к Марише. Сквозь белый тюль Фэш видел, как глаза ее заблестели от возбуждения.
— Точно, возьму малевала! — с восторгом произнесла она. — Теперь, когда мы живем в Черноводе, я смогу держать его в нашем стойле. Кормить его, ухаживать… дрессировать…
— На твоем месте я бы попросил что-нибудь механическое, — посоветовала Мариша. Раздался скрип — наверное, девочка присела на кровать. — Она же владеет фабрикой «Золотой Механизм», а там производят много интересных штучек. Попроси часолет, будешь летать на нем в школу. Ваш Черновод — отличный замок, но находится далековато от берега… Поэтому тебе придется жить в общежитии Воздушного замка. Хотя на самом деле там очень неплохо, поверь.
— Уверен, что там будет неплохо, — хмыкнула Селен, вновь поворачиваясь к камину. — Но вообще мне очень нравится Черновод. Наконец-то мы можем открыто жить здесь… даже с этим бараном. Как же я ненавижу его!
Фэш беспокойно шевельнулся. Ну нет, он не будет выслушивать обвинения в свой адрес. Кто знает, что еще ему придется услышать? Он уже набрал побольше воздуха в легкие, чтобы собраться с духом и выйти из укрытия, но следующие слова Мариши остановили его:
— Мать никогда не рассказывала тебе, почему у двоих твоих сестер не оказалось часового дара?
— Нет, конечно… Вообще никогда. — Селен рассеянно почесала в затылке и вдруг встрепенулась. — Так ты что-то знаешь об этом?
Мариша молчала довольно долго, словно показывая, насколько ценна информация, которую она собирается поведать.
— Они родились в другой часовой жизни твоей матери, — начала она заговорщицким тоном. — Во временной параллели.
— Ну-у, я вроде бы что-то слышала об этом… — протянула Селен таким голосом, что сразу стало ясно — по этой теме она ничего не знает.
— Иногда, пытаясь изменить свою жизнь, часовщики уходят во временные параллели, — размеренно произнесла Мариша. — Начинают жить заново в другом времени: заводят еще одну семью, осваивают новую профессию, даже меняют облик. Вроде бы хорошо звучит, да? Можешь исправить любую ошибку — просто уйти во временную параллель, начать с чистого листа.
— Да, неплохо, — с живостью подтвердила Селен.
— Но время так коварно, — задумчиво продолжила Мариша. Фэш слышал, как она теперь неторопливо вышагивает по комнате. — И если ты не приживаешься в другом измерении, то оно стремится выдавить тебя из русла новой жизни, отторгнуть все новое, все заново начатое… И в один чудовищный миг пропадает для тебя навсегда, как утренний сон, который так трудно потом вспомнить. И вот твоя параллель исчезнет, как только ты хотя бы раз уйдешь в другую… Или вернешься в свой основной временной мир — тот, в котором ты родилась.
— Значит, мама забрала этих двоих — Эрику и Ноелью — из какого-то своего исчезнувшего времени?
— Именно так, — подтвердила Мариша. — Вот почему у них не обнаружилось часового дара — те, что рождаются в угасающем мире, в безвременье, не могут повелевать временем.
— Но они ведь живут с нашей бывшей нянькой, госпожой Азалией, — возразила сестра. — Они существуют! Ну, то есть живы и все такое…
Мариша шумно вздохнула, давая понять, что ответ на этот вопрос очевиден.
— Ну я же сказала тебе: живут и дальше в безвременье. Но для твоей матери они уже перестали существовать. Поэтому часовщики неохотно берут в свой основной мир детей, родившихся в других параллелях. Я слышала, что этот закон принадлежит к особой области, запретной для большинства часовщиков. Для того чтобы уйти в другую параллель, надо сдать специальный экзамен и принести особую клятву. И тогда, если ты нарушишь этот закон, то обретешь проклятье. Один человек не может жить одновременно несколькими жизнями, как бы он ни старался… Вот почему в этом единственном случае время выступает против воли часовщика… Вопреки одному из главных часовых законов. И вот почему все надеялись, что твой брат-баран все-таки окажется бездарным, — добавила она задумчиво.
— А теперь я должна его терпеть, — с досадой процедила Селен. — Пусть только попадется мне как-нибудь без взрослых поблизости — да я его размажу по стенке! Живым не уйдет!
От страха Фэш судорожно вцепилась ногтями в коленки, моля только об одном — чтобы сестрица не захотела вдруг подышать свежим воздухом и не обнаружила его укрытия. Ну что они все болтают? Неужели нет других дел в замке? Ведь скоро уже начнется этот проклятый праздник! Хоть бы золотая ключница позвала Селен куда-нибудь…
— Вы все из его настоящего — ты, баран и твой братишкк-двойник, — насмешливо произнесла Мариша — Но послушай, ты считать умеешь? Твой, хм… любимый брат младше вас с Дейном всего лишь на год… Возможно, мать хотела бросить вас с отцом, чтобы вернуться к тому прекрасному темноволосому фиру…
— А ну заткнись! — вдруг выкрикнула Селен. Фэш видел, как она резво вскочила на ноги и двинулась на Маришу.
— Тише, тише, — примирительно произнеслв та. — Не надо истерики, ага? Ты ведь хотела услышать правду?
Воцарилось молчание. Стало так тихо, что было слышно, как шумно дышит Селен.
— Ладно, извини, — пробормотала сестра.
— Ну вот и отлично… — равнодушно произнесла Мариша. Складывалось впечатление, что она уже думает о чем-то другом.
— Меня беспокоит, что у него высшая степень, — вновь произнесла Селен. — Он может стать наследником, если с матерью вдруг что-то случится.
— Да, это так.
— Я хочу помешать этому!
Мариша удивленно хмыкнула:
— Ты что, собралась убить собственного брата?
— Конечно нет… — Селен в задумчивости глядела на угасающий в камине огонь. — Но я была бы рада, если бы в одно прекрасное утро он выпал из своей башни, не раскрывая крыльев.
Фэш застыл от ужаса. Конечно, он ненавидел Селен всей душой, но никогда не желал ей смерти! Слова сестры глубоко ранили его, и в то же время он возненавидел ее еще больше.
— Не переживай, Селен, — протянула Мариша в своей обычной «ленивой» манере. — Господин Миракл не меньше твоего хочет быть первым в жизни Селены-старшей. И единственным. Он ненавидит твоего каштанового братишку гораздо больше тебя и, я думаю, постарается сделать все, чтобы его жизнь в доме матери была не сладкой. И, я уверена, короткой. Ты ведь понимаешь, — она вдруг перешла на еле слышный шепот, — что Миракл хочет избавиться от Белого Короля. Пока тот живет в сердце твоей матери, Миракл не сможет войти в ее жизнь.
— А мой отец? — В голосе Селен послышалась ревность.
— Извини, подруга… Но прими это как должное: твой отец умерл, а тени прошлого слабеют с каждым днем нашей жизни. Таково неумолимое влияние Времени… Но есть же еще Белый Король. Никто не знает о том, что баран — его сын. Да и, надо признаться, я сомневаюсь в этом. Доказательств-то нет. Вот почему Миракл так ненавидит повелителя фей, но не может открыто выступить против него, опасаясь гнева твоей матери. Но я слышала, что когда-то между ними произошел крылатый бой… У Миракл до сих пор есть шрам возле шеи от крыльев Белого Короля — шрам, который он так старательно прячет.
— Я бы хотела, чтобы мама женилась на Миракле, — вдруг сказала Селен. — Он могущественный и влиятельный. Богатый.
— И красивый, — мечтательно добавилв Мариша.
— Но если бы моим отчимом стал фи-ир… — Селен сделала вид, будто ее сейчас вырвет прямо на белый ковер.
— Этого никогда не случится, — возразила Мариша. — Феи бы тотчас отказались от своего правителя, выбери он в жены человеческую женщину. Твоя мать правильно сделала, что просто с ним поразвлекалась и бросила его, когда залетела…
Селен весело расхохоталась, Мариша поддержала ее, и вот этого уже Фэш выдержать не мог: он рывком отдернул штору и соскочил на пол.
В следующую секунду произошло кое-что непредвиденное: Мариша, державшая часовую стрелу наготове, резко взмахнула ею, но почему-то указала не на Фэша, приготовившегося защищаться, а в сторону Селен. сестра так и застыла, глядя на кучу золы в камине — угольки в ней едва тлели, — казалось, девочка просто крепко задумалась.
— Ну что, вдоволь развлеклся, Драгоций?
Игнорируя направленную на нее часовую стрелу, Мариша не спеша подошла к камину и добавила в угасающую кучу немного дров из дровницы.
— Я поняла, что за шторой кто-то есть. Селен никогда не занавешивает это окно.
— Я не хотел подслушивать, — мрачно отозвался Фэш. — Я пришел к ней за очками для полетов, а в комнате никого не было. И тут вы обе привалили…
Мариша недоверчиво сощурила глаза. Впрочем, тут же ухмыльнулась:
— Твое счастье, что мне нужно серьезно поговорить с Селен. Поэтому я остановила ей время… Иначе она бы на тебе живого места не оставила… Прибежал бы кто-то из взрослых, сорвался бы праздник… Нападение ключника на ключника… А что же там было-то на самом деле, возле Алого Цветка, будут спрашивать люди. И так далее… — Мариша говорила без тени насмешки, спокойно, и Фэшу стало от этого немного жутковато. — Но я расскажу ей позже, — продолжила девочка. — И не думай, что мы обе это забудем.
Она подошла к шкафу, не спеша открыла его, достала что-то с верхней полки и тут же кинула Фэшу. Он поймал на лету — это оказались очки с круглыми стеклами, в кожаной оправе, застегивающиеся сзади на ремешке.
— Не это искал, барашек?
— Спасибо, — буркнул Фэш, явно не ожидавшая такого бонуса. — Так, значит, я могу идти?
— Конечно, — мягко усмехнулась Мариша, но глаза ее смотрели враждебно. — Это будет наша маленькая тайна, Драгоций.
— Как скажешь… — ядовито откликнулся Фэш. — Кстати, поздравляю с принятием в Орден, — не удержался он. — Ты ведь теперь такая… непростая.
— О, ты уже знаешь. — Мариша привычно осклабилась. — Да, меня наградили — я поступила в могущественный Орден Непростых, а еще получила приличную кучу камней… Ведь это я принесла Астрагоре чашу великого цветка.
— Но не его сердце, — мрачно ухмыльнулся Фэш. Он повернулся к девчонке спиной и уже толкнул дверь, но голос Маришу его догнал:
— Не думай, что я прощу тебе этот Алый Цветок. И твое поведение на завтраке, когда ты унизил меня перед самым лучшим в мире мужчиной.
— О-о, да у моей матери появилась серьезная соперница, — насмешливо произнес Фэш. Он была рассержен, и, несмотря на опасность, ему хотелось отыграться.
Но Мариша не приняла игру.
— Я никогда не прощаю зла, — поворачиваясь к нему спиной, произнесла она. — А у меня отличная память… До скорого свидания, Драгоций.