Глава 3. Зал печальных камней.
ГЛАВА 3
ЗАЛ ПЕЧАЛЬНЫХ КАМНЕЙ
Селена-старшая не забыла, что обещала наказать Фэша за грубость и плохое поведение за завтраком. И вот когда мальчик еще пребывал в волнении после встречи с друзьями, она сама пришла за ним в комнату.
Несмотря на их некоторое сближение после прошедших значительных событий, Фэш по-прежнему чувствовал в присутствии матери странную робость и страх. Он признавался себе, что не может довериться ей полностью, не может понять, как она к нему относится, какие у нее планы.
Первым делом Селена-старшая щелкнула пальцами — и огонь в камине погас, словно от дуновения ветра. Небрежный взмах рукой — и витражные ставни плотно закрылись. Еще один щелчок пальцами — исчезли огни во всех напольных светильниках, кроме одного. В комнате воцарился полумрак.
— Ты не должен пререкаться со старшими, — бесстрастно начала мать. — Не должен идти напролом. Будь хитрым, научись же наконец осторожности. В той игре, которую ты выбрал, малейшая ошибка может стать фатальной. Зачем ты злишь Миракла? Ведь ты пострадаешь в первую очередь.
— Да он сам начал, — попытался возразить Фэш, но мать остановила его движением руки:
— И что ты делаешь? Опять пререкаешься. Вот почему ты сейчас пойдешь со мной. Я проведу тебя в подземелье замка и преподам очень серьезный урок.
По ее голосу Фэш понял, что его ожидает нечто неприятное. В полнейшей тишине они прошли по окружному коридору верхнего этажа и спустились по главной лестнице на самый нижний этаж. Здесь на стенах висели картины-витражи — абстракции из геометрических фигур разного цвета. Фэш всегда замедлял шаг, когда проходил здесь, — кусочки мозаики порою складывались в удивительные комбинации. Возле высоких кованых дверей, ведущих в залу Триады — ту самую, где стояли три трона, — Селена-старшая остановилась.
Повернувшись к дверям спиной, она подняла руку в повелительном жесте. Фэш проследил за ее взглядом: мать указывала на картину, изображавшую Черновод в миниатюре. На ней можно было разглядеть все восемь башен и черно-серебряный циферблат на Часовой. И вдруг по поверхности картины прошла еле заметная волна, послышался треск, и уже в следующую секунду все полотно осыпалось мелкой стеклянной крошкой, открывая ровный прямоугольный проем, ведущий в темноту. Фэш вспомнил, что и Миракл проделывал такой же фокус во время первого приезда Фэша в Черновод, но с другой картиной.
— Для меня и моих близких доверенных лиц в этом замке не существует преград, — пояснила Селена-старшая. — Мы можем разрушать стены и вновь делать их целыми, потому что умеем управлять Временем.
— Наверное, чтобы пройти через какую-нибудь стену, надо знать, когда она была еще не построена, и ненадолго вернуть именно это время, — подумал Фэшвслух.
— Все верно, — не глядя на него, произнесла мать. — Верно для строений, построенных людьми из досок, кирпичей или камней. Но, как я уже рассказывал, Черновод выдолблен в коралловом рифе, возведенном самой природой, поэтому в прошлом вместо этих стен здесь был сплошной камень… Чтобы заставить исчезать стены нашего замка, следует искать нужное время в будущем, когда этих стен не будет и в помине… Впрочем, как и нас всех. — Уголки ее рта дернулись вверх.
Фэш косо глянул на мать. Ему стало любопытно, что на самом деле имеет в виду Селена-старшая: то ли она сама заходит в будущее очень далеко, когда замка уже не будет, то ли знает точную дату его полного разрушения. Интересно, насколько силна в часодействе мать? Может ли она вольно путешествовать по будущему и соответственно знать его?
Тем временем Селена-старшая первой шагнула в тоннель, и тотчас над ними зажглись неяркие светильники: белые матовые шарики были густо раскиданы по стенам и потолку в абсолютном беспорядке, словно жемчужные звезды по ночному небу. Красноватый камень стен тоже светился и, перемешиваясь с беловатым светом, дарил пространству некое странное, иллюзорное освещение. На миг Фэшу почудилось, будто он очутился в одном из зыбких, утренних снов, где очень трудно отличить реальное от нереального.
Он старался не отставать от матери, ускорившего шаг, поэтому при очередном повороте не рассчитал и по инерции уткнулся в ее спину, когда Селена-старшая вдруг остановилась.
— Осторожнее, — предупредила она. — Сейчас начнется большое полое пространство, через которое проложена одна-единственная лестница. Один неверный шаг в сторону — свалишься и пропадешь навеки в черной воде. И рядом может не оказаться глупой и безрассудной девчонки, умеющей замедлять время… Удивительно, как вы тогда вообще спаслись.
Фэш понял, что мать намекает на Васю, которая помогла ему сбежать из замка через тайный подводный ход. Хотя на самом деле их всех спас Ник: фир, превратившийся в русала, приказал им плыть в направлении голубых огней. Эх, Ник, Ник…
Фэш глянул через плечо матери да так и застыл: перед ними простиралась узкая длинная лестница, уходящая куда-то далеко вниз. Ступени и перила светились призрачным ярко-зеленым светом, словно их опутали тонкими неоновыми жгутами.
Со всех сторон на узкую полоску изумрудного света наваливалась густая чернильная темнота, и было непонятно, где заканчивается верх и низ, как будто лестница пролегала в открытом космосе.
Селена-старшая сделала несколько шагов и обернулась к сыну, подавая ему руку: при этом странном освещении ее лицо показалось ему жутковатой химерной маской. Стремясь не выявить перед матерью своих опасений, мальчик крепко ухватился за нее и бесстрашно шагнул на первые ступени.
— Это редкий природный коралл необычайно насыщенного цвета, — осторожно ступая, произнесла Селена-старшая. — Благородная порода… Его привезли издалека специально для украшения особых архитектурных элементов. Благодаря узорным нитям коралла лестница хорошо видна в темноте, и, если у часовщика есть голова на плечах, он не заблудится и сможет вернуться по ней обратно в замок… Кроме того, этот материал хорошо сохраняет время, вот почему вода не накрывает лестницу. Видишь, мы как бы находимся в воздушной трубе.
Фэш скосил глаза в сторону чтобы понять, о чем это говорит мать. В тот же миг у него перехватило дыхание: вокруг них колыхалась темная, мутная, без единого просвета вода, какая бывает только на очень большой глубине. Присмотревшись, мальчик заметил границу между этой водой и воздушным пространством лестницы, и ему стало по-настоящему страшно.
— Осторожнее, Фэш, — повторила мать. — Черная вода может заманить. Чуть оступишься и попадешь в ее временное поле, где давление тут же сплющит тебя в лепешку.
Произнеся столь жуткую тираду, Селена-старшая не спеша пошла вперед, будто прогуливаясь в парке, а Фэшу стоило большого труда не пуститься наутек. После секундного колебания он все же продолжил идти за матерью, справедливо полагая, что вряд ли сможет выбраться отсюда самостоятельно.
Ступеньки мягко пружинили под ногами, спуск казался нескончаемым, но почти всегда он шел полого.
— Куда же мы идем? — не выдержав, дрожащим от усталости и страха голосом спросил Фэш.
— Увидишь.
Селена-старшая вдруг с силой потянула его за руку, увлекая в некую полутемную нишу. И тотчас за ними опустилась плотная черная завеса, отрезав путь назад.
Над головой зажегся маленький огненный шар светильника, и Фэш поморгал, привыкая к свету.
— Это лифт, — пояснила мать.
И верно, кабина начала медленно опускаться. Фэш украдкой разглядывал мать, но ее лицо сохраняло бесстрастный вид. Интересно, можно ли пройти в это дальнее подземелье через какое-нибудь нуль-зеркало в доме? Тогда почему мать ведет его такой длинной дорогой…
Черная завеса приоткрылась.
— Добро пожаловать в Зал Печальных Камней, — провозгласил Селена-старшая. — Это наше самое секретное место в доме… Представляю, как бы обрадовалась твоя хорошая знакомая Константина Фрезер, узнай она, что я собираю всех своих «спящих».
Фэш удивленно взглянул на мать: о чем она говорит?
Перед ними, образуя длинную галерею, тянулись два ряда каменных статуй, изображавших людей с крыльями. Среди них были мужчины, застывшие в горделивых, величественных позах: кто с занесенной в руке стрелой, кто в момент нанесения удара. Были и те, что сложили руки в жесте мольбы или отчаяния. Были женщины в пышных развевающихся одеждах, искусно выточенных до самых мельчайших складок и деталей кружев. И у всех без исключения красивые, одухотворенные лица… Внезапно зоркий взгляд Фэша выхватил каменные фигуры детей. Особенно его поразил мальчик с длинными кудрявыми волосами. На вид ему было не больше десяти лет, руки он сложил на груди, как будто задумался, да так и превратился в камень.
В призрачно-алом свете коралловых стен белые статуи приобретали легкий розоватый оттенок, еще более усиливая жутковатое впечатление. Но больше всего Фэша поразило то, что лица этих людей не казались каменными, наоборот, создавалось впечатление, что все «спящие» просто замерли на мгновение.
— Кто это такие? — одними губами прошептал мальчик.
— Часовщики, — едва слышно ответила Селена-старшая. — Те, кто встал на пути Ордена Непростых.
— Они мертвы?
— Давно.
По спине у Фэша пробежал холодок. Эти люди казались спящими, но живыми. Словно зачарованный, мальчик шел все дальше и дальше, стараясь не пропустить ни одной статуи в этом страшном зале.
Невольно Фэш задержался возле статуи мужчины и женщины… Они крепко держались за руки. У мужчины были короткие волосы, прямой, но отрешенный взгляд и горькая улыбка, четко обозначившая ямочки на щеках. Словно он смирился с тем, что случилось, и прекратил обороняться. Женщина казалась очень красивой: большие печальные глаза, тонко очерченное лицо с высокими скулами, приоткрытые в полуулыбке губы. Ее густые и длинные волосы мягкими локонами спадали на плечи. Она смотрела в даль, будто не замечая ничего вокруг. У обоих были широкие острые крылья с резко очерченной каймой.
— Почему они держатся за руки?
Селена-старшая уже прошла немного вперед, но вопрос Фэша заставил ее вернуться. Она окинула пару цепким взглядом, затем повернулась к сыну и посмотрела ему прямо в лицо, словно пытаясь угадать, о чем он думает.
Прошла долгая минута, прежде чем она сказала:
— Они погибли вместе.
— А кто это такие? — Голос Фэша дрогнул. Ему вдруг стало очень жалко этих двух незнакомых людей.
— Не спеши жалеть их, — жестко произнесла Селена-старшая, догадавшись, о чем он думает. — Неизвестно, что они совершили и почему были за это столь жестоко наказаны.
— А этот кудрявый мальчик? — вспомнил Фэш. — Он тоже провинился? Он ведь совсем маленький…
— Я не могу знать обо всех, находящихся в этом зале.
— А многих ты из них… — У Фэша от волнения оборвался голос, и он замер в нерешительности.
Мать вновь его поняла.
— Не пытайся задать этот вопрос, — холодно произнесла она. — Ты все равно не получишь на него прямого ответа.
— Но почему все они собраны в этом зале? — не выдержал мальчик. — Зачем?
Он со страхом оглянулся на статуи.
— Ты не понимаешь. — Глаза матери мрачно сощурились. — Да, это люди, навсегда застывшие в камне. Но любая из этих каменных фигур — всего лишь слепок, образ человека, один миг из его судьбы. Зачасование — страшное действие. Оно разрушает судьбу человека, оставляя всего лишь один тонкий миг, картинку, образ… По странной воле Времени, обычно остается самый одухотворенный момент жизни, поэтому все люди в этом зале по-своему красивы. Ты видишь их прямые спины, гордо вздернутые подбородки, смелые и яростные взгляды, благородные жесты… Даже самый подлый из людей хоть раз в жизни был способен на благородный поступок. Вот почему, когда человека зачасовывают, из его сердца вырывают самое прекрасное и возвышенное мгновение его жизни… Этот зал служит напоминанием о том, что судьба каждого из нас в любой миг может оборваться, как у всех этих несчастных, поэтому всегда надо быть начеку… Я часто прихожу в этот зал.
— Значит, их всех-всех зачасовали?
— Да. По-особому… — Мать косо глянула на Фэша — Ты видишь тех, перед кем был проведен огненный крест. Судьбы этих людей навсегда стерты с полотна Времени. Все, что их держит в нашем мире — это воспоминания их близких и знакомых, но и они бледнеют с каждым днем, их связь с прошлым истончается, пока не пропадет совсем.
— Так вот почему этот зал так называется? Зал Печальных Камней… — Фэш содрогнулся. Ему вдруг показалось, что вместо каменных статуй он видит длинные ряды надгробий.
— Многие из тех, кто присутствует здесь, были приговорены рукой Миракла. Он мастер по таким эферам… Вот почему я привела тебя в это потаенное место. Ты должен наконец понять, что Миракл Мортинов опасный противник для тебя, Фэш… Иди вперед, рассмотри их.
Фэш не посмел ослушаться и сделал робкий шаг, затем еще один и еще… Он шел вдоль молчаливых статуй, вглядываясь в застывшие, безжизненные лица людей, у которых отняли время и судьбу… Мать неотступно следовала за ним и, не скрывая, внимательно наблюдала за его реакцией. Поэтому Фэш постарался отвлечься и стал рассматривать крылья «спящих». Несмотря на то что в сумрачном красноватом свете все каменные крылья казались одинаковыми, они отличались по форме каймы и узору из выступающих пятен, жилок и переплетений. Все они казались очень тонкими, ажурными, словно были вырезаны из бумаги. Фэш заметил, что у многих фигур насчитывалось по шесть крыльев.
— Здесь много фей, — произнес мальчик, поворачиваясь к матери.
— О да, все верно, — подтвердила та. — Во время последней войны часовщиков, фей и лютов Орден не бездействовал…
— Значит, Ник тоже… — Фэш не справился с волнением и голос его задрожал.
— Да, железный ключник тоже превратился в камень, — равнодушно подтвердила мать. — Или превратится уже в скором времени… Он заснул навечно… Вот почему спасти его практически невозможно… С каждым часом надежда вернуть фира к жизни тает, ибо дух его уходит все дальше и дальше от временного коридора.
— Но должно быть средство?! — в отчаянии выкрикнул Фэш. — Ведь феи наверняка знают, как спасти его, да?
— Судьбой Ника Лазарева обеспокоены те, кто живет в Чародоле, в Белом Замке, — ответила Селена-старшая. — Вот пусть они и позаботятся о его спасении. Правда, это будет сложно сделать без его часовой стрелы, которая сейчас… находится во владении господина Мортинова.
Фэш ошарашенно уставился на мать.
— Но почему?! Как так случилось? Прикажи ему, ты ведь можешь, пусть отдаст немедленно!
Мать возвела глаза к потолку, словно бы сожалея, что ей приходится разговаривать со столь несмышленым ребенком.
— Часовая стрела заснувшего ключника — наш залог общего мира, Фэш, — терпеливо пояснила она. — Если мы отдадим ее, то феи попытаются отомстить. Начнется война, которая продлится неизвестно сколько времени, а мы так и не приблизимся к разгадке местонахождения Расколотого Замка. И главное! Даже со стрелой Ника Лазарева будет непросто вернуть к жизни. Вот почему из двух зол надо всегда выбирать меньшее.
— Так вот почему феи не приедут на праздник, — угрюмо произнес Фэш.
— Да… И все-таки нам придется с ними помириться… — Селена-старшая в задумчивости оглянулась на ряд статуй. — Рано или поздно.
— Но как же быть с Ником? — горько переспросил Фэш. — Пока вы все решаете свои дела, он и дальше… спит.
Некоторое время мать молчала.
— Мы вернем одного фира к жизни, но при этом погибнут тысячи, — наконец произнесла она. — Ты согласен пойти на это, Фэш? Как думаешь? Не лучше ли пожертвовать одной жизнью, но не допустить нового побоища… Ты не знаешь, что такое война, поэтому не имеешь права судить тех, кто войну видел и знает.
Фэш понуро молчал. Логика матери казалась железной, и у него не нашлось, что возразить. Но и сдаваться он не собирался. Оставалось надеяться, что мать как можно раньше отпустит его с Фрезер к феям, и в Чародоле они узнают о настоящем положении дел… Может, феи уже знают, как спасти Ника. Жалко, что нельзя попросить разрешения у матери сейчас. Лучше не злить ее еще больше.
— Я все понял, — тихо сказал мальчик.
Мать удовлетворенно кивнула.
— Ты проведешь в этом зале ровно час. Хорошо подумай о том, почему я привела тебя сюда в наказание… Как только время истечет, перед тобой откроется зеркальный путь прямо в коридор на верхнем этаже, ведущий в башни. О! И еще одно… Не забудь сегодня же забрать очки у Селен, потому что завтра, перед праздником, весь дом будет на ногах.
Напоследок Селена-старшая холодно взглянула на него и исчезла в серебристой дымке перемещения.
После ее ухода в зале стало очень тихо — ни единого постороннего звука — абсолютная мертвая тишина. Фэш вдруг осознал, что здесь очень холодно, он обнял себя за плечи да так и двинулась по проходу между статуями.
Какое все-таки жуткое место… Да и мысль, что он сейчас находится где-то глубоко внизу, в подводной части замка, не добавляла ему радости.
Проходя мимо кудрявого мальчишки, Фэш не выдержал и скосил на него взгляд. И тут же вздрогнул. На какое-то мгновение ему почудилось, что он смотрит на него, такими живыми показались его глаза — внимательные, изучающие, любопытные. Превозмогая свой страх, Фэш осторожно дотронулся до ажурной кромки одного из его крыльев и тут же отдернул руку — камень оказался ледяным.
Неожиданно от статуи отделилась призрачная, голубоватая тень.
От испуга Фэш тоненько пискнул и тут же прикрыл себе рот ладонями.
— Привет, — прозвучал тихий мальчишеский голос. — Меня зовут Шайм.
Вглядевшись, он различил в голубоватом силуэте призрака очертания фигуры того же самого кудрявого мальчика.
— В тебе сейчас много силы, — произнес он. — Я вижу синюю искру в твоем сердце… Смотри, сейчас к тебе слетятся все затерянные во времени, кто есть в этом зале. Нас тут много.
— А кто такие эти затерянные? — с замиранием сердца спросил Фэш и невольно осмотрелся по сторонам. — Они опасны?
Девочка грустно покачала головой:
— Нет, мы не опасны. Тебе не надо бояться тех, кто навсегда потерял свою судьбу, утратил связь со временем, затерялся в вечности. Ведь что такое вечность? Это всего лишь образ, созданный из времени.
— Значит, ты образ? Не призрак? Или это одно и то же?
На призрачном лице мальчика появилась легкая улыбка.
— Когда-то я был лютом, черным фиром. Мои родители служили Черному Королю. Можно сказать, что затерянные во времени — это призраки… Если брать это сравнение в общем понимании слова… А можно сказать, что мы духи, утратившие силу… Утратившие способность управлять Временем. А в жизни нашей нет ничего дороже времени, ибо это цена, за которую приобретается вечность. Но, как понимаешь, наша вечность имеет горький вкус.
— Ты говоришь как взрослый, — уважительно произнес Фэш.
— Меня зачасовали пятьдесят лет назад, — грустно улыбнулся мальчик Шайм. — Я прочитал много книг, изучал высказывания великих людей. Такие, как я, постоянно засиживаются в библиотеках, ведь чтение — это одно из тех немногих удовольствий, что нам осталось. Мы ведь общаемся, разговариваем, делимся мыслями… Я бы сказал, что после зачасования у нас появляется много времени, но это не так.
Между тем их беседой действительно заинтересовались другие затерянные во времени: к статуе мальчика-люта слеталось все больше и больше голубовато-прозрачных теней. Они шептались между собой, указывали на Фэша друг другу, а самые смелые подлетали ближе и пробовали потрогать его волосы, одежду, но у них ничего не получалось: их пальцы проходили насквозь. Фэш абсолютно не чувствовал этих прикосновений, но ему все равно было неприятно. Наблюдая, как кольцо затерянных продолжает сужаться вокруг него, он совсем разволновался.
— Скажи, Шайм, — пробормотал он дрожащим голосом, — а нельзя ли спасти такого, как ты, потерянного?
— Затерянного, — строго поправил тот. — Мы не потерялись на улице или в лесу. Эфер Огненного Креста закидывает души людей в безвременье. Навсегда.
— Но можно ли спасти такого человека? — с надеждой спросил Фэш.
— Нельзя спасти полунеофиту… — вдруг шепнул ему в ухо тихий надтреснутый голос. — Того, в чьих жилах течет неофитовая кровь.
Он обернулся: голос принадлежал высокому парню с неприятной ухмылкой на призрачном лице.
Фэшу опять стало не по себе. И все же он спросил:
— А можно ли спасти от зачасования фира?
— Феи и фиры засыпают навечно, — покачал головой тот. — Их души превращаются в алые чаши мертвых цветов…
Услышав это, примолкнувший было Шайм встрепенулся.
— Конечно, затерянного можно спасти! — с жаром начал он. — Если бы в свое время нашелся тот, кто отважился бы полететь за мной на поле старочасов… Разыскать мой цветок и прочертить огненный крест над алым циферблатом! Но увы! Я ждал, ждал… но никто так и не пришел.
Он всхлипнул и надолго замолк.
Фэш с тревогой ждал, когда же он продолжит свою речь. Его даже перестали волновать бесчисленные прикосновения пальцев затерянных — тени желали убедиться, что у них «живой» гость.
— Я ждал долго, — с горечью продолжил мальчик-лют, — что кто-то придет и приложит мою часовую стрелу к моему сердцу и вернет в него время, вдохнет в него жизнь… Но нет. Мой цветок смерти расцвел, а я навеки превратился в камень… — Он не выдержал и всхлипнул — совершенно по-детски.
У Фэша от жалости и сочувствия комок подступил к горлу.
— Мой друг фир тоже зачасован, — тихо произнес мальчик. — Но я бы очень хотел спасти его. Хотя бы попробовать.
Мальчик-лют поднял голову. Шесть крыльев расправились за его спиной, и он легко подлетел к Фэшу.
— Тогда не медли, — скороговоркой произнес он. — В один из праздничных дней, когда Время течет по-иному, ты должен полететь на поле старочасов и найти цветок ее смерти. Он будет ярко-красным, без стрелок. Разыскать его тебе поможет часовая стрела заснувшего фира. Прислушайся к стреле, и она выведет тебя прямо к нему.
— А если у меня не будет стрелы? — испугался Фэш.
— Ничего не получится. Я видел многих живых, блуждающих среди старочасов… Я пристально всматривался в их лица, ведь и сам надеялся на спасение. Но увы, многие из этих смельчаков не снискали успеха: сошли с ума, отчаялись и… навеки затерялись во времени. Присоединились к нам. И на поле старочасов выросли новые цветы. В твоем сердце поселилась необычная искра, — торопливо продолжил он. — Она притягивает к тебе затерянных. Посмотри, сколько их вокруг тебя! Поэтому ты можешь попробовать, да. Просто слушай время… Ну и помни, что надо прочертить стрелой зачасованного огненный крест над алым циферблатом. Ну а после — вывести из поля мертвых цветов того, что хочешь спасти.
Неожиданно к ним подлетела девушка — тоненькая, прозрачная, с очень строгим лицом.
— Что ты делаешь? — вскрикнула она, обращаясь к мальчику-люту. — Он еще совсем ребенок! Ты рассказал ему о том, какие страшные существа обитают на поле мертвых цветов? Как люди сходят с ума от горя и отчаяния, потому что так и не смогли разыскать своих близких… Это ужасное место!
— Я дал ему надежду, — возразил мальчик и упрямо мотнул кудрявой головой. — Но помни, — повернулся он к Фэшу, — чем больше пройдет времени с момента зачасования, тем слабее будет зов Алого Цветка и тем меньше останется надежды на спасение зачасованного.
— Не смей больше ничего ему рассказывать! — истерично выкрикнула девушка. — Он не должен пробовать!
— Нет, я попробую, — решительно заявил Фэш. И добавил очень тихо: — Только вначале мне надо найти часовую стрелу Ника…
В зале что-то неуловимо изменилось. Фэш удивленно повертел головой и вдруг понял: исчез шепот зачасованных и шелест их призрачных крыльев. Он даже не заметил, что все они давно обступили его плотным кольцом, причем кольцо это все больше сужалось, потому что задние напирали на передних.
— Спаси и меня! — вдруг пронзительно выкрикнула та самая нервная девушка. — Меня зовут Милли…
Ее голос потонул в общем гуле: все вдруг заговорили разом, наперебой упрашивая Фэша найти их цветы, сообщали, где находятся их часовые стрелы, умоляли передать слова их близким. Они говорили одновременно, их слова слились в зловещий монотонный хор, — вскоре Фэш перестал вообще что-либо слышать.
Словно в голубоватом тумане он увидел тонкую серебристую прорезь открывающегося портала: прошел положенный час наказания. Непроизвольно он двинулся в ту сторону, сквозь силуэты крылатых призрачных фигур, внутренне содрогаясь от каждого бестелесного прикосновения.
— Беги! — коротко приказал мальчик-лют, и Фэш его тут же послушался: рыбкой нырнул в серебристый проем нуль-зеркала, не особо надеясь на удачное приземление. Но ему было все равно, только бы выбраться из страшного подземелья, усеянного статуями тех, кто затерялся во Времени.