33.
Я вошла в зал, и мир вокруг на мгновение замер, словно кто-то нажал на паузу. Сотни глаз устремились на меня, и в этом перекрестном огне взглядов я чувствовала себя не жертвой, а эпицентром взрыва. Мое красное платье с розами горело на фоне черно-белой толпы, как открытая рана, как вызов, брошенный в лицо этому лицемерному обществу. Я расправила плечи, чувствуя, как шелк приятно холодит кожу, и шагнула вглубь зала, цокая каблуками по мрамору в ритме своего бешено колотящегося сердца.
Ко мне тут же подплыл официант с подносом шампанского. Я взяла бокал, сделала глоток — пузырьки ударили в нос, придавая смелости, и улыбнулась первому попавшемуся мужчине, который смотрел на меня так, словно увидел привидение.
— Добрый вечер, — произнесла я на безупречном французском, с той легкой, небрежной интонацией, которой меня учила мама. — Прекрасный вечер, не находите?
Мужчина, пожилой мужчина с моноклем, чуть не поперхнулся своим напитком.
— О... безусловно, мадемуазель. Простите мою дерзость, но... кто Вы? Я не имел чести видеть Вас раньше в свите Босса Сальтери.
— Я Илинка, — я протянула руку для поцелуя, и он, повинуясь рефлексу, склонился над ней. — Спутница Кассиана на этот вечер, его... вдохновение, если позволите.
Слух о «девушке в красном» разлетелся по залу быстрее лесного пожара, ко мне начали подходить люди. Мужчины, которые еще минуту назад обсуждали поставки оружия и отмывание денег, теперь выстраивались в очередь, чтобы поцеловать мне руку или сделать комплимент. Я поддерживала беседы с легкостью, которой сама от себя не ожидала, говорила о сортах винограда с владельцем виноделен из Бордо, обсуждала особенности климата Корсики с мэром Аяччо и смеялась над шутками какого-то старого мафиози из Марселя, я была в своей стихии. Мой отец прятал меня от этого мира, но он воспитал меня для него. Я знала эти правила, я знала этот язык полунамеков и вежливых улыбок, за которыми скрываются кинжалы.
Я чувствовала на себе взгляд Кассиана, тяжелый, прожигающий спину, обещающий расправу, но я не оборачивалась. Пусть смотрит, пусть видит, что я не служанка, пусть видит, что я умею сиять ярче, чем все его бриллианты.
— Вы очаровательны, — раздался рядом бархатный, уверенный голос.
Я обернулась. Передо мной стоял мужчина лет тридцати, высокий, статный блондин с глазами цвета весеннего неба и улыбкой, от которой у большинства женщин подкашивались ноги. Он был одет в светло-серый костюм, который сидел на нем так идеально, словно он в нем родился. В нем чувствовалась сила, но не такая давящая и мрачная, как у Кассиана, это была сила хищника, который сыт и доволен жизнью.
— Адриан, — представился он, не сводя с меня восхищенных глаз. — Адриан де Валуа. И я готов поспорить на все свое состояние, что Вы самое опасное создание в этом зале.
Я улыбнулась, чуть склонив голову набок. Фамилия де Валуа была мне знакома, старая французская аристократия, которая давно срослась с криминалом. Они контролировали элитную недвижимость и аукционы искусства.
— Илинка, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — И Вы проиграете спор, Адриан. Я всего лишь... декорация этого вечера.
— Декорация? — он рассмеялся, и этот звук был чистым и приятным. — О нет, ma chérie. Декорации стоят у стены, а Вы... вы затмили солнце. Скажите, как такой грубиян, как Кассиан, умудрился заполучить такой редкий цветок? Он украл вас из Лувра?
— Можно сказать и так, — я сделала еще глоток шампанского, чувствуя, как алкоголь начинает приятно туманить голову. — Скажем так, я трофей его последней охоты.
— Жаль, что я не был на той охоте, — Адриан сделал шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство, но делая это так галантно, что мне не хотелось отступать. — Я бы не пожалел пуль ради такой добычи. Вы любите искусство, Илинка?
— Я люблю ботанику, — ответила я. — Растения честнее людей, они, по крайней мере, не притворяются, что не хотят тебя отравить.
— О, — его глаза загорелись интересом. — Ботаника? У меня есть зимний сад в поместье под Лионом, редкие орхидеи, хищные растения... Вам бы там понравилось. Может быть, однажды вы окажете мне честь и...
Договорить он не успел. Воздух вокруг нас внезапно стал ледяным. Я почувствовала, как чья-то рука по-хозяйски, жестко легла мне на талию, сжимая так, что перехватило дыхание. Знакомый запах сандала, табака и подавляющей, звериной агрессии окутал меня.
Кассиан. Он возник за моей спиной, как тень, его тело прижалось к моему, демонстрируя всем вокруг: «Занято». Он был напряжен, как стальной трос.
— Адриан, — произнес он. В его голосе было столько яда, что им можно было отравить весь этот зал. — Я вижу, ты уже познакомился с моим... приобретением.
Кассиан провел свободной рукой по моей обнаженной шее, намотал мой хвост себе на руку и чуть потянув его назад, заставляя меня поднять голову. Это выглядело как ласка, но я знала — это предупреждение, его пальцы были горячими и жесткими. Он наклонился и поцеловал мою руку, не отрывая взгляда от лица Адриана, в его глазах был лед.
Адриан не отступил. Он лишь вежливо улыбнулся, хотя я заметила, как напряглись мышцы на его челюсти.
— Кассиан, друг мой, ты, как всегда, обладаешь исключительным вкусом. Илинка рассказывала мне о своей любви к цветам. Я лишь заметил, что такой розе нужна соответствующая оправа, а не клетка.
— У этой розы есть шипы, Адриан, — Кассиан сжал мою талию еще сильнее, вдавливая меня в себя. — И она колется, но я единственный, у кого есть иммунитет к её яду. Тебе не стоит тянуть к ней руки, можно потерять пальцы.
Это была открытая угроза. В мире мужчин такие слова часто становились прелюдией к войне. Адриан усмехнулся, поднимая руки в примирительном жесте.
— Не кипятись, Сальтери, я просто восхищаюсь. Не каждый день встретишь женщину, которая сочетает в себе ум и такую... сногсшибательную красоту. Тебе повезло.
— Мне не везет, — отрезал Кассиан. — Я беру то, что хочу, и я удерживаю то, что мое. Илинка не просто спутница, она — часть меня.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна протеста. Алкоголь и адреналин сделали меня смелой. Я выпрямилась в его захвате, чувствуя его твердость спиной.
— Я не вещь, чтобы меня делить, мальчики, — произнесла я звонко, глядя на Адриана и игнорируя тяжелое дыхание Кассиана над ухом. — И я принадлежу только самой себе, я своя собственная.
Я ослепительно улыбнулась Адриану, это была провокация, чистой воды самоубийство. Кассиан замер. Его рука на моей шее сжалась, перекрывая доступ кислороду на долю секунды.
— Извини нас, Адриан, — процедил он сквозь зубы. — Моей спутнице нужно... освежиться. Кажется, шампанское ударило ей в голову.
Не дожидаясь ответа, он резко развернул меня и потащил прочь, в сторону темного коридора, подальше от любопытных глаз. Его хватка была железной, я едва успевала перебирать ногами на высоких шпильках.
Он затащил меня в нишу за колонной, где нас никто не видел, и грубо прижал к стене. Его лицо было искажено яростью.
— Ты что творишь, блять?! — прошипел он мне в лицо. — Ты смерти ищешь? Я сказал тебе — никаких заигрываний!
— Я просто разговаривала! — огрызнулась я, пытаясь оттолкнуть его, но он был как скала. — Это светская беседа, Кассиан! То, чему тебя, видимо, забыли научить в твоей пещере!
— Светская беседа?! — он схватил меня за подбородок. — Он раздевал тебя глазами, он уже прикидывал, как будет нагибать тебя в своем зимнем саду! А ты стояла и улыбалась ему, как дешевая давалка! Ты забыла, кто ты? Ты забыла, где твое место?
— Мое место не у твоих ног! — выкрикнула я шепотом. — Я не служанка! И не твоя вещь!
— Ты — никто! — его слова резали больнее ножа. — Ты должна была стоять здесь в переднике и разносить канапе, опустив глаза в пол! Ты должна была знать свое место! А ты вырядилась как шлюха и пытаешься влиться в общество, которое пережует тебя и выплюнет! Ты думаешь, ты одна из них? Ты дочь трупа! У тебя нет имени, нет статуса, нет прав! Ты существуешь только потому, что я позволяю тебе дышать!
— Пошел ты! — я вырвалась из его хватки, тяжело дыша. Гнев душил меня. — Я всегда была в этом мире, Кассиан! Я родилась в нем, мой отец был королем, когда ты еще пешком под стол ходил! Я знаю эти правила лучше тебя, я умею носить шелк и держать бокал! Это ты — дикарь, который умеет только ломать и убивать, я здесь своя, а ты просто тюремщик!
Я гордо вскинула голову, поправила бретельку платья и, оттолкнув его руку, вышла из ниши.
— Не смей уходить, когда я говорю! — рыкнул он мне вслед.
— Иди к черту, — бросила я через плечо.
Я вернулась в зал, дрожа от ярости, мне нужно было выпить, срочно. Я схватила бокал с подноса проходящего официанта и осушила его залпом. Потом взяла второй. Кассиан испортил мне настроение, но я не дам ему победить, я буду веселиться, буду жить, назло ему.
Я отошла к панорамным окнам, где было потише. Рядом стояла молоденькая девушка, очень красивая, с мягкими чертами лица и каштановыми локонами. Она выглядела немного потерянной среди этих акул.
— Тяжелый вечер? — спросила она, заметив, как я жадно пью шампанское.
Я посмотрела на неё, в её глазах не было хищности или высокомерия.
— Не то слово, — выдохнула я. — Мужчины — идиоты. Особенно те, у которых слишком много власти.
Девушка рассмеялась.
— О, как я тебя понимаю. Меня зовут Элиза, мой муж работает с Боссом Сальтери. Это мой первый такой крупный прием, и я, честно говоря, немного в ужасе.
— Илинка, — я чокнулась своим бокалом о её. — Добро пожаловать в террариум, Элиза.
Мы разговорились, алкоголь развязал мне язык. Я рассказала ей, конечно, опуская самые страшные детали, что я здесь вроде как... заложница обстоятельств. Что мой отец погиб, а Кассиан теперь мой опекун, который ведет себя как тиран. Элиза слушала внимательно, кивая.
— Знаешь, — сказала она вдруг, понизив голос. — Все знают, кто ты.
Я замерла.
— Что?
— Ну, слухи ходят быстро. Все знают, что ты дочь Ферару и что Сальтери забрал тебя.
— И что они говорят? — напряглась я.
— Разное, — Элиза улыбнулась, но в её улыбке была грусть. — Но знаешь, что самое странное? Все ждали... другого.
— Чего?
— Ну... — она замялась. — Когда мы входили, Кассиан лично приветствовал гостей. Мой муж представлял меня ему и Сальтери сказал... довольно громко, что сегодня гостей будет обслуживать особенная девушка в костюме горничной, с белым передником и чепчиком. Он смеялся и говорил, чтобы никто не смел засматриваться на «прислугу».
У меня отвисла челюсть.
— Он... он всем это рассказал?
— Да, — хихикнула Элиза. — Все думали, это какая-то новая причуда или ролевая игра, а потом выходишь ты... В этом платье, королева драмы. Ты бы видела лица мужчин! Они ожидали увидеть замарашку, а увидели богиню. Ты утерла ему нос, Илинка, красиво утерла.
Я почувствовала, как внутри все закипает. Этот ублюдок... Он заранее подготовил почву для моего унижения, он хотел, чтобы все знали, что дочь Ферару теперь подает закуски в чепчике. Он хотел растоптать мою фамилию.
— Кассиан чудовище, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы обиды. — Какое же он мелкое, мстительное чудовище.
К нам подошел молодой мужчина, муж Элизы. Он с уважением поклонился мне.
— Прошу прощения, дамы. Элиза, дорогая, нам пора. Малыш с няней, я обещал, что мы не задержимся.
Он обнял жену с такой нежностью, поцеловал её в висок. Они выглядели... нормальными, счастливыми, любящими.
— Было приятно познакомиться, Илинка, — сказала Элиза, сжимая мою руку. — Держись, ты сильная, я вижу это.
Они ушли. Я смотрела им вслед, и мое сердце разрывалось от зависти. Чужое счастье кололо глаза. Почему у неё есть это — любовь, забота, безопасность, а у меня — золотая клетка и маньяк, который пытается меня сломать?
Я схватила еще один бокал и выпила его до дна. Голова закружилась, мир поплыл. Вдруг музыка стихла. Я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела, Кассиан возник рядом. Он не стал церемониться.
— Вечер окончен, — бросил он ледяным тоном. — Моя спутница устала.
Он даже не дал мне попрощаться, он не стал провожать гостей, просто схватил меня за локоть и потащил к выходу, буквально вырывая из круга света, из остатков моего триумфа.
— Пусти, мне больно! — шипела я, спотыкаясь.
— Будет еще больнее, — пообещал он.
Он протащил меня через холл, мимо испуганных слуг, и втолкнул в свой кабинет. Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Я пошатнулась, хватаясь за спинку кресла, чтобы не упасть. Комната вращалась, алкоголь и страх делали свое дело.
Кассиан прошел к бару, налил себе виски и выпил их залпом. Потом с грохотом поставил стакан на стол так, что стекло треснуло и повернулся ко мне.
— Снимай, — сказал он тихо.
Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице.
— В смысле... снять? Что снять?
— Всё снимать, блять! — заорал он, и я вздрогнула. — Платье! Туфли! Белье! Снимай всё!
— Зачем? — я отступила на шаг.
— Потому что это не твое! — он надвигался на меня, как шторм. — Это платье принадлежит мне, это я купил его, туфли принадлежат мне. И тело под ними... — он ткнул пальцем в мою грудь, — тоже мое. Ты была отличной актрисой, Илинка, ты сыграла роль леди. Аплодисменты! А теперь верни реквизит, спектакль окончен.
Я смотрела на него, в его глазах было столько злости, столько собственничества... и столько желания. Он ненавидел меня за то, что я была красивой, за то, что другие смотрели на меня. Во мне проснулась пьяная, безрассудная смелость. Ах, ты хочешь реквизит? Ты хочешь унизить меня наготой? Хорошо, я сыграю и в эту игру.
Я выпрямилась, отбросив хвост волос назад. На моем лице появилась пьяная, дерзкая улыбка.
— Как скажешь, хозяин, — промурлыкала я.
Я медленно, демонстративно подняла ногу и сняла одну босоножку, бросила её к его ногам, потом вторую. Теперь я стояла босиком, став намного ниже его, но чувствуя себя выше. Я потянулась к бретелькам платья, медленно спустила одну, потом другую. Лиф платья держался только на честном слове и моей груди. Я повернулась к нему спиной.
— Помоги мне, — попросила я, чуть повернув голову. — Молния заедает.
Я сделала шаг назад, прижимаясь спиной к его груди и слегка потерлась задницей о его пах. Это было безумие, я играла с огнем, поливая его бензином. Я чувствовала, как его тело напряглось, как его дыхание сбилось. Он был возбужден, он хотел меня. И он наверняка ненавидел себя за это.
— Расстегни... — прошептала я, касаясь рукой его бедра.
Я услышала рык. Его руки схватили ткань платья на моей спине. Он не стал искать молнию, резкий звук разрываемой ткани. Он рванул платье в стороны с такой силой, что оно лопнуло по шву от верха до самого низа. Я ахнула, почувствовав холод воздуха на спине, платье упало к моим ногам черной, растерзанной грудой.
Я осталась стоять в одном белье, в черном кружевном лифчике и трусиках, которые едва прикрывали тело. Я была почти голая, но я не чувствовала стыда, я чувствовала торжество. Он потерял контроль, я заставила его потерять этот контроль.
— Так тоже можно, — сказала я уверенно, переступая через остатки платья. — Это же твоя вещь, делай с ней что хочешь.
Я наклонилась — медленно, провокационно, зная, что он смотрит на мою задницу, и подняла лохмотья с пола. Повернулась к нему и сунула порванное платье ему в руки, прижав к его груди.
— Держи свой реквизит, Кассиан. Спасибо за вечер.
Я развернулась и пошла к двери, с гордо поднятой головой, покачивая бедрами, шлепая босыми пятками по паркету. Я чувствовала его взгляд, он жег мне спину. Я ждала, что он набросится на меня, что повалит на пол, но он стоял неподвижно.
Я открыла дверь кабинета и вышла в коридор. И только тогда, когда я уже была на лестнице, я услышала его голос. Громкий, хриплый, полный обещания боли.
— Беги, Илинка, иначе я догоню тебя и выебу прямо на лестнице!
Я хихикнула, нервно и пьяно.
— Спокойной ночи, чудовище! — крикнула я в ответ и побежала.
Я неслась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Слава богу, гости уже ушли. Слава богу, холл был пуст, иначе они увидели бы «спутницу Босса» бегущей в трусах через весь дом. Я вылетела через заднюю дверь во двор, прохладный ночной воздух охладил мою горящую кожу. Я побежала по траве к домику прислуг.
Я вбежала в свою каморку, захлопнула дверь и сползла по ней на пол, хохоча и плача одновременно. Звук моего собственного дыхания казался оглушительным в тесной темноте комнаты. Я прижала ладони к горящим щекам, пытаясь осознать, что только что произошло. Я сделала это. Я бросила вызов самому Кассиану Сальтери. Я разделась перед ним, возбудила его, унизила его, вручив ему свои тряпки, и сбежала, оставив его стоять там с эрекцией и яростью, способной сжечь этот дом дотла.
Его крик все еще звенел у меня в ушах. Меня пробила дрожь, смесь животного ужаса и темного, липкого торжества. Я посмотрела на себя, я сидела на дешевом линолеуме в дорогом черном кружевном белье, которое стоило больше, чем вся мебель в этой комнате, контраст был абсурдным. Я обняла свои колени, чувствуя, как алкогольный туман начинает рассеиваться, уступая место холодному пониманию последствий.
Сегодня я выиграла битву. Я показала ему, что я не вещь, что у меня есть зубы, но я знала Кассиана. Он не прощает таких игр, не прощает, когда добыча дразнит охотника. Завтра он придет за платой и цена за этот вечер будет высокой.
В углу заворочалась Эмма, проснувшаяся от шума.
— Илинка? — сонно пробормотала она. — Ты чего в темноте? Все закончилось?
— Да, — прошептала я, поднимаясь и нащупывая в темноте одеяло, чтобы укрыться. — Всё только начинается, Эмма.
Я забралась в узкую жесткую кровать, натянув колючее шерстяное одеяло до самого подбородка, пытаясь унять дрожь. Я закрыла глаза, но перед внутренним взором все еще стояло лицо Кассиана — искаженное желанием и гневом. Я победила сегодня, но я боялась наступления завтрашнего дня больше, чем смерти.