14.
Турбины «Гольфстрима» гудели ровно, убаюкивающе, отсекая нас от грязной реальности болгарской ночи. Мы были на высоте десяти тысяч метров, в капсуле из кожи, красного дерева и стерильной роскоши, где воздух пах не навозом и страхом, а дорогой кожей и моим виски.
Я сидел в кресле, вытянув ноги, и крутил в руке стакан с «Макаллан». Янтарная жидкость ловила отблески лампы, перекатываясь по льду. Я сделал глоток, жгучий, терпкий вкус. Он должен был успокоить нервы, но внутри меня все еще бушевал пожар. Адреналин охоты медленно отступал, уступая место холодному, мрачному удовлетворению собственника.
Напротив меня, на широком кожаном диване, лежала она.
Илинка Ферару. Она спала. Роэль вколол ей лошадиную дозу транквилизатора, так что она не очнется до самой посадки в Аяччо. Я приказал пристегнуть её ремнями безопасности — не хотел, чтобы при турбулентности этот драгоценный груз свалился на пол. Ремни перетягивали её тонкую талию и грудь, фиксируя руки. Она выглядела маленькой, сломленной куклой, которую кто-то вышвырнул на помойку, а я подобрал.
Я смотрел на неё и не мог оторваться. В ней была какая-то дикая, первобытная красота, даже сейчас, когда она была похожа на оборванку. Спутанные черные волосы разметались по бежевой коже обивки, лицо было серым от пыли, под глазами залегли тени.
Но меня бесило другое. Кровь, которая была на ней.
Я подался вперед, ставя стакан на столик с глухим стуком. Её серая футболка была в бурых, уже засохших пятнах. На джинсах — темные разводы. Но больше всего крови было на её руках и шее.
Я нахмурился. Ярость, горячая и мгновенная, уколола виски.
— Блять, — процедил я сквозь зубы.
Неужели мои люди задели её? Роэль клялся, что скрутил её аккуратно. Я сам видел — он просто перехватил её. Я хотел её целой, я хотел сам наносить ей шрамы, если мне того захочется. Я хотел, чтобы её боль была моим искусством, а не результатом небрежности моих псов. Если она ранена, если она сейчас истекает кровью на моем диване — я снесу Роэлю голову.
Я встал и подошел к ней. Самолет слегка качнуло, но я стоял твердо, как скала. Я склонился над её лицом, она дышала ровно, глубоко. Ее тонкое запястье было перепачканно землей и чем-то липким, темным. Я провел большим пальцем по коже, стирая корку. Кожа под ней была целой.
Я перевел взгляд на шею, там тоже были брызги. Черные точки запекшейся крови на нежной, оливковой коже. Я коснулся её ключицы, оттянул ворот футболки. Ни царапины.
— Стюардесса! — рявкнул я, не оборачиваясь.
Через секунду за спиной послышался тихий шорох шагов. Девушка в униформе, напуганная до смерти, она знала, на кого работает, и знала, что лучше прыгнуть без парашюта, чем разозлить меня, замерла в проходе.
— Да, мистер Сальтери? — её голос дрожал.
— Полотенце, — бросил я, продолжая разглядывать Илинку. — Влажное, теплое полотенце. И аптечку, быстро, блять. Если через тридцать секунд ты не вернешься, вылетишь нахер в открытый люк.
— Сию минуту, сэр!
Она исчезла. Я слышал, как она гремит шкафчиками на кухне. Я снова посмотрел на Илинку. Если это не её кровь, то чья? Она бежала через лес, животное? Волк, про которого она врала мне на трассе? Смешно. Она не смогла бы убить волка голыми руками.
Стюардесса вернулась, держа на серебряном подносе стопку горячих махровых полотенец и антисептик. Её руки тряслись так, что поднос позвякивал.
— Поставь и пошла вон, — скомандовал я. — Иди в кабину пилотов, сиди там и не высовывайся, пока я не позову.
— Да, сэр.
Она поставила поднос на столик и испарилась. Я остался один на один со своей пленницей.
Я взял горячее полотенце, от которого шел пар, сел на край дивана, рядом с её бедром.
— Ну давай посмотрим, что ты скрываешь под этой грязью, цветок, — прошептала тьма в моей голове.
Я начал вытирать её руки. Я стирал грязь, как стирают пыль с ботинок. Белая махра мгновенно становилась бурой. Я оттирал её пальцы, тонкие, музыкальные пальцы, которые когда-то пересаживали цветы в саду у отца. Но теперь под ногтями была запекшаяся кровь. Я перешел к лицу. Протер щеку. Лоб. Шею.
Чисто. Ни одного пореза. Ни одной раны, кроме мелких царапин от веток. Я отшвырнул грязное полотенце на пол. Взял второе. Протер её ключицы, грудь поверх футболки. Ткань пропиталась насквозь, но под ней тело было нетронутым.
Я откинулся на спинку кресла, глядя на окровавленные тряпки на полу. В моей голове начал складываться пазл и картинка, которая вырисовывалась, заставила мои губы растянуться в улыбке. Злой, хищной улыбке.
Это не её кровь. Она в кого-то стреляла? У неё был пистолет? Нет, Роэль обыскал её, оружия у неё не было. Ножом? Крови слишком много для простой царапины. Брызги на лице говорят о том, что она стояла близко к артерии, которая фонтанировала.
В этот момент дверь, отделяющая салон от тамбура, открылась. Вошел Роэль. Он выглядел уставшим, но довольным. В одной руке у него был телефон, в другой планшет. Он увидел меня, сидящего над Илинкой, увидел окровавленные полотенца на полу, но даже бровью не повел. Он знал меня. Знал, что я не причиню ей вреда... пока что.
— Кассиан, — он подошел ближе, стараясь перекричать гул турбин. — Есть новости.
— Надеюсь, хорошие, — я потянулся за своим стаканом виски. — Потому что эта маленькая дрянь вся в крови, но сама целая. Мне нужно объяснение, Роэль. В кого она вцепилась зубами?
Роэль хмыкнул и протянул мне планшет.
— Зубы тут ни при чем, посмотри на это. Мои ребята в Върбово только что прислали отчет.
Я взял планшет, на экране была фотография. Плохое качество, снято на телефон в темноте, при свете фонарей, но все было видно. Комната в заброшенном доме, грязь, разруха и тело. Мужик, грязный, в дешевой одежде. Он лежал на спине, раскинув руки, в луже собственной крови, которая растеклась черным озером по гнилым доскам. Его шея была разворочена. Дыра, глубокая, рваная рана, словно его ударили чем-то тупым и острым одновременно.
— Кто это? — спросил я, не отрывая взгляда от фото.
— Местный сброд, — ответил Роэль. — Зовут Стоян, алкаш и мародер. Наши люди следили за ней. Мы знали, что она залезла в этот дом, мы ждали твоей команды на захват. Но потом, когда поступил сигнал, что она сбежала, группа зачистки вошла внутрь.
Роэль сделал паузу, наливая себе воды из графина.
— Они нашли этот труп и еще одного, живого, но обосравшегося от страха, зовут Кольо. Он сидел в углу и выл. Мы его немного... успокоили и расспросили.
— И? — я поднял глаза на Роэля.
— Они думали, что это легкая добыча, — усмехнулся Роэль. — Двое на одну девчонку, хотели развлечься, отобрать деньги. Этот, Стоян, полез к ней.
Я перевел взгляд на спящую Илинку. Мой взгляд скользнул по её тонким рукам.
— И она его убила, — констатировал я. Это был не вопрос.
— Она воткнула ему в шею секатор, — сказал Роэль с ноткой восхищения в голосе. — Ударила один раз, но точно в артерию. Парень захлебнулся кровью за минуту, второго она чуть не пришила следом, он убежал.
— Секатор... — я медленно покатал это слово на языке.
Я снова посмотрел на Илинку. На её лице, теперь чистом от грязи, застыло выражение детской безмятежности. Длинные ресницы отбрасывали тени на щеки. Она выглядела как ангел. Ангел, который перерезал глотку мужчине, который был в два раза тяжелее её.
Внутри меня что-то взорвалось. Это было не отвращение. О нет, это был дикий, черный, вибрирующий восторг. Возбуждение ударило в пах. Я думал, я ловлю испуганную лань, домашнюю девочку, которая умеет только тратить папины деньги и плакать в подушку. Я думал, мне придется учить её жестокости. А она... она уже одна из нас.
Я рассмеялся. Громко, раскатисто, смех отразился от стен салона, заглушая гул мотора.
— Ты слышишь это, Роэль? — я указал стаканом на неё. — Дочь Ферару. Она убила человека, чтобы выжить.
— Она в крови по уши, — кивнул Роэль. — Буквально. Кольо сказал, она была как демон. Орала, что вскроет и его.
Я встал и снова подошел к ней. Наклонился так низко, что мое дыхание шевелило выбившиеся пряди у её виска.
— Ты полна сюрпризов, цветок, — прошептал я. — Оказывается, у тебя есть шипы и они ядовитые.
Мое отношение к ней изменилось в одну секунду. Ненависть никуда не делась, я все еще хотел уничтожить её за то, что сделал её отец. Я все еще видел в ней причину смерти Ариадны. Но теперь к ненависти примешалось уважение. Темное, извращенное уважение хищника к хищнику. Она достойна быть моей пленницей. Ломать её будет... интересно. Это будет не избиение младенца, это будет война.
— Что с трупом и свидетелем? — спросил я, выпрямляясь и возвращая маску холоднокровия.
— Полиция уже едет туда, — ответил Роэль. — Местные вызвали. Болгария — это не Франция, Кассиан. Здесь у нас нет начальника полиции на зарплате. Если они свяжут убийство с ней, то будет международный розыск. Возможно Интерпол.
— Нам не нужен Интерпол, — отрезал я. — Мне не нужно, чтобы её искал кто-то, кроме меня. Она — моя собственность. Официально она должна исчезнуть.
Я прошелся по салону, разминая плечи.
— Сколько стоит купить молчание в этой дыре?
— Недорого, — пожал плечами Роэль. — Но надежнее зачистить.
— Действуй, — я махнул рукой, словно отгонял назойливую муху. — Свидетеля Кольо убрать. Сделайте так, чтобы это выглядело как пьяная поножовщина между двумя дружками. Они не поделили бутылку или награбленное. Стоян мертв, Кольо его убил, а потом повесился от раскаяния. Или сгорел в том же доме. Мне плевать на детали. Главное — никаких следов этой девчонки.
— А сумка? — уточнил Роэль. — Её клатч остался там.
— Забрать, — рявкнул я. — Пусть твои люди заберут всё, что может указать на неё. Клатч, карту, все что она оставила. Дом должен быть чистым или сожгите его к чертям собачьим вместе с трупами.
— Понял. Дам команду сжечь, — Роэль набрал сообщение на телефоне. — Сделаем барбекю по-болгарски.
Я вернулся к своему креслу. Самолет начал снижение, почувствовал, как меня вдавило в сиденье.
— Мы подлетаем, — сказал Роэль, глядя в иллюминатор. — Корсика, наш дом.
— Отлично.
Я допил виски одним глотком. Лед стукнулся о зубы. Я смотрел на Илинку. Теперь я знал, кто она, она убийца, она такая же, как я. И это знание делало предстоящую игру еще слаще.
— Просыпайся, красавица, — прошептал я, хотя она не могла меня слышать. — Добро пожаловать в ад. Теперь ты здесь не гостья. Ты — часть его интерьера.
Я представил, как приведу её в свой дом. Я не брошу её в яму сразу, нет. Сначала я покажу ей её новую клетку. Я покажу ей, что её маленькое убийство в Болгарии — это детская шалость по сравнению с тем, что творю я каждый день.
— Роэль, — позвал я.
— Да?
— Когда приземлимся не развязывай её. Я вынесу её сам.
Самолет коснулся полосы. Тряска, рев реверса. Мы остановились. Дверь открылась, впуская теплый, соленый воздух Средиземноморья. Запах дома, запах моей власти.
Я подошел к Илинке, нажал кнопку замка на ремнях, они щелкнули, освобождая её. Она безвольно обмякла и я подхватил её на руки. Она была легкой, но в этой легкости скрывалась сталь. Её голова упала мне на плечо, черные волосы коснулись моей щеки. От неё пахло пылью, кровью и... малиной. Странный, диссонирующий запах. Невинность и смерть в одном флаконе.
Я вышел на трап. Внизу нас ждал кортеж из бронированных джипы, охраны, выстроенной в шеренгу. Моя личная армия, они смотрели на меня с благоговением. Патрон вернулся и привез добычу.
Я спустился по трапу, крепче прижимая к себе Илинку. В этот момент она пошевелилась, застонала во сне. Её рука инстинктивно сжалась в кулак, вцепившись в лацкан моего пиджака. Она боролась даже во сне.
— Тише, — сказал я ей, шагая к машине. — Береги силы. Они тебе понадобятся, чтобы кричать.
Я сел в машину, усадив её рядом с собой, но не отпуская. Дверь захлопнулась, отрезая нас от мира. Кортеж тронулся и мы поехали домой. В крепость, из которой нет выхода. И где-то в глубине души, в той черной дыре, где когда-то было сердце, я почувствовал что-то похожее на жизнь. Месть началась по-настоящему