9.
Песня к главе «Angel (Radio Edit) Massive Attack, Horace Andy»
КАССИАН
В воздухе пахло старым машинным маслом, сыростью и самым сладким ароматом на свете — животным страхом сотни взрослых мужчин.
Я стоял на металлическом помосте второго яруса заброшенного авиационного ангара в пригороде Марселя. Подо мной, внизу, на бетонном полу, сбившись в кучу, как стадо перепуганных овец, стояла «элита» криминального мира юга Франции. Те, кто еще вчера целовали перстень Георге Ферару. Те, кто отмывал его деньги через свои строительные фирмы, кто перевозил его металл, кто крышевал его шлюх и кто просто платил ему за то, чтобы дышать одним воздухом с Бароном.
Сто человек. Сто дорогих костюмов, пропитанных потом. Сто пар глаз, устремленных на меня снизу вверх.
Я сделал глоток виски прямо из бутылки, которую держал в руке и медленно, с наслаждением, провел языком по зубам. Внизу царила гробовая тишина. Они боялись даже кашлянуть. Они знали, кто я. Они знали, что произошло с Ферару. Слухи о взорванном «Мерседесе» и бойне в особняке разлетелись быстрее, чем венерические болезни в портовом борделе.
— Добрый вечер, господа, — мой голос, усиленный акустикой ангара, прозвучал как удар хлыста. Я говорил тихо, но каждое слово падало на них свинцовой гирей. — Я вижу, вы немного растеряны. Вы, наверное, ждали Георге. Но, к сожалению, Георге немного... сгорел на работе.
По толпе прошел шелест. Кто-то нервно хохотнул, но тут же заткнулся, получив тычок под ребра от соседа.
Я спустился по железной лестнице вниз. Ступени гулко отзывались под подошвами моих ботинок. Я шел к ним, как хозяин, входящий в псарню. Мои люди — вооруженные автоматами, в масках, безликие исполнители моей воли стояли по периметру, отсекая любые мысли о побеге.
Я остановился в метре от первого ряда. Здесь стояли самые жирные коты. Банкиры, владельцы логистических компаний, продажные чиновники. Я видел, как у толстяка в сером костюме дрожит нижняя губа.
— Ситуация простая, блять, как дважды два, — я улыбнулся, но эта улыбка не коснулась моих глаз. — Ваш король мертв, а трон пустым не бывает. Вы все работали на Ферару. Вы кормились с его рук, Вы были частью его жизни.
Я прошелся вдоль шеренги, заглядывая каждому в лицо.
— Георге был старым, сентиментальным. Он играл в благородство, в «семейные ценности». Я — нет. Я бизнесмен и я хищник. Сегодня Франция меняет флаг. Больше нет цыганского табора, есть только корсиканец Сальтери.
Я резко развернулся, раскинув руки в стороны, словно хотел обнять этот ангар и всю эту страну.
— У вас есть выбор. Простой, демократичный выбор. Вариант «А»: Вы сейчас, прямо здесь, присягаете мне на верность. Вы переписываете свои контракты на моих людей, Вы отдаете мне свои каналы, свои связи, свои задницы. Вы становитесь моими. И тогда вы продолжаете жить, жрать фуа-гра и трахать своих любовниц.
Я сделал паузу, наслаждаясь эффектом.
— Вариант «Б», — мой голос стал ледяным. — Вы отказываетесь. Вы решаете сыграть в верность мертвецу и тогда Вы не выйдете из этого ангара.
Тишина стала вязкой. Я видел, как в их головах крутятся шестеренки. Страх боролся с жадностью и гордостью. Но большинство из них были трусами. Крысами, которые бегут туда, где сытнее.
Вдруг из середины толпы раздался голос.
— Ты думаешь, ты можешь просто прийти и забрать все, щенок?!
Толпа расступилась. Вперед вышел мужчина лет шестидесяти. Кряжистый, седой, с лицом, похожим на печеную картошку, Марко. Один из старых лейтенантов Ферару, который держал под собой половину складов в порту. За его спиной сгруппировались еще четверо. Его «свита».
— Георге был моим другом! — рявкнул Марко, брызгая слюной. — Мы строили этот город, пока ты еще ссался в пеленки на своем острове! Мы не ляжем под корсиканского выродка! Ты убил его подло, исподтишка! Ты не мужчина, Сальтери! Ты трусливая сука!
Я посмотрел на него. Вместо гнева я почувствовал скуку. Бесконечную, утомительную скуку. Эти старые пердуны всегда переоценивают понятие «чести». Честь — это сказка для бедных, чтобы они умирали за богатых. В нашем мире есть только сила.
Я медленно, лениво поправил манжету рубашки, сверкнув золотыми часами.
— Марко, — произнес я, словно пробовал его имя на вкус. — Ты всегда был громким и всегда был тупым. Ты назвал меня сукой?
— Я назвал тебя трупом! — заорал он, потянув руку за спину, явно к пистолету.
Он был медленным. Господи, каким же он был медленным. Я даже не пошевелился. Я просто чуть заметно кивнул своему начальнику охраны, стоящему в тени.
Бах-бах-бах.
Три выстрела слились в один. Глушители сработали мягко, как плевок. Голова Марко дернулась назад, и из затылка вырвался фонтан крови и мозгов, забрызгав тех, кто стоял сзади. Он рухнул на бетон мешком с костями. Четверо его дружков даже не успели достать оружие. Следующая серия выстрелов скосила их, как кегли. Они упали рядом со своим лидером, дергаясь в предсмертных конвульсиях.
Толпа ахнула и шарахнулась назад, вжимаясь друг в друга. Кто-то заскулил. Запах мочи стал отчетливым. Кто-то из «элиты» обоссался. Классика.
Я подошел к телу Марко. Он еще хрипел, пуская кровавые пузыри. Я поставил ногу в дорогом ботинке ему на грудь и наклонился.
— Ты ошибся, старик, — сказал я ему, глядя в его гаснущие глаза. — Я не щенок. Я тот, кто будет ссать на твою могилу.
Я поднял глаза на остальных. На девяносто пять человек, которые сейчас дрожали, глядя на трупы своих коллег.
— Кто-то еще хочет высказаться? — спросил я вежливо. — Может, у кого-то есть возражения по поводу моей кадровой политики? Нет?
Тишина была ответом. Абсолютная, покорная тишина.
— Отлично, — я щелкнул пальцами. — Уберите этот мусор.
Мои люди подбежали, схватили трупы за ноги и потащили их к выходу. За трупами тянулись жирные красные полосы.
Я подозвал командира боевиков.
— Эти пятеро, — я кивнул на вынесенные тела. — Узнать адреса их домов. Вырезать всех. Жен, детей, служанок, собак. Если у кого-то есть хомячок — убейте нахуй и хомячка. Дома сжечь, пусть это будет уроком. Род тех, кто идет против Сальтери прерывается, полностью.
— Да, Патрон Кассиан, — кивнул боевик и исчез.
Я вернулся к бутылке виски. Сделал еще глоток, жгло приятно. Власть. Это чувство было лучше, чем оргазм. Лучше, чем первый миллион. Осознание того, что я, в свои тридцать лет, держу за яйца всю Францию. Я вырвал этот кусок мяса у судьбы зубами.
Я смотрел, как мои помощники начинают раздавать оставшимся новые контракты. Люди подписывали их дрожащими руками, не читая. Они присягали мне. Теперь каждое казино, каждый контейнер с наркотиками, каждая отмытая купюра будет проходить через мои руки. Я стал королем. Королем пепла и золота.
В этот момент массивная дверь ангара приоткрылась, впуская полоску ночного света. Вошел Роэль. Мой Роэль. Моя тень. Мой брат, которого я выбрал сам, а не получил по крови. Он выглядел как всегда безупречно, даже в три часа ночи. Собранный, подтянутый, с выражением лица, по которому невозможно прочитать ни одной эмоции.
Он быстро пересек ангар, перешагнув через кровавый след Марко с таким видом, будто это была просто лужа воды.
— Кассиан, — он подошел ко мне и протянул руку.
Я сжал его ладонь. Крепко, по-братски.
— Ну что? — спросил я, кивнув на толпу за моей спиной. — Как тебе мой новый электорат?
— Выглядят послушными, — усмехнулся Роэль уголком губ. — Особенно те, что лежат на улице в черных мешках.
— Демократия требует жертв, — я протянул ему бутылку. — Пей, мы празднуем. Франция наша, брат.
Роэль сделал глоток, поморщился, но кивнул.
— За твой триумф. Но... у меня есть новости. И они поинтереснее, чем эта кучка идиотов.
Мое сердце пропустило удар. Только одна новость могла быть интереснее. Илинка.
— Говори, — мой голос мгновенно стал жестким. Вся бравада слетела и я снова стал охотником.
Роэль отвел меня чуть в сторону, подальше от лишних ушей.
— Наши люди в погонах отработали. Начальник полиции Марселя лично просматривал камеры. Все выезды, вокзалы, аэропорт.
— И? — я сжал кулаки.
— Она была в аэропорту Марселя, — сказал Роэль. — Почти сразу после взрыва. Девочка быстрая, она приехала туда на такси и пыталась купить билет.
— Куда? — я подался вперед.
— Она не купила, — покачал головой Роэль. — Она увидела наших. Кассиан, она заметила наших скаутов в зале. У этой маленькой сучки есть глаза на затылке. Она сбежала, но перед этим... — Роэль хмыкнул, доставая планшет. — Смотри.
Он показал мне стоп-кадр с камеры наблюдения. Магазин сувениров. Девушка в кепке и огромных черных очках. Она надевает на себя белую футболку с надписью «I Love Paris». Я не выдержал и рассмеялся. Громко, лающе.
— «Я люблю Париж», — повторил я. — Какая, блять, ирония. Цыганская принцесса переодевается в туриста-нищеброда. Умно. Очень умно. Она сбила нас со следа одеждой.
— Именно, — кивнул Роэль. — Она вышла через другой выход. Мы отследили её до стоянки такси. Она села в машину к частнику.
— Таксиста нашли?
— Обижаешь, — Роэль убрал планшет. — Мы нашли его час назад. Он уже плакал в багажнике моих ребят. Пару сломанных пальцев и он стал очень разговорчивым.
— И что он пропел?
— Она заплатила ему десять тысяч евро, наличными. У девочки есть «подушка безопасности». Она велела везти её на границу с Италией, Турин.
— Италия... — я задумчиво потер подбородок. Щетина царапнула ладонь. — Она бежит на Восток, логично.
— Мы думали, она останется в Италии. Но наши хакеры пошли дальше. Мы взломали систему безопасности аэропорта Турина. Пробили все рейсы, вылетевшие утром. Искали девушек, которые летят сами. И нашли.
Роэль сделал паузу, явно наслаждаясь моментом.
— Она сглупила и воспользовалась своим паспортом. Наверное, подумала, что в Италии мы не сможем её пробить.
— Куда она полетела, Роэль? Не тяни.
— В Бухарест, — произнес он. — Румыния. Родина отца.
Я почувствовал, как хищная улыбка растягивает мои губы. Бухарест, конечно. Куда бежит раненый зверь? В свою нору. Она думает, что там безопасно. Она думает, что стены родового гнезда спасут её. Наивная, глупая девочка. Она не понимает, что в Румынии у меня связей не меньше, чем во Франции. Картели, трафик оружия через Черное море... Я знаю там каждого второго ублюдка.
— Она поехала домой, — прошептал я. — Как предсказуемо.
— Мои ребята в Румынии уже получили её фото и данные паспорта, — продолжил Роэль. — Мы отследили её перемещение. Она взяла такси из Бухареста в какую-то дыру... Сарикёй. Село в дельте Дуная. Там у Ферару был старый дом.
— Она там? — я уже представлял, как мои люди выбивают двери этого дома.
— Уже нет, — покачал головой Роэль. — Она пробыла там меньше часа. Видимо, забрала что-то и свалила, но мы взяли след. Она использовала паспорт. Не свой, конечно. Илинка Ферару «умерла». В Румынии на рейс зарегистрировалась некая София Лазэр.
— София Лазэр, — повторил я. — Подделка?
— Высококлассная. Документы старые, с историей. Папаша подготовил ей путь отхода. Умный был мужик, земля ему стекловатой. Она вернулась в аэропорт и села на рейс до Софии, Болгария.
— Болгария... — я хмыкнул. — Бегает кругами. Путает следы, мне нравится. Она играет.
Я оглянулся на ангар. Толпа все еще стояла, подписывая бумаги. Трупы уже убрали, кровь смывали из шланга. Моя империя строилась, а моя главная цель, моя вишенка на торте, бегала где-то по Восточной Европе в футболке с Эйфелевой башней.
Я положил руку на плечо Роэля.
— Ты молодец, брат. Ты лучший.
Роэль кивнул, принимая похвалу.
— Какой приказ, Кассиан? Мои люди в Софии могут взять её в течение суток. Привезти её тебе в мешке? Или, может, все таки прикончить на месте, чтобы не возиться?
Я замер. Убить её? Сейчас? Нет. Это было бы слишком просто. Слишком быстро. Она только начала бояться. Она только начала чувствовать вкус свободы, смешанный с ужасом погони. Если я убью её сейчас, она не успеет понять всю глубину своего падения. А привезти её сейчас? Нет. Я хочу, чтобы она вымоталась. Чтобы она устала бежать. Чтобы она каждый день просыпалась и думала: «Сегодня? Или завтра?».
— Нет, — сказал я твердо. — Не трогать.
Роэль удивленно поднял бровь.
— Все таки не трогать?
— Мы знаем, где она, мы знаем её новое имя. Она у нас на крючке. Пусть думает, что оторвалась. Пусть расслабится. Пусть снимет заляжет на дно, купит себе еды, выдохнет. Пусть поверит, что она умнее меня.
Я сжал кулак, чувствуя, как кожа перчатки натягивается до предела.
— Пусть твои люди в Болгарии найдут её. Сядут ей на хвост. Круглосуточное наблюдение. Я хочу знать, что она ест, где спит, с кем говорит. Я хочу фото, видео, я хочу видеть, как она ломается от страха и одиночества. Но пальцем её не трогать. Если кто-то подойдет к ней ближе чем на пять метров — я его кастрирую.
— Ты хочешь поиграть с едой? — усмехнулся Роэль.
— Я хочу насладиться охотой, — поправил я. — Она должна понять, что её свобода — это иллюзия, которую я ей дарю. Я заберу её тогда, когда мне станет скучно. Или когда она совершит ошибку.
Я посмотрел на свои руки. На них не было крови, но я чувствовал её запах. Запах Ферару.
— Передай людям в Софии: наблюдать и докладывать. Каждые шесть часов отчет мне лично. И пусть найдут мне где она остановилась. Я хочу послать ей... небольшой привет.
— Понял, — Роэль хлопнул меня по плечу. — Мы найдем её, брат. Она никуда не денется с этой планеты.
— Конечно, не денется, — я допил виски одним глотком и швырнул пустую бутылку на бетон, где она разлетелась звонким эхом. — Потому что эта планета теперь принадлежит мне.
Роэль отошел, доставая телефон, чтобы раздать приказы своре псов в Болгарии.
Я остался стоять, глядя на своих новых подданных. Я победил. Я стер семью Ферару в порошок. Я унизил их, я забрал их жизнь, их деньги, их власть. И теперь у меня осталась последняя игрушка. Илинка, моя маленькая София.
Я представил её. Испуганную, в чужой стране, без папочки, без охраны. Беги, кролик, беги. Но помни: волк не отстает. Волк просто ждет, когда ты устанешь.
Я развернулся и пошел к выходу из ангара. Ночь была теплой, жизнь была прекрасной. А месть... месть была сладкой, как кровь на губах.