8.
Шасси самолета коснулись полосы с глухим, вибрирующим ударом, который отозвался в моем позвоночнике, напоминая о том, что я все еще материальна, все еще существую. Гул турбин стих, сменяясь суетливым щелканьем пряжек ремней безопасности и шумом открывающихся багажных полок. Люди вскакивали со своих мест, спешили достать чемоданы, звонили родным, чтобы сообщить о прилете. Я же сидела неподвижно, глядя в иллюминатор на серый бетон и чужое небо.
София. Я прилетела в Софию.
София для Софии. Город, подаривший мне имя, которое должно стать моей броней и моей могилой одновременно.
Я спускалась по трапу, жадно вдыхая воздух. Он был другим. Не таким, как в Марселе — соленым и пряным, и не таким, как в Румынии — пыльным и горьким. Воздух Болгарии пах раскаленным асфальтом, дешевым бензином и цветущими липами. Этот запах был сладким, почти приторным и он кружил голову, напоминая о том, что жизнь продолжается даже тогда, когда твой личный мир превратился в пепелище.
Терминал встретил меня прохладой и равнодушием. Никто не смотрел на девушку в нелепой футболке «I Love Paris» и дешевых кедах. Здесь я была просто еще одной туристкой, потерянной и уставшей. Я подошла к стойке с яркими буклетами, пестрящими рекламой отелей, казино и ресторанов. Мои пальцы, на которых уже не было идеального маникюра, скользили по глянцевой бумаге.
«Grand Hotel Sofia», «Hilton», «Sense»... Нет. Роскошь сейчас была равна смерти. Прятаться в пятизвездочном отеле — это все равно, что добровольно зайти в золотую клетку в ожидании хищника. Такие люди, как Сальтери, и такие, каким был мой отец, начинают поиск именно с верхов. Они проверяют списки гостей дорогих заведений, они ищут привычки богатых девочек среди толпы.
Мне нужно было дно. Мне нужно было место, куда Кассиан побрезгует даже отправить своих псов.
Я нашла мятый флаер в самом низу стойки. Мини-отель «Старая Витоша», одна звезда. Фотография обещала «уютную атмосферу», но облупленный фасад на снимке говорил о тараканах и сквозняках.
— Идеально, — прошептала я.
Выйдя из терминала, я проигнорировала официальную стоянку такси с их новенькими желтыми машинами. Вместо этого я отошла подальше, к зоне высадки, где курили частники на старых, битых авто.
— Свободны? — спросила я мужчину лет пятидесяти, который лениво протирал лобовое стекло тряпкой.
Он смерил меня взглядом, задержавшись на моей футболке.
— Куда поедем, красавица?
— Отель «Старая Витоша». Знаете такой?
— Знаю. Двадцать левов.
— Плачу евро, я не местная...
— Тогда двадцать евро, а то мне еще потом по обменникам бегать.
Это была очень маленькая цена за такси, если сравнивать с Марселем, поэтому одобрительно махнула головой. Я села на заднее сиденье, пахнущее старым табаком и ванильным ароматизатором.
София оказалась городом контрастов. Мы проезжали мимо красивых православных соборов с золотыми куполами, мимо памятников советской эпохи, громоздких и серых, мимо современных стеклянных офисов. Но здесь было мало небоскребов и это успокаивало. Я чувствовала себя муравьем, который наконец-то нашел высокую траву, чтобы спрятаться.
Машина свернула с широкого проспекта в лабиринт узких улочек, вымощенных брусчаткой. Дома здесь были старыми, с осыпающейся штукатуркой и бельем, которое сушилось на балконах.
— Приехали, — буркнул водитель, тормозя у трехэтажного здания грязно-желтого цвета.
Я расплатилась и вышла. Вывеска «Старая Витоша» мигала, половина букв не горела, превращая название в загадочное «Ста... Ви...ша».
Я толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь.
На ресепшене — высокой деревянной стойке, покрытой царапинами сидела девушка. На вид ей было столько же, сколько и мне, может, чуть больше. У нее были ярко-рыжие волосы, собранные в небрежный пучок и пирсинг в носу. Она жевала резинку и листала журнал, не обращая внимания на вошедшего.
— Добрый день, — сказала я по-английски, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Девушка подняла глаза. Её взгляд был сканирующим, цепким, но не злым. Она посмотрела на мою футболку, на грязные кеды, на лицо без макияжа, но с остатками былой роскоши в чертах.
— Здравствуй, — ответила она тоже на английском, с сильным акцентом. — Заселяться?
— Да, мне нужна комната. Самая простая. На... — я запнулась, не зная, сколько мне придется здесь пробыть. — На неделю. Пока что только на неделю.
Она кивнула и пододвинула ко мне анкету.
— Паспорт?
Я замерла на секунду. Паспорт. София Лазэр. Теперь это я.
Я достала документ из клатча и протянула ей. Она открыла его, лениво сверила фото.
— Румыния? — спросила она, возвращая паспорт. — Ты похожа на румынку. Слышно, что уверенно говоришь на английском, но французский акцент проскальзывает. Что за смесь бульдога с носорогом перед мной? — спросила рыжая мило улыбаясь.
— Я жила в Париже, — соврала я, кивнув на свою дурацкую футболку. — Долгое время. Мой папа румын, а мама цыганка, вот такой коктейль.
Она хмыкнула, снова окинув меня взглядом.
— Видок у тебя, конечно... — она не договорила, но смысл был ясен. — Случилось что-то? Ты выглядишь так, будто пешком шла от самой границы.
Я опустила глаза, разглядывая потертый линолеум. Легенда, отец сказал придерживаться легенды.
— Я сбежала, — тихо сказала я. — От парня. Он... он был сложным человеком.
Девушка перестала жевать жвачку. В её глазах мелькнуло понимание и женская солидарность.
— Бил? — спросила она прямо.
Я не ответила, просто неопределенно пожала плечами. Пусть думает, что хочет.
— Козел, — резюмировала она. — Все они козлы. Мой бывший украл у меня ноутбук и кота, когда сваливал. Надеюсь, что твой тебя здесь не найдет?
— Я тоже надеюсь, — в моем голосе прозвучал неподдельный страх и она это заметила.
— Не бойся. У нас тут тихо. Полиция редко заглядывает, лишних вопросов не задаем. Деньги-то хоть есть? А то вид у тебя... неплатежеспособный.
— Есть, — я достала кошелек. — Сбережения.
— Ладно, — она что-то быстро напечатала на старом компьютере. — Сделаю тебе скидку. Номер четырнадцать, второй этаж. Он маленький, зато вид на гору Витоша, и соседи тихие. С тебя сто левов за неделю, это по-дружески.
— Спасибо, — искренне сказала я. — Спасибо тебе большое.
— Меня зовут Рая, если что, — она протянула мне ключ с тяжелым брелоком. — Если нужно будет что-то... ну, там, аспирин или поболтать — я тут до восьми.
Я взяла ключ, чувствуя странное тепло. В этом мире, полном монстров, еще оставались люди.
— София, — представилась я своим новым именем. Оно странно перекатывалось на языке, чужое и холодное.
Комната действительно была крошечной. Кровать, тумбочка и шкаф, который видел еще времена коммунизма. Обои в цветочек местами отклеились. Но здесь было чисто и из окна лился яркий солнечный свет. Вдали виднелась гора, верхушка которой терялась в облаках.
Я закрыла дверь на замок, проверила его дважды. Потом пододвинула стул под ручку. Паранойя никуда не делась.
Я плюхнулась на кровать звездой. Матрас был жестким, пружины скрипнули, но мне показалось, что это самое мягкое ложе в мире.
Я смотрела в потолок, на трещину в штукатурке, напоминающую молнию. Что теперь? Я в Болгарии. У меня есть временная крыша над головой, есть деньги. Но у меня нет жизни.
План. Мне нужен план. Отец всегда говорил: «Без стратегии по жизни — ты просто мясо».
Купить домик на окраине леса? Эта мысль вызывала дрожь. Лес — это одиночество. В лесу никто не услышит твоего крика. Если Кассиан найдет меня там, он сделает со мной все, что захочет и мое тело найдут только весной, когда сойдет снег. Нет, лес отменяется.
Затеряться в городе? Купить квартиру в спальном районе? Многоэтажки — это муравейники, тысячи глаз. Соседи, которые всё про всех знают. Бабки у подъезда, но в толпе легче исчезнуть. Но я не любила бетон, я задыхалась без земли. Дилемма.
— Я ничего не знаю, — прошептала я в тишину комнаты. — Я ничего не умею. Я знаю латинские названия орхидей, я знаю, как отличить сосну обыкновенную от сосны горной, но я не знаю, как выживать, когда на тебя охотится дьявол.
Я закрыла глаза и в моих ушах начало играть воображение, перед глазами начали всплывать выдуманные портреты Кассиана Сальтери, как он выглядит? Я даже не узнаю его в толпе.
Он не остановится. Я знала это, такие мужчины не останавливаются. Для него это не просто месть, это охота на редкого зверя. Бежать вечно невозможно. Земля круглая, рано или поздно упрешься в тупик. Если от монстра нельзя убежать... его нужно убить.
Эта мысль была настолько дикой, настолько чуждой моей природе, что я резко села на кровати. Убить Кассиана Сальтери. Я представила себя с пистолетом. Я, которая плакала над сломанным стеблем розы. Я, которая боялась пауков. Я должна подкрасться к самому опасному мафиози Европы и пустить ему пулю в лоб? Смешно.
— Ты дура, Илинка, — сказала я себе вслух. — То есть, София. Ты полная дура! Тебя убьют его телохранители еще на подходе к нему. Или он сам свернет тебе шею одной рукой.
Но мысль о самообороне засела в голове. Я не стану киллером, но я не хочу быть беззащитной овцой. Мне нужно оружие, пистолет или нож. Перцовый баллончик? Да хоть что-то. Я вспомнила, как кусала руку того мужчины у горящей машины. Зубы — это тоже оружие.
Я встала и подошла к зеркалу, висящему на дверце шкафа. На меня смотрело чучело. Растрепанные волосы, выбивающиеся из-под кепки, грязное лицо. И эта проклятая футболка «I Love Paris». Я ношу её уже третьи сутки, она пропиталась потом, страхом и запахом дорожной пыли. Она кричала: «Посмотрите на меня! Я бегу от дьявола воплоти!».
— Нужно избавиться от этого тряпья, — решила я. — Я привлекаю слишком много внимания.
Я взяла свой бежевый клатч, единственная вещь, связывающая меня с прошлым. Он выглядел неуместно дорого в этой дешевой комнате, как бриллиант в свинарнике. Внутри лежали документы и кошелек. Я проверила карту. Безлимитная власть, которую я боялась использовать. Отец сказал: «Не сори деньгами». Значит, никаких бутиков «Chanel». Никаких брендов. Мне нужно стать невидимой.
Я вышла из номера, снова тщательно заперев дверь. В коридоре пахло жареной картошкой и старыми коврами. Я спустилась вниз. Рая все еще сидела за стойкой.
— Уже уходишь? — спросила она.
— Мне нужно купить одежду, — ответила я. — Не подскажешь, где здесь есть недорогие магазины? Не торговые центры, а что-то... попроще.
— Выйдешь из отеля, направо, потом два квартала вниз, — она махнула рукой с ярким маникюром. — Там будет рынок «Женски пазар» и куча мелких магазинчиков вокруг. Китайское барахло, секонд-хенды, турецкий трикотаж. Дешево и сердито. Как раз то, что нужно, чтобы начать новую жизнь без бывшего.
— Спасибо, Рая. Ты меня спасаешь.
Я вышла на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Воздух стал прохладнее.
Я пошла в указанном направлении, стараясь не смотреть людям в глаза. Я сутулилась, прятала руки в карманы лосин.
Рынок встретил меня шумом, запахом специй, жареного мяса и дешевого текстиля. Здесь было многолюдно. Женщины с огромными сумками, мужчины, торгующиеся за овощи, цыгане, продающие какую-то мелочевку.
Я вздрогнула при виде цыган. Они напоминали мне об отце, о Лачо... о мире, который я потеряла.
Я нырнула в первый попавшийся магазинчик с вывеской «Одежда из Европы. Низкие цены».
Внутри было тесно от вешалок. Пахло пылью и синтетикой.
— Добрый день, — поздоровалась со мной полная продавщица.
Я кивнула и прошла вглубь рядов.
Мне нужно было что-то обычное. Что-то, что носят все. Я выбрала простые джинсы прямого кроя. Не «Dolce & Gabbana», а обычный турецкий деним. Серую толстовку с капюшоном — отличная вещь, чтобы прятать лицо. Пару простых футболок без надписей. Черную куртку из кожзама — она придавала хоть немного жесткости моему образу. И белье, самое простое, хлопковое, никаких кружев. Кружева — это для Илинки, которую ждали свидания. Для Софии нужно удобство.
В примерочной я с отвращением стянула с себя футболку с Эйфелевой башней.
— Прощай, Париж, — прошептала я, бросая её на пол.
Я переоделась в джинсы и серую футболку. Сверху накинула толстовку. Посмотрела в зеркало. Из отражения на меня смотрела обычная девушка, серая мышь. Никто не скажет, что эта девушка еще три дня назад пила Cristal и носила шелка.
Я выглядела как студентка, у которой нет денег на обед. Отлично.
Я расплатилась наличными, стараясь не светить крупными купюрами.
— Старую одежду завернуть? — спросила продавщица.
— Нет, — отрезала я. — Выбросьте её, пожалуйста.
Я вышла на улицу с пакетом, в котором лежала куртка и сменное белье. Кеды я решила оставить пока, новую обувь сил искать не было. Вечерний город зажигал огни. Я шла обратно в отель, сжимая пакет так, что побелели пальцы.
Каждый прохожий казался мне подозрительным. Вон тот парень в капюшоне — почему он посмотрел на меня? А эта черная машина, припаркованная у перекрестка — не слишком ли тонированные у нее стекла? Я не шла, я кралась.
Мне нужно оружие. Завтра я найду способ купить хотя бы нож. Я дочь Барона, я выживу.
Я вернулась в свой номер, заперлась на все замки и придвинула стул. В темноте я подошла к окну. Гора Витоша возвышалась над городом черной громадой.
Где-то там, далеко, на Корсике, Кассиан Сальтери, наверное, пьет виски.