Часть 4
— Тоже хочу с ним рассчитаться, если позволишь, — Хёнджин кивнул на пистолет, теперь уже направленный на никем не прикрытого Феликса.
Блондин был таким сжатым и напуганным, что Хвану даже стало на несколько секунд его жалко. Фу, «жалость». Такой тупое чувство. К счастью, как и всегда, оно быстро сменилось азартом.
Какой-то заросший-недоумок-бывший приперся в дорогой отель, как-то обошел охрану и поднялся на вип этаж. Да не просто приперся, а принес с собой пистолет. Либо охрана спала, либо не работал арочный металлодетектор, либо это цветноволосое существо и правда на что-то способно. В последний вариант Хёнджин верил меньше всего. Чхондун выглядит как алкаш подзаборный, над которым парикмахеры проводили опыты, но почему-то сейчас держит в руках холодное оружие и, видимо, совсем не переживает о своем невыгодном положении.
Но и это все волновало Хвана не в первую очередь. Чхондун не сможет ничего ему сделать — Хёнджин убедился в этом, понаблюдав за чужой неровной стойкой и трясущимися руками. Значит, ему опасаться нечего. Этот человек ничего из себя не представляет, угрозы не несет, а вот как способ «развлечься» вполне подойдет. К счастью (только для Хёнджина), Феликс этого совсем не понимал. Хвану нравилось смотреть, как Ликс бледнеет на глазах, сжимает руками край быстро накинутой футболки, как двигается его кадык из-за частых сглатываний, дрожат ресницы и губы, учащается дыхание... Он боится. Очень. А ведь нечего — Чхондун хоть бы себя удержал на ногах. На то, чтобы навредить Феликсу, ему не хватит сил.
Что ж, начало веселое. Хёнджин не планировал начинать свое утро так — с очередной игры с чужими чувствами по своим правилам — но идея звучит неплохо.
Единственная смущающая его вещь — пистолет. С ним надо бы как-нибудь разобраться, чтобы «игра» не переросла во что-то большее и кровавое. Хотя, еще раз оценив обдолбанное состояние Чхондуна, Хёнджин допустил мысль, что такому додику никто настоящий пистолет с патронами и не дал бы. Обмануть его оказалось проще простого. И тут не понятно, что сыграло большую роль: состояние парня из-за наркотиков (или алкоголя), или он по жизни такой туполобый придурок. Хван больше склонялся ко второму варианту. Осталось все это проверить.
— Ладно, только не убивай. Его добивать должен я, — Чхондун сказал почти четко.
— «Добивать», — мысленно повторил Хёнджин, снова раскладывая одно слово по полочкам.
То есть этот ублюдок хотел, чтобы сейчас Хёнджин выстрелил в любое место, лишь бы помучать и не убить сразу, а потом Чхондун еще постебется и только после убьет? Жестоко — прямо так, как Хван любит делать с законченными отморозками. Но этого заслуживают только они, а не Феликс, который всего лишь случайно стал жертвой его плохого настроения и был изнасилован. Или, там было что-то еще? Хотя вряд ли этот «малыш» (как Хван уже привык называть его) мог что-то сделать. Эта мысль быстро покинула голову Хёнджина, ведь была не особо интересной. Мало ли, в тихом омуте черти водятся.
— «И это твой бывший?» — Хёнджин мысленно задал вопрос Ликсу.
Он снова посмотрел в его сторону, но тот был бледный как смерть и не реагировал ни на что, кроме дула пистолета, направленного на его плечо. Он и правда был напуган настолько, что не мог нормально мыслить. Иначе сразу бы заметил расслабленное состояние Хёнджина и не переживал бы так сильно. Хотя... для него ведь и Хенджин — никто. Нельзя надеяться на его поддержку, ведь это такой же незнакомый человек, как и Чхондун. Только Феликс понял это слишком поздно. Сейчас ведь и выбора особо-то не было: шаг влево, шаг вправо — расстрел, причем буквальный.
— Конечно, раз он тебе так насолил, то добивать его будешь ты, — для лучшего убеждения повторил Хван и взял протянутый пистолет.
Все-таки, Чхондун два в одном: и обдолбаный, и туполобый придурок. На его лице не показалось ни капли сомнения или недоверия, когда он передавал оружие. Ладно, цирк начинается.
Хёнджин покрутил вещицу на пальце, несколько раз подкинул в руке, осмотрел сбоку и что-то сделал, пока пистолет находился ниже пояса. Этого никто не заметил (Феликс был слишком напуган, а Чхондун не замечал вообще ничего), поэтому он удовлетворительно хмыкнул и встал на место отошедшего «чудовища», направляя дуло на уже почти неживого Ликса.
Пистолет настоящий, но есть несколько «но»: не снят с предохранителя, патронов внутри нет, в стволе тоже. Он не выстрелит и не сможет нанести вред Феликсу (разве что только моральный), как бы Чхондуну этого не хотелось. Хёнджин был прав, когда предположил, что такого придурка обмануть проще простого.
Все, что сейчас происходило, Хёнджин не считал чем-то очень плохим. Он лишь добавляет красок в чью-то, видимо, скучную жизнь (которой ничего не угрожает! Но ее владелец об этом не знает). Да, Феликс испугается. Да, это наверняка оставит след в его памяти. Да, сейчас в его крови зашкаливает адреналин. Да, Хван поступает как бесчувственная мразь, вот так вот играя с чужими чувствами и страхами. Но ему, как и всегда, на такие «мелочи» — похуй. Феликс не умрет, Чхондун не выстрелит, а Хёнджин разнообразит свой день с утра пораньше.
Хван последний раз заглядывает в чужие испуганные глаза, направленные на дуло пистолета, но почему-то не испытывает ожидаемого удовольствия. Вся обстановка его возбуждает, но немного не так, как планировалось. Осознание собственной власти в этой ситуации, как он и думал, ощущается довольно приятно. Чужая реакция тоже написана на лице: ресницы и губы Феликса дрожат, пальцы сжимают край одежды, будто он пытается успокоиться. Кажется, он уже смирился со своей судьбой быть подстреленным, хоть того еще и не произошло.
— «Сдался без боя», — про себя разочарованно хмыкнул Хван.
Такую позицию он никогда не понимал. Даже учитывая то, как Ликс сейчас был напуган, он за такое время уже мог начать думать и вспомнить первое правило «постараться не паниковать». А если бы с ним все удалось, то сейчас Феликс как минимум захлопнул бы дверь перед носом Чхондуна.
Ладно. Это всего лишь «малыш», явно не имеющий опыта в подобных ситуациях. Пора уже заканчивать с этим затянувшимся представлением.
— Я же говорил: не надевай розовые очки, — Хван слишком неестественно улыбнулся и нажал на спусковой крючок.
От накатившего страха сердце стучало и отдавало в ушах так громко, будто феликсово сердцебиение сейчас слышал весь этаж. Ликс зажмурил глаза до боли под веками, сжал кулаки до следов ногтей на внутренней стороне ладони, сомкнул губы, задержал дыхание и... Послышался короткий щелк. Ликс дёрнулся, ощущая фантомную боль в плече, железную пулю, проникающую глубоко под кожу, и текущую из раны кровь. Но эти ощущения и правда были лишь... фантомными? На осознание, что кроме головной боли из-за собственного волнения ничего другого Феликс не чувствует, потребовалось несколько долгих секунд. Он уже в деталях представил, как падает на пол, ударяется головой и спиной об пол, как теплая кровь течет по телу вниз. Самовнушение в такой ситуации было настолько сильным, что казалось, будто Ликс и правда упадет и истечет кровью, хотя никаких ранений не получал.
— Почему он стоит живо...
Из мыслях о «временной смерти» Феликса вытащил почти удивленный (Ли еле смог разобрать это пьяное бормотание и то, с какой интонацией это было сказано) голос Чхондуна. Он не успел закончить свой вопрос, как Хван ударил локтем ему в нос, прерывая речь. Или Хёнджин переборщил, или этот парень совсем на ногах стоять не мог. Чхондун не успел (и не пытался) уклониться от удара, тут же отлетел назад, ударяясь затылком о стену сзади, но вес тела пересилил, и он упал вперед лицом в пол.
На полу появилась и начала медленно увеличиваться уже реальная лужица крови под головой Чхондуна. Ее хозяин не двигался и — на что Хван очень надеялся, потому что становиться убийцей перед свидетелем и камерами не хотелось, — еле-еле дышал. Все произошло слишком быстро, из-за чего Ликс так и стоял как вкопанный и пялился в одну точку, где чуть раньше находилось дуло пистолета. Боковым зрение он заметил устранение одного своего «врага» и его плачевное состояние, но произошедшее еще только доходило до его мозга, только что пережившего грань между жизнью и смертью.
От зашкаливающего адреналина дрожали кончики пальцев, а все тело обдало ледяным потом. Сердцебиение будто стало еще громче и отдавало глухим стуком где-то в висках, усиливая головную боль. Ну уж нет. Не хватало только в обморок упасть и не дать Хвану пощечину за этот секундный инфаркт...
— Эй-эй, — Хёнджин помахал одной ладонью перед чужим лицом, а вторую положил Ликсу на плечо и слабо потряс. — Ты жив, очнись, — он сильнее сжал пальцы, пытаясь через боль достучаться до Феликса, который постепенно отходил от шокового состояния. — Фел...
— Что? — как-то вяло и невнятно произнес Ли. Он еще раз попытался сфокусироваться на лице Хёнджина и, наконец-то, это получилось. Потребовалось еще несколько секунд на то, чтобы осознать свою злость на парня перед собой. — Ах ты мразь! — громко воскликнул Феликс и тут же замахнулся для пощечины, чувствуя, как гнев накрывает с головой.
Ли постарался ударить как можно быстрее и сильнее: отвел руку в сторону настолько далеко, насколько позволяло его положение в дверном проеме. Ладонь дернулась вперед, но ожидаемого хлопка не послышалось. На запястье появилось легкое болезненное ощущение, а Хёнджин напротив хмыкнул.
— Медленно, — беззлобно сказал он, но Феликс, у которого еще не прошел первичный порыв злости, воспринял это как оскорбление. — Тебе еще учиться и учиться, малыш, — Хван выделил голосом последнее слово и отпустил чужое запястье, не сделав ни шага в сторону. Видимо, он совсем не боится того, что Ликс сейчас чересчур зол на его «предательство».
— Ты... — Феликс сделал глубокий вдох, постарался успокоиться хоть на чуть-чуть, чтобы поговорить с Хваном и высказать ему все, что он о нем думал за последние несколько минут. — Чхондун... — мысли сбивались в кучу, но почему-то их большая часть была занята обидой на «предательство» Хёнджина. — Ты хотел в меня выстрелить! — громче приличного выкрикнул Феликс, благо на этом этаже они были одни (ну и Чхондун валялся где-то у ног).
Хёнджин переместил свой вес на другую ногу; выражение лица изменилось на уже знакомое, издевательское, а-ля «ой, а мне похуй»; рука уперлась в стену около двери и головы Феликса. Хван навис над Ли, как над своей жертвой, наклонился всем торсом вперед, оказавшись в паре десятков сантиметров от чужого лица, и лукаво улыбнулся.
— Ага, и? — произнес он так легко, будто только что не сознался в покушении на чужую жизнь.
Чужие губы были настолько привлекательными, когда произносили эту короткую фразу, что Ликс чуть не сбился с мысли и не забыл, что хотел сделать этому Хван–говнюк, обманщик, предатель–Хёнджину.
От чужого короткого и слишком грубого ответа Феликс на некоторое время застыл с открытым ртом, поражаясь этой честности. Хёнджин правда хотел выстрелить? Ликс не хотел в это верить, в тайне надеялся получить отрицательный ответ, но реальность его разочаровала (разозлила, потому что врезать захотелось еще больше) намного больше ожиданий. Он не привязывался к почти незнакомому человеку, парню на одну ночь. Точно нет. Феликс не жил в розовом мире, да и уже не «малыш», чтобы таким страдать. Но убивать того, благодаря кому кончил несколько часов назад, с кем хорошо провел время, кто позволил вставить себе и лишить себя девственности (моральной), было как минимум неблагодарно. Хёнджин мог хотя бы для приличия сказать что-то подобрее, попытаться себя оправдать, напомнить про то, что он вырубил Чхондуна, просто промолчать. Хотя... «Хёнджин» и «приличие» — вещи несовместимые. Феликс должен был еще раньше заметить, что Хван не стеснялся выражений, действовал как сам хотел, не слушал его, был полным эгоистом. Но даже сейчас внутреннее чувство под названием «вера в лучшее» кричала: «А ведь некоторые его действия были не совсем уж и эгоистичными. Он не дал напиться, а заставил чувствовать все ощущения в трезвом состоянии; первый поцеловал, чтобы помочь расслабиться, совсем не брезговал; делал что-то, чтобы доставить удовольствие не только себе; разрешил себя облапать...». Но сейчас Феликс постарался эту «веру в лучшее» затолкать поглубже и обратить внимание на реальность.
Но, все же, не понятно, что и зачем Хван сделал. Спас ему жизнь или хотел убить? Он не отрицал второе, но и первое Феликс видел своими глазами. Хёнджин направил пистолет прямо ему в плечо, нажал на спусковой крючок, почти выстрелил и заставил корчиться от боли, но Ликсу повезло, что не было патронов. Но было кое-что еще, что не давало Фелу (его «вере в лучшее») покоя. Хёнджин сделал с пистолетом что-то до того, как направить дуло на Ликса. Возможно ли, что он разбирался в пистолетах и знал как определить, заряжен он или нет? Тогда Хёнджин специально отвлек внимание Чхондуна, притворился его «союзником» (что по отношению к человеку, находящемуся в нетрезвом состоянии, сделать было очень легко) и выиграл время на проверку пистолета, а потом вырубил, когда тот потерял бдительность (ее почти не было)? Но Хван ведь мог и без всего этого цирка забрать пистолет, проверить его, убедиться в том, что он не выстрелит, и двинуть Чхонудну локтем в нос. Хёнджин достаточно силен, чтобы пропустить пункт «довести Феликса до предсмертного (из-за страха) состояния», но почему-то решил поиздеваться над ним.
Хёнджин сказал: «Не надевай розовые очки». До этого он ни раз напоминал про то, что они незнакомцы, которые видятся первый и последний раз; не спрашивал чего-то личного и не рассказала о себе ничего кроме своего настоящего имени; даже не поинтересовался о настоящей причине, по которой девушка на ресепшене приняла его как постоянного гостя. Хёнджин всем видом показывал, что ему все равно, что он не доверяет и не ждет этого от Феликса. Тогда эта сцена с пистолетом была таким же напоминанием, что не стоит доверять всем подряд?
— «Но он знал, что пистолет не заряжен, а значит — не желал тебе зла. Хван просто еще раз объяснил по-своему, что не стоит «надевать розовые очки» по отношению к незнакомцу», — где-то глубоко в душе не сдавалась «вера в лучшее».
А, возможно, Хёнджин ненавидел беспомощность и хотел таким действием указать Феликсу на этот его недостаток. В тот момент Ликс и правда был воплощением слабости — не мог даже вспомнить о первом, главном пункте в любых опасных ситуациях — не поддаваться панике. Хван насмехнулся, поиграл с феликсовыми чувствами и страхами и все же спас, вырубив Чхондуна.
Слишком много мыслей, слишком много вариантов и каждый из них упирался в главный вопрос:
— Ты знал, что пистолет не заряжен? — Феликс опустил свои руки, показывая, что сейчас драться не будет. Он постарался произнести как можно спокойнее, придать голосу безразличный тон, будто от чужого ответа ничего не зависело.
— Не заряжен? — Хёнджин усмехнулся, быстро облизнул губы и широко улыбнулся. Его это словно забавляло. — Ты, видимо, как и твой бывший, тоже не разбираешься в таких элементарных вещах, — Хван вздохнул, изображая разочарование.
— Он мне не бывший, — огрызнулся Ликс, который вдруг почувствовал и в этой фразе попытку себя оскорбить. — В чем я не разбираюсь? Так, стоп. Ты знал, что пистолет не выстрелит или нет? — он быстро вернулся к интересующей его теме, не отвлекаясь на предыдущее «оскорбление».
— У меня не так много времени, чтобы сейчас тут с тобой разглагольствовать, но все же сделаю тебе одолжение и проведу краткий курс о том, как определить, выстрелит пистолет или нет, — сказал Хёнджин так, будто и правда сейчас сделал какое-то великое доброе дело.
Он выпрямиться и встал в удобную позу, поднимая пистолет на уровень феликсовых глаз; отвернул его дулом в сторону так, чтобы Ликсу открывался вид на оружие сбоку. Хван быстро переместился к стене около Фела, чтобы было удобнее смотреть самому и показывать Ликсу; «случайно» коснулся своим плечом чужого и не отстранился, а лишь прижался сильнее, обращая внимание на себя, а не на пистолет.
— Смотри сюда, а не на меня, — Хёнджин несколько раз нажал на спусковой крючок, создавая характерный щелчок, чтобы привлечь внимание к оружию. Феликс тут же дернулся и повернулся туда лицом, внимательно наблюдая за чужими пальцами, держащими пистолет. — Начнем с того, что твой бывший... — Хван произнес это медленно и спокойно, совсем не похоже на «случайность», но все же исправился, стоило ему почувствовать чужое напряжение от этой фразы. — Ладно, этот придурок... Он даже не снял пистолет с предохранителя, — заметив в чужом взгляде недоумение, Хёнджин вздохнул и про себя усмехнулся. — Предохранитель — объясню на простом языке — это устройство, которое не дает совершить выстрел до того момента, пока с него не снять, — Хван провел большим пальцем по какому-то продолговатому рычажку, прикрепленному к боку пистолета; слегка на него надавил, и тот щелкнул, меняя свое положение. — Вот сейчас пистолет мог бы выстрелить, если бы в нем были патроны. Определить их наличие вообще проще простого. Они сделаны не из воздуха, а из металлов и пороха, а значит — имеют свой вес. Если есть достаточно опыта, то ты сможешь определить по весу, — Хёнджин несколько раз подбросил пистолет в руке, словно взвешивая его. — Но один патрон можно все же упустить, ведь по отдельности они весят не так много. Поэтому нужно проверить патронник. Если в нем есть что-то, то часть выбрасывателя будет выступать над основной поверхностью пистолета. — Хван переместил палец выше, провел им по опущенной полосочке с одним приподнятым краем и, вздохнув, наклонил пистолет, открывая обзору его верхнюю часть, чтобы выбрасыватель был лучше виден. — Видишь, все просто, — закончил Хёнджин, а Ли мог поклясться, что сейчас Хван хоть и на секунду, но улыбнулся.
Что было весьма странно. Хотя, наверное, ему доставляло удовольствие рассказывать незнакомому парню о том, как разбираться с пистолетом. За эти несколько минут Феликс впервые услышал и увидел такого спокойного, расслабленного, не играющего с чужими эмоциями Хёнджина. Он будто был обычным человеком, хорошим знакомым, который пришел и решил заинтересовать, рассказывая интересные факты о довольно веселой для парней штуке — о пистолете. Находиться рядом было в какой-то степени комфортно...? Наверное, так люди себя чувствуют рядом с теми, кто им дорог, и так же дорог ими в ответ. Хван потратил время не на игру и издевки, а на «краткий курс», который дал Ликсу ответ на его главный вопрос.
Хёнджин знал, что Ли не пострадает. Где-то внутри «вера в лучшее» победно ликовала и танцевала, радуясь тому, что Хван все-таки не оказался совсем законченным придурком. Но это не повод доверять Хёнджину от и до, он это отлично продемонстрировал некоторыми минутами ранее.
— Так ты знал, — выдохнул Фел, так же прижимаясь к чужому плечу в ответ, но только с той целью, чтобы стать поудобнее и не упасть. — Ты знал, что не ранишь меня, поэтому отвлек Чхондуна и потом вырубил его, — уже более спокойно заключил Ли, полностью опираясь о твердое плечо Хёнджина и расслабляясь. Теперь-то, хоть и не полностью, но Ликс мог положиться на Хвана и поверить в то, что он не отойдет в сторону и не позволит ему просто упасть.
— Хей, не заблуждайся, — Хван, вопреки ожиданиям, отстранился от стены сразу же, перевернулся и придержал Феликса за плечи, возвращая в исходное положение, в котором Ли ни о кого и ни о что не опирался. — Я же как раз ранил тебя. Неужели не ясно? Не физически, но морально. Ты испытал сильный страх, даже боль. Я направил на тебя дуло, зная, как ты боишься. Я заставил тебя почувствовать себя на грани между жизнью и смертью. Хочешь сказать, что тебя это не ранило? — Хёнджин отпустил чужие плечи и прокрутил на пальце пистолет несколько раз. — Не ищи чего-то хорошего там, где его нет. Я развлекался, играя с твоими чувствами, а в плату за это спас тебе жизнь и вырубил этого... Как там его? — Хван прищурился, поглядывая на валяющееся на полу тело. Совсем не похоже, что он старался вспомнить имя. — Ладно, не важно. В общем, урок закончен, мне пора, — он развернулся в сторону лифта, сделал несколько шагов и вдруг остановился. — А, это не моя игрушка, возвращаю, — на пол упал пистолет, в следующую же секунду Хёнджин пнул его ногой в сторону Чхондуна. Железная вещица с противным звуком пролетела по полу и врезалась в чужое плечо, сразу отпружинивая на несколько сантиметров назад. Видимо, он ударил по пистолету слишком сильно. — Пардон.
— Хёнджин, зачем ты это сейчас сказал? — прозвучало тихо, с непониманием и каплей разочарования в голосе.
Феликс, у которого уже сложилось более-менее нормальное впечатление о Хване после его рассказа о том, как определять, выстрелит ли пистолет, сейчас был больше, чем «в замешательстве». Хёнджин так быстро поменялся из спокойного «учителя» в мразь «я тебя ранил, неужели не ясно?». Он точно не такой говнюк, каким показался ранее, но сейчас почему-то попытался доказать обратное...?
— Пытаюсь открыть тебе глаза, чтобы не доверял всем подряд и не носил розовые очки, видя только хорошее. Я не такой, каким мог тебе показаться. Не делай выводов о том, какой я человек, если ты знаком со мной меньше суток. И не строй никаких ожиданий — я их не оправдаю.
Хван говорил почти спокойно, но с каждым словом становилось понятнее, что он хочет быстрее уйти и не говорить вообще ничего. Он начинал злиться. Но Феликса совсем не устраивал вариант «промолчать и подождать пока он уйдет». Взглянув на Хвана, Ликс только сильнее почувствовал желание снова дать тому пощечину и после погладить по больному месту, чтобы отвлечь внимание. Но в его силах пока что было только ответить словесно.
Хёнджин несколько раз упрекнул его в доверии всем подряд и ношении розовых очков. И с чего он все это взял? Сам ведь сказал, что не нужно делать выводов о том, какой он человек, если они знакомы меньше суток. Хван посудил всего Фела по этим единичным поступкам, в которых он, и правда, вел себя если не доверчиво, то довольно глупо. Но это не повод теперь думать, что Ликс всегда такой. То, что Хёнджин в своей голове выстроил образ Феликса как доверчивого и беззащитного, озвучил это вслух и упрекнул Ликса в таком поведении — очень бесило.
Пришлось сделать традиционные вдох-выдох, чтобы не крикнуть Хвану в ответ, какой он «хороший» человек.
— С чего ты взял...
— Нет-нет. Не начинай. У меня нет времени, поэтому твои отрицания я не услышу. Можешь мысленно со мной поговорить, все высказать, чтобы легче стало, а сейчас мне пора.
Хёнджин бросил короткий взгляд на электронные часы, висящие в конце коридора, и развернулся, быстрым шагом направляясь к лифту. Он остановился перед дверьми, обернулся, заглядывая Феликсу прямо в глаза (в душу), опять по-доброму улыбнулся, помахал на прощание и произнёс тихо, уже без намерения нагрубить:
— Пока, богатый малыш с... — лифт открылся, прерывая Хвана. Но, видимо, продолжение фразы было не таким уж и важным, раз Хёнджин не попытался ее закончить.
Войдя в раскрытый двери, он даже не обернулся, уткнувшись лицом в уже целую стеклянную стену напротив. Значит, его «Пока, богатый малыш с...» было последней (еще и незаконченной) фразой. По крайней мере, так считал Хёнджин. А Феликс...
— Я малыш?! — спустя несколько минут очнулся Ли, мгновенно закипая. — Да я тебя...! — но и в этот раз концу фразы не суждено было озвучиться, потому что двери лифта снова открылись и оттуда выбежали несколько перепуганных охранников.
Мда, в этот раз придется заметать куда больше следов своих, чем обычно.
***
В тот же день, через несколько минут после ухода Хёнджина, на этаже появилась полиция — девушка с ресепшена очнулась слишком поздно, но все же вызвала охрану на последний этаж. Чхондуна посадили сразу по нескольким статьям (Куан постарался) на больше десятка лет. Оказывается, он подпортил жизнь не только Феликсу, но и нескольким другим личностям, знакомых Куану. Естественно, подобное: целый этаж полицейских, какой-то подозрительный человек и записи задержания с камер — дошли до отца. Но, благо, Ликс успел договориться о том, чтобы его моменты с Хёнджином стерли. Чхондуна представили старшему Ли как обычного пьяницу, случайно зашедшего в отель. В тот вечер Фел сидел в офисе отца до поздней ночи, пытаясь убедить родителя в том, что все в порядке, а этот инцидент не требует усиления охраны и надзора за ним.
С тех пор прошла неделя. Неделя, наполненная учебой, дополнительными занятиями; поездками по магазинам (в сопровождении Куана, конечно же) и просто катаниями по городу; посещением какого-то важного вечера, где Феликсу снова удалось познакомиться с детьми «важных шишек», которые так же увлечены чем-то запрещенным; и то, чего в последние дни было больше всего, последовало Феликса в каждой мысли, в каждом шаге, в каждом вздохе... мысли о Хван Хёнджине. Они колебались от самых безобидных, не мешающих жить: «Какого хера он назвал меня малышом аж несколько раз?! Надо бы при следующей встрече подобрать момент, когда он потеряет бдительность (душа еще помнила замечание «медленно»), и дать в нос посильнее, чтобы знал, что такие слова просто так ему с рук не сойдут» — до ужасных, сводящих с ума, заставляющих краснеть посреди пары и еще полдня прятать неспадающий стояк какой-нибудь тетрадкой. А если поконкретнее: «Он такой сексуальный, когда злится», «Если бы на меня смотрел другой его «пистолет», я бы даже не задумывался о страхе», «А если бы утром он не ушел, пока я спал, и мы повторили бы прошедшую ночь...», «Он так охрененно целуется, как будто делал это не с партнером на одну ночь, а с любовью всей своей жизни»... И ещё миллион таких «а если...» и других фантазий, мешающих спокойно жить.
К сожалению (Феликс очень хотел верить в то, что это все ему не нравятся), мысли второго типа значительно преобладали над первыми. Хёнджин не покидал его голову ни на час: на паре изучали греческих Богов — у Феликса в голове сразу появлялся образ Ареса. И хотел бы он сказать, что только мифического, но тело Хёнджина — которое Ликс успел и рассмотреть, и полапать — было очень похоже на картинки в интернете.
Феликс съездил на встречу важных людей, пообщался (не очень и хотелось то) со своими сверстниками — большая часть разговоров про подпольные бои, с которыми теперь у Ликса ассоциировался только Хван. Этот парень ловко поменял себе личность из строгого, серьезного, сломавшего своего противника за несколько минут Ареса в постоянно шутящего, веселого и (частично) заботливого Хёнджина, которому хлеб в рот не клади, дай подстебать и пошутить с каким-то пошлым подсмыслом. И, все-таки, каким бы придурковатым и расслабленным не показал себя Хван во время их совместного препровождения после боя, Феликс точно знал, на кого будет ставить в эту субботу — уже сегодня вечером.
Этот чертов Хван Хёнджин даже во сне не давал Феликсу отдохнуть. Ликсу снилось продолжение их ночи утром, когда их не отвлекал ни Чхондун, ни время. И снилось, будто Хёнджин сам пришел к Фелу в номер уже после того, как сам попрощался, Ликс замел все их «следы», а охранники наконец-то покинули коридор на последнем этаже. Даже в том сне Хван начал не с извинений за свою грубость, а шутки про полицейских «Ну что, дяди в костюмах кого отымели первыми? Не твоего не бывшего Чхондуна, или твой непроснувшийся с утра мозг?». И только Феликс собирался сказать что-то язвительное в ответ или вообще вытолкать Хвана с порога и закрыть дверь перед носом, как тот подался вперед и обнял его, положив голову на плечо, а руки на талию. На том сон закончился, а Ликс проснулся с самым сильным (на его памяти) разочаровании в том, что это была всего лишь его фантазия.
Мысли о Хёнджине не только раздражали и выводили из себя — они сводили с ума, заставляли организм реагировать на одни лишь картинки в голове, прерывали любую возможность сосредоточиться, мешали нормально думать и даже спать. Хван, как он, наверное, и планировал — встретился с Феликсом один раз, провел ночь, а потом даже не пытался позвонить, пройти мимо отеля, как-либо связаться. Он делал все (просто ничего не делал), чтобы не всплывать в реальной жизни Феликса ни на секунду, но как-то умудрился завладеть разумом и «мучать» каждый день, каждый час с момента их последней встречи. Ликс пытался себя убедить, что ему это не нравится; понимал, что это неправильно, что все его фантазии — лишь его вина, ведь Хёнджин и правда в последнюю встречу делал все, чтобы от себя оттолкнуть.
Но в глубине душе Феликс так же понимал, что одной встречи с тем странным парнем ему совсем не достаточно. В последний момент, когда Хван вошел в лифт, Ликс застыл и даже не высказал все, что хотел. В номере (постели) он еще не успел докоснуться до всех участков его тела, а этого очень хотелось. Феликс отлично запомнил, как полуголый Хёнджин стоял сзади и прижимал его бедрами к столешнице, а потом поцеловал. И вряд ли Хван догадывался, что украл первый его поцелуй. Феликс хочет увидеться еще раз, и не важно, по какому из поводов.
Ладно, осталось дождаться вечера и перетерпеть навязчивого дядю администратора, пока тот снова будет пытаться подтолкнуть Феликса на ставки на выгодных только для него самого игроков.
***
— На Ареса, та же сумма, — с мягкой улыбкой на губах произнес Феликс сразу, как в комнату вошел администратор.
Сегодня он приехал даже раньше положенного. В груди отчетливо слышалось собственное сердцебиение, сам Ликс был немного взволнован из-за мыслей о предстоящей встрече. Он думал о Хване целую неделю, несколько раз представлял в деталях, как сначала даст пощечину, все выговорит, а потом предложит подружиться и снова прокатиться до отеля. Конечно, ни в каком из его выдуманных сценариев Хёнджин не соглашался сразу, а начинал разговор с очередных подколов, но Феликса устраивало такое развитие событий, поэтому он думал, что уже готов ко всему. Но реальность оказалась куда суровее.
— Добрый вечер, — покраснев от стыда, ведь заставил вип клиента его ожидать, администратор прокашлялся и несколько раз глупо хлопнул ресницами. — Арес, у которого не было ни строки в описании, и который в прошлый раз выиграл и ушел? — словно не веря самому себе, озвучил он с нескрываемым удивлением в голосе.
— «Он что, в прошлый раз не видел, как Арес выиграл, и все еще сомневается в моем выборе?», — про себя хмыкнул Ликс, хоть и ожидал такой реакции от администратора. — Да, я про него.
— Ааа... Извините, Господин Ли, но его нет в списке участников сегодняшних боев, — мужчина произнес тихо, переживая, что вот-вот скажет то, что не понравится одному из важнейших випов.
— Он не участвует сегодня? — переспросил Феликс, не веря своим ушам. Администратор аккуратно кивнул, присматриваясь к каждой эмоции на лице Ли. Ликс определенно был недоволен таким раскладом событий и даже не пытался это скрыть. — Почему? — прозвучало с каплей гнева, но не на мужчину напротив, а на этого Хван Хёнджина, так легко сломавшего все его планы. А ведь Феликс даже не рассматривал вариант, где им не удастся поговорить. Да уж, к такому он точно был не готов.
— Он не приходил к нам после того, как ушел после первого боя. Даже не заходил за своим выигрышем. Как мне сказали, он о нем и не спрашивал. Ушел сразу, как закончился его бой, а потом не возвращался, — он говорил четко, но в голосе слышался интерес, почему вип интересуется о таком странном, скрытом парне, который сыграл всего лишь единожды и сразу после первой победы сбежал.
— Арес не пришел сегодня, а про следующую субботу ничего не известно? — Ликс знал, что не получит положительный ответ, но последняя надежда никак не хотела угасать.
— Он даже за наградой не пришел, не думаю, что...
— Ладно, — раздраженно перебил мужчину Фел, тяжело вздохнув. Он и так понял, что не сможет встретиться с Хваном в этом здании еще раз, а слышать это еще от кого-то, кроме своего сознания, не очень-то и хотелось. — Я не буду сегодня на кого-то ставить, можешь не нести список участников.
Мужчина на несколько секунд оцепенел, раскрывая глаза слишком широко, а когда очнулся, то поспешил поклониться и удалиться. Конечно, его мучали вопросы «Почему же Феликс так заинтересован каким-то парнем? Да настолько, что даже отказался от ставок, раз Ареса здесь не оказалось. И кто такой этот Арес? Почему у нет истории боев, если драться — как уже все видели ранее, — он умеет очень даже хорошо?», но задавать их випу было не в его правах. Придется узнавать все самому, если на то будет время и ресурсы. Возможно, этот Хван Арес станет новой золотой жилой, если получится переманить его на свою сторону. Хотя, как он уже показал, деньги его не волновали... Это лишь добавляло странности и желания узнать, что же это за парень. До начала боев еще больше часа. Кажется, он нашел чем себя занять.
Феликс тем временем отправился на трибуны и расположился в кресле поудобнее, чтобы вновь погрузиться в мысли о Хване.
Почему он не пришел? Из-за того, что произошло между ними, или Хёнджин принципиально не «играл» в одном месте больше одного раза?
И не понятно, обрадовался бы Ликс, если бы узнал, что Хван не пришел из-за него. Наверное? Ведь тогда это значало бы, что все произошедшее между ними оказало хоть какое-то влияние не только на него, но и на Хёнджина. Даже если их последний момент оставил какие-то негативные впечатления, из-за которых Хван решил не участвовать в бою в этом клубе, это как минимум означало то, что ему не все равно. А с другой стороны... Насколько негативным должно было остаться отношение к нему, если из-за этого Хёнджин даже не пришел поучаствовать в следующем бою?
Но как бы Феликс не пытался зацепиться за произошедшее между ними в последнюю встречу, второй вариант был ближе. Хван ушел из клуба и не забрал (даже не поинтересовался) приз еще до того, как встретился с Ли. Значит, он и до знакомства с Феликсом не планировал возвращаться. «Мне похуй на деньги, я не за ними приезжал», — сейчас отчетливо прозвучало в голове голосом Хёнджина. А ведь он сказал об этом еще в первую их встречу, когда Ликс думал, что если Хван узнает, что Феликс вип, то поменяет свое отношение к нему. Как же сильно он ошибался.
— О, ты сегодня рано пришел, — послышался знакомый голос сбоку.
Феликс покрутил головой, отгоняя все грустные мысли о Хване; постарался собрать мысли в кучу и повернулся в сторону, из которой все еще исходил чей-то голос. Рядом с ним — как и в прошлую субботу — сидел Ян Чонин. Ликс бросил взгляд на часы, до начала боя было еще много времени. Или это он привык приходить за пять минут, ведь долго рассматривать список участников не приходилось.
— Так вот, — спустя какое-то время Феликсу удалось привыкнуть к чужому голосу, и он начал улавливать суть разговора, — этот Арес в прошлый раз оказался победителем, а сегодня я хотел поставить на него — ты и сам видел, как он играючи разделался с тем мужиком, — но его не оказалось в списке, представляешь? — слух уцепился за имя «Арес», а потом Ликс смог полностью прислушаться к чужим словам, разворачиваясь корпусом к собеседнику.
Феликс очень старался показать хоть каплю удивления на лице, но получился лишь интерес к тому, что же еще скажет Ян об Аресе. Несомненно, все видели прошлый бой и наверняка захотят поставить на него в этот раз. Возможно, это еще одна причина того, что Хёнджин не участвует в боях в одном месте несколько раз. Но что плохого в том, что он может поднять немалые суммы, заработать репутацию и стать богаче? Мысленно Ликс добавил одну загадку к списку о странностях Хван Хёнджина. С каждым новым фактов — не говорящим ничего конкретного — Арес становится только интереснее.
— А, мы же в прошлый раз так и не угадали, что он прятал под одеждой, — снова начал Чонин, так и не получив ответа на свой предыдущий (риторический) вопрос. Видимо, игнор со стороны Ли его совсем не беспокоил.
— Он ничего не прятал, у него даже татушек нет, — внезапно даже для самого себя заговорил Фел, а слова сами вылетели из уст. Вышло чуть раздраженно (все еще злился на то, что Хван так ловко от него свалил) и резко.
— Да? Вот как... А я думал, что у таких качков все тело в татуировках будет, — кажется, Чонин не обратил внимания на чужой тон. — Стоп, а ты откуда знаешь? Ты видел его голым? — его узкие глаза широко раскрылись, а сам он напомнил ребенка, впервые увидевшего что-то новое и удивительное.
В душе Феликс хлопнул себя по лбу за неосторожность в словах, но в реальности лишь неловко улыбнулся, отворачиваясь от Чонина в другую сторону. Но тот, как оказалось, был не намерен сдаваться так просто.
— В прошлый раз не было похоже, что вы знакомы. И ты ушёл сразу после его боя, как и сам Арес. В тот день и познакомились? Да так, что аж до гола, — на последнем предложении Ян усмехнулся, не скрывая того, что уже догадывался об их с Хваном «отношениях».
О нет. Такого у Феликса точно не было в планах. Если сейчас его сосед по креслу узнает о его ориентации, о его увлечении каким-то странным парнем, а потом перешепнется об этом с одним-другим своим другом, так эти слухи дойдут и до отца. Таких проблем Ликс себе точно не желал. Нужно как-то выкручиваться. Для начала хотя бы сделать вид, что о мыслях о ночи с Хваном Феликс не грустит, (ведь такого, кажется, больше не повторится), а чувствует отвращение. Наверное так среагировал бы любой другой натурал...? По крайней мере, Феликс надеется, что сможет изобразить что-то похожее.
— Я что, похож на педика? — нахмурив брови и приподняв часть верхней губы, Ли стал похож на недовольного котенка. В его голове «презрение» выглядело именно так.
Чонин, сидящий напротив, усмехнулся с этой попытки отвергнуть очевидное.
— Честно сказать? Очень даже. Да и перед голым Аресом вряд ли кто-то смог бы устоять. Даже я заинтересовался, что у него под одеждой, хотя у меня очень высокие требования к парням, — спокойно, почти весело рассказывал Ян, вернув взгляд к параллельной стороне помещения. Там постепенно начали заходить студенты и молодые парни, пришедшие попытать удачу.
Ликс, прислушиваясь к каждому слову, касающемуся Ареса, особенно удивился, услышав последнее предложение. Чонин тоже по парням и не скрывает свою ориентацию? Хотя, кажется, только Феликс так печется о том, чтобы о его тайнах никто не узнал. На всех важных встречах при разговорах с ровесниками он нередко слышал пьяные рассказы об их богатом сексуальном опыте с разными парнями и девушками. Видимо, Чонин тоже относится к ним.
— Да не парься ты, — снова заговорил Ян, не получив никакой реакции на свой ответ. Он хорошо чувствовал чужое напряжение и понимал, что Ликс ему не доверяет. — Я умею хранить секреты, — он подмигнул, меня позу в кресле и поворачиваюсь к Фелу всем корпусом. — Не ссы, я никому не расскажу, что у вас была очень веселая ночь с этим Хван Аресом, — он лишь бросил догадку, но по чужой реакции понял, что попал прямо в яблочко.
— Да уж, — Ли вздохнул, ерзая на месте в попытке принять удобнейшую позу.
Параллельно он обдумывал, стоит ли рассказывать почти незнакомцу о чем-то личном. Чонин уже долго время является его соседом по креслу и время от времени пытается заговорить. Ликс отлично знал его семью — партнеры его отца. Если сейчас Фел наконец перестанет игнорировать чужие попытки подружиться, пообщается с Яном и, возможно, в будущем станет его другом, то отец не будет обращать много внимания на это? Ян Чонин из богатой семьи, с которой оба Ли давно знакомы. В таком случае — когда новый друг Феликса не неизвестный парень, а сын давних знакомых — поводов для дополнительных слежек и подозрений быть не должно.
— Очень веселая ночь была, — Ликс кивнул, все-таки приняв решение больше не увиливать от разговора с Чонином. — А утро еще веселе, — он грустно усмехнулся и взглянул на «нового друга». — Он хотел меня застрелить. Или не хотел... Ну, сделал вид, что стреляет в меня, хоть и знал, что пистолет не выстрелит. Я чуть на том свете не оказался, когда он на меня пистолет направил, — Фел попытался отшутиться, но, кажется, ему это не удалось.
— Пистолет и «выстрелить»... — Чонин тихо повторил и сделал задумчивый вид, будто не совсем понимал значение слова. — Это какое-то новое извращенное название члена, или настоящий, железный...?
Феликс покосился на Яна, услышав эти варианты, но все же показал два пальца и кивнул. Выражение лица Чонина изменилось, но Ликс не уверен, что в лучшую сторону. Он широко открыл рот, не скрывая своего удивления. Потом медленно его закрыл и прищурился, внимательно осматривая Феликса, словно проверяя, точно ли тот говорит правду. Но, как бы он не пытался, найти на лице Ликса хоть намек на шутку так и не смог. Тогда Ян отвернулся от Фела и уставился прямо, на арену, но смотрел как будто бы не на нее, а сквозь.
Если Феликс сказал правду (Чонин сам не пальцем деланный и не будет доверять вот так вот всему и сразу, но не похоже, что Фел врал), то этот Хван — странный накачанный придурок с тараканами в голове и пистолетом (железным!) в руке — Арес оказался большим чмом, чем Ян думал о нем. Точнее, у него сложился стереотип о плохих парнях, пришедших в этот клуб ради денег и драки. И среди всего списка этих плохих парней Хван оказался на первом месте (на данный момент). Конечно, чтобы его судить, нужно знать всю историю от и до, но Ликс не посвятил его в подробности, которые так хочется услышать. Но, даже не зная этого, вряд ли мог быть виноват сам Феликс, за которым Чонин наблюдает уже достаточно давно. Но и вариант «в тихом омуте черти водятся» Ян еще не отрицает.
Слишком много мыслей и догадок, а конкретики никакой. Нужно что-то выпытать у Ликса и тогда с чистой совестью обсудить (осудить) поступок Ареса. Осталось разложить мысли по полочкам и сфокусироваться на главном — продолжении диалога. В голове сейчас крутилось несколько вариантов ответа, и Чонин очень старался выбрать какой-то более-менее адекватный, но с уст сорвался лишь короткий смешок, одновременно похожий на разочарованный и разозленный до такой степени, будто он не мог подобрать слов.
— Он что, переспал с тобой, а утром проснулся и приставил пистолет к голове? — Ян неловко улыбнулся, озвучивая самый глупый вариант, чтобы показать, что он и правда ничего не понимает и желает узнать подробности.
— Ааа... Нет. Это долгая история, в этом замешан не только он, — Феликс после плечами и попытался уйти от ответа, хоть и понимал, чего от него ждет Ян.
Конечно, он должен знать подробности, раз собрался обсуждать с Ликсом Ареса. Но что-то внутри говорило четкое «нет», запрещая говорить о том, что сам Феликс предпочел давно забыть. Если вдаваться в подробности, то придется рассказать о Чхондуне. А такое не только рассказывать чужому человеку не хочется, но и вспоминать вообще.
Но, к счастью, у Чонина был дар чувствовать перемену настроения другого человека.
— Не рассказывай все, если не хочешь. Мне не обязательно знать все, чтобы его осуждать, — он подмигнул и весело ухмыльнулся, будто осуждать кого-то доставляло ему удовольствие.
— Утром он встал и раньше меня и хотел уйти. Я тогда уже не спал и встал за ним. В коридоре он стоял в дверях, и из-за его спины я не видел, с кем он разговаривал. А потом он отошел и...
— Его ведь зовут не Арес? — кажется, у Яна и правда бал дар. — Просто ты называешь его только «он», не используя даже фамилию и имя. Да и в наших кругах, — Чонин покрутил пальцем в воздухе, очерчивая все помещение, — участники боев часто используют псевдонимы. Ты можешь называть его просто Аресом, если не хочешь говорить настоящее имя, ну или... — он замолчал на несколько секунд и лукаво улыбнулся, — или придуроком, чмоней, говнюком, долбоебом, дебилом, туебнем...
— Арес. Пускай будет просто Арес.
Феликс прервал озвучивание списка оскорблений, но в душе отметил, что с Чонином они все-таки могли бы подружиться. Чонин согласно кивнул, а Ли продолжил:
— Когда он отошел, то я увидел одного парня, с которым у нас не очень хорошее прошлое...
— Бывший что ли? — Ян снова его перебил, но извиняться за это точно не торопился. — Не выбирай для таких дебилов слова, говори прямо: мудак конченый.
Феликс на такое заявление успел лишь похлопать глазами. Ян Чонин ему определенно нравится. Но тяжело с тем, что этот парень с лисьим взглядом и правда видит его насквозь: распознает ложь, понимает, когда Ли не хочет говорить слишком много, кого и как можно оскорблять.
— Тот парень мне не совсем бывший, но мудак. Так вот этот... мудак, — Ликс произнес так неуверенно, будто матерился впервые, но гордость в чужих глазах придала уверенности, и он продолжил, — пришел пьяный или под наркотой, я не понял точно, а потом направил на меня пистолет. Арес решил, что это самое время, чтобы преподать мне жизненный урок — сказал тому мудаку, что он тоже хотел бы мне отомстить и забрал пистолет, тоже направив его на меня. Арес что-то с ним сделал за несколько секунд — но я тогда не знал, что именно, — а потом нажал на спусковой крючок, но выстрела не произошло, потому что пистолет был на предохранителе и без патронов...
Феликс еще не закончил свой рассказ, потому что сбился с мысли и представил в голове ту картину, которую описывал. Врезать Хёнджину за это захотелось еще сильнее. Но перед глазами теперь появились кадры того, как Хван объяснял, как определить наличие патронов в пистолете. И на протяжении всего «краткого курса» прижимался своим плечом к чужому. Зачем? Просто стоять удобно? Чтобы был лучший обзор на пистолет в его руках? А может, чтобы последний раз коснуться Феликса перед тем, как уйти... Ликс в мгновение разозлился сам на себя, прогоняя такие мысли из головы. Он придает слишком большое значение мелочам. А ведь Хёнджин говорил не додумывать лишнего. Видимо, он, как и Чонин, читает людей насквозь и знает, чего от них ожидать. Неужели для него Ликс оказался предсказуемым? Если так, то это жутко раздражает и это нужно срочно исправить...
— Так чего ты думаешь тогда, — Феликс снова забыл, что он сидит не один и, вроде как, пытается поддержать диалог. — Он говнюк, здесь и говорить не о чем, — твердо вынес вердикт Чонин, стукнув кулаком по подлокотнику кресла. — Вот и почему красивые внешне парни такие некрасивые душой... — Ян горько вздохнул, надул губы и вдруг снова повеселел. — Одни мы с тобой красивые и адекватные, — весело подмигнул.
Феликс не смог сдержать улыбку, в кои-то веки искренне рассмеявшись. С Чонином весело. И, судя по их короткому разговору, Ян и правда не плохой человек. Ликс точно подумает над тем, чтобы с ним подружиться. А сейчас нужно разобраться с другой проблемой...
— Еще раз добрый вечер, — сбоку послышался знакомый голос. Оба парня обернулись на звук и увидели администратора, неловко мнущегося в проходе.
— Ты диспетчер? — сразу выдал Ян, усмехаясь. Но, увидев, что его шуточного настроения не поддерживают, дернул плечами и откинулся в кресло, а-ля «ладно, говори, чего пришел».
— Вы хотели поставить на Ареса... — он обратился к Феликсу и взглядом указал на Яна, якобы спрашивая, можно ли при нем говорить. Ликс кивнул. — Вы наш давний и ценный гость, поэтому я спросил у других наших клубов про Хван Ареса... — он снова замялся, а Ликс почувствовал, как внутри все внутренности сжались от волнения.
Хёнджин? Почему администратор о нем заговорил? Только ради того, чтобы подлизаться к ценному клиенту? Точно ли Феликс не делал никаких ошибок и не давал поводов думать, что Хван для него кто-то важный? Если даже чужой человек заподозрил бы подобное, то не удивительно, почему Чонин понял все сразу. Феликс ведь всего лишь ждал того, кто выиграл в прошлый раз, поэтому и сказал о том, что поставит на Ареса. Неужели это показалось странным? Со стороны видно, что между ними есть какая-то связь, что Феликс заинтересован Хваном не только как участником боя? К счастью, реальность оказалась намного проще.
— Мой знакомый из другого клуба нашей же сети сказал, что участник по имени Хван Арес сегодня участвует у них в бою. Я подумал, что Вам было бы интересно это. Мне приятно иметь с Вами дело и я надеюсь, что в будущем смогу заслужить Ваше хорошее отношение, если буду пытаться как-то помочь в таких ситуациях. Вы ценный клиент, которого я не хочу терять, а тот клуб принадлежит нашей же сети, поэтому я делюсь этим с Вами...
— Ближе к сути. Говори адрес и во сколько начинается бой, — вмешался Чонин, которому быстро надоело слушать лесть (хоть и не в свою сторону, но он сразу понял, что после «Хван Арес» Феликс ничего не слышал, а значит распинания администраторы были бесполезны). — Чего застыл? Я с ним еду, — Чонин пояснил свое вмешательство. — Я вообще-то тоже хотел на Ареса поставить. Клуб же из вашей сети, а не конкурентов, бабки все равно вам пойдут, так что не томи, — щеки у мужчины напротив покраснели на несколько тонов. Снова Ян попал в яблочко.
— Он начинается во столько же, во сколько и здесь. Адрес я отправил Господину Ли и сейчас продублирую Вам, — мужчина поклонился и поспешил отойти, чтобы слишком внимательный Чонин не рассмотрел на его лице все корыстные цели. Парни тут же двинулись на выход и Ян предложил свою машину, чтобы не ждать такси.
— Значит отсюда — где уже все видели его победу и в этот раз поставили бы на него — он слинял, а в другое место — пожалуйста, — Чонин пораженно (или раздраженно) вздохнул, быстро заводя авто. — Он от тебя сбежал или просто зажрался и решил, что деньги за легкую победу будут лишними? — он задал вопрос, а машина тут же сорвалась с места.
Феликс от такой резкой скорости с самого старта дернулся и сжал руками сиденье, потому что еще не успел пристегнуться. Как там говорили...? Не садиться к незнакомцам в машину? Жаль, что Ликс вспомнил об этом (в принципе о своей безопасности) слишком поздно. Вдруг Чонин сбросил скорость, как только выехал на главную дорогу.
— Пристегивайся, — посоветовал он и положил вторую руку на руль. — Я когда-то гонками увлекался, — объяснил свои отличные навыки вождения, — а сейчас мы можем еще и опоздать, потому что на входе будет ебатория с проверкой того, випы ли мы. Я уже был в том клубе, — Чонин ответил на немой вопрос «откуда ты это знаешь?» в глаза Ликса.
***
«Ебатория» на входе и правда была, но не такой долгой, как Феликс уже успел себе представить. Они успели приехать как раз за несколько минут до начала. Оба парня поставили на Ареса приличные суммы, сели в соседние кресла и стали ждать начала.
Феликс ожидал Хёнджина в первой паре игроков, как было и в прошлый раз, но на арене показались другие люди. Во второй раз тоже вышел не Хван. И в третий. И в четверый, пятый, шестой... С каждой новой пришедшей парой людей Ликс надеялся увидеть знакомую короткостриженную голову, но та все не появлялась, заставляя блондина нервничать с каждой минутой все больше. Время шло, а Арес так и не выходил. Но они успели на него поставить, значит — он еще сыграет.
— В этом клубе другие правила, — спустя несколько минут молчания заговорил Чонин. Феликс отлип от закрывающихся дверей и повернулся к «другу», внимательно его слушая. — Наверняка ты заметил, что некоторые играли больше одного раза. До тех пор, пока не проигрывают. В предыдущем клубе делали долгий отбор: распределяли их по парам и тот, кто выигрывал, проходил на следующий этап; потом снова собирались те, кто выиграл один раз, их распределяли по парам и выявляли победителя — так число участников сокращалось в два раза каждый общий матч. Здесь же по-другому. Тот, кто выигрывает первый матч, играет и следующий, через несколько минут. Если выигрывает снова, то продолжает и дерется опять, пока не закончатся участники, пришедшие в этот день. Он участвует до тех пор, пока не найдется сильнейший. Сегодня постоянный игрок сменился всего лишь один раз. Парень, который играет сейчас, автоматически сильнее всех тех, кого победил тот, кто был главным до него. Чем ближе к концу, тем сильнее должен быть противник, чтобы противостоять парню, победившему уже столько борцов. Насколько я помню, сейчас должна быть последняя игра. И либо твой Арес явится и разнесет того, кого все уже считают сильнейшим, либо... — Ян на секунду замолчал, словно обдумывая правильность своих слов. — Либо этот сильнейший, который за сегодня положил почти десяток игроков, победит еще раз.
Чонин закончил рассказ и внимательно присмотрелся к эмоциям на чужом лице. Но, к его удивлению, Феликс не сильно напрягся. Он был уверен в победе Хёнджина на все сто и один процент.
— Он победит, — Ликс произнес легко и уверенно.
И не понятно, почему он так верил в чужую победу. Возможно, это его любимая чуйка, которая еще ни разу не подводила в ставках. Или же такое впечатление сложилось просто потому, что при Феликсе Хван всегда легко справлялся с противником: и в бою, и в (не) обычных жизненных ситуациях с утра пораньше.
— Ну, раз ты сказал, то точно... — Чонин запнулся, когда на арену и правда вышел Хван Арес и еще какой-то парень. До этого он думал, что Арес свалит, как только поймет, что к нему пришел Феликс — в этом клубе каждый участник знает, сколько на него поставили, если Хван видел сумму, то точно понял, от кого она. — Он все-таки пришел. Ну вот сейчас и проверим твою чуйку еще раз, — пошутил он, но Ликс, кажется, даже не услышал.
Феликс уже во всю занимался разглядыванием вышедшего на арену парня: принял не самую удобную позу, корпусом нагнувшись вперед и оперевшись ладонями о свободное место на кресле по бокам от своих бедер; немного вытянул голову вперед, стараясь сделать это максимально незаметнее, как будто это обычно положение; и — самое милоя и смешное, что заметил Чонин — Феликс даже приподнял ноги на носочках, будучи в сидячем положении, чтобы было легче удержаться на краю кресла. В этот раз Ян не смог сдержаться и не подколоть «друга».
— Такое ощущение, что ты за ним прямо на арену спрыгнешь, как только бой закончится, — хохотнул Чонин.
Феликс тут же очнулся и выпрямился, возвращаясь в обычное положение в кресле. Хёнджин никуда не убежит, а значит следить за каждым его телодвижением необязательно. Но глаза сами искали этого парня, который и в этот раз вышел в закрытой одежде. А ведь Ликс видел его голым... Перед глазами всплыла картина, как Хёнджин смотрит на него снизу вверх и позволяет лапать свою накачанную грудь, пока сам Ликс насаживается на член и потихоньку сходит с ума из-за упругих мышц и приятного проникновения.
Феликс потряс головой, отгоняя совсем неуместные сейчас мысли. Он вернул свое внимание к арене. Хёнджин, как и в прошлый раз, медленно ходил вокруг и составлял анализ своего противника. Этот парень победил уже многих, а значит из всех людей, уже поучаствовавших сегодня, он был самым сильным. Хвану стоило напрячься, но тот был спокоен как удав и никак не реагировал на словесные провокации. Он лишь продолжал рассматривать этого бугая, который уже начинал злиться, что все его фразы тот (не) тактично игнорирует. История повторяется. Хван, как и в прошлом бою, сначала ищет слабые и сильные места, не отвечает на провокации и не нападает первым — ждет, пока противник потеряет контроль над своими эмоциями и даст слабину, разозлившись. Увидев такого спокойного Хёнджина, Ликс точно убедился, что даже думать о волнении не стоит.
***
Как и было ожидаемо (далеко не для всех, а особенно для здешних випов и самого проигравшего) — Хёджин победил. Феликс сорвался с места сразу, как Хван повалил противника на лопатки, чтобы успеть разобраться где находится коридор, ведущий к выходу, и пройти до него. К его удивлению, внутри все выглядело почти так же, как и в прошлом клубе — отличалась только отделка. Еще то, что Феликса удивило — почти полное отсутствие охраны. Точнее, она находилась только возле вип зоны. Чем дальше Ликс углублялся в темный коридор, тем меньше была вероятность врезаться в какого-нибудь охранника на повороте.
Наконец он добрался до последней двери и в нетерпении толкнул ее вперед, сразу проходя внутрь и не обращая внимания на то, что ничего перед собой не видит. Но как только он сделал первый шаг в эту кромешную тьму — кажется, там не было видно даже очертаний собственной руки — кто-то схватил его за запястье и потянул внутрь, закрывая за Ликсом дверь. Феликс по инерции полетел вперед и чуть не врезался лбом в стенку, как перед ним появился человек и принял удар феликсового лба на себя (из-за разницы в росте на свою грудь).
— Отпустите! — Ли быстро сообразил что к чему и произнес громко.
Но в ответ на его «приказ» парень напротив лишь хмыкнул и не сдвинулся ни на сантиметр. И тут Феликс вспомнил о причине своего прихода сюда. Он аккуратно поднял руку, которая была свободна от чужой хватки, и положил ее рядом с лицом — на подкачанную грудь. Ликс прислушался к ощущениям и понял, что хоть его вторую руку и сдерживают — боли он не чувствует. Его запястье помещается в чужой ладони, как будто оно совсем крошечное, а рука второго парня гигантская. Но это все равно не позволяет выскользнуть и освободиться — он держит крепко. И вместе с этим как-то получается не причинять боль. Вторая же ладонь ощупывала уже знакомую часть тела и замечала знакомые черты.
— Хёнджин, — прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Ликс тут же успокоился и перестал пытаться отстраниться. Он лишь расслабленно выдохнул и ткнулся лицом вперед, вдыхая знакомый запах.
Кажется, такое действие смогло застопорить даже Хвана, явно не ожидавшего того, что после всех его высказываний Феликс еще захочет искать с ним встречи. Или он пришел, чтобы высказать весь накопившийся негатив? Уж лучше так, чем начнет пускать сопли о своей обиде или думать о чем-то большем, чем перепих на одну ночь.
— Зачем ты пришел? — прозвучало грубее, чем Хёнджин ожидал, но так даже лучше. — В нашу последнюю встречу я тебе ясно дал понять, что не хочу больше встречаться с тобой. Я тебя чуть не убил, подставил, нагрубил и ушел, не дав ответить, а ты все еще унижаешься и ищешь меня. Для этого нужна какая-то стоящая цель, иначе я перекину тебя через плечо и отнесу в полицию за слежку, — в ответ тишина.
Только через ткань нового свитера Хёнджин чувствовал, что Ликс все еще рядом и дышит его запахом. Это ощущалась так... неправильно, но приятно.
— Зачем ты пришел? — Хван повторил свой вопрос и отпустил чужую руку. Но Феликс не сделал ни шага назад.
— Поговорить, — Ликс сказал четко. Но из-за свитера с дырочками слово вышло как какое-то бормотание, а на фоне мурашек по телу из-за горячего дыхания, пробравшегося под одежду, Хёнджин и вовсе потерял смысл чужого ответа. — Я хочу поговорить, — словно почувствовав, что его не поняли, Феликс наконец отстранился и повторил.
— Ну, валяй, — Хёнджин выдохнул, когда увидел чужое лицо перед собой, а не прижатым к своей груди, и уперся спиной в стену сзади.
— Начнем с того, что довольно подло было с твоей стороны менять клуб и заставлять меня тебя искать...
— А ты не догадываешься, что я специально ушел в другое место, чтобы ты не искал встречи со мной? И вообще, у меня свои причины на этот счет. Я не дерусь в одном месте больше одного раза, если это не финальные бои, — сам не зная зачем, Хван поведал свою «причину».
— Это я уже понял, — решив проигнорировать первое предложение, Феликс продолжил. — Чхондуна посадили...
— Я знаю.
— Откуда? Ладно, не важно, — Феликс снова замолчал, уставившись на силуэт чужого лица. В голове было много мыслей, на языке крутились слова, но Ликс так и не мог сосредоточиться и начать говорить. Не так он представлял начало их разговора.
— Слушай, тебе не кажется это странным? Говори, зачем пришел и о чем хотел побеседовать, либо я ухожу и не трачу здесь время. После всего того, что я тебе сделал, ты нашел меня снова и позвал «поговорить», но так и не сказал ни одного дельного слова. Неужели за неделю не прорепетировал этот сценарий несколько раз, чтобы сейчас не замолкать в любой момент? — Хёнджин прищурился и окинул Ликса подозревающим взглядом. — Или ты думал, что после нашей ночи я к тебе смягчусь и встречу с распростертыми объятиями? — вообще-то, почти так и получилось, но признавать то, что он сам Фела не оттолкнул, Хван совсем не хотел.
С каждым произнесенным чужим словом Феликс все больше закипал и чувствовал нарастающее желание врезать этому придурку, не выбирающему слов. Последнее предложение помогло воплотить это желание, потому что больше терпеть этой грубости Ли не хотел. Он помнит, что в прошлый раз Хёнджин с легкостью поймал его руку, а значит сейчас нужно сделать какой-то отвлекающий маневр перед тем, как ударить.
Недолго думая (вообще не думая), Феликс приподнялся на носочки и положил руку Хвану на плечо, найдя там точку опоры, а сам потянулся вперед и легко коснулся своими губами чужих. Лишь на пару секунд. По телу обоих пробежала приятная дрожь, губы в месте, где они коснулись чужих, зажгло. Но Ликс все еще помнил свою главную цель. Воспользовавшись чужим замешательством, он не стал слишком сильно замахиваться, чтобы не тратить секунды, и с не очень громким хлопком приземлил свою ладонь на чужую щеку.
— А теперь слушай меня и не перебивай, — не дав и секунды Хёнджину на то, чтобы очнуться после такой ударившей больше по гордости (а-ля никто не смел ударить, тем более по лицу, а тут дали какой-то пощечины, еще и так грязно отвлекая внимание), нежели по щеке пощечины, Феликс переместил и вторую ладонь на чужую щеку, держа лицо Хвана в своих руках. — Смотри на меня, — он потянул Хёнджина за щеки вниз, заставляя чуть-чуть наклониться, ведь стоять на носочках неудобно, а этот Хван слишком высокий. — Ты самый подлый говнюк из всех, которых я встречал. Точнее, были люди и похуже, но от них были ожидаемы все те поступки, которые они совершали. А ты будто старался каждый раз удивить меня и показать себя с худшей стороны.
— Я не старался, а по жизни такой. И другого от меня не жди...
— Я же попросил не перебивать, — Ликс на секунду сжал пальцы и потянул еще ближе к себе, показывая, что такое его не устраивает. Хёнджин недовольно фыркнул, но замолчал. — В нашу самую первую встречу ты грозился вывернуть мне руку, но, как видишь, моя рука на месте и совсем недавно дала тебе пощечину...
— Я могу сдержать свое слово и исправить это прямо сей... — Хван собирался снова съязвить и выбесить Ликса, но вместо окончания фразы получил поцелуй в губы и настойчивый язык, который пробрался ему в приоткрытый для разговора рот. Но Феликс отстранился так же быстро, как и поцеловал.
— Последний раз повторяю: не перебивай меня.
— Или что? Снова поцелуешь? Знаешь, так себе угроза. Я не пятнадцатилетний пубертатный подросток, который поплывет от обычного поцелуя и из-за этого перестанет тебя бесить... — Хёнджина снова прервал яркий язык и то, как Феликс повернул свою голову в бок и притянул Хвана к себе; надавил большим пальцем на подбородок и открыл рот шире; не почувствовав никакого сопротивления, он углубил поцелуй и под конец прикусил нижнюю губу.
— Не пятнадцатилетний пубертатный подросток, но от поцелуев точно плывешь. Может ты и говорил, что это просто соприкосновение двух частей тела — как кулак с лицом — но тебе эти «обычные прикосновения» точно доставляют не меньше, чем мне.
— Ошибаешься, — Хёнджин тяжело дышал и очень надеялся, что Ликс этого не слышит. Он еще сам себе не признался в том, что нахождение рядом с этим парнем не вызывает каких-то негативных эмоций и желания уйти, а, скорее, заставляет ждать развития событий.
— Тогда почему ты все еще не вывернул мне руку за пощечину, за поцелуи и за то, что я касаюсь твоего лица руками? — Феликс про себя очень громко кричал и радовался, что голос не дрожит, а он все еще стоит с целыми конечностями.
Эта фраза заставила задуматься обоих. А ведь правда. Хёнджину не составит никакого труда исполнить свои старые слова в реальности или хотя бы убрать руки и уйти, не обращая внимания на чужие слова. Он стерпел даже пощечину, что, вообще-то, очень задело его гордость, но ударить в ответ того, кто слабее и ничем этого не заслужил — рука не поднялась. Хёнджин совершил много ошибок за сегодняшний вечер, но почему-то ничего внутри не заставляло об этом жалеть. Он позволил себя ударить, поцеловать, удерживать свое лицо в чужих ладонях и обзывать, хотя раньше на такое мало кто осмеливался и оставался целым и невредимым. Хван дал слабину оставшись здесь и дождавшись Ликса. Все пошло не так как раз в тот момент. И даже если бы была возможность вернуться в прошлое и исправить это, Хёнджин сомневается, что воспользовался бы ей. Изначально он планировал повеселиться и послушать чужие недовольства, а потом снова уйти, в этот раз навсегда. И сейчас цель не должна меняться. Нельзя.
— Если ты хочешь этого, то ты мазохист, — двигать ртом было не очень удобно из-за чужих рук на щеке и подбородке, но и отстраняться пока не было сильного желания.
— Это не ответ, — Ликс усмехнулся, понимая, что Хёнджин пытается уйти от главного.
— Ты смешной, когда думаешь, что контролируешь ситуацию. Я хочу еще чуть-чуть повеселиться, прежде чем уйти.
— Вот как. Пощечины получать и целоваться тебе доставляет веселье? — Феликс знал куда давить. Хван точно не простил бы ему такую наглость, Ли сразу подумал об этом риске, но почему-то ответа на нее он не получил. Значит, Хёнджин не хочет причинять ему боль. Значит, он не отстраняется и не сопротивляется, когда Феликс его целует. Значит, Ликс не остался в его памяти как «перепих на одну ночь, о котором он давно забыл».
— Ты говоришь об этом, потому что знаешь, что любому другому я бы это не простил.
Щелк. Кажется, ловушка под именем «Хван Хёнджин» захлопнулась. И ее главной добычей, так хорошо угодившей в сети, оказался Феликс. «Любому другому» звучит так, словно Ликс для него единственный и неповторимый, которому Хёнджин уже заранее готов все простить и принять; так, будто на фоне всех других людей в жизни Хвана Феликс уже успел занять особое место. Не только Ликс чувствовал после того дня что-то еще. Не только он сейчас стоит и ждем положительного развития диалога. Не только он остался с каким-никаким отпечатком в душе после их ночи и этих поцелуев. И как бы Хван не пытался это скрыть, Фел уже понял, что Хёнджину тоже не безразлично проведенное с ним вместе время. От осознания этого на мгновение перехватило дыхание в легких, из-за чего Ликс застыл и чуть приоткрыл рот, не находя слов, чтобы описать все те чувства, вспыхнувшие в нем за несколько секунд. Сердце в груди бешено стучало и намеревалось вот-вот вырваться, угрожая его хозяину не дождаться продолжения вечера. Ликс совсем не знал, что на это ответить, чтобы быть максимально честным, и своего замешательства не скрывал.
— Я даю тебе последний шанс сказать, зачем ты пришел, потому что еще чуть-чуть и говорить с заткнутым моим языком ртом ты не сможешь, — предупреждающе произнес Хёнджин, а боковым зрением Феликс увидел, как тот опустил руки вниз.
— Ты мне нравишься, — вышло с придыханием на конце, потому что Хван наклонился вниз, освобождая лицо от чужих рук, и уместил свои ладони Ликсу на бедра.
— Не торопи события, — Хёнджин легко подхватил Фела под ягодицам и поднял вверх, предварительно раздвинув его ноги так, чтобы втиснуться прямо посередине. Ли от неожиданности чуть не упал и тут же обвил руками чужую шею, а ногами обнял талию, повиснув на Хване.
— Я хочу узнать тебя поближе и подружиться, чтобы в будущем...
— Друзья с привелегиями? — Хван снова усмехнулся и огляделся. Он прошел вперед, пока спина Ликса не встретилась со стеной, а тот облегченно выдохнул, потому что теперь бояться падения не стоит — Фел зажат спереди мощным телом, а сзади твердой стеной.
— Потенциальные романтические партнеры, — поправил его Ликс. — Я планирую влюбиться в тебя, так что не смей снова сбегать.
Внезапно сидеть вот так вот на чужих руках и дышать в приоткрытые губы стало очень удобно. Феликс, не спрашивая разрешения, сильнее сжал руки ну шее и сам двинулся вперед, желая прижаться к пухлым губам, но вместо этого почувствовал висок. Хёнджин опустился головой ниже и слегка прикусил шею, тут же мазнул по тому месту языком и поцеловал, сильно прижимаясь губами и всасывая кожу в рот. Ликс быстро отозвался и поднял подбородок вверх, открывая больше места для засосов, но Хван не продолжил. Он отстранился спустя несколько секунд и попытался разглядеть в темноте свое творение.
— Ты разочаруешься, когда познакомишься со мной поближе, и твои планы придется разрушить. Я уже оставил на тебе засос, хотя знаю из какой ты семьи, и что за такое могут возникнуть вопросы.
Хван, вопреки своим словам, продолжил покусывать шею и спустился такими «укусами» до стыка шеи и плеча. Он помедлил лишь секунду, прежде чем снова впиться зубами в напряженные мышцы. Но как только Хёнджин это сделал, по всему коридору эхом раздался громкий стон, а ноги Ли раздвинулись, пропуская максимально близко к себе. Член Хвана дернулся, благо почувствовал это только его хозяин и плотные джинсы. Феликс хотел откинуть голову назад, но этому помешала твердая стену, неприятно упирающаяся в затылок. Ликс тут же опустил взгляд вниз и заглянул в чужие глаза так удивленно, будто это не он сейчас простонал, а Хван.
— Эрогенная зона? — Хван задал риторический вопрос, а Феликс глупо похлопал глазами. — Отлично, я запомню. Но я хочу, чтобы твои стоны слышал только я, а не любой случайный прохожий по этому коридору, поэтому мы едем к тебе, — Хёнджин подбросил его в своих руках и взял поудобнее, отстраняя от стены и направляясь в сторону выхода. — Признайся, ты и в тот раз пришел ко мне, чтобы потрахаться.
— Вообще-то нет, — Ликс поерзал у Хвана на руках, пытаясь слезть, но тот держал крепок. — Но так уж и быть, сделаю тебе одолжение в честь начала наших отношений.
— Малыш, твой зад и так в моих руках, — в доказательство своим словам Хёнджин сжал ягодицы. — Это я тебе делаю одолжение, что сдерживаюсь и везу до отеля, а не беру прямо здесь или в машине, где нас могут застукать.
— Ага, ага... Отпусти, я сам, — Хван даже не думал останавливаться, быстро шагая вперед с Ликсом на руках. — Там на выходе меня будет ждать Чонин, а если ты вынесешь меня в такой позе... — дверь за спиной Фела открылась, а его сердце замерло.
— Я думал, ты уже понял, какой я говнюк, и что я люблю делать все назло, — он оставил короткий чмок в щеку и опустил замеревшего Ли на землю только тогда, когда убедился, что парень возле машины — видимо, Чонин — их заметил и успел удивиться.
— Да ты...!
— Да-да, я такой, — Хёнджин самодовольно усмехнулся и взял Феликса за край кофты на локте. — Едешь со мной. Я помню дорогу к твоему отелю. Но не исключай вариант, что я маньяк, который заманивает тебя к себе в машину, там же трахнет, а потом потребует выкуп у твоего отца, — Хван не сдержал себя от подкола, но, к счастью, Феликс его понял и рассмеялся. Ли махнул Чонину, чтобы тот ехал без него, а сам пошел следом за Хёнджином к его машине.
— Я бы хотел попробовать в машине, но не сейчас, — просто так сказал Ликс себе под нос, чтобы Хван его не услышал.
— Будет еще в машине, только убедись, что я не маньяк и водить умею, — так же тихо ответил Хёнджин, но Феликс его услышал и смутился, тут же представляя, в какой вообще позе можно заниматься этим на неудобных креслах. Когда-нибудь он сам об этом узнает.