Часть 3
Перебежать улицу и дойти до двери отеля удалось почти без происшествий. Хван все время шутил, что Феликсу, наверное, очень удобно сидеть, ходить, бегать с анальной пробкой в заднице, из-за чего блондин чуть не психанул и не толкнул его под машину. К счастью, Ликс еще не забыл, зачем они идут, поэтому лишать себя удовольствия и прилюдно становиться убийцей не стал. Только теперь он сомневался, точно ли «к счастью».
Смотря на такое отношение Ареса ко всему: смеется, шутит, не воспринимает всерьез, постоянно пытается как-то разозлить и зацепить (так думал сам Феликс), а потом вдруг исчезает и оказывается в совсем другом месте или говорит очень серьезно — складывалось странное впечатление. Хван в мгновении ведет себя как последний раздолбай, но прошлого финалиста боев победил за несколько минут. Такой контраст между смешным, веселым и убивающим, опасным заставил Феликса задуматься и даже засомневаться в своем выборе. Все-таки он и в этот раз поступил глупо, не подумав о последствиях. Но, правда, Арес пока не похож на того, кто вместо отменного траха вставит нож в спину, а не член в зад.
О последнем Феликс переживал не меньше. Первый и последний его раз с человеком, а не резиновыми игрушками — с Чхондуном был не только не по его желанию, очень болезненным, страшным, но и отличным запоминанием того, что большой орган у партнера — не всегда хорошо. А Хван сам источает такую ауру, что не подумать, какого размера у него член, просто невозможно. Об этом, правда, Феликс вспомнил тоже слишком поздно. Тогда, когда уже стоял напротив дверей в отель.
— Идешь за мной и не тормозишь, — быстро кинул он приказ себе за спину, оповещая Ареса, что на этой территории хозяин только он, а значит хвановские шуточки лучше не показывать.
— Так точно, богатый малыш, — но Хван не сдержал себя от усмешки.
К счастью, Феликс был занят разговором с охраной и поиском девушки с ресепшена, поэтому на эту его колкость даже не отреагировал. После того, как Ликс закончил беседу, Арес прошел вслед за ним в холл, осматривая отель изнутри.
Огромное помещение с мраморной отделкой, которое украшали несколько картин каких-то бессмысленных фигур, выглядело довольно стильно и без лишних деталей «богатости». Ресепшен из такого же белого мрамора, как и все вокруг, находился прямо напротив входа. Феликс, как только закончил говорить с группой амбалов, направился туда, заглянул внутрь и жестом руки позвал девушку из-за него к себе.
— Здравствуйте, Господин Ли, — та мигом вышла из-за стола и поклонилась, а как выпрямилась, с прищуром посмотрела на Хвана. Арес чуть склонил голову вбок и посмотрел в ответ.
— Он со мной, — Феликс пресек эти гляделки двух недовольных появлением друг друга сторон, достал из кармана пакет чуть больше своей ладони и всучил девушке. — Не говори отцу, — он повторил заученную за последние несколько лет фразу и сделал один шаг влево, закрывая собой Ареса. Эти гляделки начали надоедать.
— Конечно, Господин Ли, — все-таки смирилась девушка и снова поклонилась, на этот раз уже не так охотно. Хван за спиной Феликса хмыкнул.
— Отлично, — на лице Фела на мгновение появилась дежурная улыбка, потом быстро пропала, а сам он повернулся к Аресу. — За мной, — Ликс кивнул себе за спину и быстро зашагал вперед к лифту, будучи уверенным, что Хван последует за ним.
— Эй, богатый малыш, — непозволительно громко сказал Арес, который, судя по звуку, находился далеко, а то есть с места не сдвинулся. — Ты ничего не потерял? — он сложил руки на груди и уперся боком в ресепшен, за которым скрылась девушка.
— О чем ты? — Феликс быстро прощупал карманы, но никакой пропажи не обнаружил.
Арес вздохнул и все-таки подошел ближе, наклоняясь вперед к уху Ликса так, чтобы слышать его слова могли лишь они вдвоем.
— Спрашиваю: не выпала ли у тебя пробка, пока так за девчулей бежал... — Хван нарочно не закончил фразу и чуть поддался вперед, касаясь губами чужого, уже покрасневшего уха.
— Хван, блять, Арес...!
— Меня зовут Хван Хёнджин. Запомни, чье имя будешь выстанывать сегодня, когда мы поднимемся в номер, — хищно улыбнулся Хёнджин, быстро прижавшись и отстранивший от места за ухом.
Он не сделал шаг назад, а продолжил стоять так же близко, только теперь выпрямившись, из-за чего Феликсу пришлось задирать голову вверх, что его самого уже раздражало. Как и фраза Хвана. Прозвучало как-то слишком клишированно и пошло. Он надеялся на что-то оригинальное от такого странного человека, но, похоже, поспешил с выводами. Возможно, это даже к лучшему: не пришлось краснеть и умирать на месте из-за стыда, или думать об окружающих их камерах и девушке с ресепшена, которая сегодня почему-то была чересчур любопытна до Хвана. Внутри было только раздражение и капля разочарования. Все-таки они еще не дошли до главного, чтобы Феликс уже делал выводы об оригинальности или ее отсутствии у Хёнджина.
— Ладно, — вздохнул и сказал Ликс сам для себя, стараясь расслабиться и успокоиться. — На последнем этаже, на котором живу я, в коридоре, как и в лифте, стоят камеры, поэтому, будь добр, веди себя спокойнее хотя бы при них, — Фел собрал остатки серьезности и поднял голову, снова смотря на парня снизу-вверх.
Хван качнул головой, пожал плечами, улыбнулся одним уголком губ и молча направился к лифту, обходя Феликса, стоящего прямо перед ним. Игнорирует, значит. Ладно. Молчание — знак согласия. По крайне мере, Ликс на это надеется. Иначе придется отвалить приличную сумму людям из отеля, чтобы те стерли записи и держали язык за зубами, не говоря ничего отцу.
— Поторопись, малыш, а то на своих коротких ножках останешься за дверью лифта.
Хван взялся за поручни за собой и переместил свой вес на них, сразу становясь шире в плечах; чуть склонил голову вбок и назад, даже так будучи выше Феликса; стрельнул взглядом в чужие губы и медленно, очень медленно провел кончиком языка по своей верхней губе.
Это какой-то бляздец.
Если после фразы Хёнджина Феликс хотел разбить камеры, чтобы хотя бы врезать этому наглому длинноногому, то сейчас тоже хотелось сделать то же самое, но уже с другой целью. Для того, чтобы никто не видел, какими делами они будут заниматься прямо в лифте. Все-таки Ликс сразу для себя отметил, как только увидел Хвана в списке игроков — он бы ему дал. И даст уже скоро, если его не переборет парочка чувств: стыд, стеснение и капелька раздражения. Он привык к обращению на «вы» к своей персоне, выполнению приказов, активному согласию, молчаливому отрицанию и боязни сказать что-то в лицо, но Хёнджин уже нарушил каждый из этих пунктов. Это одновременно раздражало и... Подогревало интерес.
Феликс никогда не замечал в себе склонности к мазохизму, не любил, когда кто-то делал что-то ему назло, очень раздражался и еще долго помнил. Сейчас он тоже все это ощущал, но гораздо в меньшей степени. Злость отступила на последний план, уступив место мыслям о касаниях Хвана; его шуткам, в которых, кстати, совсем не чувствовалось желания оскорбить или унизить; приятному голосу, внешности и сражающей наповал харизме.
— Хей, — послышался за спиной голос Хвана.
Тут Ликс вернулся в реальность и увидел, что уже стоит в лифте перед панелью с кнопками с этажей.
— Я же не знаю, на какой этаж ехать.
По звуку Феликс понял, что Хёнджин снова встал, выпрямился и сделал шаг к нему.
— Если ты хотел грубо и прямо в лифте, то идея в пролете — я такое не люблю.
С каждым словом его голос становился все тише, почти переходя в шепот, а лицо Хвана ближе — Ликс чувствовал это своим затылком.
— А что любишь? — сорвалось с уст быстрее, чем Феликс до конца осознал смысл фразы Хёнджина и своего вопроса.
Блять. Он снова действует необдуманно. Вроде взрослый, а все еще плывет от какого-то незнакомого парня и забывает о банальных вещах, таких как: «подумать, прежде чем говорить», «не вестись на издевки», «показать, кто здесь главный, чтобы Хван сильно не наглел».
— Люблю злить всяких богатых малышей, — ответил он легко, со смешком в конце.
Хёнджин подошел уже вплотную, навалился телом на чужое. Феликс пошатнулся из-за его веса и чуть не полетел лицом вперед. Он явно не ожидал, что Хван будет настолько тяжелым. Благо, Ликс успел выставить руки и упереться ими в двери лифта.
— Хёнджин... тут камеры, — Ли шумно выдохнул и прикрыл глаза, стараясь не обращать внимания на количество и твердость мышц Хвана, которые чувствовались даже через слой одежды.
— Где? — Хван прошептал вопрос прямо в ухо.
— За тобой, в левом углу.
Феликс уже был готов снова вздохнуть и посильнее упереться руками в стену, чтобы не упасть окончательно, как тяжесть тела сзади пропала. Еще через несколько секунд послышалось не что иное, как треск стекла. Ликс дернулся от неожиданности и обернулся. С этой стороны он увидел разбитую камеру и Хёнджина, разматывающего свой кулак из рукава свитера.
— Теперь камеры нет, — сказал он так обыденно, как будто разбивать что-то в огромном дорогом отеле было нормой.
— Да я уже вижу... — Феликс, еще не отошедший от удивления, сейчас пялился только на чужой кулак, надеясь не увидеть там капли крови.
— Грубо или нежно? — не подождав и нескольких секунд, спросил Хван.
Вопрос упал в тишину. Она бы продлилась и дольше, если бы не звук открывающихся дверей лифта. Ликс все еще продолжил стоять и пялиться в пустоту, пытаясь оценить весь пиздец ситуации и в кои-то веки подумать перед ответом.
— Я же сказал: идея «грубо и прямо в лифте» в пролете, не стой здесь, время идет. Какой номер? — Хван обошел Феликса, стараясь не задеть плечом, и вышел из лифта в светлое помещение. — А, ого. Ты и правда богатый малыш.
На последнем, вип этаже, куда они сейчас приехали, были всего две двери. Одна из них, находящаяся слева, заслонена какой-то коробкой. Пораскинув мозгами, Хёнджин направился к двери справа и, не дожидаясь хозяина, на пробу ввел первый пришедший в голову пароль «150900» — так было подписано кресло Феликса в подпольном клубе. Дверь открылась.
— Эй-эй! А ну стоять! — Ликс пулей выскочил из лифта, когда двери стали закрываться.
Он все еще думал над вопросом Хвана, из-за чего даже не заметил, как тот ушел и почти вошел в его номер. Даже сейчас, уже стоя перед Хёнджином и держа дверь в свой номер, Ли не понимал, что говорить. В мыслях было лишь «Грубо или нежно?».
— Стою, — Хван кивнул и отпустил ручку, поднимая руки вверх, а-ля «не трогаю я твою дверь».
Феликс смотрел прямо ему в глаза, но сам этого не замечал.
Грубо? Он не настолько опытен в сексе, чтобы точно понимать, что это значит. Его первый и пока что последний раз был с Чхондуном. Если это вообще можно считать за «первый раз», а не гребаное изнасилование.
Тогда Феликсу точно не понравилось: страшно, больно, противно, неприятно и снова страшно. Он уже двадцатилетний парень, но к таким вещам, пусть и только в воспоминаниях и мыслях, все равно слишком чувствителен. Проходить прошлый сценарий, хоть и по собственной инициативе, не хотелось от слова совсем.
— Нежно, — спустя минуту размышлений Феликс встряхнул головой и теперь уже с уверенностью посмотрел в глаза Хвану.
— Что? — Хёнджин поднял одну бровь вверх, словно пытался понять, о чем Ликс говорит.
— В смысле «что»? — Феликс повторил его выражение лица, тоже не понимая, почему Хван переспрашивает. — Ты спросил: «грубо или нежно», я ответил, — Ликс застыл с ручкой от приоткрытой двери, пялясь на Хёнджина, как на последнего дурака.
— А, ты об этом, — он через несколько секунд облегченно выдохнул и сделал вид, что как и Феликс все это время ждал его решения. Но тут губы растянулись в улыбке, лукавой, хитрой такой.
— В принципе, я это и так понял, — он дернул плечами, а-ля «да ладно, не удивил», но тут же расслабился и прекратил этот жест, заметив, что Ликс хмурится. — А теперь, раз уж ты и сам сказал, что хочешь нежно, — Хёнджин выделил голосом последние два слова, придавая им особенную, двусмысленную окраску, — то мы все-таки войдем внутрь, а не будем стоять здесь.
Хван медленно указал взглядом вниз на руку Феликса, придерживающую дверь, но заметив, что тот снова растерянно хлопает глазами, решил, что больше не будет дожидаться реакции парня.
— Так, — Хёнджин положил свою ладонь поверх руки Ликса, слегка сжал ее и потянул на себя, открывая дверь. Он взял Фела за плечи и надавил, разворачивая его лицом к открытому номеру. — Давай, вперед и с песней, — Хван протолкнул его внутрь, благо Ли уже «вернулся в реальность», сам поспешил вглубь номера.
Перед уходом на шоу Феликс не позаботился о порядке в комнате, а с какой бы целью они сюда не пришли, даже если просто потрахаться, показывать бардак не хотелось. На всех парах направляясь в эпицентр разбросанных вещей — свою спальню, Ликс услышал хлопок закрывшейся двери. Наверное, он поторопился, приглашая незнакомого парня для сомнительного занятия (слово «секс» он всеми способами старался избегать, потому что для него звучит слишком смущающе) сразу к себе «домой».
Домой? Не самое лучшее название для этого места. В документах было другое место проживания, где его записал отец. А был этот огромный люкс номер, куда его так же поселил отец под предлогом «будешь у меня на виду». И правда: весь персонал — уборщицы, водители, охрана, администрация — знает, чей сын живет на последнем этаже, что предпочитает, когда его лучше не тревожить, а когда нужно следить внимательнее по приказу «сверху».
Феликс был почти полностью связан по рукам и ногам, потому что шаг вправо, шаг влево — расстрел, доклад отцу, больше ограничений. «Почти» — ключевое слово. Он научился общаться с девушкой из администрации, за каждый свой «прогул» просовывая плотный конверт, а та, пока что, отлично выполняла свою часть — скрывала от Господина Ли гулянки его сына и предупреждала Феликса, если к нему кто-то направлялся.
А настоящим спасением в таком положении стал единственный надежный друг Феликса — Куан. С ним Ликс знаком с самого детства, провел кучу времени, делился секретами, пережил ужаснейшее событие, потом за него отомстил, и сейчас доверял ему как себе. Куан выручал, прикрывал перед отцом, не рассказал начальнику ни одного секрета Феликса, хоть и рисковал в эти моменты всем, всегда вел себя как хороший друг.
Как говорится: «Хочешь жить — умей вертеться». И он научился. Даже очень хорошо. Настолько, что у отца не всплывало подозрений по поводу поведения его сына. Или ему стало слишком все равно. Феликса устраивали оба варианта.
— Где душ? — голос Хёнджина из коридора перебил размышления Ликса.
И хорошо. А то неизвестно, насколько далеко могли зайти его мысли, как сильно поменяться настроение и решение переспать с незнакомым парнем один раз. Благо, все то время Феликс не пялился в пустоту, давая волю размышлениям об ужасной несправедливости и гиперопеки со стороны отца, а порхал по комнате, раскладывая вещи по нужным полкам и наводя порядок.
В тот момент, когда Хёнджин без стука вошел в его комнату, Ликс как раз положил последнюю футболку на место и обернулся.
— И одежда...
Хван подкрался к Ликсу сзади почти вплотную — так, что Феликс фантомно чувствовал теплоту чужой груди, почти касающейся его лопаток. Тело словно током прошибло, по спине пробежались мурашки.
Феликс постарался успокоиться и сделать вдох-выдох, ведь еще ничего не случилось, чтобы так реагировать, но когда он начал с этого «вдоха», уже вдохнул полной грудью, сбоку промелькнула чья-то рука, потянувшаяся к верхней полке, где лежали майки. А следом чье-то тело неслабо так налегло на него сверху, «случайно» прижимая к шкафу.
Блять.
Теперь ощущения были совсем не фантомными. Хёнджин как будто специально сделал еще один шаг вперед, полностью придавливая Феликса к шкафу; с одной стороны держал дверцу, не позволяя выскользнуть, а с другой закрыл выход своей рукой, которая уже какую минуту не могла достать майку с верхней полки. Нет, он точно издевается.
— Отойди... — на выдохе произнес Ли, пытаясь отвоевать хоть каплю своего личного пространства назад.
Хёнджин его просьбу тактично проигнорировал и привстал на носках, только не понятно зачем, если до полки он и без этого доставал без проблем. Он стал выше Феликса на голову, грудью коснулся чужого затылка, пахом проехался около поясницы.
И снова блять.
Вот тут Ли понял, что все, пиздец, конечная. Он больше не мог стоять и делать вид, что лишь стесняется и не хочет действовать сам, пока Хван Хёнджин не соизволит его отпустить. Конечно, стыд, смущение, стеснение с каждой секундой только крыли его все больше, но и вариант «стоять не двигаться, позволять какому-то придурку над тобой издеваться» его тоже не устраивал.
Хёнджин начал игру, значит Ликс ее продолжит. Возможно, не сможет выйти победителем, ведь такое в его жизни происходит не часто, и он не знает, что еще выкинет Хван, да и чувство стыда пока преобладает, но он сделает ответный шаг и покажет, что и сам он не какая-то шлюха, которая будет течь от каждого движения в свою сторону.
Феликс сделал последний успокоительный вдох и, резко оттолкнувшись руками от шкафа, чуть отодвинул Хёнджина спиной назад; воспользовался моментом и перевернулся к нему лицом. Ли опустил руки вниз, смотря невинными глазами прямо в чужие, улыбающиеся. Он так же улыбнулся в ответ, когда нащупал край свитера Хвана, потом резко дернул за него вверх, а сам нырнул вниз, подлезая под ткань и касаясь щекой, руками, носом уже голой кожи Хёнджина.
Парень сверху хохотнул и оттянул горлышко свитера, который, к счастью, был достаточно широким, тянущимся и позволял Феликсу пролезть между тканью и телом Хвана. Хёнджин стал ожидать, пока блондинистая макушка покажется спереди и вылезет хотя бы чуть выше, а не будет щекотать его грудь. Сам он достал с полки белую майку и сжал в одной руке, вторую положив поверх чужой талии, хорошо обтянутой его же свитером.
— Малыш, я тебе не кенгуру, — в противовес своим словам, Хёнджин лишь охотнее прижал Феликса к себе за талию одной рукой.
— Знаю, — твердо ответил Ли, стоя в не самом удобном положении, но отлично чувствуя все прикосновения Хвана.
Но все же кое-что смущало и заставляло задуматься. У Хёнджина не стоит. Точнее, Феликс специально стал так, чтобы почувствовать состояние Хвана и понять, насколько тот возбужден, и уместны ли будут подколы, но не ощутил вообще ничего. И тут либо у него трусы железные, либо вся эта обстановка, прикосновения, диалоги заводят только Ликса. Такой вариант был бы обиднее всего.
И была еще одна проблема... Феликс не знал, куда деть свои руки, оказавшись в таком положении, поэтому просто оставил их на чужом теле. Он положил ладони прямо на чужую (сукаблять, рука туда сама примагнитилась!) очень накачанную грудь. Твердую. Напряженную. Горячую. Глаза непроизвольно расширились, а желание пощупать и сжать грудь качка росло в геометрической прогрессии.
— Ого... — Феликса на пробу подвигал ладонью на одной половинке, поглаживая бархатную кожу, как тут же ощутил под пальцами мурашки.
— Нравится?
Хёнджин хмыкнул, опуская голову вниз, чтобы увидеть заинтересованное лицо Ли. Он сделал ответное поглаживание по талии сквозь толстовку Феликса и остановился. Видимо, наглеть, как это сделал Ликс, и снимать кофту, пробираясь к голому участку кожи, он пока что не планировал.
— Ты уверен, что ты по парням, если тебе так нравится грудь? — Хван снова пропустил смешок, склонил голову вбок и расслабился, позволяя Феликсу лапать себя без намека на сопротивление.
— Уверен! — быстро и неожиданно для обоих громко выкрикнул Ликс, задирая голову вверх. — Мне парни нравятся, просто ты... — он тут же осознал свою резкость и остудил пыл, возвращаясь к разглядыванию чужих мышц. — Ты сам виноват, что у тебя все накачанное. Пришел и соблазняешь меня, а еще она такая... Большая.
Ликс бросил короткий взгляд вверх, оценивая выражение лица Хёнджина. Глупо было надеяться, что он сможет понять что-то по чужому, незнакомому, почти ничего не выражающему лицу. Но, по крайней мере, сопротивления Феликс точно не увидел, поэтому решил действовать дальше.
Он, все еще смотря вверх, в чужие глаза, медленно выпрямил указательный палец и так же медленно поднес его к оголенной коже, тыкая в грудь, как в игрушку. Мышцы под давлением пальца приятно прогнулись и перекатились под кожей. Над головой раздался томный вздох Хвана. У Феликса по спине побежали мурашки, а все тело мелко дрогнуло. Прикольно. Красиво. Сексуально. Ему нравится.
— Конечно, — вдруг заговорил Хёнджин, а Ликс дернулся вверх и чуть не ударился о чужой подбородок. — Ты у нас точно по парням, это без сомнений, — подтвердил, а руки с талии убрал. — Такое же не все подряд носят.
Мгновение... И Феликса подбрасывает на месте, с губ срывается испуганный крик. Хван продолжает хищно улыбаться, ни на секунду не отстраняет пальцы от камушка — края пробки — который он прощупал через ткань штанов Ликса, пока тот был слишком увлечен его телом. Кончик плага находится слишком глубоко, потому что его все еще придавливает и чуть двигает по кругу своими пальцами Хёнджин.
— Сука... — коротко выдыхает блондин.
Фел пытается уйти от давления, двигаясь тазом вперед, но тут же сталкивается с мощными бедрами Хенджина. Он снова ощущает себя загнанным в ловушку, где Хван — единственный хищник, любящий поиграть со своей жертвой. Но сейчас нет сил даже на раздражение.
— Хён... Хёнджин, перестань, — Феликс хныкнул, когда кроме ужасного желания кончить почувствовал еще и дискомфорт.
Хёнджин не рассчитывал силу, давил слишком сильно, не позволял отстраниться и будто игрался с ним, второй рукой поглаживая макушку. Ликс чувствовал, как ноги подгибаются, поэтому, чтобы не упасть, вцепился пальцами в плечи Хвана, сжимая их до красных следов. Одновременно с точкой опоры он нашел и напряженные, упругие мышцы у парня на руках.
Блять.
Это уже слишком. У Хёнджина даже руки были идеальными: их хотелось трогать, сжимать, ощупывать каждый сантиметр, играть с перекатывающимися под кожей мышцами... Феликсу нужно делать что-то со своим сайз-кинком, ведь находиться рядом с таким парнем становилось невыносимым.
— Прекрати! — громко, но слишком неуверенно и без капли сопротивления в голосе крикнул он. — Хёнджин, — Ли смог выдохнуть, когда давление сзади вдруг пропало почти полностью. Хван не только перестал нажимать на край пробки, но и оттянул ее, не доставая из Фела до конца. — Ты же собирался в душ... Ха...
У Феликса с губ снова сорвался блаженный вздох, когда Хёнджин вернул пробку на место и отпустил, оставляя в том положении, в котором она была до его вмешательства. Сам Ли чуть не упал, неожиданно почувствовав, как силы его покидают. Благо, его пальцы все еще впивались в предплечья Хвана, как в единственную опору, кроме ног.
— Ах, да, точно.
Хёнджин сказал так, будто забыл об этом своем плане, но на лице ничего подобного не отразилось. Иногда он действовал странно.
— Я в душ, а ты тут постарайся подготовиться.
Сказал как отрезал. И даже не дал времени опомниться: стянул с себя широкий, неплотно повязанный свитер, оставляя этот растянутый мешок висеть только на Феликсе; сам вылез из-под ткани и сделал шаг назад, разжимая одну ладонь, откуда торчала майка, стянутая со шкафа Ли. Хван встряхнул ее перед собой и посмотрел Ликсу в глаза. Он будто пытался донести что-то этим требовательным, решительным, чуть-чуть веселым взглядом. Но, к сожалению, Феликс сейчас слишком плохо соображал, стараясь не смотреть ниже головы Хёнджина, чтобы лишний раз не видеть его полностью голый торс.
— Подготовиться морально или...
— Разве не я должен подготавливаться морально к тому, что согласился на предложение переспать с незнакомым мне парнем? — и снова эта усмешка.
Феликс чуть не выкрикнул в ответ что-то резкое и необдуманное, как наконец решил взять себя в руки. Для начала сделал это в буквальном смысле: поправил съехавший на плечах свитер Хвана, сложил руки на груди и глубоко вдохнул. Вроде помогло.
— Ты не выглядишь как тот, кому нужна моральная подготовка, — Ликс постарался придать своему голосу самый строгий из возможных тон.
— Ты выглядишь так, будто пытаешься меня этим упрекнуть.
Хёнджин, аналогично Феликсу, тоже решил поменять позу. Только не оборонительную — сжатые на груди руки и укутывание в одежду — а доминирующую. Он опустил руки вдоль тела, уже не пытаясь скрыть свою частичную наготу — пусть Ликс сам уводит от него глаза — сжал в руках бедную майку Ли и выпрямился, смотря на Феликса сверху-вниз. Блондин сглотнул и сильнее натянул свитер.
— Только не говори, что ты девственник, — это прозвучало уже спокойнее и без попытки насмеяться.
Но эта фраза по Ликсу ударила сильнее всего. Он так и застыл, не дыша, направив взгляд прямо. Не хотелось сейчас вдаваться в подробности и ковыряться не в самых лучших воспоминаниях об изнасиловании. Вряд ли это можно считать нормальным первым разом. А это единственный случай у Феликса с человеком. А с игрушками... Даже думать нечего, Хёнджин точно спрашивал не про это, ведь и сам уже знал о наличии хоть и маленькой, но анальной пробки в Ликсе.
Блондин погрустнел на глазах, что Хвана аж передернуло. Видимо, говорить Ли об этом не хочет. Ну и пусть. Он не обязан. Да и Хёнджин проживает без этого знания. Все-таки его любимая фраза «мне похуй» была уместна и здесь.
— Ладно, — озвучивать это грубое «мне похуй» он не стал, чтобы не портить обстановку еще больше. — Просто подготовься морально, а я схожу в душ и вернусь.
Он развернулся и, не дожидаясь реакции Феликса, сразу пошел на выход из его комнаты, ища ванную. Хёнджин точно дал понять, что ответ его не особо интересует. Скорее, это вопрос «для галочки».
Значит и Ликсу об этом думать не нужно. Совсем не нужно. И вспоминать какого-то конченного ублюдка тоже. Но...
— Не, так не пойдет, — для себя сказал Феликс и прервал очередную непрошенную мысль хлопком по лбу.
В памяти всплыла картинка его кухни, где сбоку находился бар. Да, отец бы не одобрил, если бы знал. Но и Ликс совсем не относится к любителям алкоголя. Он его, скорее, ненавидит. Горький, обжигающий горло, противный, вонючий. И что люди в нем нашли, раз отдают огромные деньги за обычный настоявшийся виноградный сок? Феликс этого так и не понял, попробовав один раз, когда обустраивал этот номер.
Но, судя по рассказам знакомых и разных историях в интернете, эту вещь использовали в крайних случаях, чтобы расслабиться. Кажется, сейчас он попробует эту гадость второй раз в жизни. Возможно, хоть желание проблеваться поможет забыть о старом случае и полностью отдаться Хвану, фокусируясь только на нем.
Феликс мнется на месте и еще раз поправляет чужой свитер на себе; расслабляет руки, опуская их вдоль тела, выходит из своей комнаты и направляется на кухню.
Пить — последнее, что он хотел бы сейчас делать, но других вариантов не было.
Над продолговатым узким столом находятся два ряда разных бутылок. Большинство — обычный сок из разных фруктов, который Ликс специально заказывал в красивых упаковках, чтобы сочеталось с тремя емкостями настоящего вина. У другого алкоголя он не переносил даже запах.
Вздохнув, будто выполняет чей-то приказ, а не решает сделать это по собственному желанию, Феликс остановился перед заполненными полками. Выбор был огромный, и он с большим желанием взял бы свой любимый апельсиновый сок, бутылок которого здесь было больше всего, но с этим точно не получится «расслабиться» так, как говорили знатоки. Остались три других, еще не открытых бутылки.
— И как я должен был морально подготовиться... — бубнит Ликс себе под нос, пока глазами ищет стул.
Во всем номере высокие потолки, а весь бар, особенно не фруктовые соки, а вино, стоят на самой высокой полке у потолка. Туда он не дотягивает даже стоя на носках.
Справа находился большой стол, за которым Феликс никогда не ел — слишком неудобно находиться за таким большим столом одному человеку. К счастью, рядом все же оказался стул. Значит, судьба.
Феликс перетащил высокий барный табурет к нужному месту, нащупал ногой перекладину, оперся на неё и ловко залез на сиденье, опираясь коленом. Со стороны, наверное, выглядело смешно, что для того, чтобы взобраться на обычный высокий стул, приходится проделывать такие манипуляции. Но Феликс уже достиг цели, а остальное теперь неважно.
Железная фляга, довольно маленькая, с надписью «Barolo», стояла как раз посередине верхней полки. То, что нужно. Ликс взял ее в руки и опустил ногу на подножку, аккуратно слезая по ней вниз. Это далось почти без проблем, ведь он был одет в достаточно удобные штаны, но вот чужой свитер ощущался как какой-то мешок, постоянно путающий движения. Он был слишком большим и растянутым, из-за чего Феликс чуть не зацепился за край коленом, пока спускался вниз.
Вдруг сбоку показалась и и сразу пропала чья-то тень. Феликс тут же обернулся в сторону темного, неосвещенного холла, но так никого не оказалось. Тогда он решил, что так на него подействовал алкоголь, пусть он еще и не открытый.
Вздохнув, Феликс открутил манерку, поднес открытую фляжку к носу и вдохнул запах вина. Но он быстро отвел руку с алкоголем от себя, закашляв. Слишком сильный запах. Но это лишь доказывает то, что эта противная жидкость подействует.
Прикрыв глаза, Ликс вспомнил то ощущение, когда жидкость обжигает горло, течет по стенкам глотки вниз и чувствуется вплоть до попадения в пищевод. Его аж передернуло. Ужасная ситуация, произошедшая несколько лет назад, когда Феликс только переехал и хотел узнать, почему люди любят сходить с ума из-за забродившего виноградного сока. О существовании других крепких напитков он тоже знал, но они ему совершенно не нравились ни внешне, ни своей историей, ни запахом, ни названием.
Немного поразмыслив, Феликс решил, что пить прямо с фляжки — так себе идея. Он много раз видел на встречах отца, как другие болтают, разговаривают, нюхают и пьют вино. Сейчас, конечно же, для этого нет времени, да и все Ли не запомнил. Но Феликс решил приступить хотя бы к первому пункту — налить вино ровно на четверть бокала. Он выбрал классическую форму бокала: высокий, тонкий, с плавно расширяющимся куполом. Налил туда нужное количество и взболтнул спиртное так, как делали друзья отца. В нос ударил совсем не противный запах с нотками роз, смолы, сухофруктов и эвкалипта.
— Неплохо, — послышалось прямо за спиной, чуть выше феликсовой головы.
Парень дернулся, тут же порываясь перевернуться и посмотреть на источник звука, но сделать это не дали чужие бедра, вжавшие его в столешницу. Ладно. Нетрудно было догадаться, кто стоит сзади.
Хёнджин прижался сзади к Фелу пахом, и вот теперь второй точно почувствовал, что возбужден не он один. Похоже, до этого у Хвана и правда были железные трусы, раз Ликс не заметил это большое нечто, которое сейчас скрывало только... полотенце?
— Ты одет?
Все еще держа в руках бокал, на который обоим парням стало абсолютно все равно, Ли предпринял попытку узнать, в каком виде и состоянии сейчас стоит человек за ним. Если Хёнджин пришел без одежды уже прямо сейчас, то не значит ли это, что то, зачем вообще они встретились и поднялись в этот номер, наступит совсем скоро?
— Я в твоей жесть какой тесной майке и с полотенцем чуть ниже пояса, — Хёнджин выдохнул куда-то в макушку. Сейчас Феликс даже сквозь свою одежду и висящий чужой свитер почувствовал температуру чужого тела. — И еще. Не хочу, чтобы малыш подо мной был в нетрезвом состоянии. Это не интересно.
Ликс краем глаза увидел, как сбоку проскользнула рука, выхватила из его рук бокал и убрала подальше вперед. Та же самая рука теперь приземлилась на стол, справа от его талии. Феликс рефлекторно попытался уйти в другую сторону, чтобы не оказаться загнанным в ловушку из рук, но Хван его опередил и закрыл и второй путь отступления слева от Ли. Вот же ж.
Видимо, снова начинается игра. Но сейчас, в отличии от предыдущих случаев, Феликс даже не чувствует желания посопротивляться или поспорить. Но и прыгать Хёнджину на шею он пока не готов. Его лишили последней возможности избавиться от стыда — вина. Поэтому сейчас повернуться и посмотреть парню в глаза кажется чем-то из разряда невозможного.
И сейчас Хван либо решил добить Ликса окончательно, либо наоборот — помочь расслабиться. Дыхание в макушку пропало, зато появилось в другом месте — на стыке шеи и плеча. Еще секунда, и Ликса словно током прошибло. Те самые пиздец какие пухлые и манящие губы сейчас дотронулись до его шеи.
— П-постой... — он удивлённо распахнул ресницы и замер, смотря на бокал перед собой.
Эти мягкие прикосновения, одновременно ласкающие и обжигающие кожу на шее, были... Поцелуями?
— Ты целуешься? — спросил Феликс, все ещё не осмеливаясь повернуть голову и встретиться с чужим взглядом. Но по молчанию в ответ он понял, что вопрос звучит глупо. — Просто я слышал, что если люди пришли на один раз потрахаться, то не целуются, потому что...
— Ты против? — Хван слегка прикусил кожу и отпустил, чмокнув напоследок. Феликс шумно выдохнул. — Тебе неприятно? — прозвучал его голос как у змея-искусителя.
— Что? Нет! Приятно, но...
— Без обид, — Хёнджин снова его перебил. Вместе с возбуждением стало накапливаться раздражение — Феликс не любил, когда его перебивают. — Но ты вряд ли осмелишься дойти со мной до спальни, если не привыкнешь хотя бы к таким прикосновениям.
Блондин не ответил, потому что Хёнджин был прав. Он успел уже сотни раз передумать, пока они шли до номера. Но отказаться сейчас — показать себя не отвечающим за свои слова слабаком. Да и сколько бы страхов и сомнений не появлялось, продолжение этого банкета хотелось ощутить на себе (в себе) целиком.
— И ещё, — поняв, что можно, Хёнджин вернулся к чужой шее. — Не целуются те, кто боится влюбиться из-за излишних нежностей и ласк. Трусливые тряпки, — он слабо прикусил кожу и отпустил, продолжая свою речь. — Это всего лишь соприкосновение частями тела.
Его ладонь скользнула со стола к телу, пробираясь к оголенной коже под собственный свитер и феликсову одежду. Она коснулась подтянутого живота и стала пробираться выше — ближе к соскам.
— Это такое же прикосновение, как и в сегодняшнем бою. Только сейчас я касаюсь тебя губами в шею и руками за...
Хёнджин замолчал, почувствовав, как под пальцами по всему телу Феликса побежали мурашки. Парень в руках вздрогнул, Хван как-то слишком хитро ухмыльнулся.
— «Не к добру это», — пронеслась мысль в голове Ликса, а уже через несколько секунд он в этом убедился.
Хван Хёнджин был огромным везде: рост, телосложение, мышцы, плечи, грудь, да даже его член Феликс уже почувствовал своей поясницей. Руки — не исключение. Одна его ладонь была больше, чем ликсова...
— Ха-а-а... — вырвался неожиданный стон с уст Фела, когда чужая огромная рука легла ему на голую грудь под одеждой, а возбужденный от всего происходящего сосок «случайно» проскользнул и оказался зажатым между фалангами длинных пальцев. — Стой.
Ликс накрыл хванову ладонь сквозь одежду, пытаясь остановить эти махинации. В совместительстве с поцелуям и укусами в шею это было слишком. Стыд и стеснение, которые изначально и портили весь настрой Феликса, испарились словно по щелчку пальцев. Сейчас это произошло благодаря нажатию Хёнджина на возбужденный сосок и его члену, который так «ненавязчиво» упирался Ликсу в зад.
Появилось желание толкнуться бедрами назад, чтобы получить бóльшую симуляцию. А еще хотелось ощутить это не только через ткань, но и в себе. Кажется, ему и пить не нужно было, чтобы при таком горячем парне рядом поплыть и потерять здравое мышление.
— А-а, не торопись.
Хёнджин отстранился от покрасневший в некоторых местах шеи и отрицательно помотал головой. Рука с груди пропала и очутилась уже на талии, только совсем не с целью притянуть — скорее, наоборот — оттолкнуть и отодвинуть от себя.
— Ты же выбрал нежный секс, — Хван сказал спокойно, сделал два шага назад и полностью освободил Феликса из плена из своих рук. — На кухонном столе так не получится, — он дождался, пока блондин развернется к нему лицом и кивнул ему за спину. — Ты уже достаточно расслабился? — прозвучало больше «для галочки», ведь по Ликсу и так все было видно.
— Ну, вроде, да.
Хёнджин нахмурился, одна бровь поднялась вверх, а голова наклонилась в бок — такой ответ его совсем не устраивал. Феликсу нравилось наблюдать за разными выражениями лица Хвана, но сейчас, кажется, было совсем не время. Парень напротив ждал твердого и уверенного ответа.
— Да. Я готов, — далось произнести легче, чем Ли думал. Наверное потому, что он не задумывался о смысле фразы.
— Отлично, значит идем, — Хван улыбнулся.
Улыбнулся. У него красивая улыбка, пухлые губы; приятный на слух смех, голос; большие руки, идеально лежащие на груди и талии; а само тело... Феликс мог бы бесконечно описывать, как ему нравится каждая мышца на теле Хенджина. А еще (что в это время удивительно) он, вроде как, не говнюк. Хотя, Ликс не может делать таких выводов, если знаком с ним всего несколько часов и с единственной целью — переспать.
Пока Феликс снова витал в своих мыслях, в голове прокручивая моменты их недавних с Хёнджином диалогов, второй уже ушел с прежнего места в коридор. Он дошел до спальни, дверь в которую запомнил, когда приходил за одеждой, и постучал по ней несколько раз. Нарочно громко, чтобы Ликс заметил его пропажу и пошел следом. Этот блондин часто подтормаживает и зависает, отчего выглядит смешно и мило.
— Да-да, я иду...
Феликс поспешил в свою комнату, но все равно попал в нее после Хвана. Тот стоял над прикроватной тумбочкой с открытой полкой и чем-то в руках. Чем-то продолговатым, похожим на тюбик, и квадратной картонной коробочкой. Блять.
— Это не номер на одну ночь, — твердо и уверенно произнес вслух свою мысль, которая интересовала его еще с самого их появления в отеле. К слову, он был прав. — Приводить незнакомца к себе домой — опрометчивое и не самое безопасное решение, — он бросил смазку и пачку презервативов на огромную кровать. — У тебя, видимо, достаточно опыта в сексе на одну ночь, раз ты не предостерегся и сразу направил меня к себе. И все необходимое сразу здесь лежит... — Хёнджин говорил с насмешкой, разглядывал каждую деталь в комнате, а Ликс с каждым его словом заводился все сильнее. И не в плане возбуждения, совсем нет.
— Ты второй раз пытаешься мне намекнуть, что я шлюха? — Феликс ахнул от удивления и закрыл за собой дверь.
— А на что это похоже?
— То есть ты, блять, не отрицаешь, что сейчас хотел назвать меня шлюхой? — феликсово лицо и настроение мгновенно сменили обороты. А эта падла — Хван Хёнджин — и не пытается оправдаться. — Ну ты и...
— Можно без оскорблений, такое я не люблю, — прозвучало совсем не как просьба, а как будто Хёнджин и правда только что дал разрешение.
Феликсу понадобился один очень глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— У меня никого не было...
— То есть? — Хван без капли доверия смотрел в чужие глаза. Он кивнул в сторону недвусмысленных вещей, лежащих на кровати.
— Во-первых, не перебивай меня, — все-таки держать спокойное лицо до конца не удалось. — Во-вторых, эти все вещи для... Того, что сейчас тоже во мне — то есть игрушек. И в-третьих, у меня не было секса с человеком по обоюдному желанию, — Ли замолчал, но в его интонации чувствовался намек на продолжение фразы. Ладно, сейчас придется это вспомнить, чтобы нормально объяснить ситуацию Хвану. — У меня был один раз с человеком, а не с игрушками. Но я его не хотел, это было изнасилование. Поэтому я не знаю, можно ли считать его «первым разом».
Последние слова упали в тишину. Не было слышно даже шума города за окном. Хёнджин застыл над кроватью, а Феликс стоял ровно как солдатик и смотрела прямо первому в глаза. Хотел полного ответа? Получай.
— То есть в это плане... — Хван впервые запнулся и не понял, что говорить дальше. Он почесал рукой затылок — сделал это как-то неестественно, как будто так нужно — и погладил свой ежик на голове. — То есть физически ты не девственник, но морально согласен на секс первый раз? — Хёнджин задал риторический вопрос.
— Да, — все-таки ответил Феликс, хоть и понимал, что нет необходимости.
— Понял. Тогда выбор сейчас за тобой. Мне все равно, какой это раз у тебя, и как ты им распорядишься, но у тебя есть минута, чтобы подумать. Мы встретились сегодня первый и последний раз, ничего друг о друге не знаем, дальше я поддерживать с тобой контакт не собираюсь. Это просто секс на одну ночь. Только мне похуй: пересплю я с тобой или нет. Для меня ничего не изменится. А у тебя это будет первый раз по обоюдному согласию, и ты можешь отдать его либо мне — тому, кого видишь первый и последний раз, — либо когда-нибудь позже своему парню. Я не собираюсь тебя отговаривать, если ты согласишься. И не собираюсь заставлять, если откажешься. Но для меня этот секс — всего лишь приятное времяпровождение, а для тебя — первый нормальный раз. Минута пошла.
— Я согласен, — Феликс ответил сразу по окончании монолога Хёнджина. — Я, вообще-то, человек разумный и уже совершеннолетний. А об этом всем подумал уже раньше, — уверенно, без малейшего сомнения в голове произнес Ликс и сделал два шага вперед, оказываясь прямо возле Хвана. Тот не шелохнулся.
— Именно со мной? Не надевай розовые очки, — прозвучало почти заботливо, если бы не смысл слов. — Я не такой хороший, как может показаться. Но раз ты согласен, то ложись и не тяни время.
Хёнджин решил не продолжать тему и указал блондину на кровать. Руки потянулись к узелку полотенца на бедрах, Хван его развязал и уже почти снял, как заметил, что парень рядом никуда не ложится, а лишь смотрит за его движениями.
— «Ну и тормоз», — почти успел мысленно произнести Хёнджин, как вдруг поверх его рук легли чужие, маленькие.
Он опустил голову вниз, проследил глазами от чужих ладоней вверх, до самого лица Феликса и вопросительно взглянул в чужие, черные от желания глаза. Ли держал края полотенца и будто хотел что-то сказать, но все не решался, сжимая ткань в ладонях.
Хёнджин вздохнул и мысленно улыбнулся. Феликс и правда смешной, даже милый.
— Говори, — словно подталкивая к действию и даруя разрешение, Хван убрал руки от полотенца на бедрах, оставив то висеть только благодаря схватке Ликса.
— Можешь лечь ты? — вышло слишком тихо, но Хёнджин услышал и нахмурился брови. Разве не Феликс сейчас с пробкой в заднице и жаждет проникновения в себя? — То есть... Я хочу быть в позе наездника. Раз уж я сам тебя пригласил, то хочу проявить инициативу и сделать большую часть самостоятельно.
— А... — Хёнджин решил промолчать про неопытность Феликса и не самую подходящую для этого позу, но вовремя себя остановил. Не хотелось снова заводить бессмысленный разговор и оттягивать то, зачем они вообще пришли. — Ладно.
Хван аккуратно убрал от себя руки Ликса, чувствуя, как полотенце вот-вот упадет с бедер, и залез на высокую, мягкую кровать. Она была пушистая и пружинистая, как для малышей. Губы невольно расплылись в улыбке — Феликс был смешным, иногда милым, легко заводящимся и смущающимся парнем с некрупным телосложением. То-то он сразу понял, что ему подошло прозвище «малыш».
За этими мыслями Хёнджин не заметил, как Ликс снял с себя всю одежду. Так было даже лучше, ведь, если бы Хван все это время пялился на раздевающегося Фела, а не в потолок, то парень бы точно умер от смущения. Благо, находиться полностью голым его совсем не смущало — он часто рассматривал и восторгался собой в зеркале (без фанатизма), ходил на процедуры, во время которых многие люди видели и касались его оголенной кожи.
Блондин медленно залез на кровать, которая под ним почти не прогнулась, и подполз к Хёнджину. Его точкой опоры стали только разведенные в стороны колени, находящиеся по бокам от бедер Хвана. Садиться на чужие ноги он не торопился. Пока было достаточно прикосновений голой внутренней стороны бедер к чужим, которые намного больше его собственных. От этой разницы размеров — которая изначально была даже не видна, пока Ликс не стал заострять внимание, — становилось плохорошо.
Ладно, насладиться своим сайз-кинком он еще успеет. Сейчас пора приступать к делу.
Феликс осмотрел свою кровать и нашел взглядом нужную вещь прямо около руки Хенджина. Он всеми способами попытался кивнуть и указать в сторону баночки смазки, но Хван лишь продолжал смотреть на него снизу-вверх, безмолвно требуя нормальной просьбы, а не намеков на нее.
— Подай, пожалуйста... — Ликс не назвал вслух одно слово «смазка», потому что и так было понятно, что ему сейчас нужно (так считал он сам), но Хенджин лишь отрицательно помотал головой и положил руки под голову, полностью расслабляясь, а-ля «сам давай доставай». — Вот же! — Феликс не сдержал возмущения и по привычке хлопнул ладонью по поверхности перед собой.
Благодаря не самой обычной позе он попал прямо по нижней части живота Хёнджина, находящейся в паре сантиметров от полотенца, которое уже плохо спасало ситуацию. Член под ним призывно дернулся, а его хозяин слишком громко выдохнул и запрокинул голову назад, вжимаясь затылком в подушку. Феликс удивленно распахнул ресницы и проследил взглядом от своей руки чуть ниже, где торчал недвусмысленный бугор под полотенцем.
— Ахуеть, вот это эйфелева башня... — Ликс на мгновение забылся и полностью опустился задницей на чужие бедра, решив не стоять на коленях и не мучать свою выдержку. — Он такой большой, или у меня глюки.
Феликс зажмурил глаза, потряс головой, медленно открыл глаза. Картинка перед глазами не изменилась. На него, чуть покачиваясь, смотрела та самая скрытая под полотенцем «эйфелева башня». По телу снова пробежал табун мурашек, а кончики пальцев мелко дрогнули. Хотелось коснуться. А Феликс не привык отказываться от своих желаний, поэтому решил наконец стянуть полотенце и потрогать эту наверняка горячую плоть хотя бы руками.
— Так, стоять.
Хёнджин таким раскладом был совсем не доволен. У него стояло, очень крепко, а этот парень сейчас собирался просто потрогать и развлечь себя? Ну уж нет. Не сейчас, когда он чуть ли не мучается от возбуждения и желает большего.
Ликс только и успел откинуть белую ткань в сторону, полностью оголив бедра Хвана, как голос сверху перебил его действия. К несчастью, слушать Хёнджина, не смотря на огромное нечто, стоящее перед ним, было невозможно. Взгляд то и дело опускался ниже, заставляя Феликса смущаться и часто сглатывать непонятно откуда взявшуюся слюну.
— Держи, — Хван все-таки взял баночку смазки, лежавшую прямо около него, и бросил к Феликсу. Та приземлилась прямо возле его колен. — Не тормози и начинай уже, — получилось с легким раздражением, вызванным сильнейшим возбужденим.
Феликс отлично понимал причину такого состояния и голоса Хёнджина, и это ему безумно льстило. Хван такой горячий, немного злой, возбужденный, сексуальный и желающий. Блондин каждой клеточкой своего тела чувствовал, что Хёнджин его хочет, хоть и произносит вслух только свое любимое «мне похуй». Возможно, он просто отдает себе отчет в своих действиях и думает головой, а не только головкой? Что ж, такого точно не хотелось бы терять после одной ночи.
Последняя мысль Феликсу совсем не понравилась. Хёнджин слишком четко дал понять, что рассчитывать на большее, чем единоразовый секс, нельзя. Нужно заняться делом, чтобы такие размышления не заполняли голову и не давали ложных надежд.
Ли посмотрел на Хвана, сверлящего его лицо взглядом, и кивнул, будто говоря: «все-все, начинаю». Он потянулся к баночке, желая взять часть смазки на пальцы и растянуть себя, как сзади вдруг что-то напомнило о своем существовании. Не самостоятельно, конечно же. Руки Хёнджин давно распустил и уже не держал под головой. Одна сейчас как раз оказалась у Феликса за спиной — подтверждением этому послужил второй толчок пробки внутрь.
— Ах... — Ликс тихо вздохнул. Спустя такое время пробка почти не ощущалась. Только ее толчки внутрь хвановыми пальцами позволяли почувствовать растекающееся по всему телу удовольствие. — Понял-понял, все, убери руки...
Вдруг в его блондинистую голову пришла «гениальная» идея. Раз Феликс сам все это начал: подошел к Хёнджину, заговорил, предложил переспать, пригласил к себе — то и он будет главным, управляющим всем процессом.
— Не касайся меня, я сделаю все сам, — прозвучало уверенно, воодушевленно.
Хёнджин хмыкнул и снова сложил пальцы в замок, убирая руки за голову. В такой позе Феликс сполна мог насладиться видом перед собой: идеальный пресс, просвечивающийся через его собственную майку, которая прилипла к Хвану словно вторая кожа из-за слишком маленького размера (Хенджин не стал снимать верх, оставаясь только в чужой, белой майке); так же сильно выделяющаяся грудь, которую хотелось потрогать и сжать все сильнее; напряженная шея и дергающийся туда-обратно кадык; мокрые от постоянных облизываний губы, поражающие своей полнотой и мягкостью; черные, на первый взгляд ничего не выражающие глаза; руки, увитые венами, красиво уходящими в запястья; и вишенка на торте — большой, красивый (не то чтобы Феликс был специалист в этом и знал, какой красивый, а какой нет, но), идеальный член... За сегодняшний день Ликс понял, что Хёнджина — его идеальный тип в плане внешности. И хоть они и не долго знакомы, как человек Хван Феликсу тоже понравился.
Наконец Ликс почувствовал прилив смелости. Осмотрев тело перед собой, он все же решил, что раз сам он полностью голый, то и Хвана не должны закрывать никакие майки, хоть и толка от той было мало. Он без разрешения подцепил пальцами край этой «тряпочки» (на большее по сравнению с размером Хёнджина она не тянула) и, как только понял, что сопротивления нет, потянул ее вверх, к плечам Хвана. Тот понял намек и привстал, помогая себя раздеть, «случайно» коснулся своим носом чужого, пока поднимался. Ликс дернулся, но это короткое прикосновение быстро пропало. Ладно, теперь Хёнджин такой же голый, как и он сам. Нужно двигаться дальше.
Он чуть наклонился вперед, прогибаясь в пояснице и поднимая задницу вверх. Рука потянулась за спину, нащупывая пальцами торчащий между ягодиц камушек. Хёнджин только что касался его там своими длинными пальцами... Нет, стоп! Нельзя снова давать волю своим воздыханиям по Хвану, иначе до самого главного они так и не дойдут.
Феликс встряхнул головой и зажмурил глаза, концентрируясь на ощущениях сзади, чтобы вытащить пробку как можно аккуратнее и безболезненнее. Он подцепил пальцами камушек, обхватил его с трех сторон пальцами, чтобы тот точно не выскользнул из рук, и плавно потянул вверх. Благодаря смазке, все это время находящейся в нем (которой Ликс никогда не жалел и лил по максимуму для своего удобства), колечко мышц легко расслабилось и растянулось, пропуская через себя самую широкую часть пробки почти безболезненно. Феликс сложил брови домиком и сделал последний рывок рукой, полностью вытаскивая из себя «игрушку».
— Фух, — от Ликса послышался облегченный вздох, он открыл глаза и расслабил лицо.
Он тут же отбросил пробку, которая случайно перекатилась дальше кровати и с громким звуком упала на пол. Сзади появилось очень навязчивое ощущение прохлады и пустоты. Собственный член еле-еле держался ровно и не касался чужого, что в такой позе сделать было довольно трудно. А вот орган Хвана после этого чувственного «фух» ощутимо напрягся и дернулся вверх. Феликсу повезло, что этого он не заметил.
— Тебе когда прививки делают, проще уколоть быстро и потерпеть острую боль, или колоть медленно, растягивая слабую боль? — неожиданно задал вопрос Хенджин и, кажется, чуть съехал по кровати вниз.
— Конечно лучше потерпеть острую боль несколько секунд, а не растягивать. А ты к чему спросил? — Феликс глупо похлопал глазами и уставился на хитрое лицо перед собой.
Этот вопрос совсем не подходил к тому, чем они сейчас занимались, поэтому Ликс даже отвлекся от чужой накачанной груди, находящейся прямо перед ним, чтобы поразмыслить. Но кроме «при чем тут это?» в голову ничего не пришло.
— Раз решил быть ведущим в этой позе, то действуй быстрее, — Хёнджин снова убрал руки от головы и потянулся вниз.
Благодаря тому, что он передвинулся ниже по кровати, а Феликс остался на своем месте, сейчас член Хвана находился как раз между чужих ягодиц. И от соприкосновения их отделяло только то, что Ликс все еще стоял на коленях, а не сел вниз, на пах с «эйфелевой башней». Как раз этому сейчас решил помочь Хван. Он обхватил одной рукой талию блондина, а во вторую взял свой орган и направил головку прямо в пульсирующее анальное отверстие.
Феликс сразу почувствовал касание чужой горячей плоти к проходу, мошонке и тут же стыдливо опустил глаза вниз, ощущая, как сзади из него вытекает оставшаяся смазка. Еще чуть-чуть, и новой даже добавлять не придется.
— Да, сейчас, — он решил отвлечь Хёнджина на свой голос. — Только твой... — снова запнулся, не решаясь произнести слово «член». — Ну, его тоже смазать надо. Я быстро...
— Не надо. Из тебя и так льет водопадом.
Хван по-доброму усмехнулся и слабо сжал чужую талию в руке. Но, посмотрев на реакцию Феликса — открывшийся в изумлении рот, широко распахнутые глаза, сжатые кулаки, — его обычная усмешка переросла в настоящий хохот. Очень громкий, заразительный. Хёнджин смеялся, смотрел Ликсу прямо в глаза, даже как-то подозрительно долго и неотрывно. На лице блондина невольно расплылась улыбка, а злость на ту шутку будто испарилась.
Так продолжалось всего минуту, пока Феликс не отвлекся и не почувствовал, как колечко мышц снова растягивается, принимая в себя что-то толстое, горячее и твердое.
— Эй... Блять!
Блондин не успел возмутиться, как это самое «толстое, горячее и твердое» проникло в него полностью. На талии тут же очутились две большие ладони, которые надавили с силой и заставили опуститься вниз до конца. Феликс громко ахнул, когда его ягодицы вплотную прижались к мощным бедрам, а распирающее ощущение внутри увеличилось в несколько раз.
Член проскользнул внутрь почти без препятствий, ведь вход уже был растянут до этого пробкой, а Феликс не успел среагировать и не сжался. Но «игрушка» была намного короче, чем то, что Ликс не просто так назвал «эйфелева башня». Теперь его переполняло ощущение заполненности. Даже слишком. Как будто не осталось и одного миллиметра сзади, чтобы хотя бы начать двигаться.
От такого резкого проникновения у Феликса потемнело в глазах, а ноги совсем разъехались, полностью опуская его на член. Он чуть согнулся пополам, наклоняясь и опираясь руками о грудь Хвана — первое попавшееся и самое мягкое и приятное место. Поднять глаза выше и посмотреть в чужое лицо Ли не решался.
Хёнджину же это почти не доставляло дискомфорта. Наоборот. Ликс до головокружения узкий, хоть сначала и впустил Хвана довольно легко. От этого становилось одновременно и плохо, и хорошо. Он не горел желанием доставлять боль, не хотел доводить до слез (исключение: слезы удовольствия), и почти справлялся с этим. Но, направив взгляд на скорчившееся от не самых приятных ощущений лицо Феликса, он заметил, как из его уголка глаз стекали две одинокие капли. Вот тут стало не по себе. Хенджин ненавидит слезы, вызванные неприятными ощущениями. И не потому, что ему становится жалко человека, а потому, что слезы — признак слабости или, как он понял на опыте, хитрости.
— Эй, тише, — он постарался сказать настолько ласково, насколько умеет, чтобы показать, что ему «не все равно» на чужую боль.
В случае с Феликсом подходил первый вариант, но осуждать «малыша» за слезы из-за болезненных ощущений — которые сам Хенджин и доставил — он не хотел.
— Начни медленно двигаться, чтобы привыкнуть. Если так и застынешь, то потом будет больнее и затекут ноги, — Хван попытался как-то отвлечь парня, который, судя по его задумчивому лицу, не так уж сильно и страдал.
— Ты твердый...? — Феликс озвучил тихо, но в его голосе не было даже намека на боль или неудобства. Кажется, уже прошло. Только вот свои руки он все еще держал у Хенджина на груди и теперь без зазрения совести ее лапал, сжимал, только обходил стороной соски.
— Ты же сам чувствуешь, — Хван выдохнул и усмехнулся.
Вдруг мягкие половинки под ладонью дернулись, стали более упругими, будто надувными. Хенджин сверху хмыкнул и повторил эти манипуляции несколько раз, заставляя грудные мышцы подниматься вверх-вниз. Ликс отдернул руку и случайно качнулся назад, двигаясь на члене. Тот действительно был твердым, поэтому сначала у Фела и появилось ужасное чувство, будто его проткнули насквозь.
— Ты твердый, — уже громче, увереннее и с самодовольной ухмылкой повторил Феликс.
— Нет, — Хван сразу понял, к чему Ликс клонит.
— А я говорю: да. Я чувствую, — Феликс продолжал упиваться своим минутным торжеством власти над Хёнджином.
— Тебе кажется, — он убрал руки с чужой талии, чтобы не давать еще поводов для всяких догадок и стебов Ликсу, положил их под голову, а-ля «не было такого, не придумывай».
— Хёнджин, — Хван тут же направил удивленный взгляд на Фела. К нему не так часто обращаются по имени, даже сам Ликс, который является одним из немногих, кто его знает. — Не так стыдно признать, что ты возбудился не меньше меня и сейчас желаешь продолжения, — Феликс снова опустил голос до шепота, откровенно потешаясь над парнем под ним.
Феликс, мысленно оценив обстановку сзади — распирающие ощущения все еще были, но почти безболезненные, — наконец решил начать двигаться. Чуть приподнявшись на коленях, он снова вернул руки на грудь Хвана, теперь уже не боясь зацепить вставшие соски, а задницу начал медленно поднимать вверх. Стенки ануса плавно растягивались там, где скользила крупная головка, и сжимались и возвращались в прежнее положение, только не до конца там, откуда пропадал член.
Ощущение не прям «вау», но уже без боли. Ликс ни один раз раз развлекался с другими «игрушками», поэтому знал и понимал, что сейчас нужно только выбрать нужный темп и...
— Блять, без презерватива, — Хёнджин выругался и с одновременным с Феликсом стоном запрокинул голову назад, когда Ликс снова резко опустился до самого основания.
Этот звук ударил по ушам двоим парням. Хван явно не ожидал от себя такого, поэтому больше удивился и заострил внимание на себе. Ликс знал реакцию своего тела на разные проникновения, хоть в этот раз и ощущалось все в несколько раз лучше, ведь член был настоящим, а не резиновым. А вот стон Хёнджина действительно стал открытием для них...
Хван потряс головой вернулся к своему вопросу, стараясь не привлекать слишком много внимания к звуку, который сам от себя слышал не часто. Такой громкий, скорее всего, вообще впервые.
— Мы без презерватива.
— У тебя есть какие-то заболевания? — ответом послужил недовольный, оскорбленный взгляд и отрицательный кивок. — Отлично. Я тоже здоров. Не заражу и не забеременею, не переживай, — он весело подмигнул и улыбнулся.
Феликс снова встал, мелко подрагивая из-за того, насколько горячей была головка, остающаяся внутри, и резко сел. По телу разлилась слабая волна удовольствия. Отлично, он почти привык к размеру, уже лучше.
— Дай руки, — вдруг скомандовал Хван.
— Зачем? — Ликс отвлекся и перестал двигаться, расслабленно оседая на бедрах Хенджина.
— Я начинаю думать, что ты по девушкам, — он неловко усмехнулся и кивнул вниз.
Феликс перевел взгляд туда, куда указывал Хёнджин, и быстро убрал руки. Почти вся грудь Хвана была в красных следах от ногтей, недвусмысленных полосках и с покрасневшими от нажатий пятнами. Выглядело больно, если бы не член Феликса, который отчего-то дернулся и прижался к животу. Ликс неосознанно потянулся рукой вниз, обхватил свою длину и продолжил пялиться то на тело, то на лицо Хенджина, стараясь одновременно сфокусироваться на члене, таранящем его зад.
— Я случайно, — все-таки виновато вымолвил он и выпрямил только одну руку, чтобы Хван взял то, что просил.
Вторая же сделала несколько уверенных движений по члену, истекающему предэякулятом. Феликс сильно зажмурил глаза и сделал еще одно движение тазом вверх-вниз, почти не слезая с члена. С маленькой амплитудой все ощутилось не так ярко и остро, но хватило, чтобы дать начало какому-то безумному темпу, заставляя Ли насаживаться быстрее и быстрее, так же надрачивая себе спереди.
Хенджин под ним почти не двигался. Зато часто и громко дышал, пытался подавить стоны, из-за чего получался невнятный скулеж, кусал свои губы и сжимал пальцы. По лицу текли капли пота, все тело было покрыто испариной. И да, он все еще был твердым. А значит, что возбужден до предела и будет тонуть в эйфории, когда достигнет своего оргазма. Феликс очень хочет увидеть его лицо, когда Хван будет кончать.
— Эй-эй, ты так слишком быстро закончишь, — Хёнджин перехватил его руку своей и теперь держал обе ладони, помогая Ликсу опираться на свои.
— Хёнджин... — Феликс всхлипнул.
Тихо, на выдохе, со стоном. Вот тут Хвану потребовалось несколько секунд, чтобы снова прийти в себя и начать подмахивать бедрами вверх, помогая Ли увеличить амплитуду. Собственное имя, сказанное в такой ситуации, таким голосом, со стоном слишком заводило. Он привстал на носках, стараясь все еще держать горизонтальное положение, чтобы Феликс не свалился, и начал совершать резкие движения бедрами вверх, когда парень опускался вниз, и двигался вниз, когда Ликс поднимался вверх. Хенджин почти сразу смог подстроиться под чужой темп, и теперь каждый думал лишь о том, как бы не кончить прямо сейчас.
— Хёнджин, я хочу... — Феликс снова попытался начать диалог, но его низкий, постоянно перебиваемый стонами голос почти сразу перебил Хван.
— Малыш, ты кончишь без рук, — прозвучало как утверждение. К слову, оба понимали, что это возможно.
Тут Хенджин почувствовал, как его ладонь, пальцы которой были переплетены с пальцами Феликса, сильно сжали. Он на секунду отвлекся и замер с приподнятыми бедрами, как раз в тот момент, когда член находился максимально глубоко.
— Я не про это хотел сказать, — Лиск смотрел совсем поплывшим взглядом, крепко держался за чужие руки и, кажется, говорил с трудом. — Можешь меня... Ну...
Нужное слово крутилось на языке, но он все никак не мог его вспомнить. Тогда Ликс решил прибегнуть к запасному варианту. Он вытянул губы вперед и моргнул глазами два раза, взглядом указывая вниз.
— Что ты... А, — Хёнджин сначала нахмурился, а потом, когда смысл просьбы до него дошел, расслабил лицо и улыбнулся. — Могу.
Он отпустил руки Феликса и оперся своими о кровать у себя за спиной, поднимаясь торсом вверх. Ладони Ликса сразу очутились на плечах, поглаживая мышцы, а он сам потянулся вперед за поцелуем. Блондин прикрыл глаза и приоткрыл рот, сразу разрешая использовать язык, и чуть ощутимо сжал пальцы на плечах Хёнджина. Тот усмехнулся уже около чужих губ и мягко прикоснулся.
Вдруг тело в руках дернулось, словно его током прошибло, а в только начавшийся поцелуй Феликс громко, даже слишком, простонал. Еще через секунду на живот Хвана брызнуло нечто горячее и густое, а Ликс вернулся к движениям задом, в этот раз делая все быстрее и резче. Из-за смены положения тела Хёнджина угол толчков тоже поменялся, и сейчас головка скользила прямо по простате. Он куснул Хенджина за губу, возвращая в реальность и продолжая поцелуй. С каждым толчком Феликс все сильнее плавился, жался к парню и углублял поцелуй, проталкивая свой язык в чужой рот и впуская язык Хенджина к себе.
Ликс выжимал из себя остатки оргазма, двигаясь в новой позе, и даже не подозревал о том, по какой тонкой грани сейчас ходит Хван. Он понял это тогда, когда ладони снова вернулись на талию и сильно, до синяков, сжали ее, опуская на себя. От такой крепкой хватки стало даже немного больно, но эти ощущения сразу сменились тем, как горячая сперма брызнула внутри.
— Блять, — Хёнджин оторвался от губ и притянул Феликса к себе еще ближе, насколько это было возможно, заполняя его собой.
— Ага, — согласился Ликс, который только успел отойти от своего оргазма, как его накрыло хвановым.
— У тебя есть второй душ?
— ...Да, — он сначала опешил от такого вопроса, но быстро успокоился. Хенджин сразу сказал, что это только секс. Никаких обнимашек до рассвета и надежд на совместное утро.
— Тогда я пойду, в первый.
Хван переложил руку на чужое бедро и слабо похлопал. Феликс понял намек и слез с чужих ног, переваливаясь на другую половину кровати. Хенджин кивнул и слез, снова взял с собой какие-то вещи из шкафа и вышел из комнаты, направляясь в ванную.
Секс был отменный, Феликс оценил каждый момент от и до, даже смог кончить без рук и захотел целоваться. Но какой-то неприятный осадок все же остался.
***
На часах показывает пол шестого утра. Хенджин не помнит, чем его напоили, чтобы он согласился полежать в одной кровати до утра и заснул. Но, похоже, слезного «пожалуйста» от Феликса хватило.
Хван за полчаса успел сделать зарядку, умыться и позавтракать. До ближайшего другого отеля дойдет, а остальное не важно. Он и так слишком задержался на одном месте, пора выходить.
Хенджин с легкостью разобрался с каким-то странным замком, осмотрел себя, свои вещи, повернулся в сторону приоткрытой в комнату Феликса двери, мысленно попрощался и нажал на ручку, толкая ее вперед.
Встретили его совсем не лучи солнца.
Какой-то парень с растрепанными розовыми и синими волосами, будто бухавший всю ночь, стоял прямо напротив прохода и держал в руке пистолет, дулом направленный на Хёнджина. Настоящий. Вот так доброе утро.
Хван на всякий случай зажмурил и открыл глаза, но картинка перед ним не поменялась. Разве что это чучело стало выглядеть тупее и уродливее.
— Он что, реально шлюха, со всеми подряд трахается?
Чхондун заговорил, а Хенджин сделал шаг назад, чтобы не задохнуться в запахе алкоголя от него. Пожелтевшие зубы снова блестнули в лучах солнца, попадающих в коридор из единственного окна. Хван прикрыл нос рукой.
— Не знаю, что там по поводу «всех подряд», но... — Хван оценил состояние и возможности алкаша, поэтому перестал переживать за свою жизнь почти сразу. Пришли не к нему.
— Хёнджин? — вдруг послышалось прямо за спиной. Феликс проснулся. Блять.
— Так, дорогой, — Хёнджин обратился к парню с цветными волосами и дружелюбно улыбнулся. — Как я понимаю, это хитрое создание, — он показал пальцем себе за спину и сделал шаг вперед, все еще заслоняя собой Феликса, но оказавшись вплотную к Чхонудуну. — Он обвел вокруг пальца и меня, и тебя, да? — подозрительно-ласковым, добрым, но не излучающим ничего хорошего голосом произнес Хёнджин. — И сейчас ты пришел сюда, чтобы за это отомстить?
Чхондун окинул Хвана оценивающим взглядом и кивнул.
— Отлично! Я как раз хотел сделать то же самое.
И Феликс, и Чхондун сейчас выглядели так, будто у них выпадут глаза. Хенджин лишь вежливо улыбнулся цветноволосому и протянул правую руку для рукопожатия. Чхондун чуть замедлил, ведь тоже был правшой, а в этой руке находился пистолет. Но, еще раз посмотрев на Хвана, который улыбался ему как давний друг, тоже поднял уголки губ вверх и протянул руку с пистолетом для рукопожатия.
— Мы подружимся, — Хёнджин улыбнулся еще шире, как дикий хищник, заманивающий жертву в ловушку.
Он не коснулся ладони Чхонуда, зато обхватил его за запястье и в один шаг оказался сбоку, придерживаясь чужую руку на весу за край кофты.
— Тоже хочу с ним рассчитаться, если позволишь, — Хёнджин кивнул на пистолет, теперь уже направленный на никем не прикрытого Феликса.
— Ладно, только не убивай. Его добивать должен я, — Чхондун сказал почти четко.
— «И это твой бывший?» — Хёнджин мысленно задал вопрос Ликсу.
Он посмотрел в его сторону, но тот был бледный как смерть и не реагировал ни на что, кроме дула пистолета, направленного на него.
— Конечно, раз он тебе так насолил, то добивать его будешь ты, — для лучшего убеждения повторил Хван и взял протянутый пистолет.
Хенджин покрутил его на пальце, несколько раз подкинул в руке, осмотрел сбоку. Удовлетворительно хмыкнул и встал на место Чхондана, направляя дуло на уже почти неживого Феликса.
— Я же говорил: не надевай розовые очки, — Хван как-то слишком неестественно улыбнулся и нажал на спусковой крючок.