Богатый малыш и греческий бог (хёнликсы, hyunlix)

тгк: Asya Jiniret / https://t.me/AsyaJiniret

——————————————————

С их «разговора» о том, что хватит убегать, прошло уже три месяца. Очевидно, Хёнджин и не думал прислушиваться к «просьбе» Феликса.

Между ними будто была игра в кошки-мышки. Где мышка (слишком хитрая и властная для кота, когда тот в этом нуждался) — Хёнджин, а кот (которому пришлось все-таки подружиться с Чонином, ведь тот намного лучше осведомлен о других подпольных клубах, куда постоянно убегал Хван) — Феликс. Хёнджин постоянно выбирал новое место, не уведомляя об этом Ликса заранее — Фел и так запомнил, что ждать Хвана в одном и том же клубе два раза подряд уже не стоит. Поэтому теперь Феликс перестал быть постоянным гостем в том самом клубе напротив отеля отца. К слову, немного потерял.

Зато среди других любителей поставить на бои (с которыми после знакомства с Хваном он стал гораздо чаще общаться на встречах семей) заработал репутацию того, кто всегда носит с собой победу в кармане. И нет, никто так и не узнал, на кого Феликс ставит (хотя были попытки расспросить). Эти «умники» даже не заметили, что Ликс появлялся только в тех клубах, где в списке участников каждый раз числился Хван Арес. И только Чонин знал об этом необычном «совпадении»: Феликс приезжал в новый клуб и, конечно же, с первого раза делал выигрышную ставку. Ян не отказывал себе в возможности выиграть крупную сумму и подколоть целующихся на парковке парней, поэтому всегда с радостью помогал Ликсу найти Хвана и приезжал вместе с ним. Параллельно с этим он медленно и незаметно протискивался Феликсу в доверие и уже был близок к званию «друг», чем очень гордился.

Хёнджин и правда постоянно выбирал новое место, намеренно не отвечая на вопросы Феликса «где ты будешь в следующую субботу?». Конечно, Ликс каждый раз его находил (не без помощи Чонина) и приезжал в очередной клуб, знакомясь с новыми людьми (администраторами). Чаще он успевал к самому началу боя — так как клубы разбросаны по всему городу и найти тот самый по одному лишь имени в списке занимало немало времени, — и занимал ближайшие к краю места на трибунах. Как только Хван выходил на арену, то всегда первым делом искал блондинистую макушку в стороне вип-зрителей. А когда находил, то хитро подмигивал и больше на Феликса не смотрел, сосредотачиваясь на противнике. Во время боя Хёнджин никак не показывал, что особо заинтересован одним випом (который с него глаз не сводил и палил всю контору) — все его внимание принадлежало человеку, с которым он дрался.

Зато после каждой победы (иначе не бывало) он с нескрываемым удовольствием перехватывал своего «малыша» в коридоре на выходе из клуба и выводил на парковку; прижимал спиной к капоту, надавливая одновременно нежно, чтобы не навредить, но и достаточно сильно, чтобы Феликс прогнулся назад и оказался в горизонтальном положении на машине; а дальше... зависело от того, успел ли их догнать Чонин. И если рядом находился смеющийся с смущенного Ликса и раздраженного Хвана парень, то в следующую секунду в него летел отборный мат от Хёнджина, а еще через одну парочка уже находилась в машине и продолжала начатый ранее поцелуй без лишних глаз. И даже за тонированными стеклами Хван всегда старался закрыть собой обзор на Феликса с улицы — видеть его раскрепощенным и желающим мог только он. Конечно, есть и более спокойное объяснение: было бы не очень хорошо, если бы кто-то увидел Ликса в таком положении с парнем на обычной парковке. Но первое куда привлекательнее, поэтому Феликс старался не думать о втором.

И нет, такие встречи не всегда заканчивались сексом и холодной постелью с утра. Новым негласным правилом между ними стало то, что теперь сбегать с утра пораньше (неважно, чем они занимались вечером — даже если просто ложились спать в одной кровати) и ничего не говорить — запрещено. К удивлению (не для всех), Хёнджин не особо сопротивлялся и легко согласился. Теперь Феликса с утра будили не лучи солнца и надоедливая мелодия из телефона, а тяжелые вздохи и стоны возле кровати — Хван делал зарядку. И если бы не время, в которое Хёнджин начинал заниматься, то Феликс был бы только рад просыпаться от таких звуков. Но не в пять утра!
Каждое утро с Хёнджином начиналось с причитаний Феликса о том, что выходные нужны, чтобы отдыхать, а не прятаться головой под подушку в попытке снова заснуть. Ликс не раз просил Хвана делать зарядку хотя бы не в их комнате, на что тот лишь усмехался и говорил, что чем раньше проснешься, тем больше успеешь. Свои слова Хёнджин подкреплял поцелуем в любую часть лица Феликса, которая была открыта, и благодаря этому всегда выходил победителем в их мини-споре.

Вообще, за три месяца их знакомства Хван понял, что Ликс слаб на поцелуи — их блондин любил даже больше, чем сам секс. И если в первую встречу Хёнджин сказал, что это всего лишь соприкосновение двух частей тела разных людей, то сейчас, видя это удовлетворение и счастье на чужом лице после одного невинного прикосновения губами к щеке, Хван задумывался над тем, чтобы пересмотреть свои мысли насчет поцелуев.

Феликс считал, что их «отношения» уже почти наладились. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Но чем больше выходных они проводили вместе, тем больше Ликсу хотелось узнать о Хёнджине что-то большее, чем его любимые позы (которые тот чаще всего тоже предлагал выбрать Фелу). Однако одно Ли узнал точно: хобби Хвана — молча слушать и наблюдать за каждым движением своего собеседника во время диалога. Он словно анализировал каждый вздох, позу, положение рук, движение головы, пальца, вздрагивание ресниц... И все время молчал.

Хёнджин не только не рассказывал о себе, но и почти не комментировал рассказы Феликса — никак не показывал своего отношения к каким-либо ситуациям, — поэтому Ликсу оставалось только гадать, точно ли Хван не какой-то бесчувственный андроид из будущего. Хёнджин не произносил даже банальных слов поддержки, когда Ликс рассказывал о потере матери. Но тогда Хван впервые его обнял и погладил по голове, успокаивая физическим контактом, а не словами. И какой бы льдинкой или бесчувственным андроидом до этого Хёнджин не казался, в тот момент Феликс понял, что Хван все-таки тоже человек, хоть и с ледяной коркой на сердце.

В тот день (три месяца со дня знакомства) Ликс твердо решил, что пора действовать и сближаться с Хваном не только физически и не в одностороннем направлении.

Наступила суббота. Феликс с самого утра был как на иголках. Он ждал вечера, встречи с Хёнджином, возможности сделать еще один шаг к их сближению и наконец обсудить то, что не давало ему покоя с самого первого дня, когда Хван согласился встречаться с ним каждые выходные, — их тип отношений. И если позиция Феликса «я планирую влюбиться в тебя» была понятна, то Хёнджин же ни разу не заикался ни о чувствах, ни о том, хочет ли он вообще чего-то большего, чем секс или ночные прогулки по городу.

Ликс встряхнул головой и постарался отогнать лишние мысли. Заранее накручивать себя не хотелось. Он взглянул на шкаф напротив кровати и улыбнулся, вспоминая события с первого дня их знакомства. Вдруг телефон на прикроватной тумбе зазвонил. Ликс нахмурился и посмотрел на незнакомый номер на экране. Фел подождал несколько секунд перед тем, как ответить на звонок. Знакомый голос из телефона послышался резко и неожиданно.

— Сегодня я не играю, можешь не ждать и не искать, — начало прозвучало слишком подозрительно, а сердце у Феликса внезапно сжалось, уже представляя слова о том, что между ними все кончено. Если для Хвана вообще что-то было. — Я еду к тебе, никуда не уходи, — послышался гудок, оповещающий о завершении звонка.

Феликсу потребовалось несколько секунд на осознание того, что сейчас произошло. Ему позвонил Хёнджин? Хёнджин, который никогда не давал номер и раньше не звонил? Он отказался от участия в боях? Сказал, что приедет прямо сейчас, с утра, а не вечером? И после этого сразу сбросил, не дав даже слова вставить? Что это, черт возьми, было?

Ликс снова откинулся на подушку и устремил взгляд в потолок. Хёнджин ведь не просто так собирается приехать к нему средь бела дня и отказаться от боя? Что-то случилось? Или он уезжает из страны и едет покорять новые клубы? А может, он хочет закончить их общение? Или же, наоборот, наконец поговорить об их отношениях и всё прояснить? В последнее верилось с трудом, а сознание продолжило придумывать варианты один хуже другого.

К счастью, Хёнджин доехал быстро, и его шаги в коридоре Феликс услышал уже через десять минут, — пароль от квартира Хван знал, поэтому не стал стучать и задерживаться в дверях.

— Ликс?

Феликс замер и остановился перед дверью в коридор. «Ликс» срывалось у Хвана с губ очень редко, а конкретно — в те моменты, когда Хёнджин был особо возбужден и не сдерживал себя от желания покусать чужую шею (не сильно, доставлять боль Феликсу он пока не научился). Значит, он приехал за этим? Но зачем так рано и зачем отменять бой...

— Я тебя звал, почему не вышел? — дверь перед носом открылась и в проеме появился Хван, кажется, запыхавшийся. Торопился?

— Я задумался и не услышал, прости... — врет, хоть и знает, что Хёнджин различает ложь и правду. Но, кажется, в этот раз Хван не собирался заострять на этом внимание.

— Прощу, если поцелуешь.

— А? — видимо, Ликс все еще витает где-то в своих фантазиях, а звонок Хёнджина и то, что сейчас он стоит перед ним и просит поцеловать — плод его больной фантазии.

— Ты услышал, что я сказал. Или не хочешь этого?
Хван так и продолжил стоять в проеме, при этом выглядя так, словно его тянет вперед магнитом — руки сами потянулись и остановились на чужой талии.

— Хочу, конеч...

Ликс на несколько секунд оцепенел, чувствуя давление одновременно в двух местах — руки на талии и слишком сильно впившиеся в его губы — но все же пришел в себя и попытался ответить на поцелуй (он не уверен, что это был он), чтобы Хёнджин успокоился и перестал так сильно прижимать его к себе. Казалось, будто Хван хочет вдавить тело Ликса в себя — так сильно он его «обнял».

— Я не умею целоваться? — усмехнулся он, когда отстранился на несколько сантиметров.

— Вообще-то, целоваться меня научил ты, — неловкости после внезапного порыва Хвана не почувствовалось, поэтому Феликс подхватил веселый настрой. — И если ты такого мнения о себе, то как тогда получается у меня, твоего учени...
— У тебя получается отлично.

— Не буду спорить, я крут, — наслаждаясь крепкой хваткой у себя на талии и тому, как близко чужое лицо, Ликс чуть не забыл о главном. — Почему ты сегодня не будешь участвовать в боях?

— Где твой телефон?

— А? На тумбочке.

Хёнджин кивнул и отстранился так же быстро, как и сблизился с Фелом до этого. Ликс почувствовал каплю разочарования — за несколько секунду он уже привык к рукам на талии. Обойдя застывшего Феликса, Хван взял телефон и промелькнул мимо Ли, дойдя до гостиной. Назад он вернулся уже без телефона — видимо, оставил там.

— Тут больше ничего нет? — он окинул взглядом комнату.

Феликс быстро смекнул, о чем речь.

— Нет, все в моем кабинете, — Ликс не заметил и намека на недоумение на чужом лице, но все же пояснил. — Он на другом этаже. Ты думаешь, что меня прослушивают?

— Очевидно, ты плохо знаешь своего отца.

Такой упрек в какой-то степени даже оскорбил Феликса, ведь он точно не думал, что человек со стороны может знать его отца лучше, чем он сам. Но опыт общения с Хваном подсказывал, что просто так Хёнджин бы ничего не говорил.

— А в чем дело? И ты так и не ответил на мой вопрос, — Феликс присел на кровать, оставив возле себя место для Хвана, но тот, кажется, не собирался присаживаться, подпирая спиной стену напротив кровати. — Хёнджин, ты можешь, в конце концов, объяснить, что случилось?

— Что ты знаешь о своем отце? Какие у вас отношения? Каким человеком ты его видишь?

От всего происходящего Феликс понимал ровным счетом ничего. В голове было слишком много вопросов, но уходить в себя и строить догадки, пока источник всех его мыслей стоял прямо напротив, не хотелось.

— Он владелец сети отелей. Отношения у нас не супер, но, если честно, в них больше виноват я, потому что меня раздражает гиперопека. Мы не так часто общаемся, поэтому я не могу сказать точно, какой он человек. Но, думаю, чтобы управлять огромной сетью отелей нужно быть достаточно умным и серьезным. А касательно меня... Он слишком озабочен моей безопасностью. Хёнджин, я последний раз спрашиваю, что происходит? — как бы хорошо Ликс не знал, что Хван всегда знает что делает, сейчас отвечать в одностороннем порядке и терпеть игнорирование своих вопрос он не намерен.

— Не густо... Ладно.

Хёнджин отстранился от стены и сделал шаг вперед, останавливаясь прямо перед Ликсом. Получилось так, что теперь Феликсу пришлось задирать голову и смотреть на него снизу вверх. Блондину такой расклад не совсем нравился, и он даже не попытался этого скрыть. Ли как раз собрался вставать, как вдруг огромное тело перед ним опустилось вниз. Хван присел на корточки прямо перед Фелом. Вопросов от такого поведения появилось еще больше.

— Я познакомлю тебя с твоим отцом. Точнее с тем, чего ты о не знаешь.

— Вот это честь, ну спасибо...

— Не перебивай, — Хёнджин положил одну руку Фелу на колено, чтобы за него держаться, а палец другой приложил к губам, намекая быть потише. — Подпольный бойцовский клуб напротив этого отеля принадлежит ему. И еще несколько в городе.

— Что?! — Хван напротив шикнул и снова приложил палец к губам. — С чего ты взял? То есть, как... Зачем они ему? Да этого быть не может, у него уже есть бизнес...

— Не хочу тебя удивлять, но доход у бизнеса сети отелей и доход от подпольных клубов, сети клубов, — исправился, — почти одинаковый. С перевесом у отелей, пока что.

— То есть он получает в два раза больше, чем официально? — Феликс ахнул и широко раскрыл глаза.

— Не в два. Я не говорил, что он сообщает о всех доходах от сети отелей и у него правильно высчитаны налоги...

— Он скрывает настоящий доход от законного бизнеса и платит меньшие налоги, а еще занимается незаконным и зарабатывает в несколько раз больше? — пазл в голове у Феликса сложился, но вопросов стало только больше.

— Ты правильно понял. Но я решил поговорить о нем не из-за этого.

— Постой, но откуда ты все это знаешь? — Феликс предпринял последнюю попытку (довольно жалкую) усомниться в словах Хвана. — Разве такая информация достается легко?

— Я изучал это. Точнее, часто видел такие примеры, так работают большинство бизнесменов. У меня есть связи, а недавно появились причины, чтобы поинтересоваться и узнать о твоем отце. Ты и сам знаешь, что я не стал бы говорить, если бы не был уверен. Вернемся к главному...

— В смысле «связи»? Ты не недавно приехал в страну? Как ты «изучал» это? И какие появились причины...

— Я тебе сейчас кляп в рот засуну, хватит перебивать и задавать миллион вопросов, я объясню по порядку.

Хёнджин говорит все еще спокойно, не выдавая никаких эмоций, но по его словам Феликс понял, что Хван начинает закипать.

Поэтому Ли не сдержал себя от очередной фразы, подливающей масло в огонь.

— У тебя с собой есть кляп? — прозвучало почти удивленно, если бы не нервный смешок на конце. Учитывая всю обстановку, усмехнуться с намеком на шутку Ликс не мог.

— Я приехал серьезно поговорить с тобой, Феликс, — парень не ответил на его подкол, а Ли даже засомневался, точно ли перед ним Хёнджин. — Но если я захочу, то заткну тебе рот и без кляпа, лишь бы ты замолчал и выслушал.

Кажется, произошло что-то действительно страшное, раз Хван перешел на такой строгий тон, от которого у Феликса мурашки по спине побежали. И это пугало.

За все три месяца их общения Хёнджин ни разу не говорил с Ликсом о чем-то серьезном. Они не обсуждали их отношения, не заикались про чувства, отношения с семьей (только Феликс как-то дал слабину и, что очень удивительно для него, получил от Хвана что-то похожее на поддержку), о планах, целях, мечтах... Все происходящее сейчас уже вызывало кучу вопросов, а то, что Хван (а-ля льдинка и бесчувственный андроид) Хёнджин был слишком серьезным, казалось чем-то на грани фантастики.

— Ты догадываешься, почему я заговорил о твоем отце и его незаконном бизнесе?

— Чтобы я знал...?

Феликс будто спросил самого себя, но тут же понял, как глупо это звучит. Если Хван открыл ему такую тайну о собственном отце, то этому точно должны были быть не менее важные причины.

— Нет, точно не для этого. Я понятия не имею, при чем тут мой отец и мы, — последнее слово прозвучало неуверенно, будто за его произношение Хёнджин осудит Ликса и его фантазии, но, к удивлению, этого не случилось.

— Ладно, — он вздохнул, — тогда начнем по порядку. Ты посещаешь подпольные бойцовские клубы, которыми владеет твой отец.

— Ага.

— Один из них находится прямо напротив отеля, в котором ты живешь.

— Да.

— Ты правда думаешь, что он не знает о твоих похождениях? — Хёнджин все-таки не стерпел и заставил Ли соображать быстрее.

— Так это получается... — блондина словно осенило. — Нет, но люди здесь не могли ему доложить. Девушке с ресепшена я плачу, а мой водитель... Я не думаю, что он мог бы предать меня...

— Ты такой наивный, — Хёнджин выдохнул и не очень активно погладил Феликса по колену, на котором лежала его рука, чтобы Ликс не воспринял эту фразу как оскорбление. — У твоего отца немалая сеть отелей, он занимается нелегальным бизнесом, а то есть, имеет много врагов. Феликс, он бы не поставил следить за тобой всего лишь одного водителя. У тебя далеко не один охранник, и о существовании всех остальных ты, видимо, даже не подозревал. За тобой следит и докладывает отцу не только Куан.

Ликс вздрогнул, когда услышал знакомое имя. Он никогда не говорил Хвану имени своего друга-водителя-охранника. Хёнджин действительно хорошо подготовился и многое узнал.

— То есть о том, что я смотрю подпольные бои, он знает... — Хёнджин кивнул и неосознанно сжал руку на чужом колене. — Ну если это так, и за мной так хорошо следят, то... О нас ведь тоже должны ему доложить? — с каждым словом говорить становилось труднее, потому что до Феликса наконец-то начал доходить весь масштаб их проблемы.

— В яблочко.

— Но если он знает о том, что я ухожу в отель с тобой, то неужели не догадался, чем мы занимаемся?

Хёнджин мысленно хлопнул себя по лбу, а Ликс тут же с считал его эмоцию. Фел снова думает не в том направлении.

— То есть, ты хочешь сказать, что он знает и о нас? — к счастью, говорить «мы» и «нас» стало не так страшно, ведь Хван еще не показал ни малейшей негативной эмоции на это слово.

— Это очевидно. Меня интересует другое, — он на несколько секунд замолчал, словно сам задумался над своим вопросом, а потом продолжил. — Почему твой отец еще ничего не предпринял, если знал о нашей с тобой связи? Сомневаюсь, что его устраивает, что ты стал часто проводить время с одним из участников боев.

— Провожу время? Я, вообще-то, уже говорил тебе, что планирую влюбиться в тебя...

— Точно. Я как раз приехал поговорить об этом.

У Феликса сердце упало в пятки. Хёнджин? Впервые за три месяца? Поговорить о чувствах? Это вряд ли значило что-то хорошее. Учитывая то, что до этого момента Хван даже не заикался об этом, то не факт, что сейчас он скажет что-то о взаимности.

— Расслабься, — погладив чужое колено, произнес Хёнджин.

Хван сразу заметил, как Феликс напрягся. Оно и неудивительно — причин думать о чем-то хорошем он не давал.

— У тебя есть предположения, почему твой отец все еще бездействует?

— Снова будем говорить о нем? — вышло грубее, чем Феликс хотел, но это даже радовало.

Хёнджин вздохнул, мысленно для себя что-то отмечая. Он не мог не заметить, как Ликс отреагировал на предложение поговорить о них. Но этого разговора не избежать. И если уж так, то Хван тянуть не будет. Если возникает проблема — лучше рубить ее на корню. Правда, спустя три месяца, скорее всего, будет чуть проблематичнее. Значит, заканчивать или переходить на новый этап нужно уже сейчас.

— Я сейчас поясню, а ты слушай и не перебивай, — он наконец-то встал и сел на кровать рядом с Феликсом, заставляя его повернуться на бок.

Ликс в очередной раз почувствовал, как рядом с этим парнем становится слишком страшно. Кажется, даже в тот раз, когда Хван направил на него пистолет, было не так страшно. Получить пулю в плечо было бы не так больно, как сейчас услышать слова о том, что Хёнджин больше не будет с ним каждую субботу. Хван наконец-то наигрался и решил поставить точку, чтобы какой-то глупый, влюбленный в него парень не надеялся на будущее.

Хёнджин держит свое слово, а о чувствах, их с Феликсом возможных отношениях и совместном будущем он не говорил ни разу. Намеков и поводов мечтать — если не считать все проведенные вместе три месяца, за которые они виделись много раз и каждый был веселым, но Феликс списывал это на свою фантазию, — Хван тоже не давал. И даже учитывая все это, какая-то упрямая и слишком громкая для этой ситуации «вера в лучшее» заставляла Ликса надеяться на что-то хорошее. От этого становилось страшнее в разы.

В голове стало пусто. Был слышен только собственный ритм сердца — кажется, оно стучало где-то в горле. Тело будто окаменело, стало тяжело даже двигать губами, чтобы что-то сказать. Феликс очень боялся. И не того, что сейчас мог сказать Хёнджин, а того, что он сам, как последний влюбленный подросток, даже осознавая всю ситуацию, надеялся на взаимность. И откуда в нем взялась эта тупая надежда, если прямо сейчас Хван сидел рядом и вот-вот должен был произнести слова, которые его разобьют, а собирать себя по кусочкам придется еще долго?

В голове всплыло смешное (насколько посмеяться позволяет обстановка) сравнение. Это как сорвать пластырь. Либо быстро, но очень больно, либо растягивать боль на подольше. Недолго думая, Феликс выбрал первый вариант.

— Если хочешь закончить все, то сделай это быстро, — взяв себя в руки, все-таки произнес на выдохе Ликс. По щеке что-то скатилось и упало на колени.

— Ты плачешь.

— Я не плачу, это просто вода из глаз.

— Это называется слезы, — Хёнджин сбоку вздохнул.

— Я и без тебя знаю, как это называется, — огрызнулся Фел, чувствуя нарастающую злость. Если Хван сейчас решит тянуть время, то план «быстро, но очень больно» не сработает и превратится в «долго и больно». — Просто, блять, скажи уже, что хотел.

— Ладно, — снова вздохнул, будто главным страдальцем здесь был он. — Мне надоела наша «связь».

Точка. Хёнджин ее между ними поставил.

— Понятно... — сказал кто-то голосом Феликса. Точно не Феликс, потому что после слова Хвана, к которым, вроде как, он должен был быть готов с самого начала, силы говорить Ликса покинули.

— Я же просил не перебивать. Так вот. Мне надоела наша «связь»...

— Я и с первого раза понял.

— Феликс, успокойся... — Хван аккуратно продвинулся ближе, почти касаясь своим плечом чужого. Ликс этого не заметил, потому что был слишком занят мыслями в своей голове.

— Нет, не успокоюсь. Хёнджин, не тяни время, я тебя понял. Не нужно мне разъяснять одно и то же разными словами.

— Нет, не понял, потому что я не договорил, — удивительно (нет), но Хван продолжал говорить абсолютно спокойно. Его голос не выдавал и капли эмоций, как и всегда.

— Да что я мог не по... ммм...

Ликс чуть не подавился, когда пальцы Хёнджина быстро оказались на его подбородке и повернули голову в бок, шире раскрывая рот для того, чтобы уже в следующую секунду Хван протолкнул внутрь свой язык. Но как только эффект неожиданности сработал и Феликс застыл, пребывая где-то на грани между «какого черта сейчас произошло» и «он меня поцеловал, значит, не все потеряно», Хёнджин отстранился и завороженно посмотрел в глаза напротив.

— У меня нет с собой кляпа, и я не любитель бдсм, поэтому затыкаю тебя так... — тоже сказал кто-то голосом Хёнджина, пока он сам находился где-то не здесь и как сумасшедший пялился на все еще приоткрытые губы, которые только что целовал. — Ох, нет, — наваждение прошло быстро, он покрутил головой и вернулся на свое место, отпуская чужое лицо. — Это была одноразовая акция, в следующий раз я закрой тебе рот рукой.
Феликс запоздало кивнул, когда понял, что Хван ждет от него какой-то ответной реакции.

— Отлично. Так вот, объясняю: мне надоело, что между нами эта «связь». «Связь» без названия. Мы не сексуальные партнеры, не друзья с привилегиями, не пара, не участник боев и вип зритель. Меня раздражает неопределенность. Так что либо мы решаем, какая именно между нами «связь», либо больше не видимся и забываем имена друг друга навсегда.

После того, как Хван замолчал в ожидании ответа, почему-то наступила минута молчания. Тишина с первых секунд резала слух, и Хёнджин слишком хорошо ощущал, что это только затишье перед бурей, поэтому заранее отполз по кровати в сторону, отсаживаясь от замершего Феликса. Он двигался телом вбок, а сам внимательно смотрел за изменениями на лице блондина, стараясь не упустить никакой детали, чтобы точно предугадать момент, когда Ликс взор...

— Ты мудак?! — громко крикнул Феликс, тут же повернувшись в сторону Хвана. Хёнджин от неожиданности дернулся. Хах, в этот раз его наблюдения не помогли — Ликс оказался непредсказуемым.

— Это какой вид связи? Буллер и его жертва? — притворяясь, будто он тут не при чем и вообще не понимает, о чем речь, Хван сделал максимально невинное лицо, стараясь сдержать смех.

— Хёнджин, ты придурок! — Феликс от возмущения подскочил со своего места, не делая сидеть на одной кровати с таким человеком. — Какого черта! — голос стал еще громче, а возмущение прибавилось, когда на лице Хёнджина Ликс заметил довольную улыбку. — Да ты еще и улыбаешься, — прозвучало совсем не по-доброму.

— Не плакать же мне, — весело подметил Хван.
Сейчас он сидел на кровати, а Феликс стоял прямо перед ним и был выше, из-за чего Хёнджину приходилось поднимать голову и смотреть на него снизу-вверх. И, хоть сейчас так и было, Ликс совсем не чувствовал себя главным в этой ситуации. Или хотя бы тем, кто мог уверенно смотреть сверху-вниз. Казалось, будто Хван наслаждается тем, как Феликс злится и раздраженно на него смотрит.

— Да как ты можешь смеяться? Это не смешно, бесчувственный ты придурок! — в этот раз, кажется, Ли попал в самое яблочко.

Хёнджин перестал улыбаться и вдруг стал слишком серьезным. Такая смена настроения за считанные секунды заставила Фела напрячься. Что он не так ска... Все он сказал правильно, это Хёнджин сейчас должен чувствовать себя виноватым!

— Я не бесчувственный, — твердо произнес Хван, будто не смеялся только что.

Феликс похлопал глазами, а потом вдруг наклонился вперед и осмотрел первую попавшуюся на глаза часть тела Хёнджина — подкачанная грудь. Он мысленно усмехнулся, вспоминая их первую встречу. А потом... Рука сама потянулась к Хвану, пальцы оттянули вниз край футболки около шеи (под заинтересованный и ничего не понимающий взгляд сверху) и резко сжали оголившуюся часть кожи на груди. Хёнджин одновременно ахнул от неожиданности и шикнул от боли, спеша убрать руки от себя и поглаживая место, за которое Фел ущипнул.

— Не бесчувственный, — подтвердил Ли, — но тот еще придурок.

Хёнджин выдохнул и сделал вид, что поправляет оттянутую Феликсом футболку. Но отчего-то та только натянулась сильнее, выгодно (для Хван—соблазнителя чертова— Хёнджина) показывая мышцы. Ликс сглотнул и отвел взгляд.

— Ну так что насчет связи между нами? — Хван вернулся к главной теме.

— В смысле?

— Ты забыл, о чем я говорил раньше?

— Не забыл. Ты ждешь ответа от меня, когда сам еще ничего не предлагал? Хёнджин, то, какими между нами будут отношения — должен решать не я один, а мы вместе, — Феликс нахмурился, будто ему только что пришлось объяснять какому-то ребенку самые банальные вещи.

Хван замер, как пойманный вор; выпрямился в спине, придавая уверенности себе и своей позе, чтобы Ликс не подумал, что застал его врасплох; сцепил свои пальцы в замок и оперся локтями о свои колени — стал выглядеть в десять раз серьезнее и задумчивее, чем раньше.

Конечно, Феликс был прав, и Хёнджин это полностью понимал. Однако «сдаваться» и признавать, что уже давно чувствует к блондину что-то большее, чем физическое влечение, он тоже не хотел. Он себе в этом признался только недавно — на прошлой неделе — что уж говорить о признании Феликсу лично, да еще и первым. Поэтому был предпринят такой глупый (он понял это только сейчас) план. А-ля «если ты скажешь, что я тебе нравлюсь, то я скажу, что это, возможно, частично взаимно, а если нет, то я не буду признаваться и получать отказ». «возможно, частично взаимно», потому что говорить о большем Хёнджин не мог — внутренняя тревога подсказывала, что еще рано. А вдруг Ликс относится к таким вещам несерьезно, и сегодня он к Хёнджину что-то чувствует, а завтра нет? В таком случае «возможно, частично» Хвана как раз спасет — он не будет выглядеть дураком, полюбившим того, кто забыл об их «отношениях» (если они будут) на следующий день. Хван не покажет, насколько сильно привязался, значит переживать будет не о чем.

Возможно, Хёнджин слишком много об этом думал, и все проблемы только в его голове, но почеум-то сейчас хотелось вести себя так по-детски и бояться признаться в чувствах. Скорее всего, свою роль сыграл маленький опыт. А точнее, полное его отсутствие. Впервые захотелось чего-то большего, чем секс, и это пугало даже его, взрослого и большого парня, которому — как казалось раньше — на все похуй.

План «если ты хочешь отношений, то я не против, давай» не сработал. Даже хуже — Ликс конкретно сказал, чего он от Хвана ждет.

Предложения. Первого шага. Первого признания.

Ну уж нет. Хёнджин не уверен во взаимности, поэтому действовать так опрометчиво (мало ли, к каким последствия, шуткам, усмешкам и всему остальному самому плохому это приведет) не будет. Уж что-что, а выкручиваться он умел.

— Ладно, я тебя понял, — после небольшой заминки на собственные размышления Хёнджин заговорил. — А что там с твоими планами?

— С какими? — Феликс приподнял бровь.

А Хёнджин в очередной раз для себя отметил, что такой — удивленный, с каплей подозрения во взгляде и в голосе, немного обиженный — Феликс очень милый. А его губы, слегка надутые из-за той же обиды (или раздражения), выглядят безумно целовательными... Стоп.

— Кажется, я сошел с ума, — тихо прошептал себе под нос Хван. Он опустил голову вниз, закрыв лицо ладонями, и очень (слишком) тяжело вздохнул. Да так, что аж Феликс напрягся.

— Эй, прости, — он положил свою ладонь, которая казалась крошечной по сравнению с мышцами Хёнджина, ему на плечо и легонько погладил. — Я не понимаю, о каких планах ты меня спросил, но если напомнишь...

— Ты говорил, что планируешь влюбиться в меня.

— А? А, ты помнишь... — мысленно Феликс улыбнулся, ведь то, что Хван запомнил его слова, говорило о том, что он ему небезразличен. Но только мысленно — внешне же он старался держать лицо, чтобы не прощать Хвану его попытку скинуть на него всю ответственность раньше времени. — С теми планами все хорошо. А что?

— В смысле «а что»? Мы решаем, какими будут наши отношения, но я даже не знаю, что ты ко мне чувствуешь.

— А это не очевидно? Я, в отличии от некоторых, не скрываю свои чувства, — последнее Ликс произнес с упреком.

— Не скрываешь? Ты ни разу не говорил, что влюблен в меня, — Хёнджин снова выпрямился и в привычной для себя манере наклонил голову набок, поглядывая на Феликса из-под ресниц. Теперь он снова был похож на хищника, выслеживающего свою добычу.

Феликс вскипел за несколько секунд. Он сжал кулак и посмотрел прямо Хвану в глаза с таким возмущением, какое только мог проявить.

— Я показывал это действиями! — вышло громче, чем он хотел, но, кажется, такому ответу Хёнджин был рад даже больше.

Феликс подтвердил то, что он в него влюблен. Значит, эти чувства взаимны и шанс на их отношения есть. А это очень хорошая новость.
Хёнджин подался вперед, чуть не сталкиваясь с Феликсом носами — блондин успел наклониться назад и упал спиной на кровать, придавленный сверху большим телом. На лице Хвана расплылась довольная улыбка, а у Ликса лишь увеличилось возмущение. Феликс подтвердил то, что он в него влюблен. Значит, чувства Хёнджина взаимны и шанс на их отношения есть. А это очень хорошая новость.

Да что вообще этот парень себе позволяет? И с чего такая реакция, быстрая смена настроения и «полуобъятия» (на самом деле для Феликса это было что-то вроде испытания «раздавишься или нет», но намек Хёнджина понят)? Видимо, у Хвана снова проснулась его вторая, более наглая, личность — Арес. Он стал похож на себя в их первую встречу, а от минутного волнения и смущения не осталось и следа.

Хёнджин прополз по кровати вперед, полностью забираясь на Феликса, который вообще не знал, что делать с таким — внезапно очень тактильным — Хёнджином. Он старался даже не думать о том, как смешно они выглядят со стороны: Феликс, который старается взять себя в руки и не залипать на чужие выступившие вены и привлекательные мышцы Хвана, чтобы убрать огромное тело с себя; и Хёнджин, который, кажется, попытки Ликса даже не замечает, а лишь продолжает устраиваться на нем (на «малыше», по сравнению с ним) поудобнее.

На несколько секунд смирившись со своей участью быть раздавленным (на будущее, это было ошибкой), Феликс прикрыл глаза и вздохнул. Но уже в следующее мгновение громко вскрикнул от неожиданности, когда Хёнджин надавил коленом ему прямо между сжатых бедер, заставляя их раздвинуть, и случайно (или нет) надавил на уже напряженный член. Хван у его лица удовлетворенно хмыкнул и повторил движение коленом, только более нежно. Ликс сжал губы, чтобы не давать Хёнджину желаемого, но из-за этого стоны превратились в непонятное мычание и скулеж. Хёнджин снова ухмыльнулся. И сейчас его ухмылка почему-то бесила как никогда раньше.

Лицо Ли покраснело, и Хёнджин понимал, что это далеко не из-за смущения. Но то, что Феликс злится на него и его поведение — а не только смущается и возбуждается из-за внешней красивой оболочки — нравилось Хвану даже больше. То, как блондин хмурится и смотрит прямо, не отрывая взгляда, с возмущением и желанием много чего высказать — это у него на лбу написано — Хёнджину безумно доставляло. Особенно эти губы, которые Феликс периодически облизывал из-за волнения... Хёнджин не мог не залипать на его глаза-бусинки, морщинку на лбу из-за сведенных бровей, подрагивающие ресницы, мокрые и покрасневшие губы, рассыпавшиеся по покрывалу светлые волосы и... эти чересчур милые веснушки. Хван никогда не считал себя ценителем необычной внешности, далеко не первый раз видел веснушки, но от чего-то у Феликса они казались особенными. Такими, от которых тяжело отвести взгляд и сдержать нежное касание пальцами.

Последнее он решил исполнить прямо сейчас. Уперевшись локтями в кровать по обе стороны от головы Феликса, Хёнджин приподнялся и прикоснулся указательным пальцем к щеке, будто проверяя, точно ли Феликс настоящий, а не плод его воображения.

В этот момент что-то внутри Ликса достигло своего предела и лопнуло. Кажется, это было терпение.

— Да что?! — не выдержав игры в гляделки и подозрительного прикосновения к лицу, Ли крикнул.

— Ничего, просто вспомнил, какой ты красивый вблизи, — Хёнджин, напротив, ответил совершенно спокойно и убрал руку. Будто отошел от минутного наваждения.

— А не вблизи некрасивый? И слезь уже с меня, ты тяжелый, — последнее прозвучало приказом, а не просьбой.

— Не вблизи... тогда ты кажешься строптивым красивым врединой с завышенной самооценкой, — Феликс от такого честного ответа открыл рот, собираясь снова съязвить, но Хёнджин продолжил говорить. — И нет, я не слезу, мне так удобно.

— А мне нет!

— Потерпишь, — Хёнджин подкрепил свои слова действиями — еще раз провел коленом между ног Ли, но в этот раз второму удалось сдержать свою реакцию и не промычать от такого нужного сейчас трения.

— Да ты охренел!

— Ага. А ты как будто первый день меня знаешь.

Феликс хотел в очередной раз возмутиться из-за чужой наглости и сказать что-то колкое в ответ, но вовремя остановился. Этот разговор ни к чему не приведет. Хёнджин забавляется и наслаждается его попытками сопротивляться, потому что знает, что сам Феликс его столкнуть с себя не сможет — да и вряд ли искренне этого хочет, а не только для того, чтобы позлить Хвана и поругаться (чтобы потом всем известным способом помириться). Или же Ликс просто ждет, пока Хёнджин снова возьмет контроль над ним в свои руки и станет строже, заставив успокоиться его особым способом. И как бы Хван не хотел сейчас верить и исполнять последний вариант, по планам на ближайшее время было другое, к чему их разговор все еще не пришел.

— И долго ты будешь на мне лежать? Пока я не раздавлюсь в лепешку? — словно почувствовав, Феликс снова заговорил.

— Пока тебе не понадобится встать.

— Прекрасно, — голос повеселел, — тогда мне нужно встать прямо сейчас.

— Не нужно. Ты встанешь, когда тебе позвонит... Как там его, — Хёнджин сделал задумчивый вид, будто пытался что-то вспомнить. — Не помню имени, — он быстро перестал пытать свою память. Вот как. А несколькими минутами ранее он хорошо помнил имя Куана. — Твой водитель.

Феликс, услышав то, что ожидал меньше всего, удивленно поднял брови. Ладно бы, если Хёнджин сказал, что ему позвонит его отец — тот, кого они недавно обсуждали — но при чем тут Куан? Он слегка напрягся, ведь Куан ему просто так никогда не звонил. Что произошло? И откуда об этом знает Хёнджин? Хотя, о последнем Феликс перестал думать почти сразу. Хван с самого начала знал больше, чем может показаться на первый взгляд — здесь нечему удивляться.

— Куан? Зачем?

— Скоро узнаешь кое-что новое. Не думаю, что после этой новости ты будешь того же мнения обо мне, как и раньше. Поэтому сейчас я буду делать то, что хочу, пока ты окончательно во мне не разочаровался и не запретил к себе прикасаться.

— Вообще-то, я уже сказал тебе слезть. Но ты все еще лежишь на мне, значит мои запреты на тебя не действуют, — усмехнувшись, подметил Феликс. Но он тут же поплатился за свою усмешку — Хван несильно ущипнул его за бок. — Эй!

— Сейчас ты этого не хочешь. А потом ты будешь... Бояться меня, скорее всего, и искренне не хотеть, чтобы я находился рядом с тобой.

— Бояться? Я? Тебя? Еще чего, — Феликс выразительно фыркнул и хотел сложить руки на груди, но огромное тело на себе помешало это сделать. — И вообще, все мы...

— Феликс, я убил человека, — Хёнджин перебил Ли, его голос звучал абсолютно спокойно. Как будто не в убийстве сознался, а забыл убрать за собой со стола.

— ...не без греха... — Феликс закончил свою фразу.
Когда до Феликс дошло осознание того, что сказал Хван, то, кажется, он перестал дышать.

Убил человека? Кого? За что? Почему сказал ему об этом сейчас, когда, вроде как, они пришли к обсуждению статуса их отношений? Больше всего интересовал второй вопрос. Он убил кого-то незнакомого Феликсу, а сейчас просто решил сказать, чтобы в очередной раз выставить себя плохим человеком? Нет, так себе вариант. Он же не доверяет Ликсу настолько, чтобы рассказывать о каждом своем преступлении.

Как бы ужасно не было убийство — если оно не касается Феликса ничем, кроме того, что его совершил парень, в которого он влюблен, и с которым он спит уже три месяца, — Ликс не откажется от Хвана сию секунду. А Хёнджин точно сказал это не просто так, а-ля «сегодня человека убил, завтра парк подожгу. Это так, чтобы ты был в курсе моих планов». Он снова показывает себя с худшей стороны, надеясь, что Феликс сдастся и перестанет думать о нем? Каким бы ответ здесь ни был, мотив Хёнджина «я плохой, и буду еще хуже, когда ты уже испугаешься и откажешься от влюбленности в меня» Ли прекрасно понимал.

Пугало то, что слова Хёнджин мог не просто так сказать об этом Феликсу. А если он убил (Ли все еще не верил в «убил» на все сто, но «если») кого-то из знакомых Ликса...? Список не велик, а если сократить до тех, с кем Хван знаком лично или хотя бы упоминал их при Феликсе... Остается Чонин, Чхондун, Куан и отец Ликса. О последнем, кстати, они говорили не так давно, сегодня. Стоп. Нет...

Тело за секунды будто парализовало — под Хёнджином, правда, и раньше не было возможности активно двигаться, но сейчас это ощутилось в разы сильнее. С каждой секундой Феликс чувствовал, как тяжесть тела на себе постепенно исчезает — он вообще перестает чувствовать что-либо. Феликс не считал Хёнджина монстром, которым тот всегда старался показаться, но лишь мысль о том, что Хван мог убить его отца, промелькнувшая в голове на пару секунд, заставила кровь в жилах заледенеть. Нет, это самый худший вариант из всех возможных. Быть такого не может. Все ужасные картинки в голове резко обрели краски и стали слишком четкими, будто реальными. Даже для Хёнджина — которого Феликс хоть и плохо знает, но верит, — это было бы слишком. Или... Может, Феликсу вообще все это послышалось?

Каким бы странным, скрытным и подозрительным Хёнджин не был, сколько бы боев против сильных противников он не побеждал, что-то внутри Ликса отказывалось верить в то, что Хван просто взял и убил человека. Родного отца Ликса.

— Что? — зная, что вряд ли он сейчас получит другой ответ, Феликс все равно переспросил. Попытка не пытка, как говорится.

— Я убил человека, — совершенно невозмутимо повторил Хван. Он уже заметил чужую реакцию и не собирался отступать, понимая, что нужно либо оборвать все сейчас, либо в будущем страдать придется сильнее.

— Хёнджин, ты ведь не про моего отца... — начал Феликс, но тут же осекся.

Во-первых, некрасиво спрашивать о таком в лицо (если весь этот разговор вообще можно считать «красивым»). Во-вторых, как он вообще мог подумать о таком? Да, Феликс недостаточно хорошо знает Хёнджина, чтобы с уверенностью сказать, что он не убил или не убьет его отца, но все же такое предположение вслух — может показаться Хвану сигналом, что Ликс вообще ему не доверяет. А как бы глупо и наивно не звучало — это совсем не так. Даже учитывая то, что сам Хван на подробности о себе никогда не был щедрым, одна очень настырная «вера в лучшее» отлично выполняла свою роль.

— Твоего отца...? — с каплей удивления в голосе переспросил Хван.

Конечно же, он услышал. И то, что Феликс быстро замолчал и задумался, Хёнджин тоже понял. Он не ждал никакой положительной реакции на свои слова, но то, что Феликс вообще об этом подумал... Неприятно. Даже для Хвана. Хоть он и понимал, что сам виноват в сомнениях на свой счет. Значит, шансов на их совместное будущее все-таки нет. Если сейчас Феликс подумал, что Хёнджин мог поступить с ним настолько подло, значит и в будущем будут сомнения и подозрения на счет его действий. Так отношения не построить.

В следующий момент, очень (не) вовремя, со стороны коридора послышался звонок телефона. Феликс на этот звук только больше напрягся, не зная, стоит ли ему идти и отвечать, если Хёнджин уже сказал то, что Ли должен был узнать из звонка. Но Хван (не опять, а снова) все решил за него. Он еле слышно вздохнул, будто с разочарованием, но все же слез с Феликса и перекатился на пустую половину кровати — показал, что Ликс свободен и сейчас должен ответить. Иначе бы он его не отпустил.

Феликс нехотя слез с кровати и быстрым шагом направился на звук звонка. Он не обернулся и не посмотрел на Хёнджина — только слез с кровати и пулей вылетел из комнаты. Хван на это усмехнулся, но Ликс уже не слышал.

Феликс подхватил телефон с дивана и быстро рванул к входной двери, на ходу принял звонок от Куана и прислонил телефон к уху.

— Феликс? — Куан обратился неформально, значит, это что-то такое, о чем знают только они вдвоем.

— Да? — уже заворачивая в коридор, ответил Ли.

— Не телефонный разговор, я скоро приеду, но скажу сразу: это связано с Клоуном.

«Клоун» — кличка Чхондуна, которую Куан с Феликсом использовали только между собой. Слова Хëнджина об убийстве, новость о Чхондуне... Пазл складывается.

— И куда ты собрался?

Феликс остановился в проходе из зала в коридор и стал наблюдать вполне ожидаемую (для него) картину. Хёнджин стоит у входной двери и обувает уже вторую кроссовку. Он дернулся, когда услышал голос за спиной, но все же остановился. Кроссовку не отпустил — так и продолжил держать в руке, словно готов в любой момент снова обуть ее и рвануть на выход.

— Подальше от сына человека, которого я убил, — Хёнджин постарался сказать это как можно спокойнее, чтобы не выдать то, что его задела эта фраза. Но Ликс услышал сарказм в его голосе и почувствовал укол совести.

— Давай поговорим.

— По-моему, ты и я уже все сказали.

«Ты и я», а не «мы»... Феликс сжал губы. Сейчас Хёнджин снова взял себя в руки и вел себя как бесчувственный робот (робот-убийца, если припомнить недавнюю новость). Ликс мог бы смириться — не первый раз видел Хвана таким. Но сейчас он понимал, что если пустит все на самотек и не будет ничего предпринимать — это станет их последней встречей.

— Собрался так просто сбежать? — Ли сделал шаг вперед.

Феликс решил, что пока он не придумает, что делать, нужно хотя бы задержать Хёнджина в квартире и не дать ему уйти. План такой: заговорить Хёнджину зубы (лучше колкостями, чтобы он точно отвлекся), незаметно приблизиться, а потом сделать то, что его точно удивит и заставит застыть на месте (из вариантов: взять за руку, забрать кроссовку, а на крайний случай — поцеловать).

— А что, хочешь меня копам сдать? — Хёнджин снова ответил с сарказмом.

— Нет, сначала выплатишь за моральный ущерб и три месяца лжи, — еще один шаг вперед, в этот раз побольше.

— Я тебе все эти три месяца ничего не обещал, если ты не заметил, — Хёнджин окончательно опустил вторую кроссовку на пол и сложил руки на груди. Он начинает злиться. Отлично, для плана Феликса это как раз то, что нужно.

— Ты давал ложные надежды.

Феликс мысленно дал себе пять за то, что, оказывается, он умеет так вовремя и точно подбирать обвинения.

— На что?

— На наше совместное будущее. Заставил меня влюбиться в тебя, а теперь решил слиться?
Ли не считал Хёнджина виноватым. То, что он оказался таким влюбчивым — его проблема. Но чтобы позлить Хёнджина, эта фраза — отличный вариант.

— Ты мне в чувствах признаешься или обвиняешь? — Хёнджин усмехнулся, но по голосу совсем не казалось, что ему смешно.

Феликс, тем временем, уже стоял в двух шагах от Хёнджина. Слабо верилось, что Хёнджин не заметил его приближения. Но даже если заметил и сейчас лишь дает Феликсу возможность почувствовать себя главным — Ликс ей воспользуется.

— На твое усмотрение.

До Хёнджина остался один шаг.

— Тогда я пошел... — Хван медленно повернулся в сторону выхода боком, как вдруг перед лицом пролетела небольшая ладонь и уперлась в поверхность. Конечно, она его не сильно удерживала, но желание Феликса «давай поговорим» отлично показывала. Только из-за второго Хёнджин до сих пор не ушел.

— Ага, сейчас же, — Феликс мысленно улыбнулся своей победе. — Теперь я тебя так просто не отпущу, можешь не просить, — если бы Хван действительно хотел бы уйти — просить бы не пришлось. — Возьми ответственность за мои чувства, а не сбе...

— Ты, малыш, сам допрыгался, — Хёнджин прервал Ликса на полуслове. Его голос — негромкий, с хрипотцой, но слишком резкий для спокойного настроения — заставил все тело Феликса покрыться мурашками.

Феликс всем телом почувствовал, что у парня напротив — которого он считал пойманным в свою ловушку, — сорвало тормоза. И Ликс не уверен, что в хорошем смысле.

Он сглотнул, предвкушая, как вот-вот Хёнджин сделает что-то такое, за что ему самому потом станет стыдно, а Фел снова будет потешаться и подкалывать в любой удобный момент. И только Феликс начал в голове отсчет «три, два, один», как еще на первом «три» Хван схватил за запястье его руку, которая упиралась в дверь и мешала пройти, и дернул в сторону. Слишком резко и сильно, Ликс даже ойкнул от боли. Но Хёнджин не думал останавливаться и отвлекаться на звук. Ему действительно снесло крышу. И сам себя он оправдывал тем, что его (с недавних времен) объект обожания (впервые такой появился) несколько раз признался ему в чувствах (обвинил). И не просто признался, а сказал «взять ответственность». Вот он сейчас и возьмет. Немного не ответственность, но неважно.

Хёнджин потянул за запястье вверх, открывая для себя бок Ликса. Он держал руку слишком сильно, что не сразу заметил, но как только перевел взгляд на лицо Феликса, то понял это по нахмуренным бровям и сжатым губам, поэтому пришлось опомниться и расслабить хватку. Теперь Ликс не прижимал руки к телу, а поглаживал покрасневшую кожу и как-то странно и осуждающе поглядывал на Хёнджина. В его взгляде будто и читалось: «мышцы ты нарастил, но силу-то рассчитывать надо, я, вообще-то, все чувствую».

Хван решил не обращать на это внимания — потом извинится — и не медлить. Он обхватил талию Ликса руками, чуть присел перед ним, а потом быстро поднялся, удерживая тело в руках. Он на весу прижал Феликса, ойкнувшего от боли, к своей груди и быстро поменял хватку — одна рука осталась обхватывать поперек талии, а вторая легла на бедра, чуть ниже ягодиц.

Феликс за эти несколько секунд испытал аж несколько эмоций, все негативные. Какого лешего Хёнджин обращается с ним, как с вещью (схватил за руку, как тряпичную куклу)? Почему он не рассчитал свою силу, доставив физическую боль уже второй раз. И кто ему разрешал делать все что вздумается? Хотя, в некоторых случаях Феликсу нравится такая самостоятельность Хвана, но точно не сейчас. А еще...

— Ты подумал над своим поведением? — Хёнджин усмехнулся Феликсу прямо в губы.

За своими возмущениями Ликс и не заметил, в какой позе они оказались. Феликс бы еще с радостью повредничал и съязвил что-то в ответ, но спорить в таком положении не очень удобно. Перешагнув через свое возмущение, Ли протянул руки на плечи Хёнджина и сцепил их в замок за его шеей. Он постучал пальцем Хвану по спине и попытался раздвинуть свои ноги, чтобы обхватить ими торс Хёнджина. Самостоятельно сделать это не получилось, но, к счастью, Хван понял намек и подхватил его двумя руками под ягодицами, раздвигая их и ноги в стороны. Смущающе. Черт. В такой обстановке Феликс совсем не должен думать о том, что у них еще не было секса в такой позе. Не должен, нельзя, но мысли сами сворачивают не туда, стоит только пальцам Хёнджина слегка сжать его половинки, чтобы взяться поудобнее.

— Ну, ты готов просить прощения?

Пощады. Феликс готов... Нет, стоп. Разве Ликс должен думать над своим поведением? Это Хёнджин тут хватает его за руку, сбегает, усмехается, а Феликс просто... Подозревал его в убийстве своего отца, обвинил в своих чувствах, «прижал» (пытался) к двери, подумал о чем-то запрещенном тогда, когда это было совсем не кстати. Ну, ладно, он тоже виноват.

— Ладно, — Феликс произнес это таким голосом, будто сейчас сделал Хвану великое одолжение.

— Прохладно, когда твой водитель приедет?

— Куан, и он мне не только водитель...

— Мне стоит ревновать? — Хёнджин сжал пальцы, чем вызвал у Феликса удивленный полувздох, полустон.

— А ты меня ревнуешь? — глаза Ликса засветились чем-то (для Хёнджина) нехорошим.

Ой. Хёнджин снова не сдержался. Что ж, у него черный пояс по выкручиванию из неловких ситуаций, сейчас исправит.

— Ну, вообще-то, ты мне только что в чувствах признался, и если все твои слова — правда, а не способ отвлечь мое внимание...

— Это правда, — Феликс уверенно перебил Хёнджина.

— Хорошо. Так вот теперь я должен взять ответственность... — Хван снова припомнил недавние слова Ликса.

— И все? Только поэтому ты меня ревнуешь? — Ли не смог скрыть свое удивление и каплю обиды.

— А должен по каким-то другим причинам?

Хёнджин начинал откровенно потешаться. Он видел, что Ликс закипает, но все равно продолжал. Еще и сделал несильный шлепок по ягодице, напомнив про их не самую обычную позу. Он подбросил Феликса в своих руках, взяв поудобнее. Как бы приятно и возбуждающе это не выглядело, стоять посреди коридора и с парнем на руках — не самое легкое.

— Да. Например потому, что мои чувства взаимны, а ты ссыкло и боишься это признать...

— А с чего ты это взял?

Тут Феликс замолчал. Если не брать в учет их временную перепалку и шутливый тон Хвана, то, и правда. С чего он взял, что Хёнджин чувствует к нему нечто большее, чем физическое влечение? Он ни разу не говорил о чувствах (кроме сегодняшнего дня). Не рассказывал о своих типажах, не говорил, нравится ли ему что-то в Феликсе или нет. Хёнджин почти всегда вел себя сдержанно. Это «почти» и давало надежду. С другой стороны, Феликс открыто проявлял свое отношение к этому парню, и если бы Хвану что-то не нравилось и не устраивало, то он сказал бы об этом раньше. Или Ликс в очередной раз ищет последнюю надежду.
Так, нет. Рано сдаваться. Хёнджин все еще здесь, а значит — не все потеряно.

Феликс замолчал на несколько минут, раздумывая над словами Хвана, что второй, конечно же, заметил. Кажется, шутка зашла слишком далеко. Нужно уточнить все сейчас, чтобы Ликс лишний раз себя не накручивал.

— Что ж, ты прав, — спустя «минуту молчания» заговорил Хёнджин.

Он наконец-то сдвинулся с места и направился к дивану в гостинной, все так же аккуратно придерживая Феликса.

— Конечно, я всегда прав, — отвлекшись от своих мыслей, на автомате подтвердил он и гордо поднял голову. — Подожди, в чем?

— В том, что я ссыкло и боюсь признать, что твои чувства взаимны.

Хван опустил Феликса на пол, спиной к дивану, а сам убрал лишние подушки и сел на него. Ровно в том месте, где стоял Ликс. Блондин, кажется, совсем не обращал внимания на их передвижение и смену комнаты.

— Я так и ду... В смысле? Стоп, мои чувства? Ты шутишь? — отрицательное мотание головой. — Но ты же не знаешь, насколько сильно я тебя...

— Не знаю, но ты можешь показать это прямо сейчас.

Хёнджин снова окольцевал руками талию Феликса и потянул на себя. Вот тут-то Феликс очнулся и попытался схватиться за воздух, чтобы не упасть, но, к его удивлению, сделать это не удалось. Ликс приземлился прямо на мощные (внутренний сайз-кинкер Феликса возмутился: «Ах ты блядский качок!») бедра Хёнджина. Тот как-то слишком громко выдохнул, а через несколько мгновений Ликс понял почему. Помимо мощных бедер Хвана он почувствовал кое-что еще, в верхней части, между ними.

Раз Хёнджин снова затеял игру, Феликс ее продолжит...

И только Ликс собирался приступить к своему коварному плану и поерзать на месте, «выбирая, как сесть поудобнеее», в входную дверь постучали, и сразу после она открылась.

— Феликс? — в коридоре послышался шелест куртки и голос Куана. Феликс никогда не был так зол на то, что он приехал.

— Я в гостин... — Ли ответил а автомате, как вдруг вспомнил, где, с кем и в каком положении он находится. — Стой, не заходи!

— Поздно, — усмехнулся Хван, губы которого почему-то оказался слишком близко к уху Ликса.

— Хёнджин, отпусти!

— Не-а.

— Вот же упертый! — Феликс возмущенно шикнул в сторону и попытался сам освободиться от чужих цепких рук.

Как и сказал Хёнджин (черт бы его побрал, он снова прав!), уже было поздно. В проходе, прямо напротив дивана, застыл Куан. А к Феликсу пришло осознание, что он ни разу не говорил ему о Хёнджине. Мда, ситуация сложилась не радужная. Если посмотреть глазами Куана, то все еще хуже. Какой-то неизвестный человек у Ликса (читать: человека, которого Куан должен охранять) в квартире, куда кроме охраны, отца Феликса и самого Феликса никто не мог зайти. Этот неизвестный держит Феликса (охраняемый человек) у себя на коленях как ребенка и обвивает руками его талию. А еще как-то совсем недвусмысленно касается шеи губами. Стоп, что?

— Эй, — Феликс положил руку на чужую, недавно снова постриженную голову и провел по ней несколько раз ладонью. Щекотно. От Хёнджина ноль реакции. Он только поднялся губами выше, ближе к линии челюсти. Ликс невольно улыбнулся — слишком уж приятно — и наклонил голову вбок, открывая Хвану больше места для поцелуев.

— Феликс, кто это? — прозвучало так серьезно, что Феликс аж вздрогнул. Хёнджин его отвлек, из-за чего Ликс чуть не забыл, что в квартире они с Хваном не одни.

Куан. Его охранник, который уже один раз стал свидетелем не самой лучшей истории с Чхондуном, сейчас наблюдал нечто похожее. На самом деле совсем другое: сейчас Ликс рядом с Хёнджином по своему желанию, питает к нему теплые чувства и почти получил ответное признание — но Куан-то об этом не знал. В этом случае, такая реакция: полная боевая готовность и пистолет в руке (уж Куан, в отличии от Чхондуна, точно умел им пользоваться) — вполне объяснима.

— Куан, я тебе все объясню, только опусти пистолет... — Феликс еще раз сжал руку на талии и попытался свести ноги.

Второму Хёнджин не помешал — не хотел, чтобы кто попало пялился на такого Феликса. А руку с талии так и не убрал, а лишь сильнее прижал его к себе.

— Феликс, кто это? — Куан по слогам повторил свой вопрос, опуская руку с пистолетом.

— Его парень, Хван Арес. Неприятно познакомиться. Руку пожимать не буду, она занята, — Хёнджин погладил живот Феликса ладонью, подтверждая свои слова.

Феликс на нем напрягся.

«Его парень»... Значит, его чувства взаимны и теперь их отношения имеют официальный статус. Пара. Влюбленные. Встречаются. Сердце в груди забилось быстрее. Такое прямое и смелое заявление Хёнджина заставило Ликса улыбнуться и почувствовать себя невероятно счастливым.

«Хван Арес». Хёнджин не назвал свое настоящее имя, отчего Феликс снова понял, что он для Хвана особенный. Только он может его касаться, забирать к себе на выходные, называть настоящим именем, слышать его признания в чувствах, ощущать его ревность...

— Феликс?

— Куан, — Ли выдохнул с каплей раздражения. Отчасти он понимал Куана и ценил то, что он о нем заботится и переживает, но чрезмерная опека начинала раздражать. — Это мой парень, ему неприятно с тобой познакомиться, руку он пожимать не будет, потому что она занята, — Феликс пересказал слова Хёнджина.

— Я и с первого раза понял...

— Куан, — твердо перебил Феликс, — я в порядке, он правда мой парень и мы знакомы уже давно. Я доверяю ему. Тебе не о чем беспокоиться. Можешь уйти, я потом расскажу подробнее, я правда в безопасности, — Ликс просто пересказал слова Хёнджина, но все же постарался смягчить свою просьбу уйти.

Хёнджин у его уха как-то подозрительно ухмыльнулся. Феликс мысленно взмолился, чтобы его парень не сделал опять какую-нибудь глупость, спровоцировавшую Куана остаться здесь на подольше.

Сам Ли держался из последних сил и уже балансировал где-то на границе между «спокойно объяснить все Куану и попросить уйти» и «воспользоваться своим статусом и приказать ему свалить». Крепкие руки, по-собственнически обнимающие его за талию; дыхание в шею, прерываемое на нередкие поцелуи; накачанная грудь, к которой Феликс прижимался спиной и чувствовал чужое сердцебиение; эти мощные бедра, которые хотелось объездить с каждой секундой все больше, и, сукаблять, чужой стояк, упирающийся ему прямо в ягодицы. Хван тоже до безумия возбужден, но, видимо, он хочет еще пострадать от невозможности прикоснуться.

— Скажи то, из-за чего пришел, и уходи.

Когда казалось, что Куан наконец-то собрался оставить их вдвоем, Хёнджин лишил их этого шанса, задерживая парня в проходе.

— А, точно. Феликс, это не для лишних ушей, — не скрывая своей неприязни к Хвану, Куан намекнул на него. — Пускай он выйдет...

— Куан, говори сейчас. Я же сказал, что я ему доверяю.

Парень удивленно поднял брови. «Настолько доверяешь?» читалось во взгляде. Но он все же смирился с присутствием Хвана и заговорил.

— Чхондуна перевели в одиночную камеру, потому что он пытался повеситься из-за...

— Так он не сдох? Вот же живучий, — Хёнджин снова перебил Куана, на что тот сжал пистолет в руке и продолжил рассказ.

— У него и так были проблемы с психикой, на накануне кто-то его подтолкнул, подействовав на мозги... — внезапно он замолчал.

Пазл в голове начал складываться. Этот неизвестный парень, которому Феликс доверял настолько, чтобы посвятить в историю о Чхондуне, его недовольное «так он не сдох?»... Кажется, Арес знал об этом еще до сегодняшней встречи. И не просто знал, а решил избавить от плохого воспоминания Феликса. Ладно, может, он и не такой уж подозрительный. Хотя попытка убийства не то чтобы делала его безопасным человеком для Ликса.

— Это ты сделал? — настороженно спросил Куан.

У Феликса выдержка трескалась по швам. Ну конечно, давайте сейчас устроим допрос, кто, что и почему сделал. Заняться же больше нечем. Он же не возбужден. Хёнджин тоже.

— Да, он, — Феликс поспешил с ответом, чтобы Хван не развил этот бессмысленный разговор своим очередным подколом. — Давайте потом, а...

— А сейчас он так сильно меня хочет, что каждая секунда твоего пребывания здесь, из-за которой приходится сдерживаться, раздражает. Свободен, — Хёнждин махнул одной рукой в сторону коридора так, как будто отмахнулся от мошки.

Не то чтобы Куана обижали такие жесты, но с места он так и не двинулся, ожидая подтверждения от Феликса.

— Ты вуайерист?

— Чего? — он замер, вспоминая смысл слова. — А, нет! Все, я понял, — Куан поспешил поклониться и развернуться к выходу. — Если что-то случится...

— Да я знаю! — слишком резко крикнул Ликс, которого Хёнджин вдруг решил укусить за напряженные мышцы на стыке шеи и плеча. Вроде укусил, а вроде сделал это так нежно, что приятно до чертиков.

Куан быстро достиг двери, дернувшись от крика Феликса. Он хотел сказать хотя бы базовое «пока», «до свидания» или «я ушел», но предпочел промолчать и на всякий случай громко закрыть входную дверь, чтобы убедить парней, что он ушел. В голове не укладывалось, что сейчас тот, кого он помнил еще совсем маленьким, будет заниматься сексом (слишком взрослое для Ликса слово!) с человеком, который чуть не стал убийцей. Куан встряхнул головой, отгоняя эти мысли. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

А Феликс уже был готов вот-вот заплакать от вселенской несправедливости и издевательств от Хвана. Куан наконец-то ушел и оставил их двоих, но теперь его личным мучителем стал Хёнджин. Он внезапно решил, что после всего, что только что произошло, сейчас он может спокойно встать и уйти в коридор, оставив Феликса на диване со своим перевозбуждением наедине.

Ликс был готов рвать и метать, ведь перспектива остаться без разрядки — не важно, зачем Хёнджин отошел, — его совсем не радовала.

— Хёнджин! — Феликс громко возмутился, когда в проеме показалась знакомая фигура. Хван вернулся с какой-то коробкой в руках, но сейчас она мало волновала Ли. — Во-первых, ты так и не объяснил нормально, что сделал с Чхондуном...

— Подействовал ему на мозги, как и сказал твой водитель, — Хёнджин хищной походкой подошел к дивану и остановился прямо перед Феликсом. Блондин поднял голову, чтобы смотреть Хвану в глаза. — А подробности не для твоих ушей, малыш, — он снова двинулся вперед, теперь нависая над Ликсом так близко, что второй чувствовал его дыхание на своих губах.

Феликс сглотнул. В голове появился новый вопрос.

— А сколько тебе лет? — и сейчас Ликс понял, что из-за нежелания Хёнджина рассказывать о себе, он все еще не знает его возраст. — Ты всегда называешь меня «малышом», поэтому я...

— Мне тридцать восемь.

— А, поня... Сколько?! — услышанное не сразу дошло до Фела, но когда дошло, он не смог сдержать своего шока.

— А что, молодо выгляжу? — Хёнджин усмехнулся. Он опустил коробку рядом и сунул что-то себе в карман.

— Да ты... Ну нет, быть не может. Я не верю, что ты почти в два раза старше меня. Ты, конечно, большой, — Феликс случайно (или нет) перевел взгляд вниз, — везде большой. Но не выглядишь на тридцать восемь.

Хёнджин отвернулся в сторону и вдруг рассмеялся.

— Хах, ладно, мне двадцать пять.

— Так и знал, что ты снова шутишь, — Феликс облегченно выдохнул. — А что в коробке? — он наконец обратил внимание на предмет возле себя.

— Подарок.

— Мне? — Ликс широко распахнул глаза и чуть улыбнулся.

Подарок. От Хёнджина. Интересно, сколько он его выбирал? Когда вообще начал? Почему принес только сейчас, если мог отдать сразу, как пришел? И, наконец, что там за подарок? Украшение? Что-то милое или с рейтингом для взрослых...? На последних мыслях Феликс сам не заметил как покраснел. Он отвел взгляд и попытался по размеру коробки определить, что может быть внутри. Она прямоугольная, чуть шире, чем для телефона, но не настолько высокая. Что-то продолговатое и плоское. Вряд ли там телефон — единственное, что пока пришло Феликсу в голову.

— Нет, для твоего водителя, — Хёнджин ответил уже привычным для себя тоном — шутливым, с ноткой сарказма. — Пойду догоню, — он сделал вид, что поднимается и уходит, но Феликс тут же притянул его назад к себе, положив руки на шею.

— Не уходи.

— Не уйду.

Такое, казалось бы, обычное обещание, но Феликсу стало гораздо спокойнее.

— Я могу открыть сейчас? — Ликс потянулся руками к коробке, отпустив Хёнджина, и вопросительно заглянул ему в глаза.

— Конечно, он же твой, — он произнес почти спокойно, но от Феликса не ускользнула нотка волнения.

Это первый подарок от Хёнджина. Вообще, первый подарок от возлюбленного — раньше таких не было. Феликс волновался не меньше Хвана. Или... Нет, все же Хёнджин переживал об этом больше.

Он впервые подумал о том, чтобы сделать кому-то приятно. О том, чтобы сделать это подарком. Но, в чем вопрос. Что дарить человеку, который, если захочет, то получит любую вещь? Да и дарить что-то чисто материальное, не имеющие никакого смысла и никак не связанного с их отношениями — не хотелось.

Пока Хёнджин всматривался в лицо напротив, стараясь засечь любое изменение в нем, Феликс уже снял упаковку и осталось только убрать крышку. Он поднял глаза и встретился с Хваном взглядами. Черт. Теперь, с их новым статусом — пара — каждое действие было слишком смущающим.

— Я открываю...?

— Нет, на коробку смотри, — резче, чем раньше, ответил Хёнджин. Он нервничал, очень, поэтому растягивать такое свое состояние не хотелось. — Открывай, не тяни, — уже спокойнее добавил он. — Если тебе не понравится подарок, то ты не должен заставлять себя его принимать. Я знаю тебя не так давно, поэтому мог ошибиться с выбором и это только моя ответственность. Я это понимаю и...

Но Феликс перебил Хвана и достал из коробки два конверта.

— Билеты? — удивленно произнес он. — День вылета совпадает с днем начала моих каникул, — Феликс принялся рассматривать надписи на бумаге. Билеты к морю. В довольно-таки дорогой курорт.

— Какое удивительное совпадение, — уже без сарказма, но не совсем радостно сказал Хёнджин.

— Даже не буду спрашивать, откуда ты узнал.

Феликс снова вернул свое внимание к билетам, в комнате повисла тишина. У Хёнджина затекли руки от неудобной позы, но он так и не получил четкой реакции на свой подарок, а значит, еще подождет. Ликс не показывал ничего, кроме любопытства и искреннего интереса. Но это еще не говорило о том, что подарок ему нравится. Хотя разочарования или неприязни Феликс точно не испытывал.

— У нас будет медовый месяц?

Ликс как-то подозрительно улыбнулся и прищурился, словно сканируя Хвана взглядом. И что это за реакция такая? Попроще как-то выразиться нельзя, чтобы Хёнджин понял?

— Я не делал тебе предложения.

— Никогда не поздно это исправить. А пока, пожалуй, нам нужно привыкнуть к тому, что теперь наша «связь» имеет официальное название...

Да Феликс издевается. он же прекрасно видел, как Хёнджин переживал и волновался. Но сейчас Ли как будто специально оттягивает свой ответ. Хван начинает злиться. Издеваться, так подло шутить и немного мучать их обоих — по его части, а не по феликсовой. Терпение Хвана дало сбой.

— Это все чудесно, но что насчет подарка? Тебе нравится или нет? — спросил он и ожидающе уставился на Ликса. На всякий случай даже взял его лицо в ладони, чтобы блондин не мог отвернуться и снова оттянуть свой ответ.

Но вместо слов Феликс выбрал действие. Как и когда-то со своими чувствами. Легче и намного приятнее показывать их действиями, чем словами.

Он накрыл ладони Хвана своими, стараясь не обращать внимания на разницу в их размерах, и медленно, словно спрашивая разрешения каждый сантиметр, приблизился к чужим губам своими. Ликс последний раз посмотрел на лицо Хёнджина — глаза закрыты, он сам расслаблен и ждет поцелуя, — и тоже прикрыл веки, отдаваясь ощущениям. Сначала Феликс коснулся пухлых губ мягко, нежно, едва ощущая их на своих. Но стоило Хвану высунуть язык и облизнуть свои губы прямо в поцелуе, «случайно» коснувшись им чужих, как его парню снесло крышу.

Сначала разговоры об его отце, обсуждение статуса их отношений, Куан, а сейчас эта нежность в поцелуе для того, чтобы сказать «спасибо, мне нравится» Хёнджину за подарок... Феликс слишком долго ждал. Сейчас он наконец-то может послать к черту всю вежливость и свою выдержку.

Ли быстро переложил ладони Хёнджину на затылок и дернул его за шею на себя, прижимаясь к чужому рту. Он наклонил свою голову вбок, чтобы получилось проникнуть языком глубже в чужой рот, и тут же воспользовался этой возможностью, не дав Хвану осознать происходящее. Феликс проник языком внутрь и прошелся по ровному ряду зубов — Хёнджин не успел понять, что нужно открыть рот шире. Ли снова сделал это за него, оттянув нижнюю челюсть за подбородок. Следующим предметом исследования его языка стал чужой, еще не такой активный. Он игриво скользнул по мокрой шершавой поверхности и тут же пропал, будто дразня. Феликс хмыкнул и прикусил нижнюю губу Хвана, чувствуя, что сейчас власть в его руках.
Хёнджин же, кажется, был ничуть не против. Или он еще не понял, почему Феликс превратился в такого голодного до прикосновений. Точнее, почему это случилось, он понимал — сам же спровоцировал. Но не ожидал, что Ликс хочет этого настолько сильно, чтобы сорваться с первой же провокации.

Феликс действовал чересчур активно: кусал Хвана за губу, когда тот предпринимал хоть малейшую попытку остановиться; сжимал руки на его шее так сильно, что сначала Хёнджин почувствовал нехватку кислорода, а потом потерял равновесие и упал на Ликса сверху. На это Феликс тоже среагировал моментально — сам поменял свое положение и лег спиной на диван, утягивая Хёнджина за собой. Ему действительно снесло крышу. Рядом с Хваном это происходило всегда, но сегодня — особенно сильно. И Феликсу это безумно нравилось.

Нравилось чувствовать, как пухлые губы ощущаются у него во рту, когда Феликс в очередной раз оттягивает нижнюю — она пухлее — или верхнюю зубами и всасывает, как самую вкусную в его жизнь конфету. Как Хёнджин пытается успевать отвечать на поцелуй и хаотично то открывает, то закрывает рот; как он хочет укусить в ответ, но в то же время волнуется, что сделает это слишком резко и грубо — в итоге ничего не решает и в очередной раз старается сдержать свой стон наслаждения. Ведь знает, что это точно станет концом для адекватной (насколько позволяет сказать ситуация) стороны Ликса. Феликс чувствует, как они поменяли позу из-за его настойчивости, и мысленно празднует свою победу. Сейчас он главный. Сейчас он управляет поцелуем и Хёнджином. Осознание собственной власти над своим парнем доставляет ему вдвое больше.

Ликс слышит тяжелые вздохи, чувствует, как что-то большое упирается ему в бедро, ждет, когда же Хёнджин потеряет последние капли самообладания и набросится на него так же жадно. А это случится. Феликс уже заметил, как Хван совсем неоднозначно толкается тазом вперед, стоит только ему случайно задеть его возбужденный орган или простонать от руки у себя на талии или груди. Хёнджин будто решил заново исследовать его тело руками: начинал с талии, проводил рукой по животу, с каждым разом сильнее задирая одежду вверх; цеплялся за остатки ткани и вел рукой дальше по чуть выступающим ребрам, пока не натыкался на вставшие горошины сосков, выступающие через ткань.

Хёнджин трогал Ликса везде. Делал это одновременно очень нежно и с таким нескрываемым желанием, что Феликс не мог отвечать меньшим. Он вкладывал всю свою страсть в поцелуй, пока не дотягивался до другого.

Когда Хван наконец добился своего — задрал футболку Ликса ему до шеи, оголив для себя весь его торс — Феликс этого даже не заметил. Он был так увлечен поцелуем, что такая незначительная деталь, как собственная частичная нагота, осталась где-то вне его внимания. Зато внезапная пропажа обожаемых (и уже достаточно истерзанных) губ заставила его ненадолго прийти в себя.

— Хёнджин, ты куда... — Ликс открыл глаза и посмотрел вниз.

Феликс только сейчас заметил в каком положении они находятся. Он полностью распластался на диване, а Хёнджин нависал сверху, уперевшись одним коленом в диван прямо между его разведенных ног, а второй в диван сбоку. Ладонь одной руки Хвана находилась прямо возле головы Фела и так же упиралась в диван, служа ему опорой, а вторая... Находилась в опасной близости от его груди. Феликс сглотнул и перевел взгляд туда, где чувствовал свое бешенное сердцебиение. В голове всплыли тысяча и один вопрос, ответ, пояснение и уточнение. И все они состояли из одного имени.

— Хёнджин!

Этот самый Хёнджин, как будто не слышал чужого крика, опустился губами прямо но вставший сосок.
Раньше Феликс думал, что ему уже «снесло крышу», но сейчас он понял, насколько сильно ошибался. То, что он чувствовал несколькими минутами ранее — лишь цветочки.

Сейчас — когда эти по-блядски пухлые губы, которые он кусал несколькими минутами ранее, опустились на его, как оказалось, самое чувствительное место, — Феликс был готов стонать, кричать, выть от наслаждения, током прошедшего по всему телу. Но сил на все это не было. Феликс лишь громко ахнул, когда Хван не просто поцеловал, но и коснулся мокрым языком верхушки его соска.

Ли физически почувствовал, как начинает растекаться по дивану: уши и лицо горят; по виску и шее стекает капелька пота и падает на диван; слабость во всем теле заставляет желать отдать весь контроль над собой в руки своего парня; хочется быстрее, грубее, жестче... Так, чтобы Хёнджин не только показывал, но и использовал ту власть, которую он над Феликсом имеет: приказывал, сжимал запястья, обездвиживал, затыкал рот поцелуем каждый раз, когда Феликс пытался бы что-то сказать, не давал кончить и растягивал удовольствие...

Феликс не любил «грубо», но сейчас, вполне осознавая, что весь этот список желаний не относится к «нежный секс», он ни капли не переживал, потому что знал, что Хван не сможет сделать ему больно. Он заботился о нем с их самой первой встречи: постарался расслабить поцелуями, позволил быть главным и двигаться самому, целовал, когда Феликс того просил, спас жизнь... И каждый раз оправдывал себя каким-то скрытым мотивом или выставлял все совсем не так, как оно было на самом деле.

Сейчас страха не было и в помине. Только дикое желание стать ближе, узнать друг друга получше, впервые заняться сексом, будучи уже в отношениях, а не «ты мне понравился, давай переспим». И в этом желании Феликс себе отказывать не планировал, хоть и держался из последних сил — Хван ласкал его сосок языком одновременно очень нежно и с субтитрами на лице: «Я хочу тебя съесть». Он вздыхал так громко и тяжело, когда менял положение рук, чтобы не упасть, и старался не отстраняться от груди, зажимая горошину в губах и чуть ее оттягивая, что Феликс вообще забывал кто он и где он.

— Насколько ты чувствительный здесь? — Хёнджин отстранился от груди Ли на несколько сантиметров, оставаясь на таком расстоянии, чтобы его сбитое дыхание и все слова опускались прямо на набухшую, мокрую из-за его поцелуя горошину.

И он еще спрашивает? Как будто по состоянию Феликса это плохо видно. Наверняка специально опять издевается, чтобы заставить умолять о разрядке. Еще чуть-чуть, и Ликс правда сдастся и даст волю своим скрытым желаниям.

Вторую руку Хёнджин опустил на второй сосок и начал медленно, почти не касаясь, поглаживать ареолу по кругу большим пальцем, не дотрагиваясь до середины. Плохорошо Феликсу стало в двойном размере. Он ощущал себя любимой игрушкой для ребенка, который тянет все в рот и нажимает на все возможные «кнопки». Или просто человеком, которого любят, и которому хотят сделать приятно. Чересчур приятно.

— Не... Ха-а... — дыхание и речь сбились, когда Хёнджин решил напомнить о себе и сжать один сосок губами, а второй пальцами, и на пробу их оттянуть. Феликс почувствовал, как снизу все слишком уж натянулось и готово было вот-вот сорваться. А еще рано. Он хотел кончить от члена в себе, а не остановиться и закончить после игры с сосками. Донести бы это до Хёнджина. — Не знаю, но по тому, что я чувствую сей-ха-час... Хёнджин! — в голове, на языке, перед глазами был только он и его имя. Поэтому каждый раз, когда Феликс настолько терял самообладание — произносил или выкрикивал его имя с разной интонацией, будто оно являлось спасением.

Ликс снова запнулся, ощутив язык Хвана прямо на вершине горошины. В уголках глаз выступили слезы. Это действительно было слишком.

— Хёнджин, я так скоро...

— Нельзя, ты еще не испытал последний подарок, — он наконец-то отстранился и поднял глаза. Взгляд поменялся с безумного на... Переживающий? — Почему ты плачешь?
Хёнджин полностью отвлекся от своего прежнего занятия и даже натянул футболку Феликса назад — чтобы для себя было меньше соблазнов.

Когда он увидел слезы на чужих глазах в такой, казалось бы, совсем не предрасполагающий к грусти момент, то не на шутку напрягся. Не хотелось, что бы Ликс — с недавних пор его парень — умалчивал о том, что его беспокоит, и плакал из-за этого. Особенно, если проблема в Хёнджине. Он пока не знал, чем мог согрешить, чтобы довести своего возлюбленного до слез, но уже был готов извиняться так, как только Феликс скажет.

— Хёнджин, — Ли произнес на выдохе. Пока Хван отстранился, у него появилась возможность привести дыхание в норму.

— Да? — прозвучало виновато.

Феликс улыбнулся. Каким же смешным, милым и глупым порой бывает его парень, боец и победитель всех подпольных клубов.

— Про какой последний подарок ты говорил? — Ли решил перевести тему на то, что его интересовало, ведь он уже не был так близок к грани и не плакал от перевозбуждения.

Но Хёнджину, видимо, такой ответ не понравился. Он нахмурил брови и смешно — кажется, сам того не осознавая, — надул губы.

— Феликс, ответь на вопрос. Если я сделал что-то не так, то просто скажи прямо. Повторяю: почему ты плакал?

— Говорил, что тебе двадцать пять, а сам не понимаешь таких очевидных вещей, — Феликс тоже решил поиграть в обиженного и свалить всю вину на Хёнджина.

На самом деле даже себе признаться в том, что он оказался на грани из-за обычных ласк и из-за этого заплакал — слишком смущающе. А если озвучить правду Хёнджину, то он придумает еще тысячу и один подкол на эту тему, а потом при каждом удобном случае будет пользоваться слабостью Феликса. И хотя Феликс ничего из этого не боялся, не впервой ведь, но внутреннее упрямство запрещало сдаваться так рано.

— Я и в тридцать восемь этого не буду знать, если ты не объяснишь.

— Ну, значит не судьба.

— Феликс, будь немного серьезнее, — Хёнджин вздохнул тихо, но так тяжело и с обвиняющей интонацией, что Феликсу захотелось сказать ему пару ласковых. Надо же, как быстро Хван может поменять его настроение. — Мы в отношениях, и если я сделал что-то, что заставило тебя плакать, ты должен указать мне на мою ошибку, чтобы больше я ее не повторял.

Три, два, один. Ликс закрыл глаза и сжал губы в тонкую полоску. До чего же абсурдная ситуация. Он лежит под Хёнджином уже совсем разнеженный, зацелованный, возбужденный, готовый к большему. Случайно пустил слезу и этим заставил их снова прерваться на разговоры. Хёнджин упирается ему коленкой прямо между ног и сам возбужден не меньше, судя по твердости члена, которую Ли чувствует даже сквозь несколько слоев одежды у себя на бедре, но все равно держит себя в руках и отвлекается на (глупые, но не для Хёнджина) переживания.

Помотав головой, Феликс решил, что это не стоит того, чтобы задерживаться процесс и отвлекаться.

— Хёнджин, все хорошо, давай просто продол...

— Феликс, — прозвучало слишком строго и отрезвляюще.

Но Хёнджин считал иначе, и у него были на то причины, о которых он раньше Феликсу уже говорил. И только сейчас Ли о них вспомнил. Он закрыл глаза, мысленно ругая себя за то, что повел себя как животное и не учел, что Хёнджин, как оказалось, очень внимательный и любит себя накручивать. Он часто показывал себя в плохом свете — старался, чтобы Феликс видел только это и не влюблялся. Но намного чаще проскакивала его «хорошая сторона», которую Хёнджин скрыть не мог, как бы не пытался. Или Ликс слишком внимательный к тем, кто ему небезразличен. И, учитывая то, как Хван старался быть плохим, а сейчас его объект обожания плачет, с его стороны, не зная ощущений Феликса, вполне можно решить, что план «я плохой, тебе такой не нужен» сработал.

Феликс все это понимал, но мысли вдруг снова свернули не в то русло. У Хёнджина нет опыта в отношениях, но должен же он хотя бы догадываться, по какой причине Ликс заплакал (слезу пустил)? Разве можно из-за чего-то грустить, если несколько минут назад он стонал от удовольствия? А даже если...

Ликс встряхнул головой и мысленно дал себе по лбу. Не самое подходящее время для того, чтобы медлить с ответом и уходить в свои размышления. Он открыл глаза и, взяв себя в руки, сказал:

— Я думал, что... — внезапно слово «кончу» стало каким-то слишком откровенным. Но других вариантов, чтобы описать свое состояние, Феликс не нашел, поэтому решил наплевать на приличия (о каких приличиях речь, в их-то позе?) и сказать как есть. — ...что кончу раньше времени, и из-за этого мы остановимся и не дойдем до главного и твоего подарка. Мне просто было слишком приятно, поэтому давай не будем делать проблему на пустом...

— Значит, они у тебя все-таки чувствительные, — как по взмаху волшебной палочки с лица Хвана пропала растерянность и переживание. Они быстро сменились хищной улыбкой и не предвещающим ничего хорошего взглядом.

Его прежний тон и выражение лица выглядело вполне искренне, значит Хёнджин не притворялся и правда переживал. Но все равно смог так быстро поменять настроение на вновь игривое...? Вот же хитрый лис. У Феликса в голове постепенно сложился пазл.

— Ты хочешь сказать, что без моих слез ты бы этого не заметил? — с каплей возмущения и удивления произнес он.

— Ну... Ты всегда чувствительный, что бы я не делал. Но раньше не плакал, поэтому я подумал, что в этот раз делаю что-то не так, — спокойно пояснил Хёнджин. — Но я тебя услышал. Это, — он положил ладонь Ликсу на сердце, ощущая под ней ускоренное сердцебиение и вставший сосок. Его он несколько раз погладил и сжал пальцами, показывая, про что сейчас говорит. — Это можно будет продолжить позже, когда мы уже используем последний подарок.

Феликс кивнул и зажмурил глаза, настраиваясь на еще один тест на выдержку, но его не последовало. Наоборот. Он ощутил, как диван под ним прогнулся, а потом почти выпрямился. Тепло и тяжесть другого тела тоже пропали. Хёнджин слез с дивана и остановился возле него. Феликс открыл глаза и попытался понять что и почему сейчас произошло. Но прямо перед собой он увидел, как из кармана Хван достает какую-то вещь, вытягивая ее за длинный шнурок, похожий на провод.

— Ты хочешь меня связать? — выдал со мешком Феликс первое, что пришло на ум.

— Ага, а потом потребовать выкуп у твоего отца, — Хёнджин ответил ему с ухмылкой.

И вот она Ликсу как-то совсем не понравилась. Точнее, понравилась, — Хёнджин выглядел потрясающе, — но то, что могло за ней последовать — заставило насторожиться.

— Что это...

— Вставай, продолжим в спальне, — как-то не совсем вежливо и дружелюбно произнес Хёнджин. Он полностью засунул руку в карман и, когда нащупал там то, что искал, снова по-странному улыбнулся. Но из кармана он предмет не вытащил, не давая Ликсу утолить свой интерес.

На эту «просьбу» Феликс нахмурился, но потом решил, что если сейчас притворится послушным и сделает то, что Хван просит, то потом будет проще узнать, что Хёнджин от него прячет.

Он сделал вдох-выдох и поднялся с дивана, наблюдая за тем, как чужая спина постепенно отдаляется и направляется в сторону спальни. Дикое возбуждение отступило, а на его место стало любопытство. Хёнджин ведь знал, как Феликс любил такие «сюрпризы», поэтому специально оттягивал момент, когда нужно будет достать последний подарок из кармана.

— Ты был в душе? — внезапный вопрос где-то сверху заставил Ликса вынырнуть из своих мыслей. Они оказались возле кровати, а Ликс чуть не врезался в чужой подбородок лбом.

Феликс почувствовал, как щеки начинают краснеть от воспоминаний об утреннем душе. Конечно он был в душе. И готовился к вечеру. И думал о Хёнджине. И пробовал новый, недавно купленный (специальный для подготовки к их с Хваном встреч) фаллоимитатор. Черт...

Говорить о таком не хотелось. Да и без его уточнения понятно, в каком смысле Хёнджин об этом спросил. Но вот детали... Ему знать не обязательно.

— Был, — Феликс кивнул и опустил голову, пытаясь скрыть румянец на щеках своими волосами. Вряд ли это помогло бы, но попытаться стоило.

— Отлично, — Хёнджин будто ничего и не заметил. — Раздевайся и ложись.

Ликс по привычке кивнул, еще не до конца осознавая смысл просьбы.

— Раздеваться? — он повторил себе под нос, прокручивая фразу у в голове.

Постепенно, буква за буквой, Ли понял смысл фразы. Щеки покраснели еще больше. Что-что, а смущаться каждый раз в начале процесса Феликс не перестанет, наверное, никогда.

— Да, — произнес Хван так же спокойно, но потом вдруг ахнул. — Ах, малыш, тебе нужна моя помощь, да? — прозвучало без большого желания помочь.
Ну конечно. Хёнджин без подколов — не Хёнджин. И Феликс бы рад съязвить или ответить что-то грубое, но сейчас преимущество совсем не на его стороне: он до сих пор не знает, что у Хвана в кармане; ему все равно придется раздеться, чтобы продолжить и дойти до того, чего он так сильно хочет; Хёнджин в любом случае добьется своего, даже если придется потянуть время...

Феликс вздохнул и отвернулся в другую сторону, оставив насмешку Хёнджина без ответа. Ладно. Хочет, чтобы Феликс сделал все сам — так тому и быть. Ликс еще придумает, как ему отомстить потом, когда Хвану крышу снесет от вида на его голое тело. Вот потом и поговорят.

Отвернулся Феликс не только из-за того, что не нашел что ответить. По большей части из-за смущения. Чертов Хёнджин, его самодовольная ухмылка, его мышцы... И феликсов гребаный кинк на качков. На одного конкретного. Того, который сейчас стоит прямо у него за спиной. Смотреть на Хёнджина в такой обстановке, когда уже понято, к чему все идет и кого скоро поимеют — настоящая пытка.

— Да ладно, малыш, — внезапно раздалось прямо у самого уха.

Феликс замер с руками, держащими край футболки. Он уже почти поднял и снял ее, как вдруг на своих ладонях почувствовал чужие, огромные, обхватывающие обе его. Кончики пальцев Хвана находились в каких-то жалких сантиметрах от его оголенного живота, и почему-то сейчас Ликс ощутил острое желание быть зажатым в объятиях. Или хотя бы в очередной раз почувствовать, что ему есть на кого положиться и кому можно доверить всего себя.

Он резко выдернул руки из чужой хватки, приподнял край футболки, а потом снова потянулся к своей талии и коснулся пальцами ладоней Хвана. Феликс погладил выступающие на них вены, очертил по кругу костяшки, а потом накрыл полностью своими руками и надавил, прижимая в своему оголенному животу. От соприкосновения горячих ладоней к животу по коже в ту же секунду побежали мурашки. Хёнджин среагировал быстро, хоть и не совсем понимал, почему Ликс вдруг решил понежничать. Он погладил пресс одной рукой, а вторую переместил выше, задирая футболку, и положил на грудь, ощущая под ладонью биение сердца. Быстрое. И осознание, что оно в таком состоянии из-за него, делало очень приятно. Мысли с «я хочу его здесь и сейчас» переместились на «он любит меня так же, как я люблю его».

Феликс, ожидав немного не этого, сначала замешкался, но когда понял, что Хёнджин залип на его бешеном сердцебиении и где-то в своих мыслях, то даже улыбнулся. Ликс отпустил его руки, позволяя Хёнджину самому касаться его везде, где он хочет. Наклонился немного назад, чтобы убедиться, что Хван стоит достаточно близко, а потом полностью оперся о него спиной, положил голову ему на плечо и повернулся в бок, чтобы вблизи рассмотреть любимый профиль. Красивый. Его парень.

— Да? — запоздало, но все же ответил Ликс.

— Я люблю тебя, — сорвалось с губ раньше, чем Хёнджин планировал это сказать.

У Феликса сердце екнуло и забилось еще быстрее. Хёнджин почувствовал это своей ладонью. Сумасшествие.

— И я люблю тебя, — Феликс ответил сразу, как пришел в себя от внезапного признания. Глупая улыбка теперь не слезала с лица. На душе стало тепло.

— Конечно любишь, иначе не встречался бы, — Хёнджин попытался разбавить эту странную атмосферу своей фразой.

Но это было и не нужно. Неловкости не было. Только безграничное тепло и ощущение счастья. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но это она самая и была.

— Поцелуемся? — лежа у Хвана на плече и улыбаясь как дурачок, спросил Ликс.
Ответа не последовало. Только руки с талии и груди пропали, переместившись вниз, на резинку штанов, и залезли под нее, цепляя край боксеров. Но дальше не двинулись, будто ожидая разрешения.

— Поцелуй меня, — тихо, почти шепотом попросил Хёнджин.

Феликс улыбнулся еще шире и потянулся вперед, легонько чмокнув Хвана в линию челюсти. Хотелось в губы, но поза не позволяла. Тогда, оттолкнувшись от груди за своей спиной, Ликс чуть отошел и развернулся к Хёнджину лицом. Ладони Хвана соскользнули и переместились Феликсу на поясницу, кончики пальцев забрались под штаны и боксеры, но снова остановились, не опускаясь на ягодицы. Хёнджин ждал ответного действия от Ликса, чтобы продолжить свое.

Феликс быстро это понял и потянулся вперед, привстал на носочки и положил руки Хвану на плечи, снова опираясь о него. Глаза встретились с другими, любимыми, любившими его. С потемневшим от желания взглядом, так и кричащим «ты мой, хочу наслаждаться твоим присутствием и тобой всегда». И это Ликсу напомнило, что еще его ждет. Низ живота скрутило от предвкушения. Всего неделя, несколько часов прелюдий и Феликс уже сбился со счету, какой раз он оказался на грани. Но теперь этой грани нет, ничего больше не может им помешать дойти до главного. Он перевел взгляд вниз, на эти любимые, пухлые губы, и наконец отпустил себя, прижимаясь к ним своими.

Руки с поясницы тут же скользнули под ткань белья и сжали ягодицы, а сам Хёнджин сделал шаг вперед, углубляя поцелуй и подталкивая Феликса к кровати. Он раздвинул губы Ликса языком, не давая время на «привыкнуть», и проник в его рот почти без сопротивления. От поцелуев с языком Феликсу всегда становилось плохорошо, и Хёнджин это прекрасно знал. Ликс тоже помнил. Очень хорошо. Каждый их поцелуй, укус за губу или язык, шик Хвана, когда Ли кусал слишком сильно, шлепок в наказание... Но и тот был несильным, не причиняющим и капли боли. Скорее, просто напоминанием, что так-то Феликс у него в руках, а значит, нарываться не стоит — наказание (уже в другое место) прилетит сразу же.
Ликс, вопреки своим мыслям, зажал зубами и оттянул нижнюю губу Хёнджина, мазнул по ней так аккуратно, что Хван посчитал это извинением и наказания не последовало. Последнее Феликса чуть-чуть огорчило. Но не успел он повторить и укусить Хёнджина за верхнюю губу, как почувствовал, что теряет равновесие и падает куда-то назад. Ли на долю секунды напрягся, но быстро расслабился, ощутив сзади под спиной мягкий матрас, а спереди навалившееся на его тело.

Когда Хёнджин рядом, Феликсу нечего бояться. Каждый раз, когда он сомневался и на несколько секунд верил, что Хёнджин мог бы совершить что-то ужасное, — Ликс ошибался. К счастью, он на ошибках учится. Поэтому сейчас готов и хочет полностью отдать себя в крепки, надежные, оберегающие его руки. Доверить всего себя так, как не доверял еще никому. Попробовать, какого это — заниматься сексом, который у них происходит не первый раз, — после признаний в любви и оглашения статуса их отношений как «пара». Новых чувств, новых признаний, новых мыслей. Какого просыпаться по утрам в одной постели и говорить «доброе утро, любимый», ведь все взаимно, и переживать о том, что все это — иллюзия, придуманная феликсовой больной фантазией о счастливой жизни, больше не нужно. Какого быть тем, кто любит и кого любят. По-настоящему.

Хёнджин совсем рядом. С самого первого момента их встречи всегда был. В подпольном клубе, в том коридоре, в машине, в самый страшный для Феликса момент, в самый счастливый — сам же его и создал, в постели, в мыслях, в сердце. В самом Феликсе тоже был. И будет еще, уже совсем скоро.

— Подожди секунду, — Хёнджин отстранился, тяжело дыша через рот.

Поцелуй затянулся и заставил задыхаться даже его. Феликс же, словно под наркозом, не чувствовал своей боли в легких и покалывания во всем теле из-за недостатка кислорода. Не чувствовал себя, но видел и наблюдал за состоянием Хёнджина, взглядом облизывая каждую капельку пота, стекающую по вискам вниз, к подбородку. Хван всегда сильно потеет. И в бою, и в постели. И Ликсу это чертовски нравится. С взъерошенными, чуть отросшими, мокрыми на кончиках волосами он выглядит так... Дико сексуально. Сумасшествие.

— Мне нравится, когда ты так сильно потеешь, — не задумываюсь, произнес Феликс и улыбнулся так мягко, будто получил комплимент от маленького ребенка, а не лежал под возбужденным, разгоряченным телом и не плавился от такого желанного и желающего взгляда.

— Хочешь использовать меня как рабочую силу, чтобы тяжести носил и потел от нагрузки? — Хёнджин, восприняв эту фразу как начало их новой временной перепалки, ответил со смешком.

Хван уже восстановил дыхание и чувствовал себя почти в адекватном состоянии. «Почти», потому что все мысли занимали представления о возможной реакции Феликса на его последний подарок. Он смутится? Испугается? Передумает быть с ним и посчитает Хвана сумасшедшим извращенцем? А может смутится до такой степени, что не найдет, что сказать, и просто отвернется, станет на колени и прогнется в пояснице, позволив Хёнджину вести процесс?

— И какие тяжести ты собрался носить? — Феликс прополз по кровати ближе к спинке, чтобы освободить место для Хёнджина перед собой.

— Хотел бы я сказать, что тебя, но ты до «тяжести» не дотягиваешь, малыш, — Хёнджин притворился, что разочарованно вздохнул, но как только Феликс собирался возмутиться в ответ, то тут же его перебил. — Носить я все равно буду только тебя.

— Конечно только меня, — согласился Ликс, еще не потеряв запал для своего возмущения. — Но я, вообще-то, не слабак и не маленький. Я в зал хожу и занимаюсь борьбой, так что не надо тут, — он очертил взглядом все пространство и покрутил головой, указывая на все вокруг. — Я не пушинка.

— Для меня ты все равно малыш, — легко произнес Хван, будто не замечая, как Феликс закипает.

Пускай сейчас позлится, сделает что-то эмоциональное, необдуманное, потом смутится своей же смелости и обвинит во всем Хёнджина. При таком развитии событий у Хвана будет еще один дополнительный повод для того, чтобы «наказать» Ликса по-своему и без упреков совести заставить Феликса кричать его имя теперь не только из-за члена в себе.

Феликс, как понял Хёнджин с их первой встречи, о существовании разных «игрушек» знал и вполне пользовался ими. Но, судя по тому, что по проводу, который ранее торчал у Хвана в кармане, Ликс не понял, что находится внутри... Вибро-пулей он еще не пользовался. Это одновременно настораживало и заводило. Вдруг Феликсу не понравится, будет неприятно? А если понравится...? Тогда Хёнджин будет тем, кто познакомил его с новым удовольствием, первым (и, естественно, последним), единственным, любимым.

— Что за розовые сопли, — Феликс фыркнул, но от Хвана не скрылось то, как покраснели его щеки и как поменялся взгляд. Возмущение растворилось, уступив свое место смущению. Милый.

— Тебе же нравится, — как факт сказал он, медленно протягиваясь одной рукой к своему карману. Хёнджин старался двигаться аккуратно, чтобы раньше времени Ликс не заметил его движения.

— Нравится.

— Тогда покажу тебе сейчас еще кое-что розовое, — глаза Хёнджина как-то подозрительно блеснули. Словно он долго выжидал добычу, а та наконец-то попалась в ловушку. — Как относишься к вибрациям? — Хван вытянул из кармана вибро-пулю и поболтал ей в воздухе перед лицом Ликса, держа за проводки.

Феликс несколько секунд пялился на «игрушку» перед собой, а у него над головой словно повис значок загрузки. Что за ниточки, при чем тут игрушка для кота и вибрации... Ли присмотрелся внимательнее к той самой «игрушке для кота», и в голове будто что-то щелкнуло. В мыслях прокрутился вопрос Хёнджина про вибрации, и Феликс сложил два плюс два. То есть сейчас Хёнджин ему перед лицом машет вибро-пулей и так спокойно спрашивает об отношении Феликса к вибрациям? К вибрациям сзади, внутри?

Замечательно. Чудесно. Просто потрясающе. Слишком быстро оргазмодоводяще. К вибрациям в этом плане у Феликса определенно положительное отношение. Но только к обычным «игрушкам» с вибрационными функциями, а не чему-то маленькому, что послужит лишь дополнением к чему-то большому. Ликс отлично это понимал. Хёнджин не ограничится только такой маленькой деталью, особенно учитывая то, что и сам он сейчас возбужден не меньше. А значит... Хван собирается одновременно и использовать «игрушку», и вставить сам...? Или он все же сделает Феликсу поблажку и не будет проверять его организм на устойчивость?

Как бы Ликс не надеялся и не хотел верить во второй вариант, хищная ухмылка Хёнджина и его рука, совсем не аккуратно скользящая на феликсовы ягодицы, говорили об обратном.

Ну конечно. Сейчас, когда они наконец-то обсудили все тревожащие вопросы и пришли к выводу, что хотят быть парой, Хёнджин может не сдерживаться от своих желаний и предлагать и пробовать с Феликсом все, что он раньше хотел, но не мог. За три месяца, наверное, много накопилось.

Показушно прижать к себе и поставить засос на шее в тот момент, когда Феликс сидит у него на коленях и сгорает от смущения перед своим охранником, а тот пребывает в ахуе от происходящего? Почему бы и нет, если душа требует показать «свое»?

Зажать на диване, придавив собой, целоваться до покалывания в легких и слишком красных, почти покусанных, губ? Да, да, да и еще раз да! Поцелуи — язык любви, а раз между ними и есть эта самая любовь, то разговаривать на таком языке Хёнджин очень хочет и может себе позволить.

Доводить до предоргазменного состояния, до слез, смущать своими действиями, словами, но все равно не давать желаемого и откладывать до того момента, пока сам Хёнджин не будет на таком пределе, чтобы не суметь себя контролировать? Это обязательная черта Хвана, конечно же! Возбудить и себя и Феликса, а потом специально оттягивать момент проникновения, чтобы он ощущался ярче, долгожданнее... Отличный вариант.

И нет, Хёнджин не был мазохистом. Ему не нравилось то, что перед своим парнем ему приходится сдерживаться. Но мысль, что если сейчас подразнить их обоих, распалить желания до предела, то потом все будет ощущаться ярче не только физически, но и морально... Вот это Хвану действительно доставляло. Настолько, что он был готов потерпеть еще пару минут, чтобы потом получить удовольствия в несколько раз больше.

— Смазка? — Хёнджин поднял голову, но взгляда, который он так ожидал увидеть, не встретил.

Феликс был очень увлечен рассматриванием стены возле кровати. И если бы не красные щеки, поджатые губы, бегающие от одного угла стены до другого глаза, то Хван бы и правда поверил, что Ликс не заинтересован в происходящем. За несколько месяцев Хёнджин достаточно хорошо научился отличать смущение от притворства Феликса, поэтому сейчас, так и не получив ответа на вопрос о местонахождении смазки, он решил поискать ее сам. Но сначала дать Ликсу хотя бы маленькое наказание за игнор.

— Молчишь, значит, — Хёнджин посверлил взглядом лицо блондина еще несколько секунд, будто давая ему последний шанс для ответа.
Но Феликс так и продолжил пялиться в стену, стараясь игнорировать все, что находится в его поле зрения чуть ниже груди. А зря.

— Ну, ты сам сделал такой выбор, — прозвучало как-то слишком зловеще для их-то обстановки.

Феликса этот подозрительный тон поднапряг, заставив опустить глаза вниз. Громкий выдох вперемешку с удивленным криком не заставил себя ждать. Все эти минуты Ликс не переставал чувствовать у себя на ягодицах крепкую хватку, длинные пальцы, касающиеся входа, но не проникающие внутрь, теплоту огромной ладони. И мало того, что эти ощущения и так заставляли его ерзать на месте в попытке намекнуть, что он готов к продолжению, Хёнджин решил его совсем добить и включил вибро-пулю.

Заметив, что «игрушка» начала работать, Ликс смутился в сто раз больше, чем обычно, прокручивая в голове варианты, что же Хван мог с ней сделать. Но не успел Феликс проработать в голове и одного своего предположения, как вибрирующая часть коснулась его головки члена сквозь ткань.

— Хёнджин!

Ликс схватился за его плечи, запрокинул голову назад, вжимаясь затылком в подушку, и шумно выдохнул. Больше от неожиданности, чем от ощущений. Кажется, мешающая ткань (хоть и тонкая) и низкая скорость хоть как-то облегчали «наказание» от Хёнджина.

— Как ощущения?

Хван убрал вибро-пулю от чужого органа и отложил ее в сторону, пока нацеливаясь на свою и феликсову одежду. По-хорошему уже давно нужно было ее снять. Что ж, это дело пяти секунд, если получится так заболтать Феликса, чтобы он не заметил пропажу одежды.

— Вообще-то, о таком предупреждать...

Ликс ответил почти сразу, ведь еще не успел как следует «опробовать» эту новую «игрушку» и сбить свое дыхание настолько, чтобы путаться в словах. Но, как назло, в единственный момент, когда он мог относительно нормально говорить, Хёнджин его перебил.

— Сможешь кончить без рук?

Вопрос риторический? Судя по тишине после слов Хёнджина — нет.

Кончить без рук? От проникновения Хвана и еще дополнительных вибраций? И Хёнджин еще спрашивает? Как будто они первый раз решили переспать. Учитывая габариты Хёнджина, феликсов сайз-кинк (о котором Хёнджин прекрасно знал), то, сколько раз они уже проводили ночи вместе, знали любимый темп, позу, предпочтения друг друга... Ликс мог кончить только от мыслей о своем парне, не говоря уже о настоящем проникновении, его нынешнем состоянии и дополнительных вибрациях.

И зачем задавать такой вопрос, ответ на который вполне логичный и хорошо известный им обоим?

— Смогу, — все-таки произнес вслух Ли.

— Я знаю, ты ведь меня любишь, — Хёнджин улыбнулся. Конечно же он это знал. Но все равно спросил, чтобы отвлечь Ликса и расправиться с его и своей одеждой побыстрее. — Подними руки, я хочу видеть тебя полностью голым, — добавил он совершенно спокойным тоном.

Феликс, не чуя подвоха, сделал то, о чем Хёнджин его попросил. Его футболка быстро отлетела куда-то на другой конец кровати. Следом за ней отправилась и верхняя одежда Хвана. О нижней Хёнджин позаботился еще раньше, поэтому сейчас они оказались перед друг другом полностью нагими. И Ликс не заметил этого до тех пор, пока ему на живот не капнула небольшая капля предэякулята с головки члена Хвана.

Он медленно перевели взгляд вниз, натыкаясь на два возбужденных органа. У Хёнджина член был напряжен даже больше, чем у Ликса. Феликс заметил это по раскрасневшейся головке, как будто кто-то (в мыслях: он сам) очень долго делал Хвану минет, несколько раз довел до предоргазменного состояние, но не дал кончить, а потом вообще отстранился, решив довести до оргазма уже другим способом. По выступающим венкам, которыми был увит весь ствол. По напряженному прессу, стекающей капельке пота... И вот сейчас Феликс полностью осознал, что они остались без одежды.

— И когда ты... — Ли хотел задать вопрос, ответ на который вряд ли получил бы, но его перебил щелчок открытой баночки смазки.

Уже поздно задавать вопросы.

— Не нужно хлопать глазами, — отшутился и хмыкнул Хёнджин, выдавливая смазку себе на пальцы.

С его положения вид на Феликса открывался чересчур возбуждающий. И Хван задержал бы на нем взгляд еще на несколько секунд, если бы не сгорал от желания прикоснуться.

— Говори, если будет больно, — даже сейчас, когда Ликс, кажется, вообще ничего, кроме наслаждения, не чувствует, Хёнджин не перестает о нем заботиться.

— Хорошо, начинай уже, — Феликс снова закрыл глаза, отвернулся лицом вбок, шире развел ноги и постарался расслабиться.

Ключевое слово «постарался». Ведь, как бы он ни был возбужден, процесс растяжки — когда это делал Хёнджин, а не Ликс сам, — всегда был самым смущающим моментом. А все потому, что Хван каждый раз находил способ смутить Феликса в таком состоянии. Хёнджин целовал, гладил ягодицы, говорил, что Феликс слишком узкий, описывал вслух то, что видел... Как края дырочки растягиваются и сжимаются из-за его пальцев, как та пульсирует после долгой растяжки, сокращается вокруг пустоты и жаждет чего-то большего. Раньше Ликс не замечал такого богатого словарного запаса у Хёнджина, но в процессе растяжки у него как будто открывалось второе дыхание и рот не закрывался.

И сейчас, Феликс уверен, они не обойдутся без этих хвановых «традиций». Хорошо, если только действий, а не очередной поэмы, которая займет еще кучу времени и доведет Феликса до того, что он сделает все сам: привяжет Хёнджина куда-нибудь, чтобы не дергался, и сядет на его орган сверху, двигаясь в своем темпе.

— Ликс, — прозвучало снизу, — возьми здесь руками и раздвинь, — тон поменялся, стал звучать чуть строже, но одновременно и так обманчиво-спокойно, что Феликс не сразу понял и еще на несколько секунд застыл, прокручивая у себя в голове сказанную «просьбу».

Хёнджин нашел чужие ладони и за запястья потянул их к себе, остановил на уровне ягодиц Феликса и опустил на них, придавив сверху своими, большими руками. Ликс, прибывая где-то не здесь, просто подчинялся, позволяя делать с собой все, что Хёнджин пожелает. А хотел он многого.

— Раскрой себя, а я вставлю пальцы.

Вот оно. То, на чем Феликс снова попадется. И он это вполне осознает, но все равно слушается и ощупывает пальцами свои ягодицы, на пробу сжимает, вызвав собственный шумный вздох, а потом оттягивает в разные стороны. Ликс чувствует, как сзади становится неприятно от прохлады, а уже растянутое колечко мышц сокращается вокруг воздуха.

Хёнджин, еще не заметив подвоха, растирает смазку в ладонях, чтобы Феликс не чувствовал дискомфорта из-за разницы температур. Он кружит тремя пальцами вокруг входа, наблюдая, как натянутая из-за хватки Феликса кожа вокруг сфинктера начинает блестеть, а потом медленно, не торопясь, проталкивает один палец внутрь. К удивлению Хвана и стыду Ликса, один палец вошел легко. Хёнджин остановился, с вопросом в глазах посмотрел на Феликса и нахмурил брови. В ответ же он получил... Ничего. Феликс даже взгляда не отвел и не попытался скрыть то, как сильно покраснел.

«Показалось?» — промелькнуло в голове у Хвана с большим сомнением. Такое не кажется.

Но решив, что «невинность» Феликса заслуживают второй шанс, Хван встряхнул головой и начал двигать одним пальцем в Ли. Он медленно проталкивал палец внутрь до тех пор, пока костяшки кулака не соприкасались с натянутой кожей ягодиц, двигал им внутри и несколько раз прокручивал, стараясь найти нужную точку, потом чуть быстрее вытаскивал, глазея на то, как колечко мышц сжимается вокруг фаланги.

Он повторил эти движения несколько раз, окончательно убедившись в том, что Феликс уже занимался самоудовлетворением сзади до его прихода. Это и возбуждало, и заставляло ревновать то, что принадлежит Хвану, к каким-то другим предметам. И не важно, были это пальцы самого Феликса или какая-то его «игрушка». Эта капля ревности, возникшая на секунду, подтолкнула Хёнджина к следующему действию.

Вытащив один палец полностью, Хван услышал под собой разочарованный вздох и заметил, как пальцы Феликса расслабились и отпустили ягодицы. Что ж, для него это и правда не самая удобная поза, зато вид Хёнджину открывался потрясающий. Взяв все в свои руки (а конкретно: ягодицу Феликса в одну, а вторую руку подготовил для растяжки), Хван покружил тремя пальцами у входа, собирая стекающую на простыни смазку, а потом резко протолкнул внутрь сразу все. В этот раз давление стенок на пальцы чувствовалось в разы лучше, но все же не таким, каким должно было быть. Видимо, утром Ликс пользовался чем-то крупным, а не только своими крохотными пальчиками. Вот же...

«Прелесть. Он отлично знает, как меня завести» — подумал Хван и ухмыльнулся.

Хёнджин получал и физическое, и зрительное, и моральное удовольствие от того, как проникал в Ликса даже просто пальцами. А вот Фел, чувствуя такую малую заполненность изнутри, уже был готов рвать и метать от желания перейти к большему. И дело в том, что Хёнджин все прекрасно видел и понимал, но все равно ничего не предпринимал, продолжая делать растяжку тремя пальцами и искать ту самую чувствительную точку, замедлив движения.

Он прижимался подушечками пальцев к стенкам внутри, крутил, кайфуя от блаженного вида Феликса перед собой и того, как горячо и тесно его пальцам. В некоторых местах Хёнджин специально задерживался, чтобы понаблюдать за состоянием Ликса и его дрожью во всем теле, но этим все ухудшал и вынуждал Феликса самого ерзать на месте, насаживаясь на его пальцы.

— Хёнджин, — имя слетело с губ, когда Ликс был уже не в состоянии терпеть. — Хватит, я готов.

Пальцы болели от того, как сильно Феликс сжимал в кулаках простынь. Все тело горело, и это ощущалось так четко и ярко, что Ликс думал, будто сейчас перед Хёнджином лежит полностью красный, как после неудачного загара. Стало одновременно и смешно, и стыдно.

Но со своим телом Ликс не мог ничего поделать, оставалось только лежать и краснеть еще больше из-за стыда. Слишком смущающе. Слишком приятно. Слишком...

— Нашел, — раздалось сзади негромкое, но слишком довольное голосом Хвана.

Феликса подбросило на месте. Он крупно вздрогнул всем телом и от неожиданности вскрикнул, а потом резко вжался в матрас, пряча лицо в подушку и пытаясь хоть так создать необходимое трение спереди.

Перед глазами звезды, снизу все стянуло так, что еще одно неверное движение и последние капли самообладания Ликса лопнут. И эти гребаные пальцы, которые Хёнджин все еще не убрал. Уже не давил ими на простату, но и не вытаскивал полностью. Он медленно двигал ими внутри, изображая толчки. Но теперь, уже после одного верного попадания по комочку нерв, их было слишком мало.

Феликс повернул голову в бок, открывая себе доступ к кислороду, поглубже вдохнул и начал говорить:

— Если я сейчас кончу, то мы на этом и закончим, — он надеялся, что его фраза прозвучит как угроза, но на фоне сбитого дыхания и хрипловатого голоса вышло лишь невнятное бормотание. — Поэтому хватит меня мучать и вставь уже, — последние слова вышли с раздражением. Искренним.

— Что-что? Вставить член, говоришь?

И снова это чересчур веселая интонация. Будто Хёнджин действительно просто развлекается, пока заставляет себя и Феликса страдать. Если он снова решил...

Секунда.

— Ох, блять...

Ликс не сразу понял, что произошло и почему вдруг дышать стало так тяжело. Вот только что он злился на наглость Хёнджина, но уже в следующий момент забыл, как пользоваться своим телом. Напряжение, ощущение «вот-вот, еще чуть-чуть» сменилось такой долгожданной заполненностью сзади. Из-за хорошей растяжки член проскользнул легко и сразу глубоко, выбив из легких Феликса весь кислород. Сразу несколько новых мыслей, чувств, ощущений посетили Ликса.

«Горячка» всего тела, мышечное и моральное напряжение, вызванное ожиданием и долгой растяжкой, сменились чем-то, еще не до конца сформировавшимся в голове Фела. Что-то между «охтыжблякакглубоко» и полным расслаблением со словами «наконец-то».

Ликс приподнялся на локтях и открыл рот, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но в ответ на эту попытку Хёнджин сзади совершил еще один толчок. И снова задержался внутри, ведь само осознание того, что Феликс сейчас лежит перед ним полностью голый, находится под его контролем, доверяет всего себя, свое тело, ему безумно доставляло. Хотелось не только хорошо трахнуться и весело провести время, но и доказать, что все это доверие Ликса будет оправдано.

Хёнджин встряхнул головой и опустил свои ладони Феликсу на талию, обхватил ее и мягко погладил кончиками пальцев, успокаивая. По коже побежали мурашки. На фоне его рук та казалась просто крошечной, будто одно неверное движение и она сломается, как фарфоровая.

Капелька пота скатилась с поясницы Феликса к лопаткам. Он прогнулся в спине, как кот, выставив зад вверх для максимального проникновения. Так и получилось — Хёнджин верно понял намек и сделал все в лучшем качестве. Только не учел, что с такими резкими и глубокими проникновениями Ликс долго не продержится.

Хван опомнился, когда услышал первый тяжелый вздох.

— Тебе удобно?

— ...Я перевернусь на спину? — говорить с членом в себе оказалось тяжелее, чем Ликс думал. Он снова сделал глубокий вдох и решил отшутиться. — А то у меня руки не такие накачанные, как у тебя.

— Давай, — ответ послышался тут же. — Хочу видеть твое лицо.

Хёнджин слегка сжал талию в руках, предупреждая Ли о том, что сейчас выйдет. И сделал он это так же быстро, как и вошел, из-за чего Феликс на несколько секунд почувствовал себя растерянно. Но он быстро сообразил и рухнул на кровать, чувствуя, как мышцы бедер, плеч и рук ноют. Да уж, это точно не его любимая поза.

Ликс перекатился на другую половину кровати и свалился на спину, уставившись в потолок. Так же, продолжая пялиться в потолок, он на спине прополз на прошлое место, согнул ноги в коленях и раздвинул их в стороны перед Хёнджином, открывая ему вид на свой вставший член и круглые ягодицы. Но это Хвана не совсем устраивало.

— Подай подушку.

Феликс, не говоря ни слова и не опуская взгляда, потянулся за подушкой сбоку и бросил ее Хвану. Примерно понимая, зачем она ему понадобилась, Ликс оперся на пятки и приподнялся нижней частью тела, тем самым еще больше раскрывая себя перед Хёнджином. К счастью, Ли угадал и уже скоро почувствовал ту самую подушку у себя под поясницей, что позволило ему лечь поудобнее и расслабиться.

— А ты на кого учишься? — вдруг спросил Хван.
Феликс, ожидавший сейчас точно не разговора и точно не такого вопроса, нахмурился и опустил взгляд на Хёнджина, стоявшего прямо между его разведенных бедер.

— Я что, по-твоему, на... — шлепок. Хёнджин снова толкнулся резко, вошел до основания и громкого столкновения бедер о ликсовы ягодицы. — Ох, еще...

— Так и называется профессия, «ох, еще»? — он усмехнулся, положил руки на колени Феликса и развел их шире, приковывая все внимание к себе.
В этот раз Ли не смог отвести взгляд, пораженный не только неуместным вопросом и резким проникновением, но и хвановской настойчивостью.

— Двигайся, — Феликс посмотрел на него укоризненно и сам дернулся назад, насаживаясь на член глубже. — Я что, по-твоему, на придурка похож? Ты же сто процентов обо всем сам знаешь, так зачем сейчас спра-ах-ашиваешь...

Хёнджин сделал еще несколько быстрых, рваных толчков, отвлекая Феликса от вопроса. Конечно, он знал, но надо же было как-то отвлечь этого слишком смущающегося парня, чтобы он Хёнджина хоть взглядом (пусть и хмурым) удостоил.

— Быстрее, — Феликс зажмурил глаза и шире раздвинул ноги, показывая, что уже полностью готов к настоящим движениям, а не единичным дразнящим толчкам.

— Смотри на меня, тогда буду двигаться, — Хван снова вошел глубоко внутрь и остановился. — Или будешь делать все сам.

Хёнджин осознанно подпалил фитилек. Раз Феликс реагирует на его слова и просьбы только тогда, когда Хван начинает наглеть, то хорошо, он может действовать и так. И, как Хёнджин и предполагал, Феликс снова повелся на его уловку (попытку завести).

— Ты мне еще угрожать будешь?!

— Это не угроза, а предупреждение. Ты лежишь подо мной, с моим членом в себе, ты уже слышал мое признание, так будь хорошим мальчиком и смотри меня в глаза, когда я, твой парень, об этом прошу.

... Против такого у Феликса аргументов и вариантов оправданий своей стеснительности уже нет.

— Ладно, — Ликс быстро открыл глаза и посмотрел в чужие так, словно сейчас самая обычная обстановка и он ни капельки не смущен. — Я смотрю, только двигайся уже.

— Как скажешь, дорогой, — Хёнджин улыбнулся как человек, только что выигравший важнейшее дело в суде.

Он отвел бедра, выходя из Феликса почти полностью, а потом двинул ими вперед, ударяясь об ягодицы. Хёнджин снова остановился, будто прокручивая в голове какие-то мысли. К счастью, на него быстро снизошло «озарение».

Он снова начал двигать тазом, в этот раз заметно медленнее отводя назад, а потом толкаясь вперед. Руки переместились Ликсу на живот, — в такой позе положить их на талию было бы не очень удобно, — пальцы сами стали вырисовывать разные узоры на кубиках пресса. Хёнджин наслаждался видом Феликса под собой, его взглядом, направленным прямо в глаза Хвана, теснотой внутри, которая хорошо чувствовалась даже после хорошей растяжки благодаря его размеру. Хёнджин просто наслаждался всем Феликсом.

Каждое его движение было глубоким и размашистым. Таким, чтобы Ликс хорошо чувствовал толчки, но не настолько, чтобы не мог себя сдерживать и снова заплакал от желания кончить.

Феликс лежал на спине и с каждым таким толчком чувствовал, что его тело постепенно смещается вниз по простыни. Под весом Хёнджина прогибался матрас, от его движений, заставляющих вздрагивать два тела, по комнате разносились неприличные звуки шлепков, тихие вздохи, иногда переходящие на короткие стоны Ликса, «возмущения» кровати, на которой все это происходило.

Феликс чувствовал эти неторопливые движение так глубоко, что ему казалось, будто вот-вот на животе выступят очертания члена Хвана. Хёнджин действительно идеально подходил ему. Заполнял до конца, до краев и совсем безболезненно. В каждом толчке ощущалась не только желание, но и не меньшее количество заботы. Он доставлял удовольствие, заботился, любил и не смущаясь это показывал. А Феликс благодаря этому ощущал себя безгранично счастливым.

— Хёнджин, — когда прежний темп уже надоел, Ликс вдохнул побольше воздуха и позвал Хвана.
Как же ему нравилось свое имя из уст Феликса. Особенно когда тот одновременно принимает его член и пытается что-то сказать.

— Чо? — из-за собственного бешенного сердцебиения и сознания, витающего в еще более пошлых мыслях, Хёнджин не отреагировал сразу и ответил нечетко.

Но Феликс воспринял это «чо» по своему.

— Хуй в очко, — огрызнулся Ли, ощущая как у него появляется новая энергия для очередной перепалки. — Двигайся быстрее, говорю, — все-таки пояснил он. — А то я здесь так и засну...

— Уверен, что хочешь быстрее? — с подозрительной хитринкой в голосе, на которую Феликсу в его-то состоянии было глубоко плевать, спросил Хёнджин.

— Уверен, давай уже.

Хван ничего не ответил и опустил взгляд вниз, на нижнюю часть живота Ликса и его напряженный, уже мокрый от собственной смазки член. Он бросил короткий взгляд на Феликса, который все еще ожидал от него действий, и опустил руку. Его ладонь лишь слегка соприкасалась с кожей живота, поэтому Ликс еще не заподозрил ничего неладного.

— Теперь я останавливаться не буду, — на всякий случай предупредил Хёнджин.

Ответить Феликс не успел.

Дрожь, прошедшая по всему его телу от первого резкого толчка под новым углом, охватила Феликса полностью. Хёнджин лишь немного поменял свою позу, а уже попал в простату. Получается, он и до этого знал, где она находится, но раньше предпочитал не раскрывать все козыри и подождать, пока Феликс сам попросит его о большем? Сейчас Ликс уверен на все сто, что так и есть. Это же Хёнджин.

Как он и обещал, остановок или медленных движений больше не было. Хёнджин будто дорвался до любимой игрушки, которая раньше всегда была под запретом, а сейчас нужно отыграться за все пропущенное время. Амплитуда толчков сократилась, но они стали заметно резче и быстрее, четче — прямо в простату — и сильнее.

Член внутри ощущался настолько детально — крупная головка, набухшие вены, толстый и длинный ствол, еще большее основание — что Ликс начал думать, точно ли ему не вкололи что-нибудь для такой сверхчувствительности. Иначе реакцию своего тела и разума описать было трудно. Ему даже перехотелось ругаться. Только лежать под массивным телом, получать точные толчки в простату, слушать чужие вздохи и собственные стоны, ловить себя на странных мыслях.

— Покажу тебе фокус, — не переставая толкаться тазом вперед, начал Хёнджин. — Раньше я тебе этого не показывал, — он провел ладонью по животу чуть выше лобка, словно высчитывая какое-то определенное место. — Как там говорят, — он стал двигаться еще быстрее, с трудом произнося слова и полностью лишая этой возможности Феликса, захлебывающегося в собственных стонах. — Фокус-покус, — Хёнджин надавил пальцами на нужную часть живота, внимательно наблюдая за реакцией Ли.

Та не заставила себя ждать. Ликс схватился руками за простыни, как за последнюю надежду, испуганно распахнул глаза и раскрыл рот в немом стоне. На живот брызнула белая жидкость, а Хёнджин удовлетворенно хмыкнул. Он ускорил толчки и уже через несколько догнал Феликса, с силой прижимая его за бедра к себе и кончая внутрь.

— Не надо внутрь... — вопреки своим желаниям, попросил Ликс уже уставшим голосом. Врал. Приятно, когда внутри разливается такое тепло, но вымывать себя после этого... Не то, чем он хотел заняться после такого ошеломительного секса.

— Я помогу тебе вымыться, — Хёнджин все-таки вытащил член и навалился на Феликса сверху, снова придавливая его своим телом к кровати.

— Хитрый, снова пытаешься раскрутить меня на секс, в этот раз в душе?

— Почему бы не совместить приятное с полезным? — хмыкнул Хван.

Он наклонился к лицу Феликса, уже прикрывшего глаза от усталости, и легонько чмокнул его в губы, чтобы не отвлекать от погружения в сон.

— Как-нибудь покажу тебе еще фокусы, Ликс.