Книга будущего

— Резных костей душа лишь одному несёт покой и благость, — хитрая улыбка растянулась на губах Пэй Мина и тот даже не пытался ее скрыть. Кто по кому тоскует интересно?* Хотя учитывая конец прошлой главы... все довольно очевидно.

При виде такой картины Се Лянь невольно протянул руку, желая погладить Эмина, и произнёс:

— Что это с ним...

— Ваше Высочество, Вас вообще жизнь ничему не учит? Буквально только что были серьезно ранены этим оружием, но нет, снова к нему руки тянете! — возмутился Му Цин.

— Саньлан ведь не специально, — пожал плечами Се Лянь вообще не понимая суть претензии.

Му Цин на подобную простоту со тяжелым вздохом спрятал выражение лица за ладонью.

— Не хочется этого признавать, но гэгэ действительно не стоит так баловать Эмина. Он оказывается тот ещё подлиза, — цыкнул Хуа Чэн недовольный поведением собственного оружия.

— Не выдумывай, Саньлан, — махнул рукой Се Лянь, — тем более «мне» совсем не сложно. Жаль, что я пока не смог с ним лично познакомиться, — вздохнул принц.

Лицо Фэн Синя потеряло всякое выражение после последних двух слов. У него даже цензурных комментариев к этому не было. Поэтому кинув взгляд на Му Цина, тоже прибывающего в культурном шоке, он решил в кои-то веки смолчать. А то не хотелось получить не только от Се Ляня за очернение его Саньлана,но ещё и от Му Цина... хотя тот все равно найдет до чего докопаться.

— Ваше Высочество, я бы посоветовал вам озаботиться не только чужой безопасностью, но и своей. Хотя бы иногда, — с ядом в голосе, но все же весьма учтиво прокомментировал Советник. Хотя по лицу было видно, что это далеко не все, что он думает по поводу данной ситуации.

— Спасибо за беспокойство, но я прекрасно справляюсь с защитой самого себя, — вежливо улыбнулся Се Лянь не обращая внимания на сцептически вздернутую бровь Мэй Наньцина.

Ху Чэн же чуть отстранился и повернулся боком, не давая ему дотянуться рукой, да к тому же с силой шлёпнул по рукояти сабли.

«Действительно как собака», — хмыкнул про себя Мин И. При нем Эмин никогда себя подобным образом не вел, так что и он открывал для себя что-то новое. Видимо не только Хуа Чэн теряет голову в присутствии одной конкретной венценосной особы.

— Ничего. Не обращай внимания.

Ци Жун гаденько улыбался обнажая ряд острых зубов. Ну какова ирония! Самый «сильный» и «ужасный» демон не может справиться с собственным оружием! Ну что за посмешище. А ещё Непревзойденным себя называет!

Проклятый клинок, при одном упоминании которого весь пантеон богов в ужасе замирал, изогнутая сабля Эмин, схватив звонкую оплеуху от Хуа Чэна, задрожал ещё сильнее.

Се Лянь свел брови вместе кидая быстрый взгляд на Хуа Чэна. За что же он так с ним? Он ведь не в чем не виновен! Да и так уже весь дрожит, бедняжка. Почему же Саньлан так жесток с Эмином? Этот вопрос не давал ему покоя.

Тем временем Се Лянь услышал в сети духовного общения голос Фэн Синя:

— Как Хуа Чэну удалось применить Сжатие тысячи ли в столице бессмертных?! Как, в конце концов, открывается эта дверь?!

— Вам бы лучше озаботиться куда и зачем он утащил принца. А потом уж выяснять подробности, — фыркнул Советник.

Затем заговорил Ши Цинсюань:

— Генерал Наньян! Я, я, я! Я, возможно, знаю, как её открыть. Ранее я уже попадал в подобную западню, и хлебнул немало горя, когда был на задании вместе с Его Высочеством. Значит так, возьмите игральные кости и бросьте их перед дверью, а потом попробуйте открыть.

— О. Решили повторить визит к тем червям и племени людоедов? — ухмыльнулся Пэй Мин.

— У них особо большой выбор действий, — недовольно отвел глаза Ши Цинсюань, — в любом случае так шансов найти Его Высочество больше, нежели они просто будут ждать чуда.

Се Лянь вспомнил! Ведь он только что именно так и поступил — просто играючи выбросил кости, пока находился во дворце! Страшные картины их с Ши Цинсюанем оголтелого бегства в попытке спастись от земляных червей и дикарей-людоедов пронеслись перед глазами. Если небожители на самом деле откроют ворота таким образом, то неизвестно, в какую ещё передрягу попадут.

Точно, Саньлан ведь говорил ему что-то про кости. Какую бы цифру он бы не выбросил они бы все равно привели его к Саньлану. Ну или Саньлана к нему, тут уж как получиться.

Достаточно удобный механизм. Хоть и было немного неудобно, что он вот так дёрнул Саньлана да ещё и практически сразу после сожжения Дома Блаженств.

Принц торопливо предостерёг:

— Остановитесь! Ни в коем случае не делайте этого! Будьте осторожны!

Однако его голос так и не долетел до сети духовного общения. Скорее всего, его магические силы постепенно иссякали, а находясь в столице бессмертных, он не успел пополнить запасы, и потому теперь мог лишь слушать, но не имел возможности ответить.

— Как будто чем-то отличается, — усмехнулся Ци Жун, — все равно никто не слушает и плевать хотели на твои советы.

Се Лянь предпочел проигнорировать его и даже не повернул головы в его сторону. Хотя Ци Жун в чем-то был прав. Частично. В последнее время все почему-то пропускают половину из его слов мимо ушей, будто он маленький ребенок, что не может о себе позаботиться.

Кроме того, даже если бы принцу удалось что-то сказать, теперь было уже поздно — кажется, Фэн Синь решил не тратить время на слова и сделал так, как велел ему Ши Цинсюань. Как это стало ясно? Очень просто — в следующий миг Фэн Синь разразился страшной руганью на всю сеть духовного общения. Он ругался лишь в случае крайнего потрясения, но уж если ругался, то самыми непристойными словами, режущими слух. Попытка пересказать подобное могла быть воспринята как оскорбление слуха и зрения.

Му Цин довольно оскалился. Ничто так не радовало как неудача друга. Жаль только, что не привели цитат Фэн Синя. Му Цин был уверен, что тот во всех красках, практически литературно, описал ситуацию в которую попал. Главное только, чтобы этот самый друг не затянул его с собой в какое-нибудь болото, а то будет уже не так весело злорадствовать.

Остальные небожители тем временем внимательно следили за происходящим, и потому посыпались вопросы:

— Генерал, что с вами?!

Раздался голос Му Цина, не менее потрясённый:

— Что это за место???

Му Цин закатил глаза. Что ж похоже Фэн Синь этого его наказание. Только вот за что?

Очевидно, он вошёл в открывшийся проход следом за Фэн Синем.

Ши Цинсюань предупредил:

— Будьте осторожны! Разные числа, выпавшие на костях, забрасывают в разные места. Сколько вы выбросили?

Му Цин ответил:

— У него выпало четыре!

Се Лянь, расслышав в ругани Фэн Синя трудноуловимые нотки панического ужаса, забеспокоился, что они попали в какое-то крайне опасное место.

Му Цин спрятал смешок в ладони, но по веселым искрам в глазах все было понятно. Только одна «вещь» могла вызвать такой панический ужас у Фэн Синя.

Взглянув на как-то резко посеревшего Фэн Синя, который, очевидно, тоже догадался, Му Цин решил сделать исключение и поддерживающее похлопал того по плечу. Но руку ото рта не убрал, чтобы не выглядеть слишком уж насмешливым.

Его голос не мог проникнуть в сеть духовного общения, но весьма кстати принц вспомнил, что хозяин этой магической техники находится прямо перед ним, и потому, позабыв на время о другом, поспешно спросил:

— Сань Лан, если выбросить на костях четыре, что окажется за дверью?

Хуа Чэн ответил:

— Это определяется произвольно. Какое место, на взгляд бросающего кости, является самым страшным, туда он и попадёт, когда откроет дверь.

— Какое коварство.

— Всё для вас.

Как только он это произнёс, принц услышал ледяной голос Му Цина:

— Кто тебя просил лезть вперёд? Забросил нас в женскую купальню! Дай сюда, я попробую!

Мин И до этого невозмутимо слушавший все это чуть ухмыльнулся. Ну зная Хуа Чэна женская купальня — это ещё самое безобидное место куда их могло занести. Проверено на собственном опыте.

Хэ Сюань до сих пор задавался вопросом чего он тогда решил сам забрать какой-то одолженный у него Хуа Чэном артефакт(знал же ведь какими ловушками изобилует его резиденция!), но впечатлений тогда он набрался на сто лет вперед, даже несмотря на то, что реальной опасности ему по факту не грозило.

Услышав слова «женская купальня», Се Лянь закрыл лицо ладонью.

Фэн Синь всегда держался на почтительном расстоянии от женщин и при беседе с женским полом приходил в смятение, будто столкнулся с наводнением или хищным зверем. Для него женская купальня и впрямь считалась самым страшным местом на свете, безмерно ужаснее, чем логово тигра или пучина дракона. Судя по звукам, Му Цин успешно забрал кости, и Се Лянь с облегчением выдохнул.

— Я бы на вашем месте так быстро не расслаблялся...

Однако не прошло и пары мгновений, как раздался ещё один гневный крик.

Ши Цинсюань на грани срыва воскликнул:

— Уважаемые генералы, что вы увидели на этот раз?

— Вряд ли Его Высочество. Если, конечно, они не решили поприветствовать его криками.

Однако с той стороны ему никто не ответил, лишь послышались странные булькающие звуки, словно двое погрузились под воду.

Слушатели притаились и задержали дыхание в ожидании, и через какое-то время внезапно раздался кашель Фэн Синя, как будто он плевался, вынырнув из воды. Затем крик:

— Чёрное болото с гигантскими крокодилами!

— Это всяко лучше женской купальни, — Фэн Синь все ещё был мрачен.

Выходит, едва они в панике сбежали из пышущей клубами горячего пара женской купальни, Му Цин бросил кости, и, сделав следующий шаг, они провалились в глухие топи. Трясина мгновенно поглотила их, так что на поверхности остались только глаза. Когда же Боги Войны с огромным трудом выбрались, то обнаружили, что их кольцом окружили несколько десятков необыкновенно громадных крокодиловых оборотней.

Мэй Наньцин качал головой, мысленно дивясь тому, где только Хуа Чэн узнал о таких злачных местах? Да и ещё в таком количестве...

В длину крокодилы достигали более четырёх чжанов, а из-за того, что питались человечиной, уже отрастили себе человеческие руки и ноги.

«Удивительно. Ци Жун уже столько лет придерживается идентичного рациона, а чем-то, хоть отдаленно, похожим на человека не стал», — хмыкнул про себя Мин И.

Подплывая ближе, твари зашевелили всеми конечностями — от такой картины два несчастных небожителя переполнились отвращением. С ног до головы покрытые чёрной грязью, они схватились в ожесточённой битве с оборотнями, стоя по пояс в трясине. Спустя какое-то время Фэн Синь, не в силах больше это выносить, воскликнул:

— Лучше уж я брошу кости, дай их сюда! Ты тоже выкинул неверное число!

— Интересно, в Небесной Столице уже начали делать ставки сколько неудачных бросков им понадобиться? — задался вопросом Пэй Мин.

— Думаю, их начали делать сразу же после того, как Генералы случайно попали в женскую купальню, — ухмыльнулся Ши Цинсюань. В Небесной Столице на что только не спорили и было бы странно обойти стороной такой повод.

Но Му Цин, как всегда, не желал признавать поражение, с его ладони слетела очередная белая вспышка, когда он сказал:

— Лучше уж крокодиловые оборотни! Разве можно назвать их более разлагающими нравы, чем женская купальня? Кто знает, куда ещё ты нас забросишь в следующий раз. Отдай мне!

— Ну, может в следующий раз он бы забросил вас в мужскую баню... или это тоже разлагает нравы?

— Генерал Пэй, держите свои фантазии и желания при себе, пожалуйста.

— С чего бы мои? Это не я по женским купальням шастаю.

— Не Вы?

— У тебя в любом случае нет доказательств.

Фэн Синь гневно бросил:

— Чтоб тебя, я же только что уже отдавал их тебе! Где кости?!

— Владыка... ещё даже и цзы* не прошло, а они уже эти кубики нечастные умудрились потерять.

— Ну, стрессовая ситуация вот и растерялись.

— Действительно. Особенно для двух Богов Войны. Никогда такого не было и вот опять!

— У всех бывают неудачные дни.

— ...

Они совершенно позабыли о том, что их сознание до сих пор соединено с сетью духовного общения, начали бранить друг друга за невезение в игре и снова подрались, шумно обмениваясь тумаками.

«Решили упростить работу крокодилам? Или те не едят сумасшедших?» — усмехался Ци Жун.

Игральные кости улетели в неизвестном направлении. Небожители, которые слушали их перебранку в сети духовного общения, так увлеклись, что про себя даже возрадовались: «Вот так захватывающее зрелище, великолепно, просто блеск! Два генерала наконец прилюдно поссорились!». Многие едва не сходили с ума, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, а некоторые даже принялись колотить по подлокотникам трона в своём небесном дворце, жалея лишь о том, что не могут лично отправиться на место действия и подбодрить сражающихся криками.

Мэй Наньцин сжал губы в тонкую линию. Что происходит с небесами, точнее — с их обитателями? Похоже на какую-то кучку детей с излишне высоким самомнением собравшихся в весьма эксцентричный клуб по интересам. Где по большей части занимались... ничем? Ну если не брать в расчет сплетен, ставок и потасовки между собой...

Конечно, нельзя полагаться на книгу в этом вопросе на сто процентов. Все же повествование ведется в от лица Се Ляня, который в Небесной Столице появляется постольку-поскольку, но даже так было несложно заметить безалаберность нынешнего поколения Богов.

Это их так Его Высочество разбаловал? Или дело в чем-то другом?

И хотя удача, кажется, не слишком благоволила Фэн Синю и Му Цину, каждый из них носил величественный титул Бога Войны, поэтому какие-то дикие оборотни, самое большее, могли причинить им мелкие неудобства и не дать продолжить погоню, но серьёзной опасности не представляли. Се Лянь желал лишь, чтобы Боги Войны поскорее отступились и выбрались из этой передряги, но вместе с тем про себя ликовал, что выбросил кости так удачно, что не наткнулся ни на каких монстров, а сразу повстречал Хуа Чэна.

Мин И фыркнул. ухмыляясь. Конечно, дело именно в этом, а не том, что Хуа Чэн только и ждал пока Се Лянь выкинет кости, чтобы была причина встретиться с ним. А учитывая в каком уязвимом сейчас состоянии демон... Хэ Сюань прям видит как он бросился в столицу, ведь гэгэ позвал (правда, сам того не зная, но это уже детали)!

Не замедляя шага, он спросил:

— Ранее я выбросил на тех же костях два. Значит ли это, что только при счёте в две единицы можно увидеться с тобой?

Договорив, принц почувствовал, как странно прозвучал его вопрос — создавалось впечатление, будто он очень хотел увидеть Хуа Чэна.

Се Лянь заметил едва заметную метаморфозу на лице Саньлана после этой фразы. Он явно погрустнел, если не вглядываться можно даже не заметить. Но Се Лянь видел как чуть опустились уголки губ, взгляд потяжелел, темные брови сошлись на переносице и даже скулы чуть заострились. И хотя даже так Саньлан выглядел ужасно очаровательно, Се Ляню не хотелось быть расстраивать его. Почему-то именно тогда, когда нужно было он не мог подобрать нужных слов, поэтому чуть неловко выдавил:

— «Я» не имел в виду, что не хочу тебя видеть. Кхм... думаю у меня есть некоторые проблемы с формулировками.

Неожиданно складка меж бровей Хуа Чэна разгладилась и он посмотрел на Се Ляня со своей привычной улыбкой.

— Все в порядке, я понимаю, что гэгэ хотел сказать. Просто задумался, — голос Хуа Чэн оказался весьма успокаивающим, принц даже не заметил как накрутил себя, вся эта ситуация с Фан Синем...

Се Лянь кивнул ему в ответ, хотя и не поверил до конца. Все же его слова там явно имели место быть. Но если Саньлан пока не хочет об этом говорить, то ему не стоит на него давить.

Се Ляню подобное показалось не совсем уместным, однако Хуа Чэн ответил:

— Нет.

Се Лянь ощутил лёгкую неловкость, потёр щёку и пробормотал:

— О. Значит, нет. Выходит, я не так понял.

Хуа Чэн, по-прежнему шагая перед Се Лянем, добавил:

— Если ты захочешь увидеться со мной, ты всегда сможешь это сделать, и не важно, какое число выпадет на костях.

— Его Высочество как всегда особенный.

— Похоже, это судьба быть любимчиком сильных мира сего...

— Ваше Превосходительство, что вы такое говорите? — смущенно воскликнул Се Лянь.

— Ваше Высочество, но это ведь правда, не нужно стесняться, — активно закивал Пэй Мин.

Се Лянь вздохнул. Вся его удача ушла на дружеское отношение от Владыки и Саньлана?

От этой фразы Се Лянь сглотнул и забыл то, что хотел сказать.

Но не успел он как следует обдумать, что значили слова Хуа Чэна, когда в сети духовного общения внезапно раздался серьёзный голос:

— Позвольте мне!

— Кому там ещё неймётся?

Через какие-то мгновения небо над ними прорезала вспышка слепящего белого света, и что-то с оглушительным грохотом расколовшейся железной глыбы упало на дорогу перед Се Лянем и Хуа Чэном.

Белое сияние постепенно остыло и померкло, и тогда Се Лянь наконец смог разглядеть, что же свалилось с небес. Путь им преградил косо вонзившийся в землю меч.

— Ого, на чьей же стороне сегодня удача, интересно?

— Если вспомнить круг заинтересованных лиц... то, что-то мне подсказывает, что это Лан Цяньцю.

— Да уж. Зато не скучно.

Это был длинный изящный клинок, который всё ещё дрожал от падения. Казалось, он был выкован из чёрного нефрита, зловещего и тёмного, но гладкого как зеркало, в котором любой человек, приблизившись, мог увидеть своё отражение. Только самый центр меча был украшен тонкой серебряной линией, тянущейся почти до конца клинка.

Этот меч носил имя, и звучало оно «Фансинь».

Чёрт. Се Лянь с сило сжал кулаки впиваясь ногтями в кожу до царапин в виде полумесяцев. Почем Лан Цяньцю просто не может просто согласиться на его низвержение? Зачем хочет устроить бесполезный бой с и так очевидным концом? К чему все это?

Перед мечом тут же приземлилась чья-то фигура, которая произнесла:

— Это твой меч.

Се Лянь молчаливо порадовался, что не может сейчас никоим образом увидеть тот меч. Само оружие так то не плохое, но воспоминания связанные с ним... не прибавляют желания снова брать его в руки.

Неожиданно Се Лянь почувствовал странное тепло с правого бока. Оторвавшись от своих мыслей он поднял голову и заметил чуть при двинувшегося к нему Саньлана из-за чего их плечи соприкасались. Это незамысловатое действие немного заземлило Се Ляня.

Точно, он ведь сейчас не один.

После смерти советника Фан Синя его меч сохранил у себя как трофей наследный принц государства Юнъань. И тем, кто сейчас бросил меч, преградив им дорогу, был Лан Цяньцю.

По всей видимости, Фэн Синь и Му Цин промахнулись, но вот Лан Цяньцю выбросил верное число. В самом деле, трудно сказать — являлось это его собственной удачей или же так сработала неудача Се Ляня. Наверняка известно лишь одно: оба обладали благородным статусом наследного принца, но всё же Лан Цяньцю всегда был намного более везучим, чем Се Лянь.

Му Цин чуть нахмурился. Его немного настораживало то, как Се Лянь акцентирует внимание на своей удаче переплетая чуть ли не каждое событие к ней. Неудача действительно имеет место быть, но только из-за одной из проклятых канг, а не из-за каких-то личных качеств Его Высочества.

Хуа Чэн стоял с заведёнными за спину руками, совершенно не изменившись в лице, и лишь слегка шевельнулся, но Се Лянь тут же поднял руку, чтобы остановить его, и тихо сказал:

— Позволь мне.

— Тц, нашел себе охранничка.

Лан Цяньцю стоял посреди горной долины, не давая им пройти, и держал в руках свой тяжёлый меч. Он произнёс:

— Я лишь хочу сразиться с тобой в полную силу. Итог не важен, даже если ты меня убьёшь, я не нуждаюсь ни в каком возмещении потерь. Также мне без надобности, чтобы ты просил Владыку о низвержении. Ты обучал меня искусству фехтования, и вовсе не обязательно, что у тебя не получится меня одолеть. Почему ты не желаешь биться?

— Чем Лан Цяньцю вообще слушал? — удивленно моргнул Ши Цинсюань. — Его Высочество ведь сказал, что не хочет биться, так как понимает, что выиграет и не хочет этого. А он тут внезапно уверяет, что Его Высочество Сяньлэ имеет шансы на победу.

— Наверное, Лан Цяньцю решил, что у моих слов есть какой-то подтекст, — пожал плечами Се Лянь. Он не стал говорить, что Цяньцю скорее всего сомневается, что у него остались хоть какие-то силы и потому сомневается, что победить своего учителя будет сложно. Тем более один раз он это уже сделал.

Не требовалось говорить этого вслух. Се Лянь и без того знал, что Лан Цяньцю будет сражаться в полную силу. Но если так, то и у Се Ляня не останется выбора — ему придётся ответить тем же. Таким образом выходило, что каков бы ни был итог сражения, Се Лянь не желал бы этого лицезреть. Но если не сразиться с ним, Лан Цяньцю никогда не согласится на примирение.

Поэтому после долгого молчания Се Лянь медленно кивнул:

— Хорошо. — Он сделал несколько шагов, подошёл к мечу и выдернул его из камня. После тихо добавил: — Ты сам этого захотел.

Ши Цинсюань удивленно раскрыл глаза. Его Высочество действительно решил согласиться несмотря на то, что до этого был готов на все лишь бы не драться с Лан Цяньцю? Принц точно что-то задумал.

Хотя увидеть истинную боевую мощь Его Высочество было бы интересно, но Повелитель Ветра сомневался, что это произойдет столь скоро.

Спустя сотни лет Фансинь наконец вернулся к хозяину.

Меч издал глухой звон в руках Се Ляня. От протяжного стона металла у стоящего неподалёку Хуа Чэна яркий блеск в глазах сделался и вовсе белоснежным.

Хуа Чэн также задумчиво сощурившись слушал. Судя по всему его гэгэ просто решил преподать ещё один урок нерадивому ученику. Но вот умерит ли это его пыл и жажду сражения?

Взяв в руку оружие, Се Лянь взмахнул им и направил клинок к земле. Затем холодно произнёс:

— Независимо от итога этой битвы, не пожалей о принятом решении.

Лан Цяньцю громко выпалил:

— Ни за что не пожалею!

Му Цин дернул бровью на последнее утверждение. Уж слишком сильно акцентировалось на этом внимание. Похоже кого-то в скором времени ждало разочарование.

Он будто готов был взорваться от своего упрямства, обеими руками схватил рукоять тяжёлого меча и сосредоточенно встал на изготовку, даже задержал дыхание и, не решаясь упустить момент атаки, неотрывно следил за клинком Фансиня.

В комнате все затаили дыхание и единственным кто нарушал воцарившуюся напряденную тишину был голос читающего Пэй Мина. Возможно это первая серьезная битва, которую им покажут? Хотя, у некоторых были сомнения на этот счет...

Се Лянь взмахнул мечом и стремительным рывком напал на Лан Цяньцю. Тот, сверкнув взглядом, приготовился принять удар, как вдруг ощутил, что ноги внезапно занемели, будто кто-то связал их вместе, и тяжело грохнулся на землю.

Опустив голову, Лан Цяньцю обнаружил, что действительно оказался связан. Неизвестно, в какой момент это произошло, но белоснежная шёлковая лента подобно ядовитой змее обвилась вокруг его тела несчётное множество раз!

— Как подло с Вашей стороны, — с наигранным осуждением прокомментировал Пэй Мин. Все же это был самый очевидный исход этой «битвы».

— В этом и был смысл, — пожал плечами Се Лянь. Он ни за что бы не стал в действительности устраивать сражение со своим учеником, тем более не на жизнь, а на смерть. И выходило, что устроить небольшую взбучку было самым лучшем решение, ведь тогда он по факту удовлетворит требование Цяньцю, но реального вреда никому не нанесет. Да и Лан Цяньцю глядишь чему-нибудь научиться...

— А я говорил, что он тот ещё кидалово, — фыркнул Ци Жун.

— Кто бы говорил, — закатил глаза Му Цин.

В юности Лан Цяньцю имел честь обучаться у советника Фан Синя фехтованию, и потому в душе хранил к нему глубокое почтение, которое не ослабло даже после того, как тот омыл реками крови Пир Чистого Золота. Будучи уверенным, что Се Лянь вооружён одним лишь мечом, он сосредоточился только на движениях противника. Но совершенно не заметил, что в арсенале Се Ляня была ещё и шёлковая лента, которая давным-давно незаметно подкралась и обвилась вокруг наследного принца Юнъань, а затем тайно атаковала именно в тот момент, когда Лан Цянцю бросил все силы на отражение удара меча. И как с ним могло случиться что-то настолько позорное???

— Бог Войны побежденный даже без меча, — ядовито усмехнулся Хуа Чэн, — на небесах все такие подающие надежды войны?

— Лан Цяньцю просто слишком честный и бесхитростный, — неловко кашлянул Ши Цинсюань.

— Безмозглый простак. Называйте вещи своими именами, — цокнул языком Ци Жун.

Увидев, что манёвр Жое завершился удачно, Се Лянь мгновенно отпустил напряжение на лице и в сердце.

— Должно быть это самая легкая победа в жизни Его Высочества.

— Практически.

— «Практически»? Куда уж легче?

— Много всякого произошло за эти годы...

— С вашей загадочностью нам понадобиться ещё один том с вашими путешествиями за все эти годы.

— Владыка... избавьте меня от подобного.

Он сразу отбросил Фансинь в сторону и издал долгий вздох облегчения, про себя подумав: «Опасно, как это было опасно».

Тем временем Лан Цяньцю лежал на земле и изо всех сил пытался освободиться, но белая лента оказалась неожиданно удивительным оружием — чем больше сопротивлялся её пленник, тем сильнее она сковывала его.

Се Лянь довольно улыбнулся и незаметно поглаживая ленту на своем запястье в знак похвалы. Она всегда выручала его.

Лан Цяньцю гневно прокричал:

— Советник, как это понимать?! Немедленно развяжи меня, и мы сойдёмся в смертельном поединке!

— Учитывая, что он и этот то поединок проиграл... смертельный поединок ему явно не грозит, — усмехнулся Му Цин.

— Исход был очевиден с самого начала, не знаю на что он надеялся, — согласился Фэн Синь.

Се Лянь стёр выступивший на лбу пот и ответил:

— Мы только что сошлись в смертельном поединке, и сейчас один из моих магических артефактов связал тебя по рукам и ногам. Ты уже проиграл.

— Как удобно. А Градоначальник Хуа если, что выступит как свидетель. Ваше коварство не знает границ, — одобрительно улыбнулся Ши Цинсюань. Он тоже не горел желанием, чтобы кто-то из двух принцев участвовал в смертельном поединке.

— Я бы так не сказал, — неловко почесал щеку Се Лянь, — сомневаюсь, что-то кто-то на Небесах поверит Саньлану. Тем более, что все осведомлены о наших с ним дружеских отношениях...

— Это не проблема, гэгэ. Я всегда могу заставить их-

Се Лянь не задумываясь закрыл рот Хуа Чэна рукой и-за чего тот удивленно застыл.

— Это лишнее. Тем более тебя и так чуть ли не во всех грехах обвиняют... — вторую фразу Се Лянь добавил чуть тише, чтобы услышал только Хуа Чэн.

Тот мягко улыбнулся накрывая руку принца своей, отнимая её от своего лица и отводя в сторону.

Теперь пришла очередь замирать уже Се Ляня. Он буквально заткнул Саньлана. Какой ужас. Он ведь не подумает, что Се Лянь не хочет его слушать? Ему стоило тщательнее следить за своими руками...

— Если гэгэ так говорит, то хорошо. Но, если что, ты всегда знаешь, к кому обратиться.

Лан Цяньцю после недолгой паузы возмутился:

— Да разве это можно считать победой? Когда я говорил о смертельном поединке, то имел в виду поединок на мечах! Используй меч, если ты мужчина! Что это за победа, если ты достиг её скрытой атакой шёлковой ленты? Как подло!

— Мальчик, мир вообще несправедливая штука, — насмехался Ци Жун. — В твои то годы стоило бы уже дойти до этой простой истины своим маленьким мозгом.

— Ци Жун!

— Да, что я-то? Я вообще молчу.

— Вот и молчи.

Он на самом деле считал неоспоримым превосходство меча над всеми другими видами оружия, и ничего более, но фраза прозвучала так, будто Лан Цяньцю относился с презрением к мужчине, который в качестве магического артефакта избрал шёлковую ленту. Но разве Се Ляня, который уже и обряжался в женское платье, и признавался, что страдает бессилием, можно было пронять фразой о том, что он не похож на мужчину?

— Не думаю, что Его Высочество вообще можно хоть чем-то подобным оскорбить, — хмыкнул Му Цин.

Даже если не брать в учет все события из книги, а только отрезок времени жизни Его Высочество со времен падения Сяньлэ и до третьего вознесения... он явно жил не самым лучшим образом, это можно понять даже по его титулу «Мусорное Божество». И за эти годы, понятное дело, повидал множество людей, так что оскорбления из разряда «Ты не настоящий мужик!» выглядят немного по детски.

Хотя Му Цин не мог в полной мере представить и понять весь путь, что прошел Се Лянь, но было очевидно, что оскорбления в его случае — самое бесполезное занятие.Терпение — это благодетель которой у Се Ляня было в достатке.

Се Лянь присел на корточки рядом с поверженным и произнёс:

— Это случилось потому, что ты не продумал всё как следует перед тем, как действовать. Ведь ты не сказал, что непременно нужно драться на мечах, тем самым позволив мне воспользоваться твоим промахом. Так с кем ты теперь пытаешься спорить? — Помолчав, он честно добавил: — Да, я нанёс тебе скрытый удар, но что с того? Ведь он достиг цели. Да, я поступил подло, но что с того? Ведь я победил. Если бы твоим противником выступил не я, а кто-то другой, ты был бы уже мёртв.

Советник кивнул на слова Се Ляня, который решил в последний раз исполнить роль учителя мальчика. На самом деле удивительно, что за все эти годы принц Тайхуа сам не дошел до такой прописной истины. Мэй Наньцин никогда не поверит в то, что тому за все сотни лет пребывания на Небесах на миссиях не встречались хитрые и бесчестные противники. Или мальчик просто молча от них получал, но все равно каким-то образом устранял просто благодаря своей упертости?

Хуа Чэн, стоя недалеко от них, беззвучно усмехнулся, скрестил руки на груди и отвёл взгляд в сторону. Лан Цяньцю же смотрел на Се Ляня остекленевшими глазами, полными удивления.

Мин И покачал головой. Наконец парню кто-то вправил мозги. Странно только, что это произошло так поздно. Все свои годы шпионажа на небесах, когда встречал принца Тайхуа он просто молча дивился его простоте и честности. И в особенности тому каким образом его не съели с потрохами в столице, которая отличалась от обычного серпентариума разве что претенциозным названием.

Когда этот человек служил советником при государстве Юнъань, он всегда учил его вещам наподобие «будь благородным и честным», «смело иди вперёд, не боясь трудностей», «прикладывай усилия для достижения цели».

— Некоторым вещам должна учить жизнь, а не наставник, — хмыкнул Пэй Мин, — но, видно, не сложилось.

— Как оказывается легко оправдывать чужое лицемерие! — громко усмехнулся Ци Жун.

— Не тебе об этом судить, — жестко прервал его Хуа Чэн.

— Удивительный уровень попустительства, — скорее удивленно нежели ехидно посмеивался Ци Жун, — повезло же иметь таких покровителей братец! — продолжал заливаться демон хлопая в ладоши.

— Хватит уже, Лазурный Демон, — неожиданно, даже для себя, рявкнул Ши Цинсюань чуть наморщив нос, будто в отвращении. — Тем более мы все ещё не знаем всей картины. И ты в том числе.

На лице Ци Жуна неожиданно расплылась язвительная улыбка обнажающая его острые зубы.

— Посмотрю я как вы запоете, когда все раскроется, — кажется, он был абсолютно уверен в своем превосходстве.

— Смотри как бы сам себя не подставил, — саркастично хмыкнул Хуа Чэн не поворачивая головы к назойливому демону.

Се Лянь молча наблюдающий за всей это сценой устало потер прикрытые глаза пальцами. У Ци Жуна была чудесная способность — выводить из себя кого угодно и забавляясь наблюдать за напряженной тишиной в комнате.

И принца все еще терзали мысли и подозрения о том, что Саньлан знает намного больше чем должен. Это не могло не нервировать. Он совершенно точно не мог узнать чего-то подобного из старых свитков и фресок!

И Лан Цяньцю никак не мог представить, что однажды услышит из уст своего прежнего учителя такую фразу как «Да, я нанёс тебе скрытый удар, но что с того? Ведь он достиг цели. Да, я поступил подло, но что с того? Ведь я победил».

Мэй Наньцин тихо выдохнул. Похоже мальчик наконец столкнулся с жестокой реальностью... остается надеяться, что он теперь не натворит чего-нибудь непоправимого после такого «предательства» со стороны своего учителя.

Хотя у Советника были подозрения, что Се Лянь никогда по настоящему не скрывал такой своей стороны. Он бы скорее не договаривал, оставлял пространство для того, чтобы ученик сам додумал. Прочел между строк. А тот, как оказалось, его слишком идеализировал и совершенно не обратил на это внимание.

Поэтому потрясённо замер от услышанного.

Се Лянь же поднялся и добавил:

— Хорошенько подумай над этим и в следующий раз больше не попадайся на уловку противника.

Мин И устало положил голову на сложенные на столе руки, лениво осматривая присутствующих и отмечая их реакции про себя. Все же эти «семейные» дрязги ужасно его утомляли.

Да и в Лан Цяньцю он особо не верил. Если уж после Хуа Чэна он ничего не понял... то это уже клинический случай. Не исправить, как ни старайся.

Увидев, что Се Лянь направился прочь, Лан Цяньцю немедля воскликнул:

— Стой!

И Се Лянь действительно остановился. Лан Цяньцю скрипнул зубами и проговорил:

— Ты... должен мне кое-что объяснить.

«Прям должен?» — вскинул бровь Му Цин. Поведение Лан Цяньцю его не особо удивляло. Он чего-то подобного и ждал. Но просьбу объяснений от принца Тайхуа он не понимал.

Цяньцю ведь уже давно отрекся от Се Ляня, как учителя и никакие его слова вообще не воспринимал, после того как все раскрылось. Но теперь просит объяснений. Хотя он не настолько глуп, чтобы не понимать того, что Се Лянь может легко если не соврать, то как минимум выдать полуправду. А вот сколько во втором варианте будет правды это другой вопрос...

Да и если смотреть со стороны Се Ляня создавалось ощущение, что чтобы он не сказал Цяньцю все воспринимает слишком уж близко к сердцу, если вообще послушает и не извратит изначальный смысл.

— Каких объяснений ты ждёшь?

— Чувство ненависти за истребление династии породило в твоей душе желание отомстить моему государству, моему роду. Ты ненавидел Юнъань, и я могу это понять.

— Зачем ему какие-то объяснения от гэгэ, если он и так отлично справляется сам? — фыркнул Хуа Чэн.

Се Лянь чуть повернул на него голову с укоризненным взглядом, на что демон только вздохнул.

— Но... — Он запнулся и долго не мог продолжить, лишь спустя какое-то время собрал волю в кулак и дрожащим голосом произнёс: — Но, советник... Разве я и мои родители плохо относились к выжившему народу государства Сяньлэ? Многие потомки Сяньлэ стали моими хорошими друзьями, я... я всегда... делал всё возможное, чтобы защитить их.

Се Лянь почувствовал как в районе переносицы неприятно закололо и тихо вдохнул воздух в легкие. Последние главы были слишком уж тяжелыми для него. Но, похоже, пока они не раскроют эту тему с Советником Фан Синем это не закончиться. Се Лянь выдохнул сразу сжимая губы в тонкую полоску.

Нужно лишь немного подождать пока его вину докажут, они как то решат вопрос с Лан Цяньцю и можно будете перейти к другим событиям. Се Лянь надеялся, что они будут более приятными.

Каждое произнесённое им слово было чистой правдой.

Фэн Синь удивленно вскинул брови. «Чистой правдой»? Чтобы Се Лянь какого-то ненавидел, так ещё и желал мести? Они сейчас точно об одном и том же человеке говорят?

После падения государства Сяньлэ многие оставшиеся в живых жители не стали отказываться от своего происхождения. Даже когда народ Юнъань основал собственное государство и объединил земли под своим началом, часть людей и их потомков по-прежнему считали себя выходцами из Сяньлэ, что часто приводило к столкновениям с народом нового государства.

Юйши Хуан кивнула своим мыслям. Это был закономерный результат. Даже среди людей одного народа часто случаются конфликты на ровном месте, что уж говорить о двух давно воюющих народах. Там эти конфликты лишь обострятся приводя к намного более разрушительным последствиям.

Поэтому главной задачей правителей того времени было создать если не дружбу, то хотя бы добиться терпимости двух этих групп к друг другу. Но, к сожалению, из-за резни на Золотом Перу все эти старания пошли насмарку.

Но история не знает сослагательного наклонения, поэтому им остается лишь копаться в прошлом, дабы узнать правду тех событий. Которая, как подозревала Юйши Хуан, сыграет здесь не последнюю роль.

В самом начале правящий дом Юнъань подавлял волнения с позиции силы и военного превосходства. Таким образом было убито множество потомков Сяньлэ, которые всё ещё оказывали сопротивление новой династии. С другой стороны, также нередки были случаи, когда люди Сяньлэ объединялись в союзы и устраивали покушения на членов правящего дома Юнъань. Несколько раз им это успешно удавалось, и взаимная вражда лишь усиливалась.

Ши Цинсюань чуть поморщился от такой бессмысленной жестокости. Некоторые вещи он просто не мог понять.

Но когда наступил период правления родителей Лан Цяньцю, они стали относиться к народу предыдущего государства иначе — с теплотой и радушием. Они непрестанно прикладывали усилия, чтобы объединить два народа — нового государства и старого, и даже, несмотря на протесты, решились на почти немыслимый по тем временам жест — даровать отпрыскам правящего дома Сяньлэ титул князей. Всё для того, чтобы выразить искренность своих намерений, проявить уважением к прошлой династии. Так и Лан Цяньцю никогда не относился предвзято к народу Сяньлэ из-за ненависти, которую испытывали друг к другу предшествующие поколения.

— Но его учитель учтиво помог ему наверстать упущенное, — захихикал Ци Жун умело уворачиваясь сразу от двух подзатыльников: одного от Советника и другого от Хуа Чэна, который хотел его скорее размозжить об стенку, нежели привести в чувства. Ци Жун на это фыркнул скрестив руки на груди.

Личность советника Фан Синя всегда покрывала завеса тайны, он никогда не раскрывал своего происхождения, и потому никто не знал, что же за человек явился убийцей, омывшим кровью Пир Чистого Золота. Однако вражда между народами Сяньлэ и Юнъань была слишком глубока, и с кем бы ни случилась беда, все непременно решили бы, что это дело рук другой стороны, пускай и совершённое не в открытую. Поэтому выжившие по счастливой случайности члены императорской семьи Юнъань и чиновники государства все как один считали, что за преступлением стоят люди Сяньлэ. Многие предложили воспользоваться трагедией в качестве предлога и окончательно истребить остатки народа Сяньлэ. Однако любые подобные предложения решительно отвергались Лан Цяньцю.

Мэй Наньцин довольно сощурил глаза. Удивительно, что Се Ляню удалось вложить хоть какие-то хорошие мысли в эту светлую голову, даже не смотря на все сопротивления.

Его непреклонная решимость сохранила бесчисленные жизни людей Сяньлэ, не позволила им нежданно-негаданно пострадать от внезапного бедствия и предотвратила массовое убийство невинных. Вот только, оглядываясь назад, теперь он чувствовал себя настолько же горько, насколько добродетельно тогда поступил.

Что ж, возможно, он слишком рано его похвалил. Хотя это и логичный исход из всего произошедшего, ведь всю его семью, и не только, — убили. Но что-то Мэй Наньцину подсказывало, что нормального расследования того случая не было и в помине.

И у него уже было предположение как именно все было. Советник искоса посмотрел на своего соседа слева, что продолжал гаденько улыбаться, явно пребывая в высшей степени довольства от сложившейся ситуации.

Он вовсе не считал своё решение напрасным, просто чувствовал горечь обиды. Правильный поступок никогда не напрасен. И всё же, когда сам делаешь добро, но при этом не получаешь добра в ответ, трудно избежать подобных переживаний.

Му Цин закатил глаза. Как наивно. Даж если ты делаешь добро, в большинстве случаев тебе это вернется злом. Он и сам уже давно научился не ждать какой-то благодарности. Благой поступок — скрывать. Это была не сложная наука, если создать правильный образ своей личности в глазах других. И поэтому невзирая на хорошую репутацию Му Цина, благотворительности от него никто не ждал.

Хотя в последнее время у Му Цина было ощущение, что Его Высочество усиленно создает очень странное мнение о нем. То он тот кто в чай плюнет, то хороший друг. Что же будет дальше?

Глаза Лан Цяньцю покраснели, когда он спросил:

— Советник, в чём мои поступки оказались недостаточно хороши? В чём ошиблись мои родители? Что заставило тебя так отнестись к нам?! — Чем больше он погружался в подобные мысли, тем больше чувствовал несправедливость, и даже смог приподняться с земли, не взирая на сковавшую его Жое. — Тебе самому не кажется, что ты должен дать мне хоть какой-то ответ?!

— Я не могу его тебе дать.

«Встретились как-то два барана...» — флегматично отметил Мин И, все ещё удобно лежа на столе. Даже не смотря на тихие причитания Ши Цинсюаня о том что у него потом будет болеть шея и вообще это неудобно, пусть нормально ляжет на диване, он даже подвинется для своего друга. Мин И предпочел проигнорировать эту тираду.

Принц сказал это столь прямолинейно, что Лан Цяньцю поперхнулся от гнева:

— Советник, ты сильно изменился. Раньше ты был другим.

— Естественно, столько лет прошло.

Се Лянь, помолчав, потёр точку между бровей.

— Помнится, когда-то очень давно я говорил тебе, что ты не должен опрометчиво устанавливать в своей душе священный алтарь в мою честь, который нельзя будет свергнуть. Я совсем не похож на тот образ, который ты создал в своём воображении. В итоге разочарование постигло лишь тебя самого.

Лан Цяньцю снова опустился на землю и пробормотал:

— Тот, кого я знал тогда, и тот, кто ты есть сейчас... Кто из вас настоящий? Я уже не в состоянии различить.

— Тц. В упор не хочет видеть очевидного, — цокнул языком Советник. Он на своем опыте прекрасно знал к чему приводит излишняя идеализация кого-то. Се Лянь тоже был прекрасно осведомлен, хоть и ситуации немного отличались. А вот Его Высочеству Тайху похоже только предстояло дойти это этой истины.

Се Лянь огорченно поджал губы. Ему было жаль ученика и он действительно чувствовал вину за все свои слова и поступки, но другого варианта не было.

Се Лянь ответил:

— Всё это — я. Но тогда тебе было всего семнадцать, а сейчас ты уже вырос. Неудивительно, что и вещи, которым тебя приходится обучать, стали другими.

— Да, что-то ты долго тянул, братец, — ухмыляясь покачал головой Ци Жун. — Настолько большие отставания в развитии?

— Тебе самому не надоело оскорблять всех подряд? — мягкая улыбка на губах Се Ляня непроизвольно дернулась.

— Неа, — довольно отозвался Ци Жун. — Попробуй, тебе будет полезно. Может не придется изображать улыбку для каждого встречного.

— Ты удивительно плохо изображаешь тонко чувствующего чужие души человека, — отметил Хуа Чэн, — впрочем, для такого животного это не удивительно.

Воцарилась тишина, но продлилась она недолго из-за раздавшегося смеха Небожителей и криков оскорбленного Ци Жуна. Мэй Наньцин еле как успел дернуть кузена своего подопечного за локоть, чтобы тот уселся на место и перестал бросаться на людей (или не совсем людей), как то самое животное.

Сам же объект нападок, Хуа Чэн, был не столько напуган, сколько позабавлен представившимся зрелищем. И сделал вид чего-то среднего между святой невинностью и глубоким признанием вины, после того как ему что-то прошептал Се Лянь. Но это выражение лица у Хуа Чэна задержалось не надолго. Если быть точнее до первого же оскорбления от Ци Жуна, которое показалось демону слишком уж жалким.

В общем им понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться и настроиться на чтение вновь. Все-таки у них тут серьезная тема.

Лан Цяньцю закрыл было рот, но потом вдруг выпалил:

— Ты потому решил превратить мои семнадцать лет в кошмар, что твои собственные семнадцать лет были сущим кошмаром?

«Ах, если бы все было так просто,» — устало подумал Се Лянь массируя виски, у него вновь начинала болеть голова не то от криков, не то от нервов. Все же тема была не самой приятной для него.

Се Лянь промолчал.

Не дождавшись ответа, Лан Цяньцю в гневе проревел:

— Если ты хотел именно этого, то я не доставлю тебе такого удовольствия!

Но ведь, по сути, если допустить тот факт, что резня на Золотом Пиру действительно дело рук Его Высочества, то Лан Цяньцю уже доставил ему это удовольствие?

Может быть это Ши Цинсюань, что то не так понял но... Принцу ведь удалось превратить семнадцатилетие Цяньцю в кошмар и оставить ему глубокие душевные травмы от смерти близких и предательства учителя. И это все ещё оказывает влияние на Лан Цяньцю, заставляя его хотеть поединка с предполагаемым убийцей своей семьи. И даже сейчас они оказались в этой ситуации по большей части из-за желания мести принца Тайхуа, которое в общем-то может понять.

Его слова заставили Се Ляня чуть округлить глаза.

Лан Цяньцю не мог встать, но его взгляд горел ярче звёзд, в голосе звучала сила и уверенность, и казалось, что в зрачках танцуют всполохи белого пламени. Не то в порыве злости, не то бросая вызов, он злостно выкрикнул:

— Если ты хотел, чтобы я стал таким же, как ты, исполнившимся ненависти и злобы, этому не бывать! Если ты хотел заставить меня, так же, как ты, опустить руки и перестать бороться, я и этого не допущу. Никогда! Не важно, что ещё ты со мной сделаешь! Я никогда не стану таким, как ты!!!

— Ого, у щенка оказывается есть клыки, — оценивающе хмыкнул Пэй Мин, — неожиданно.

Ши Цинсюань, да и не только он, обеспокоенно посмотрел на Се Ляня. Но вопреки ожиданиям тот кажется совсем не поменял в лице. Но если присмотреться можно было заметить появившиеся на скулах желваки, напряженные плечи и сцепленные в замок руки.

— Гэгэ, все в поряд-

— Да, — неожиданно перебил тот поворачиваясь в сторону Хуа Чэна, — все просто превосходно, Саньлан.

Хуа Чэн нахмурился силясь понять: был это сарказм, попытка отмахнуться или ещё что. Интонация голоса принца совсем не совпадала с выражением его лица.

— Все правда хорошо, — тем временем продолжал Се Лянь. — Лан Цяньцю наконец разочаровался в Советнике Фан Сине, во «мне». И перестанет — пусть и неосознанно — равняться на него и возносить на пьедестал, даже не смотря на все совершенные мной деяния.

— Но, гэгэ... — Невысказанное продолжение фразы повисло между ними.

— Нет, Саньлан, — тихо ответил Се Лянь, покачав головой.

Несколько секунд Хуа Чэн будто испытывал его взглядом, который будто говорил, что знает всё. Обо всей этой грязи. Слишком много было понимания в этом взоре. И это то что действительно напугало Се Ляня на пару мгновений, пока он не взял свои чувства под контроль.

Все в порядке. За давностью лет большая часть его биографии истлела и покрылась пылью, а те кто мог её кому-то поведать либо это уже сделали (и не далеко не в комплементарном виде), либо уже мертвы и ничего не расскажут. Поэтому Саньлан не может знать всего. А значит и не разочаруется в нём. То, что он знает чуть больше о Советнике Фан Сине — лишь совпадение...

Хуа Чэн не мог пропустить на мгновение мелькнувший ужас в прекрасных глазах Его Высочества. И ему стало ещё горше, что это он причина страха. Но другого выбора не было. Все должны были узнать, что Се Лянь на самом деле не виновен и устроил ту резню, повлекшую за собой ещё большее количество трагедий, на самом деле другой человек, а вернее демон.

За пару секунд он взвесил все за и против, он мазнул взглядом по остальным присутствующим, благо на них сейчас не было особого внимания, потому как Пэй Мин заметил их молчаливые переглядки, что-то буркнул и продолжил чтение, перетягивая все внимание на себя. Хоть где-то он оказался полезен.

— Мне жаль, гэгэ, — Хуа Чэн взял руку Се Ляня сжатую в кулак, — но это информацию будет раскрыта в не зависимости от нашего желания или нежелания, — вкрадчиво и тихо продолжал Хуа Чэн мягко сжимая чужую руку в своей. Се Лянь отметил легкое подрагивание чужой руки. Мило. — Я могу предположить причины вашей лжи, Ваше Высочество... но также я думаю, что Лан Цяньцю, да и не только он, заслуживает знать настоящего убийцу... убийц своих близких. Ты так не думаешь?

Се Лянь будто пристыженно опустил глаза цепляясь взглядом за свою руку крепко зажатую в руке Хуа Чэна, которая теперь покоилась на чужом колене. А бледные и прохладные пальцы совершали круговые движения, которые действовали на Се Ляня удивительно успокаивающе.

— Я...— Неуместная благодарность застряла в горле, а ответ на вопрос Хуа Чэна Се Лянь не мог дать так сразу, даже зная его. А к лицу вновь приклеилась извиняющаяся улыбка. — Не знаю, что тебе ответить, Саньлан.

— Не обязательно отвечать сейчас, — видя успокоившегося Се Ляня Хуа Чэн и сам смог немного расслабиться.

Его полные мужества и героизма слова заставили Се Ляня остолбенеть. Спустя мгновения он прыснул и наконец расхохотался.

Мэй Наньцин оценивающе осматривал парочку рядом с ним, которая похоже забыла о том, что они не одни. Но этот Хуа Чэн возможно не такой уж безнадежный. По крайней мере, у него есть хоть один плюс кроме его богатства. Но он все ещё слишком подозрительный и его мотивы сближения с Се Лянем неизвестны. И это сразу аннулирует все его плюсы.

Советник был не единственным наблюдателем этой сцены.

Му Цин подозрительно сощурился. Опять эти двое перешептываются... а эта тварь теперь ещё и без стеснения лапает принца! А тот почему-то позволяет это, хотя Му Цин видел, как тот сначала хотел отпрянуть. Он совершенно не понимал, что там происходит у этих двоих. Не мог же Хуа Чэн угрожать Се Ляню, тем более, что он пытается втереться к нему в доверие. Или мог?

Му Цин повернулся и встретился с таким же, как и у него самого, взглядом Фэн Синя. Они явно пришли к одним и тем же выводам. Вот только, что с этим делать? Се Лянь сейчас их слушать не станет...

Только что Лан Цяньцю со слезами в глазах выкрикивал пламенные речи, исполнившись пылких эмоций. Но этот смешок, будто из надутого мяча выпустили воздух, поверг его в растерянность, а в следующий миг — в ярость. Се Лянь же громко рассмеялся, хлопая в ладоши, и чем дальше, тем звонче звучал его смех. В конце концов он воскликнул:

— Отлично!

Ши Цинсюань закусил губу. Ему было больно слышать эту буквально истерику Его Высочества из книги. Принц создавал, намеренно или нет, впечатление как самого спокойного и непоколебимого человека. И долгого времени рядом с принцем не нужно было, чтобы это понять. И это ещё больше ужасало. Его Высочество так... переломили воспоминания о тех днях или слова его бывшего ученика? Или всё вместе?

Взгляд практически рефлекторно метнулся к их Се Ляню. Благо, с ним дела обстояли лучше. Хоть и на взгляд Ши Цинсюаня он был бледнее чем обычно, а легкая улыбка более вымученной, в целом... он не выглядел как человек на пороге истерики. Это радовало.

Но эта ситуация заставила его вновь задуматься о том действительно им стоит читать эти книги? Неужто не другого выхода? Вот так вторгаться в прошлое, в голову другого человек... это ведь не нормально. Но это так легко забывалось в событиях возможного будущего, что им предоставлялись.

И это ведь только начало. Что же будет дальше, когда каждого из присутствующих заставят вытащить своих скелетов из шкафа? А когда они узнают о той страшной угрозе, которую им обещал автор того письма, которая нависнет или уже нависла над ними?

Так ли необходимо проходить через эти страдания, ради того узнать что-то? Тем более что вся информация, которую они узнали за это время, пока никак не помогла им и не приоткрыла завесу тайны о реальном положении дел.

Вдруг он почувствовал тычок в лоб, Ши Цинсюань, доселе поглощенный своими мыслями, вскинулся от неожиданности удивленно посмотрев на как всегда безэмоциональное лицо Мин И рядом с ним.

— Будешь много думать — мозги закипят, — Мин И постучал указательным пальцем по лбу Ши Цинсюаня.

— Мин-сюн нельзя же так людей пугать! — фыркнул Ши Цинсюань, глупо улыбаясь от такой заботы. Мин И пожал плечами, никак не отвечая.

Он уже и не помнил, когда в последний раз смеялся столь неудержимо. С огромным трудом принц остановился, протёр глаза, кивнул и произнёс:

— Отлично. Запомни сказанное тобой сегодня. О том, что никогда не станешь таким, как я!

Хуа Чэн всё это время стоял рядом, сложив руки на груди, и спокойно наблюдал за происходящим. Но когда прозвучала последняя фраза Се Ляня, перед принцем с громким хлопком расплылось облако красного тумана!

Фэн Синь напрягся. Хуа Чэн все же решил сделать свой ход и использовать свои способности. Да ещё и в такой уязвимый для принца момент!

Столь внезапная вспышка красного заставила Се Ляня с удивлением подумать, что Лан Цяньцю применил какую-то технику, и быстро отступить, сосредоточившись на мерах предосторожности. Однако, когда звуки стихли, принц не ощутил никакой разрушительной силы. Туман рассеялся, и то место, где лежал Лан Цяньцю, опустело — небожитель исчез, а на его месте осталась лишь покачивающаяся влево-вправо неваляшка.

— Чего? — не понял Фэн Синь удивленно вскинув брови. Что-то он не припомнит такой способности у Хуа Чэна. Но это не удивительно — тот всегда был скрытен.

— Наконец! Хоть один придурочный крикун заткнется, — с облегчением выдохнул Ци Жун, не обращая внимание на взгляды направленные на него, так и говорящие, что единственный здесь, кто рвет глотку так это он сам.

— Саньлан, ты и так умеешь? — решил поинтересоваться Се Лянь с любопытством смотря на своего соседа, который, кстати, так и не отпускал его руку. А самое смущающее, что Се Лянь и сам не был против подобного. Ах, Фэн Синь с Му Цином точно его убьют...

— Пустяки. Иногда необходимо дать раздражающим личностям время подумать над своим поведением, — ответил Хуа Чэн довольный тем, что принц немного отживел.

Тело и голова неваляшки представляли собой два кругляша, соединённых вместе наподобие большой тыквы-горлянки. Лицо куклы изображало здоровяка со слегка наивными чертами лица, яркими глазами и бровями вразлёт. Неваляшка пучила глаза и возмущённо надувала щёки, а за спиной куклы виднелся широкий меч. Казалось, она так и пышет божественной мощью. Это был точь-в-точь облик Лан Цяньцю, однако теперь он по какой-то причине обернулся игрушкой, которую так любят маленькие дети.

Ши Цинсюань тихо хихикнул слишком уж ярко представляя эту картину. Это было слишком забавно и умилительно. У Собирателя Цветов действительно была прекрасная фантазия, раз он выдумал такую интересную технику превращения.

Улыбка исчезла с лица Се Ляня, он воскликнул:

— Цяньцю?!

Лишившись пленника, Жое с шуршанием вернулась на запястье принца.

Хуа Чэн неторопливо приблизился и легонько щёлкнул по неваляшке пальцем, прыснув со смеху:

— Вот уж точно, такие люди в любом виде выглядят одинаково по-дурацки.

Мин И фыркнул. Хуа Чэн как всегда. В любой ситуации найдет время поиздеваться над окружающими.

Се Лянь, не зная, что сказать на это, поднял неваляшку с земли и на ходу произнёс:

— С-с-слушай... Сань Лан, это что — Лан Цяньцю? Почему он принял такую форму? Не стоит тебе над ним издеваться, скорее верни ему первоначальный облик.

— Не хочется расстраивать Вас, Ваше Высочество, но что-то я сомневаюсь, что Кровавый Дождь хотя бы задумается о том, чтобы Вас послушать, — ухмыльнулся Пэй Мин, явно сдерживаясь чтобы не пошутить о их сцепленных руках.

— Попытка — не пытка, — оправдался Се Лянь, не зная плакать ему или смеяться.

Хуа Чэн же возразил:

— А вот и не верну. Мы возьмём его с собой.

— Куда?

— О и где же продолжиться этот вечерний променад?

К тому моменту они подошли к узкому входу в горную пещеру. Хуа Чэн не ответил, лишь подкинул кости на ладони, посмотрел на выпавшее число и первым вошёл внутрь.

Магическая техника превращения человека в неваляшку поистине отличалась озорством и отлично отражала стиль Хуа Чэна. Однако снять заклятие было чрезвычайно трудно. Се Лянь вот, к примеру, не мог этого сделать, да и не смел утверждать, что другим небожителям это удастся.

Му Цин скептически вскинул бровь. Что это там пытался сделать Се Лянь у которого, между прочем, немногим ранее закончились магические силы? Пытался снять проклятие силой мысли?

Оставалось только поспевать за Хуа Чэном с неваляшкой-Цяньцю в руках. Вспомнив о Фансине, который всё ещё лежал брошенным на земле, принц поспешно вернулся за мечом, пристроил его за спину и вошёл в пещеру следом за Хуа Чэном.

Хуа Чэн чуть нахмурился, уже понимая куда его книжная версия их повела. Это было очевидно. Он бросил тревожный взгляд на Се Ляня, но тот, кажется, был больше обеспокоен неваляшкой-Цяньцю, чем тем куда «они» направляются. Он надеялся, что предстоящие события не слишком сильно ударят по эмоциональному состоянию Его Высочества...

Он хотел попросить Хуа Чэна снять заклятие, но тот лишь молча вёл его сквозь узкий проход пещеры, который постепенно начал расширяться. Их шаги зазвучали эхом, отражённым от высоких сводов тоннеля, а впереди показались тусклые огни и послышались песнопения.

«Неужто Градоначальник Хуа решил вернуть их в Призрачный город?» — удивился Ши Цинсюань. Вот только зачем? Компенсацию с Его Высочества брать он не собирался. Им туда было идти просто не зачем, если, конечно, у Хуа Чена не было каких-то тайных планов. Тогда куда же он их повел?

Когда Се Лянь в Призрачном городе приближался к Дому Блаженства, он сперва тоже расслышал звуки песен, но те плавные тягучие напевы прекрасных демонесс походили на шёпот нежной искусительницы над ухом, способный прямиком разбить сердце слушателя. А эти звуки, скорее, имели сходство с бешеными плясками нечистой силы — сбивчивые и неприятные слуху, они не шли ни в какое сравнение с песнями Дома Блаженства.

Оу. Мин И дернул бровью, так вот он что. Теперь все ясно.

Интересно, если он пожелает беруши, чтобы не слышать всех криков и пищания одного демона, а также воркований одной парочки, то это пространство смилостивится над ним?

Но, видимо сегодня был не его день. И единственное, что он получил это небольшое печенье наньгао*. Он скептически осмотрел его. Серьезно? Сейчас ведь даже не новый год... Да и маловато как для компенсации всех его потраченных нервов. Но лучше чем ничего.

Се Лянь не удержался от вопроса:

— Сань Лан, что это за место?

Но Хуа Чэн лишь прошипел:

— Тсс.

— И к чему вся эта таинственность?

— Не приходит мысль, что «я» попросил тишины не просто так?

— А кто тебя знает с твоими замашками.

— Не тебе меня в этом упрекать, Генерал Сюаньчжэнь.

Принц и так-то спросил очень тихо, а теперь и вовсе задержал дыхание. Совсем скоро он понял, почему нужно вести себя бесшумно. К ним навстречу по воздуху парили несколько тускло-зелёных огней. Но когда огни подлетели ближе, принц разглядел, что это были демонята в бирюзово-зелёных одеждах.

Лицо Ци Жуна сначало приобрело удивленное, а после слишком уж веселое выражение лица. Как интересно. Наконец-то будет что-то стоящее его внимания.

У каждого демонёнка на голове держалась зажжённая масляная лампа, которая делала их похожими на зелёные свечки. В пещере спрятаться некуда, и картину поистине можно было назвать «встречей на узкой дорожке». Се Лянь завёл руку за спину и приготовился выхватить Фансинь, но тут же вспомнил, что правильнее использовать Жое, и опустил руку.

«Привычку или скорее рефлекс просто так не вытравишь», — с улыбкой подумал Мэй Наньцин. Хоть Се Лянь зарекся использовать меч и, судя по всему, последний раз держал хоть какое-то холодное оружие в руках несколько столетий назад, как раз таки на том злосчастном Золотом Пиру. Но руки все помнят и непроизвольно тянуться к рукояти меча.

Кто бы мог подумать, что демонята лишь пробегут по ним взглядом и не обратят никакого внимания, просто продолжат идти по своим делам, тихонько перешёптываясь! Непохоже, что они не заметили путников, наиболее вероятно обратное. Однако это выглядело весьма странно. Се Лянь бросил взгляд на Хуа Чэна, и... разве рядом с ним шёл необыкновенно прекрасный Князь Демонов в красных одеждах? Вовсе нет! Принц увидел лишь бледного демонёнка с зелёноватым огоньком на голове.

О, а ведь точно. Се Лянь совсем позабыл, что в книгах упоминалось о том, что Хуа Чэн мастер смены личин. Все его прошлые облики тем или иным образом напоминали истинный облик Саньлана. Потому принцу и в голову не приходило, что он так же легко может полностью перекроить свою внешность до неузнаваемости.

Вот оно что! Се Лянь даже не заметил, в какой момент Хуа Чэн навесил на них личину. Подумав о том, что прямо сейчас у него на голове держится масляная лампа, в которой теплится зелёный огонь, Се Лянь не сдержался и потрогал макушку, затем произнёс:

— Но зачем...

Зачем придавать им такой странный вид?

Ци Жун посмотрел на Се Ляня. Интересно, а он тупой или глупый, чтобы не понимать таких очевидных вещей?

И хотя он не высказал вопроса напрямую, Хуа Чэн, очевидно, понял всё без объяснений, поэтому ответил:

— Это же Лазурный демон Ци Жун. Ты, должно быть, слышал о его специфично низменных вкусах. Всех мелких демонов в своём подчинении он обязал обряжаться подобным образом.

Принц никак не ожидал, что Хуа Чэн приведёт его в логово Лазурного демона Ци Жуна.

— «Низменных вкусах»?! У меня прекрасный вкус, — тут же всполошился оскорбленный до глубины души Ци Жун. — Да и о каком вкусе может говорить тот у кого все что можно и нельзя обклеено самым дешевым золотом?!

— Даже так «дешевое золото» лучше чем трупы или то, что от них осталось, тут и там, — фыркнул Хуа Чэн.

— Ничего ты не понимаешь! — Отмахнулся Ци Жун будто брезговал им. Хуа Чэн только скептически вскинул бровь, но все же не стал развивать спор.

Се Лянь же поджал губы слушая этот небольшой спор. Он и не думал, что немного странные... пристрастия его братца дошли до такого уровня.

Ранее, если кто-то из мира демонов или Небесных чертогов упоминал Ци Жуна, непременно добавлял пару фраз о низменных предпочтениях, и Се Лянь никак не мог взять в толк, почему. Прозвище «Лазурный фонарь в ночи» рисовало картины, полные изящества с малой толикой коварства. Но если значение слов «лазурный» и «фонарь» объяснялось именно вот так, грубо и без обиняков, то всё действительно выглядело немного иначе, чем принц себе представлял.

Му Цин устало покачал головой. Се Лянь был слишком высокого мнения о своем кузене и его интеллектуальных способностях. Му Цин сомневался, что Ци Жун хотя бы знает значение слова «метафора» и тому подобного.

Се Лянь задал вопрос:

— Но разве ты не уничтожил его резиденцию задолго до этого?

— Уничтожил, но сам Ци Жун сбежал. А после потратил пятьдесят лет на то, чтобы отстроить новое гнездо.

Се Лянь положил неваляшку-Цяньцю за пазуху и, убедившись, что вокруг никого нет, тихо спросил:

— Сань Лан, ты пришёл сюда, чтобы найти Ци Жуна? Может быть, сначала снимешь заклятие с Цяньцю? Пусть он уходит, а я отправлюсь вместе с тобой, идёт?

— Простите, Ваше Высочество, но похоже свида... кхм, точнее уединенная прогулка в этот раз не входит в планы Собирателя Цветов, — довольный собой ухмыльнулся Пэй Мин. В этот раз он заслужил осуждающие взгляд не только от Се Ляня, но и от других выходцев Сяньлэ присутствующих здесь. Кроме Ци Жуна отчего-то слишком веселого.

Однако Хуа Чэн не терпящим возражений тоном ответил:

— Нет. Возьмём его с собой. Я хочу, чтобы Лан Цяньцю кое с кем познакомился.

Познакомить с кем-то Лянь Цяньцю? В логове Ци Жуна? Се Лянь сомневался, что Саньлан водил знакомства с кем-то из прихвостней Ци Жуна. Но зачем же? Вряд ли за все время своего пребывания на Небесах Лан Цяньцю ни разу не встретился с Лазурным Демоном.

Се Ляню это показалось странным. Ведь, судя по тону Хуа Чэна, он не воспринимал Лан Цяньцю всерьёз, но с кем же тогда хотел его познакомить, раз привёл сюда специально? Вопрос для обеих сторон прозвучал бы затруднительно, поэтому Се Ляню стало неловко продолжать расспросы. Спустя какое-то время они наконец вышли из тоннеля, оказавшись в гроте. Однако тут же их взору предстало ещё больше проходов.

Улыбка на лице Ши Цинсюаня чуть померкла. Сразу вспомнились подземные лабиринты куда угодили их двойники несколькими главами ранее. Оставалось надеяться, что Хуа Чэн точно знает куда и как ведет Се Ляня с Цяньцю. И они не повторят их ошибок.

Внутри горы тут и там мелькали вырытые лазы, и всякий грот соединялся вереницей тоннелей с другими. У входа в каждый такой проход сновали демоны, оборотни и иная нечисть с огоньками на голове. Всё это напоминало огромный улей или муравейник. Если бы Се Лянь бродил здесь в одиночку, он бы наверняка заблудился, не помня дороги.

Ци Жун горделиво расправил плечи и вздернул подбородок. Он специально выбрал это место из-за лабиринта из пещер. Несколько дорожек ведущих к тупикам или прямо в его лапы он даже создал сам!

Однако Хуа Чэн словно находился в собственном доме — ни мгновения не сомневаясь, он сновал по тоннелям, переходя из грота в грот, спокойно и уверенно, будто знал дорогу как свои пять пальцев.

Это заставило Се Ляня задуматься был ли в этом месте Саньлан раньше? Он также пробирался туда тайно нацепив на себя личину подчиненного Ци Жуна? Вряд ли если бы он заявился туда истинном обличье все обошлось бы без драки и изгнания Ци Жуна с занятой им территории...

Они всё ещё скрывались под маской демонят, и Се Лянь, видя, что никто не препятствует им, с облегчением выдохнул. Хуа Чэн, решив, что принц вздохнул, спросил:

— Что-то не так?

— Всё в порядке. Просто я подумал, что ты собираешься ворваться с боем, и не ожидал, что мы будем пробираться под прикрытием. Я не очень силён в сражениях, поэтому и выдохнул с облегчением.

— Бог Войны, что «не очень силен в сражениях»? — со скепсисом спросил Му Цин чуть наклонив голову в сторону. Даже в свои семнадцать лет Его Высочество был очень искусен во владении мечом, да и после не утратил навыков. Му Цин имел удовольствие видеть принца в... действии и после падения Сяньлэ.

От неприятных воспоминаний и давно гложущих чувств, внутри все похолодело и Му Цин постарался отогнать от себя все ненужные мысли сосредоточившись на выражении лица Се Ляня и его ответе.

— Довольно забавное совпадение, не правда ли? — неловко усмехнулся Се Лянь. Но его встретила только тишина. Только последний дурак, вроде Ци Жуна, поверил бы в этот бред.

Его фраза «не очень силён в сражениях» отражала его искренние душевные переживания. Битва всегда бывает быстрым и эффективным способом решения проблемы, но справиться с её последствиями подчас весьма затруднительно. Услышав объяснение, Хуа Чэн как будто усмехнулся, потом произнёс:

— В прошлый раз я так и сделал — ворвался с боем в его логово, но Ци Жун сбежал, едва прознав об этом. Сегодня он нужен мне собственной персоной, и потому нельзя позволить ему узнать о нашем прибытии.

Юйши Хуан подумалось, что Хуа Чэн, также как и Се Лянь, склонен выдавать полуправду за истину. С уровнем сил Непревзойденного Демона ему явно не составило бы труда, при надобности, поймать «младшего по званию товарища». Но он позволил ему сбежать в тот раз и продолжить вести свои дела, просто в другом месте.

Следовательно изначально цели поимки или чего-то подобного не было. Скорее всего Собиратель Цветов хотел лишь припугнуть Ци Жуна, чтобы тот лишний раз не напоминал о себе и залег на дно хотя бы на некоторое время.

Се Лянь подумал: «Неужели тот, с кем Сань Лан хочет познакомить Лан Цяньцю, и есть Лазурный демон? Какая связь может быть между этими двумя? Ох, пусть мне неизвестен его замысел, лучше просто последовать за ним и попытаться уговорить снять заклятие с Цяньцю».

— Как корыстно, гэгэ, — шутливо удивился Хуа Чэн.

— Саньлан, это все твое влияние, — подхватил Се Лянь отзеркаливания чужую хитрую ухмылку, — так что возьми ответственность.

На фоне сначала послышались звуки кашля подавившегося Пэй Мина, а потом его же хохот. Хуа Чэн на секунду удивленно замер, но после непродолжительного молчания все же ответил:

— Обязательно, гэгэ.

— Фу, блять. Меня сейчас стошнит, — скривился Ци Жун.

— Избавьте нас от подробностей, молодой человек, — раздраженно отозвался Советник прикрывающий верхнюю часть лица ладонью. Он не мог, да и не хотел никак интерпретировать сцену перед ним.

Фэн Синь с Му Цином застыли как были, не зная как реагировать. До этого только Хуа Чэн поражал их своими двусмысленными фразочками, но Его Высочество то куда?!

Ши Цинсюань не скрываясь смеялся наблюдая за переполохом созданным Его Высочеством. В этом Юйши Хуан была солидарна с Повелителем Ветра, разве что не была так открыта в своих эмоциях, выдавая своё веселье лишь улыбкой и пляшущими в глазах искорками. Мин И лишь тяжело вздохнул, беруши бы ему действительно были очень кстати... ещё и всё печенье уже съел...

Вернуться к чтению компания смогла лишь через несколько фэней*.

Принц ещё помнил о том, что сжёг Дом Блаженства, и потому никак не мог избавиться от угрызений совести.

Он как раз размышлял об этом, когда Хуа Чэн вновь заговорил:

— Эта никчёмная дрянь ни на что не годится, но вот бдительностью обладает немалой. Младшим демонам запрещено приближаться к нему, а принять облик его ближайших подданных весьма проблематично. Есть лишь один способ подобраться к нему поближе.

Ци Жун с силой сцепил зубы. Его безусловно радовало его первое официальное появление в этой книжонке и очевидный хаос, который он привнесет, но присутствие в этом всём Хуа Чэна прямо скажем — пиздец как ему не нравилось. Одноглазый точно выкинет что-нибудь эдакое или вообще опять разнесет его логово! А нахуй ему такое надо? Он этих двух долбаебов к себе гости не звал.

Как только их выпустят отсюда ему нужно будет заняться созданием запасного логова...

Когда Ци Жун вернулся из своих мыслей Пэй Мин уже зачитывал слишком уж подробные описания его будущих пленников.

Среди них попадались бедняки в лохмотьях и богачи в роскошных одеяниях, мужчины и женщины. Все — явно не старше тридцати лет. За полы одежд одного из мужчин крепко уцепился маленький мальчик — видимо, демоны схватили отца и сына. Руки у пленников были связаны, каждый шёл в логово чудища с ужасом на лице, будто вот-вот лишится чувств. Хуа Чэн уступил процессии дорогу, а затем, как ни в чём не бывало, развернулся и пристроился в хвосте. Он лишь осторожно коснулся Се Ляня локтём, и принц сделал то же самое, направившись бок о бок с ним. А когда взглянул на Хуа Чэна, обнаружил, что тот вновь сменил облик — на этот раз он обернулся симпатичным юношей.

Вероятно, и Се Лянь сейчас выглядел примерно так же.

Се Лянь задумчиво кивнул. Это был самый оптимальный вариант. Они и не вызовут подозрений и смогут защитить несчастных людей, а после и вовсе вывести их подальше от Ци Жуна. Принцу все ещё с трудом верилось в то, что его кузен превратился в... это.

Да, у него с детства характер был далеко не сахар и подобные нездоровые наклонности можно было заметить. Но чтобы именно эти черты в личности Ци жуна возвелись в абсолют? Это все ещё казалось неправильным, хотя у Се Ляня буквально перед носом было доказательство этого.

Процессия направилась дальше по тоннелю, непрестанно сворачивая. Младшие демоны, кажется, были весьма довольны тем, что им досталось столь ответственное поручение, при этом не забывали прикидываться большими начальниками, на каждом шагу покрикивая на пленников:

— Потише там, не вздумайте плакать! Если вы предстанете к столу нашего благороднейшего господина с зарёванными лицами, перемазанные соплями и слезами, он вам покажет, что значит «жизнь страшнее смерти»!

«Подчиненные действительно отражение своего предводителя,» — отстраненно подумал Ши Цинсюань.

Что касается троих непревзойдённых среди Четырёх величайших бедствий, о них не ходило даже слухов о поедании человечины, лишь Лазурный демон Ци Жун отличался подобной прожорливостью.

«В семье не без урода,» — хмыкнул про себя Мин И. Хотя такую «семью» из Непревзойденных Демонов, каждый из которых на голову ударенный, он никому бы не пожелал

Не удивительно, что и соратники, и враги в один голос насмешливо отзывались о нём «ни других посмотреть, ни себя показать». По всей видимости, тот единственный способ подобраться к Лазурному демону, о котором говорил Хуа Чэн — затесаться среди его добычи на съедение. Се Лянь на ходу попробовал поймать ладонь Хуа Чэна, и когда коснулся её в первый раз, тот немедля окаменел и как будто попытался вырваться.

Се Лянь в непонимании склонил голову в сторону. Глаза сами собой метнулись к их, все ещё сцепленным, с Саньланом ладоням. От чего реакции двух Саньланов так отличались? Вряд ли из-за того что ему неприятны прикосновения принца.

Может из-за того, что тот Хуа Чэн случайно нанес рану его двойнику? Так они кажется они уже разобрались, что все в порядке и Се Лянь не злился. Так в чем был проблема?

Се Лянь, конечно, это заметил, но сейчас обстановка была не та, чтобы задумываться о чём-то другом. Поэтому он лишь покрепче сжал руку Хуа Чэна и аккуратно написал на ладони одно слово: «спасти».

Ши Цинсюань одобрительно улыбнулся. Се Лянь всегда в первую очередь думал о людях, которые не могут себя защитить сами. Это ещё больше убедило его, что принц не мог в действительности быть ответственным за те убийства. Хотя зачем-то пытался взять эту вину на себя.

Раз уж они натолкнулись на пленников, Се Лянь считал своим долгом спасти несчастных. Поэтому и изложил Хуа Чэну дальнейшие действия, которые собирался предпринять.

Когда Се Лянь дописал слово, Хуа Чэн мягко сложил пальцы, сжав ладонь. Через некоторое время процессия вышла из тоннеля и оказалась внутри громадного грота.

В глаза Се Ляню тут же бросилось несметное множество чего-то чёрного, принц прищурился, но ещё не успел ничего разглядеть, как Хуа Чэн схватил его запястье и на тыльной стороне ладони написал:

«Осторожнее. Не задень головой».

В самом начале Се Ляню показалось, что под потолком пещеры висит какая-то ветошь, длинными лохмотьями свешиваясь вниз. Но стоило ему приглядеться, и зрачки принца мгновенно сузились — какая же это ветошь? Ясно ведь, что это огромное множество подвешенных за ноги людей, которые безвольно покачиваются в воздухе.

Ши Цинсюань, да и не только он, в отвращении сморщился. Он не понимал подобной любви Лазурного Демона к сохранению трупов у себя в логове как декора. Хотя какой спрос со слабоумных...

Лес подвешенных!

Однако этот «лес» не орошал путников кровавым дождём, поскольку все трупы давно высохли, ни капли крови в них не осталось, вся вытекла. Выражения на лицах несчастных отражали ужасные страдания, разинутые рты застыли в беззвучном крике, а лица и тела покрывал слой кристаллов, похожих на иней. Это была соль.

Атмосфера в помещении вновь сгустилась. Но Ци Жун этого будто не замечал, как и взглядов полных омерзения и заложив руки за спину, закинул одну ногу на другую, ухмылялся. Его ждало интереснейшее шоу.

В самой глубине грота горели яркие огни, располагалась кушетка для сидения и длинный стол, на котором были расставлены золотые чарки и яшмовые блюда. Обстановка выглядела столь роскошно и великолепно, что больше походила не на глубокую горную пещеру, а на настоящий пир в императорском дворце. У дальнего края стола виднелся огромный котёл, в котором могли свободно плавать и плескаться несколько десятков человек. В котле бурлила и выплёскивалась через край ярко-красная кипящая жижа. Если кто-то по неосторожности свалится в него, то наверняка мгновенно сварится до готовности!

«Что ж по крайней мере Ци Жун ещё не настолько обезумел чтобы есть людей сырыми,» — меланхолично отметил про себя Се Лянь. Звучит ужасно, но учитывая повадки демона, из-за которых он напоминал больше животное, чем человека...

Четыре демонёнка повели пленников к котлу. Кто-то, увидев такую картину, от страха упал на колени и отказался подниматься, принялся браниться и брыкаться, не давая вести себя дальше. Се Лянь же вдруг заметил, как застыли шаги Хуа Чэна и как напряглись его руки.

Принц повернулся и увидел, что на Хуа Чэне всё ещё надет облик молодого симпатичного парня, но во взгляде его заплясало пламя гнева, вздымающееся до самых небес.

«Ци Жуну несдобровать,» — ухмыльнулся Фэн Синь. Кто-кто, а Хуа Чэн очень вряд ли смилостивиться над демоном, что не могло не радовать. Хоть какая-то месть за всех тех невинных людей погибших по его вине.

Несмотря на не исчезающую с его губ улыбку, Се Ляню было доподлинно известно, что истинные чувства Хуа Чэна спрятаны глубоко внутри. И принц никогда раньше не видел такого всепоглощающего гнева в его взгляде. Проследив в том же направлении, куда смотрел Хуа Чэн, в следующий миг Се Лянь ощутил, как даже выдох застрял в горле. Перед роскошной кушеткой на коленях стоял человек.

Му Цин нахмурился. Ещё один пленный? Он бы не удивился узнай, что Ци Жун любит «поиграть» со своими жертвами.

Так могло показаться на первый взгляд. Но потом становилось понятно, что на самом деле это лишь каменная статуя, выполненная точь-в-точь по размерам реального человека.

Се Лянь не без удивления отметил такие же яростные всполохи в зрачке Саньлана, который сам того не замечая сжал его руку чуть сильнее нужного. Почему его так злила чья-то коленопреклоненная статуя? Он ведь даже не знает кому она принадлежит...

Статуя выглядела весьма необычно — вырезанная в коленопреклонённой позе, она стояла спиной к принцу, понурив голову. При одном взгляде на неё в голову приходило лишь одно описание — «неприкаянная душа». Поразмыслив, можно было догадаться, что такую статую создали лишь с одной целью — оскорбить изображаемого ею человека.

Се Ляню не требовалось даже обходить статую с другой стороны, ему и без того было известно — облик каменного изваяния полностью повторял его собственные черты.

— Это ваша статуя?! — удивился Ши Цинсюань.

— Полагаю, что да, — кивнул Се Лянь, — хотя я их уже довольно давно не видел. Не думал, что ещё сохранились экземпляры..

— Они и не должны были, — замогильным тоном ответил Хуа Чэн.

Се Лянь только удивленно на него посмотрел ожидая продолжения, но его не последовало. Личность Саньлана обрастала все большим количеством вопросов и тайн.

*Автор в названии делает отсылку к стихотворению «Новая песнь ветвей тополя и ивы» танского поэта Вэнь Тинъюня, где игральная кость сравнивается с любящим сердцем, а красное семечко, инкрустированное внутрь кости на месте «единицы», олицетворяет тоску по возлюбленному, который надолго покинул дом. Образно стихотворная строка означает «Тоска о любимом проникает в кости».

Поблекли тёмно-красные шелка,

И старому уж не тягаться с новым.

Орехи, что на свадьбу дарены, прогоркли,

Быть может, ядрышко другое выросло внутри.

Горит свеча на дне колодца как надежда,

Что путь с тобой, любимый, будет долог.

Как в кость игральную врезают красный плод,

Так по тебе тоска навек в моей кости.

Перевод М. Кулишовой

*Цзы — 5 минут.

*Наньгао — традиционное китайское новогоднее печенье или пирог, приготовленный из клейкой рисовой муки на пару.

*Фэнь — 1 минута.