Книга будущего

После падения государства Сяньлэ люди, в попытке выплеснуть накопившийся гнев, сожгли восемь тысяч храмов наследного принца, опрокинули все его статуи, унесли мечи и драгоценные камни, сорвали золотые украшения с одежд. Но людская ненависть так и не угасла. Поэтому кто-то придумал новое развлечение для этих целей. А именно — создавать такие вот коленопреклонённые каменные статуи.

Се Лянь с интересом наблюдал за сменой эмоций на лице Саньлана сидящего рядом. С лёгкого раздражения оно быстро переменилось на практически холодную ярость.

Подобные перемены ставили Се Ляня в откровенный тупик. От чего Саньлан так злиться? После падения Сяньлэ было совершенно логично, что люди в обиде и гневе на Божество — которое не смогло им помочь, защитить — с особым упоением уничтожат всё, что хоть как-то относится к этому самому Божеству и позаботятся о том, чтобы и будущие поколения знали об этой истории и их обиде.

Се Лянь абсолютно понимал эмоции своего народа и даже в какой-то мере разделял их. В те года он и сам неоднократно наблюдал за уничтожением его «наследия». Это казалось правильным.

Поэтому и те же коленопреклонные статуи казались ему просто каплей в море. Хотя, конечно, ему, привыкшему к величественным и роскошным статуям себя, первое время было странно видеть подобные скульптуры.

Но Се Лянь все ещё находил забавным то, что даже в таких казалось бы типовых статуях можно немного заглянуть в голову творившего. Некоторые статуи были сделаны как будто только для того чтобы быть сделанными, без особых стараний, будто скульптору было неприятно даже касаться камня принявшего лицо ненавистного падшего Бога. Из-за этого иногда узнать наследного принца Сяньлэ в этих, часто откровенно уродливых творениях, было проблематично.

Другие же статуи были удивительно красивы и даже утонченны, в волосах красовалась шпилька, свидетельница былой роскоши, а сами волосы красиво спадали обрамляя лицо, а в ушах иногда поблескивали старательно высеченные из камня серьги. Сам же лик каменного принца был искажен в печальной гримасе, но несмотря на это лицо оставалось пропорциональным, привлекательным и удивительно похожим на те, что были у статуй в его храмах. В таких статуях он всегда ронял каменные слезы, склонившись над такими же каменными коленями.

Такие изваяния всегда завораживали принца больше всего. Он мог долго вглядываться в собственные черты лица запечатленные в камне, и касаться слез льющихся по щекам. Ему почему то казалось, что они, как бы иронично не звучало, сделаны с любовью и слишком уж явной горечью. Будто сам скульптор ронял слезы и скорбел вместе с низвергнутым божеством создавая этот унизительный монумент. Людям всегда сложно переживать падение своих кумиров, особенно если вместе с ними разрушаются их собственные идеалы и даже целая страна.

Се Лянь встряхнул головой. Что-то он отвлекся. Наверное на него так влияют книги, заставляющие вспоминать то, что казалось бы уже было забыто и давно похоронено в его подсознании.

Он оглянулся на других, кажется уйдя в свои мысли, он упустил какую-то часть повествования... Что ж, обидно, но не критично, учитывая, что за это время никто не проронил ни слова, но некоторые сидели с весьма скорбными лицами.

Взгляд принца снова вернулся к Саньлану, ставшего за это недолгое время кажется ещё злее. Он сжал зубы так, что на скулах заходили желваки, а острый взгляд, казалось был готов испепелить любого. Се Лянь все ещё не до конца понимал этой реакции. Они ведь ещё не так долго знакомы, хоть и стали достаточно близки, чтобы так из-за этого волноваться. Возможно Саньлану просто не нравилась сама концепция подобных статуй? Се Лянь не знал.

И эта фраза про то, что таких «произведений искусства» не должно было остаться... Хотя тут Се Лянь мог все скинуть на образованность Хуа Чэна. Тот явно перелопатил ни один десяток древних свитков, раз знал о наследном принце Сяньлэ и истории его государства. А значит и существовании статуй должен был знать или хотя бы построить логическую цепочку. И должно быть думал, что все давно уничтожены просто из-за того, как давно происходили все эти события и никто уже не помнит ни о каком принце.

Се Ляню не составило труда найти оправдание действиям и словам Саньлана, хотя на душе все равно было неспокойно, подсказывая, что он просто обманывает сам себя.

Се Лянь постарался перестать думать и строить теории о своем недавно приобретенном друге, так как это мало помогает этого самого друга вывести из состояния гнева праведного. А если быть точнее, то никак не помогает.

Се Лянь начал думать в нужном ему направлении, но ничего не приходило в голову, как успокоить человека, если даже толком не понимаешь чем вызваны эти эмоции? Очень кстати он вспомнил об их всё ещё сцепленных руках. Кончики ушей покрылись еле заметным румянцем и как он мог о подобном забыть?

Се Лянь решил действовать не сильно навязчиво. И начал большим пальцем поглаживать круговыми движениями руку Саньлана. На что тот немного вздрогнул, Се Лянь успел заметить как дернулись чужие плечи, прежде чем эмоции были взяты под контроль, и тот не без удивления воззрился на принца. От чего принц только нежно улыбнулся, сощурив глаза.

— Саньлан, Ци Жун со своими выходками не стоит твоего гнева, а тем более нервов, — едва слышно проговорил Се Лянь.

— Понимаю. Но я не позволю кому-то так неуважительно относиться к гэгэ, — хмурость ещё могла сойти с лица Хуа Чэна.

— Это мелочи, Саньлан, — легко отмахнулся Се Лянь на что услышал тяжелый вздох рядом с собой. Возможно, они оба слишком упертые. — Статуя, как статуя. Это же не в самом деле я в конце концов.

— Ещё бы это был ты, гэгэ! — фыркнул Хуа Чэн. — Тогда бы этот при... кхм, демон, точно бы не выжил.

Се Лянь на его слова только ярче улыбнулся. Они ещё успеют обсудить кто и за что отхватит у Саньлана, а пока что стоило вернуть свое внимание на события книги, пока они не пропустили что-то важное. Там, кажется, как раз появился Ци Жун со своим вечным недовольством.

Внезапно раздался голос молодого мужчины:

— Паршивый щенок Пэй Су смог вскарабкаться на Небеса лишь держась за штанину этого жеребца-осеменителя Пэя!

По веселому тону голоса Пэй Мина, который все это и читал, можно было с легкостью понять, что оскорбления всерьез он не воспринимает. В конце концов Ци Жун здесь особой оригинальностью не отличился. Тот же Ши Уду в оскорблении этого самого «жеребца-осеменителя» преуспел намного больше. Взять тот же случай, когда Повелитель Вод, после очередного незначительного разногласия, как мелочный придурок, которым и являлся, целый месяц не разрешал Пэй Мину приближаться к себе ближе, чем на чжан*, потому что боялся заразиться «букетом любовных болезней», которыми он, Пэй Мин, по его мнению, безусловно обладал!

Сам же Ци Жун был невероятно доволен тем, что наконец появился на сцене. Он вальяжно развалился на кресле, явно не боясь, что может получить от какого-то за свой длинный язык, ведь само пространство этого места обязательно его защитит.

— Неужто правда считал, что сам чего-то стоит? Теперь он всего лишь бездомная псина, которую выгнали прочь из дома. Как он посмел мне помешать! Да я оставлю его труп сушиться на ветру и никому не позволю хоронить!

Пэй Мин, да и не только он, ели сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. Такая угроза никак не воспринималась, кроме как шуткой. Слишком уж несбыточной она была. Если уж Ци Жуна и среди демонов гнали взашей и ни во что не ставили, то на Небесах и подавно.

Ци Жун только раздраженно цыкнул. Они у него ещё пляшут.

Ругань послышалась раньше, чем явился обладатель голоса.

Се Лянь даже не удивился. Ци Жун никогда не следил за тем, что и кому говорит, а в бытности демоном, да ещё и не абы каким, а Непревзойденным (хоть и номинально), судя по всему вообще прекратил думать, что говорит вываливая все как есть. А сверху ещё и приправлял все это отборными ругательствами.

Се Лянь чуть скосил взгляд и увидел, как в пещеру вошёл человек в бирюзово-зелёных одеяниях, вида напыщенного и горделивого. По кое-каким причинам, не стоящим упоминания, Се Лянь не удержался от того, чтобы посмотреть вначале на его голову.

— Что ещё за причины «не стоящие упоминания»? — заинтересовался Фэн Синь.

— Не могу знать, — пожал плечами Се Лянь. Хоть повествование и велось от лица его двойника, но он не мог предугадать абсолютно все его мысли, действия и мотивации. И мог только предполагать.

Однако зажжённой лампы не обнаружил, зато увидел маску на лице, отчего ощутил лёгкое разочарование.

Ци Жун чуть сощурился. Вся эта внезапная таинственность от его недалекого братца напрягала. С чего бы это он не договаривал чего-то в своих собственных мыслях? Если бы он только не хотел чего-то вспоминать... Ци Жуна озарило. Неужто его кузен, так искусно притворяющийся дураком и последним простофилей, так быстро его узнал? Одного лишь голоса было достаточно? А почувствовал разочарование от того, что он не мог подтвердить свои догадки. Ясно всё с ним.

Толпа младших демонов обступила его со всех сторон, будто кольцо горящих свечей. Наверняка это и был легендарный Лазурный демон Ци Жун, один из Четырёх величайших бедствий.

Му Цин закатил глаза. Да уж, действительно великий. И так же величественно пугает всех вокруг самыми изощренными ругательствами за неправильный вздох. Ещё и человечину ест. Омерзительно.

С тех пор как Нань Фэн впервые упомянул имя Ци Жуна, в душу Се Ляня закрались сомнения, не тот ли это «Ци Жун», которого он знал. Но из-за общепринятого мнения, что любая нечисть в посмертии скрывает своё настоящее имя, а также любые сведения о своей «жизни», принц решил, что, возможно, это разные люди, а имя всего лишь выдуманное.

Но общепринятое мнение, как всегда обошло его кузена стороной. Се Лянь не должен был удивляться, что тот даже псевдоним себе не придумал просто оставив настоящее имя. Интересно, им руководила глупость или смелость? Ладно хоть маску додумался носить.

С другой стороны, Се Лянь ведь не знает, когда именно Ци Жун стал демоном. Причем настолько сильным, чтобы его знали где-то кроме близлежащих деревень, поэтому вполне возможно, что когда тот обрёл некоторую власть гонения на королевскую семью Сяньлэ и всех причастных уже давно прекратились.

Но теперь он мог почти с полной уверенностью сказать, что подозрения оправдались. Ведь если это не тот Ци Жун, которого он знал, разве какой-то другой Ци Жун стал бы так относиться к статуе наследного принца? И разве мог этот голос показаться принцу настолько знакомым?

В груди что-то неприятно свербило. Ци Жун нахмурился, испытывая смешанные чувства по поводу того, как быстро его узнали. И даже не мог понять, чем именно это было вызвано.

Во времена, когда Сяньлэ только-только пало и ему пришлось пуститься в бега, он часто представлял, как именно состоится их первая встреча с кузеном после этого. Как он за это время возмужает, заработает столько, сколько его кузену и не снилось! Предстанет перед ним — когда-то своим идеалом в шелках, дорогих украшениях, а ныне — побирающимся и просящим милостыню в грязном и тонком ханьфу. Представлял то, как он сам будет насмехаться над недалеким Се Лянем. Может быть, даже смилостивится перед нерадивым родственничком и возьмет под свое крыло, сделав этого простофилю по гроб жизни себе обязанным. Может быть, тогда получится простить.

Помнится, он даже пару раз заходил в ещё не разрушенные храмы этого придурка, чтобы вылить свою злость на Се Ляня хоть какого-то. Но тогда он был простым человеком, поэтому хорошо помнит, как быстро сбивались в кровь костяшки на руках, запястья неприятно ныли, а глотку рвало от рвущегося наружу злобного крика, который он не мог себе позволить.

Но судьба — та ещё сука и ни в их мире, ни в этой злополучной книжонке не случилось того, о чем он тогда так самозабвенно грезил.

Младшие демоны окружили Ци Жуна, тоненько поприветствовали «Князь!» и затрещали наперебой. Се Ляню удалось различить смысл в общих чертах: Ци Жун послал своих ближайших подчинённых, чтобы учинить беспорядки в Призрачном городе. Ничего не вышло — Хуа Чэн разбил их в пух и прах, поэтому Ци Жун приготовился к новому походу.

«Удивительная упертость для того, кого каждый раз чуть ли не за шкирку выпинывают из Призрачного города,» — хмыкнул про себя Мин И.

Однако второе нападение так и не свершилось — по дороге в Призрачный город его слуги столкнулись с только что отправленным в ссылку Пэй Су. И хотя того сослали в мир людей, всё же совсем недавно он был небожителем, и раз других дел у него не нашлось, то он решил покамест разобраться с нечистью, которая попалась ему на пути. Так и вышло, что слуг Ци Жуна снова разбили в пух и прах.

— В каждой бочке затычка, — раздраженно фыркнул Ци Жун. В будущем ему стоит учесть возможность того, что низвергнутые богов с обостренным чувством справедливости, могут встать у него на пути.

Пэй Мин ухмыльнулся. Может быть эта ссылка станет даже полезной для его нерадивого родственника? Вот только, как потом ему обратно возвращаться на Небеса, когда его последователи давно позабыли о нём?

За столь короткий срок оказались уничтожены сразу два отряда его ближайших подчинённых. Узнав об этом, Ци Жун рвал и метал, проклятия так и сыпались из него:

— Каков предок, таков и потомок! Пэй Мин, сукин сын, жеребец-осеменитель, чтоб твой половой орган язвами покрылся! Надо отрезать ему, вместе с Пэй Су, его гнилой хрен и подвесить над воротами их храма, а те, кто станет поклоняться ему, пусть тоже покроются язвами!

Последние несколько строк Пэй Мин читал уже сквозь смех, из-за чего хоть сколько-то угрожающей интонации не получилось. Впрочем, этого никто не заметил, так как всех остальных тоже весьма веселила эта ситуация.

Се Лянь прикрыл верхнюю часть лица ладонью и чуть покачал головой. Какая стыдоба. И это ведь Ци Жун только начал! Даже страшно представить, кто будет его следующей жертвой для высказывания всех ласковых...

— Харе ржать! — взбесился Ци Жун. — Заебали уже строить из себя хер пойми что!

— Это не мы оскорбляем всех, кто на глаза попался, чтобы самоутвердиться за их счет, — отметил Фэн Синь с вызовом смотря на демона.

— Это констатация фактов, а не оскорбления, — не согласился тот.

— Ага, знаем мы одного такого же, — усмехнулся Му Цин скосив взгляд на Хуа Чэна у которого была похожая риторика.

— Не нужно сравнивать меня с этой пошлой пародией на жалкое недоразумение, — невозмутимо отразил нападку Хуа Чэн. Се Лянь отвернулся прикрывая рот рукой, чтобы заглушить смех.

— Как ты меня назвал?! — тут же взбеленился Ци Жун, приподнимаясь на кресле.

— А что не слышал? Собственное величие уши заложило? — оскалился Хуа Чэн, подперев голову кулаком и спокойно смотря на своего взбешенного оппонента.

Ци Жун уже открыл было рот для новой порции оскорблений, но неожиданно Мэй Наньцин рядом пару раз громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Может вы продолжите свои бесполезные перебрасывания колкостями и оскорбления позже? — недовольство так и сквозило в голосе Советника. — У меня уже от вас уши вянут.

— Прошу простить, но я не виноват, что некоторые просто не умеют правильно вести себя в приличном обществе, — в голосе Хуа Чэна не было и толики сожаления.

— А ты прям умеешь, оплот морали хренов, — цикнул Ци Жун раздраженно скрестив руки на груди.

— Ци Жун, хватит, — практически прошипел Советник.

— Саньлан, — не стал продолжать фразу Се Лянь просто наградив Хуа Чэна многозначительным взглядом.

— Он первым начал, гэгэ.

Се Лянь только вздохнул на подобную ребячливость, которая, как на зло, казалась ему слишком милой, мешая всерьез злиться на подобные выходки Саньлана.

Се Лянь насилу сдержал порыв заткнуть уши. Вроде бы та же ругань, ведь Фэн Синь, к примеру, стоило ему испытать потрясение, тоже начинал браниться последними словами.

Фэн Синь нахмурил густые брови. Какого черта теперь его сравнивают с Ци Жуном?

Вот только, какие бы страшные проклятия ни извергал небожитель, было совершенно ясно, что он лишь временно охвачен яростью, но на самом деле не помышляет никого проклинать по-настоящему. Ци Жун ругался совсем иначе, при первых же звуках не оставалось сомнений, что он действительно желает объекту брани именно такой омерзительной и гадкой смерти, как в его словах. Он совершенно не скупился на выражения «ниже пояса». Вот уж поистине гнусное поведение.

— Не тебе меня судить. Сам ведь далеко не свят, братец, — гадко ухмыльнулся Ци Жун, было очевидно, что речь шла не только о событиях на Золотом Пиру.

— До тебя мне далеко, — легко отмахнулся принца.

Толпа младших демонов громко вторила каждому слову. Ци Жун, кажется, вспомнил об одной из своих старательных подчинённых, которой оказывал поддержку, и добавил:

— Какая жалость, что такая страстная, благонамеренная женщина как Сюань Цзи пострадала от рук двоих бесстыжих псов по фамилии Пэй, её так незаслуженно обидели! Мои подданные до сих пор не могут её вызволить!

— Так это все... было твоих рук делом? — неожиданно голос Пэй Мина ожесточился.

— Я лишь взял ее под своё крыло, да подкинул пару идей. С остальным она и сама прекрасно справлялась, — Ци Жун был доволен своим триумфом.

Пэй Мин чуть ли не скрипел зубами от этого довольства на чужом лице, но сделав глубокий вдох, продолжил читать.

В этом Се Лянь не согласился с ним. Хоть участь Сюань Цзи и можно назвать печальной, но в действительности всё совсем не так, как выходит по его словам, мол, во всём виноват лишь один генерал Пэй. Как ни крути, а семнадцать невест она похитила по своей инициативе и убила их тоже своими руками. Страстная, это уж точно. Но благонамеренная ли — уже другой вопрос.

«Возможно, у некоторых просто слишком сомнительные представления о благих намерениях,» — Мин И кинул взгляд на Ци Жуна, очевидно, наслаждающегося своим таким долгожданным появлением.

Также Се Лянь не мог согласиться с предыдущим утверждением о том, что Сяо Пэй вознёсся лишь благодаря генералу Пэю. За столько лет подъёмов и падений принц лишь в одном убедился наверняка: тот, кто достаточно силён, не обязательно сможет вознестись; но каждый, кто вознёсся, вне всяких сомнений был для этого достаточно силён.

Это действительно было так. Но казалось, что чуть ли не все вознесшиеся стремительно теряли возможность думать и размышлять, как только ступали в Небесную Столицу. Иначе Хуа Чэн не мог объяснить их вопиющую глупость и такие же глупые законы.

Если у самого недостаёт сил, как ни проси тебя подтянуть наверх, через рубеж Небесной кары не пройдёшь, и, самое большее, в качестве утешения получишь статус «приравненного к небожителю». Се Лянь хоть и не имел возможности подольше пообщаться с Пэй Су, всё же разглядел, что Сяо Пэй по силе даже немного превосходит Лан Цяньцю. Вот только сила и способности не гарантируют высокое положение, одним из факторов является простое везение, в противном случае Пэй Су уже давно должен был возвести свой собственный дворец, отдельно от Пэй Мина.

Однако Ци Жун явно не задумывался ни о чём подобном. Он продолжал яростно браниться, так что казалось, на целом свете нет никого, кого он не желал бы забранить до смерти.

— А это разве не так? Не думаю, что во всем мире найдется хоть кто-то, кого Зеленый Фонарь не обложит всеми возможными ругательствами и проклятиями.

— Не моя проблема, что за все время мне не встретилось ни одного действительно достойного человека.

— ...

Пэй Мин у него стал дрянным жеребцом-осеменителем, Сяо Пэй — никчёмышем, что прячется за спину старшего, Цзюнь У — притворным праведником, Линвэнь — проклятой шлюхой, Лан Цяньцю — слабоумным, Цюань Ичжэнь — дерьмом собачьим, Повелитель Вод — бесчестным злодеем, Повелитель Ветров — падшей стервой... скорее всего, он просто не знал, что Ши Цинсюань на самом деле — мужчина.

— Вот и разобрались у кого какая роль на Небесах, — хихикнул Ши Цинсюань. Его такая характеристика своего образа ничуть не задела.

Если бы Се Лянь не убедился в этом лично, то не смог бы даже представить, что кто-то может держать в себе столько ненависти.

«В его случае, ненависть он вырабатывает в реальном времени,» — подумал Мин И. Он на самом деле не удивился бы узнай, что Ци Жун на самом деле не умирал, а стал демоном чисто на силе своей ненависти к... ко всем в общем-то.

В последнюю очередь самая гнусная ругань досталась Хуа Чэну и неприметному Хозяину чёрных вод, которые посмели смотреть на него свысока.

Упомянутые «бесстыдники» переглянулись с незаметными ухмылками на лице. Им было ужасно стыдно за свои деяния.

Ци Жун назвал их «всего лишь какими-то непревзойдёнными» и поклялся, что придёт день, когда он заставит их преклонить перед ним колени.

— Мечтать не вредно.

Совершенно не в силах представить подобную картину, никак не вяжущуюся с реальностью, Се Лянь должен был бы рассердиться, но к сожалению, это лишь рассмешило его.

— Посмотрим потом, кто из нас будет смеяться, — высокомерно задрав подбородок сказал Ци Жун.

—Конечно, — согласился принц со спокойной улыбкой.

Принц не удержался и посмотрел на Хуа Чэна, однако даже сам Хуа Чэн не выказал никакой реакции на слова Ци Жуна, лишь неотрывно продолжал смотреть на каменную статую.

Се Лянь потер точку между бровей. Чересчур яркая реакция Саньлана на какую-то статую все ещё казалась ему странной, особенно на контрасте с тем ушатом помоев, который Ци Жун вылил на всех, в том числе и на Хуа Чэна, и который Саньлан просто проигнорировал. Нет, Се Лянь, конечно, был рад, что Саньлан не воспринимает никакие слова Ци Жуна всерьез, но тогда и на статую он не должен был обратить внимание.

Тем более, что Саньлан не видел её лица... погодите ка. Саньлан ведь сразу узнал её, судя по его словам, значит, должен был увидеть хоть раз. «Они и не должны были сохраниться»... возможно ли, что Саньлан был причастен к их уничтожению?

Но зачем?

Се Лянь бросил взгляд на Хуа Чэна, будто мог отыскать ответы на все свои вопросы на его лице, но, к сожалению или к счастью, это было не так. Ему оставалось только устало вздохнуть. У него вновь стало на пару вопросов больше. Ещё немного — и Се Ляню придется заводить отдельный свиток только для того, чтобы записывать все свои вопросы и к Саньлану в том числе.

В конце концов, хвала Небесам, Ци Жун набранился всласть и сменил тему:

— Как продвигается дело, которое я поручил вам в прошлый раз? Цюань Ичжэнь повздорил с жеребцом Пэем?

— О? Как интересно, — Пэй Мин поднял заинтерисованный взгляд на Ци Жуна.

— Мне откуда знать? События книги обгоняют наши на несколько месяцев, если не больше. Я не знаю всех планов того себя, — раздраженно цыкнул Ци Жун, будто объяснял несмышленному ребенку очевидные вещи.

Пэй Мин посмотрел на того недоверчиво, но вернулся к чтению. Этого стоило ожидать, в конце концов, кто будет раскрывать свои планы объектам этих самых планов? Но попробовать стоило.

С такими словами он откинулся назад и развалился на своей роскошной кушетке, поднял ноги в сапогах и сложил их на плечи каменной статуи. Выходит, изваяние служило ему в качестве подставки для ног.

Се Ляню показалось, что он услышал скрип зубов Саньлана. И что ему делать? Саньлан почему-то придает этим статуям слишком большое значение и Се Лянь его просто не переубедит... Но и оставлять это так просто было нельзя. Он чуть поддался вперед, чтобы наклонится и заглянуть в лицо Хуа Чэна.

— Саньлан, — позвал он.

— Все в порядке, — процедил Хуа Чэн, хотя и постарался придать тону мягкие нотки.

— Я начинаю беспокоиться о сохранности твоих зубов. Это не в порядке, — чуть укоризненно улыбнулся Се Лянь. Они замолчали на несколько мгновений, каждый погруженный в свои мысли. Но Се Лянь все же решился задать давно интересующий его вопрос, — ты ведь уже встречался с такими статуями? И уничтожал их тоже ты, Саньлан?

— Гэгэ очень проницателен, — побежденно ответил Хуа Чэн чуть расслабляясь.

— Так вот почему они в какой-то момент так резко исчезли, — кивнул своим мыслям Се Лянь. Принц решился задать ещё один вопрос, — А... почему?

Саньлан казалось на секунду замер в растерянности, но быстро вернулся в своё обычное состояние. Ну почти, учитывая, что Саньлан всё ещё был изрядно зол.

— Я... Мне показалось несправедливым подобное отношение, после того как я узнал историю падения государства Сяньлэ, — чуть запоздало ответил Хуа Чэн. Но Се Ляню показалось, что тот говорит как то неуверенно, будто сам до конца не верит в свои же слова. Но он решил не расспрашивать Саньлана дальше на, судя по всему, излишне личную тему.

Се Лянь, который всё это время держал Хуа Чэна за руку, почувствовал, как тот чуть подался вперёд. Принц быстро потянул его обратно, но понимая, что просто задержать Хуа Чэна недостаточно, написал у него на ладони: «Спасибо».

Хуа Чэн на секунду замер, но удивление быстро сменилось искренней улыбкой. Се Лянь решил воспользоваться тем, что они также, как и их двойники держатся за руки и вывел на его ладони: «Спасибо, Саньлан». Понять, за что именно эта благодарность не составило труда. Хуа Чэн вывел на чужой ладони одно слово: «Пустяк». Се Лянь еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Саньлан становился ужасным скромником в самый ненужный момент.

Распознав иероглиф, Хуа Чэн опустил голову и посмотрел на принца. Взгляд Се Ляня полнился благодарностью, он был признателен Хуа Чэну за благой порыв. Затем принц покачал головой и написал ещё два слова: «слушать» и «небо».

Судя по словам Ци Жуна, он послал подчинённых выполнить какое-то поручение, связанное с двумя чиновниками Верхних Небес, и к тому же это поручение наверняка ничего хорошего в себе не несло, поэтому Се Лянь непременно хотел дослушать.

— А Вы оказывается тот ещё сплетник, Ваше Высочество.

— Сугубо в пределах служебной деятельности.

— Именно поэтому ввязываетесь в любую сомнительную историю будь то демоны, Небожители или люди. Мы так и поняли.

Се Лянь не знал как реагировать на подобные «обвинения».

А что до статуи, которую кто-то использует как подставку для ног... Если подумать, их использовали даже как дверные пороги, поэтому теперь принц ничего страшного в этом не увидел. Ведь это всего лишь каменное изваяние, а не он собственной персоной. Се Лянь написал лишь три простых иероглифа, но когда их взгляды встретились, стало ясно, что Хуа Чэн всё понял.

«Как быстро спелись-то,» — фыркнул Ци Жун.

Он медленно сжал руку в кулак и отвернулся, так что нельзя было разглядеть выражения на его лице.

Мин И скептически вскинул тонкую бровь. Что-то в Хуа Чэне больно внезапно проснулось желание играть невинного юношу, а про стыд тот никогда и не знал. Опять что-то надумал себе?

Один из демонят доложил:

— Согласно повелению моего Князя, мы давно распространяем на Западе слухи о том, что Пэй Мин намеревается усадить Пэй Су на место западного Бога Войны. Сейчас легенды всё разрастаются, и мы под таким предлогом обрядились последователями дворца Циина, отправились на Север и разрушили более сотни храмов Мингуана, и никто ничего не заподозрил. Ха-ха-ха! Вы даже не представляете, многие верующие настолько глупы, что, увидев, как мы рушим храмы чужого божества, с воодушевлением бросились нам помогать!

— Учитывая, что это последователи Циина...

— Я бы, если честно, не удивился случись что-то подобное и без вмешательства демонов, — хмыкнул Пэй Мин не особо оскорбленный подобной перспективой. После сожженных Сюань Цзи храмов и убитых девушек, это казалось не слишком серьезным происшествием. — Но раз такое дело, то думаю можно будет преподать кое-кому урок вежливости.

— И без вас прекрасно справляемся.

— У нас разное понимание прекрасного. Но мы похожем тебе встать на «путь истинный».

— Ой, иди нахер вместе со своими путями!

Ци Жун одобрительно кивнул:

— Продолжайте подливать масла в огонь! Если Цюань Ичжэнь терпелив, то я ни за что не поверю, что у жеребца Пэя хватит терпения!

У Ши Цинсюаня складывалось ощущение, что Ци Жун строит все эти козни не столько из каких-то личных счетов, ненависти или ещё чего, а просто чтобы кому-то насолить, не важно кому и неважно как. Главное чтобы никому жизнь медом не казалась.

Если даже отставить в сторону вопрос о том, правдивы ли те слухи, что они распространяли, подобные действия в корне являются воплощением недобрых замыслов, не говоря уже о столь бесстыжем поступке как притвориться людьми и разрушить чужие храмы, тем самым нанося ущерб потоку добродетелей в казну небожителя. Это ли не исполнение своих коварных планов чужими руками? Не удивительно, что чиновники Верхних Небес при упоминании Ци Жуна отзывались о нём как о слабом, но весьма неприятном противнике.

Ци Жун возгордившийся приосанился, вздернул подбородок и даже хотел сложить уже порядком затекшие от долгого сидения ноги на стол, но неожиданно получил одним из томиков «их будущего» по голове. Конечно же это был никто иной как Мэй Наньцин, на которого, казалось даже аксиома этого пространства не действовала.

— Сядь нормально.

— Заебали, блять... — проворчал Ци Жун, но ноги со стола все же убрал. Он проиграл битву, но не войну.

Се Лянь про себя отметил: «Когда представится возможность, нужно будет предупредить Цзюнь У, чтобы пресёк конфликты между последователями двоих небожителей».

Се Лянь неожиданно понял, что совсем позабыл про свои записи и тут же начал наверстывать упущенное. Он быстро изложил краткую сводку всего произошедшего за последние главы на бумаге. Не забыв упомянуть про Ци Жуна, который в результате его разоблаченных планов может найти себе новых жертв для стравливания. А в преддверии все ещё неясной угрозы нависшей над ними — распри среди Небожителей это последнее, что им было нужно.

Ци Жун, раздав указания, откинулся назад и по-другому сложил ноги на плечи статуи. Младшие демоны сразу поняли, что нужно делать, подскочили к толпе пленников и принялись тщательно выбирать жертву.

Ши Цинсюань нахмурился понимая, что будет дальше, хотя и знал, что Его Высочество вместе с Градоначальником Хуа не позволят никому пострадать. Но менее мерзкими от этого Ци Жун и его действия не становились.

Тот ребёнок среди толпы выглядел чуть младше десяти лет, несмышлёныш, он в ужасе хлопал большими глазами и не выпускал из рук край одежды отца. Его отец, молодой мужчина с бледно-серым от страха лицом, непрестанно дрожал и повторял:

— Не бойся, не бойся... — но сам при этом был напуган до смерти.

Увидев малыша, демоны радостно оскалились и потянули к нему лапы, но мужчина тут же громко вскрикнул и выскочил перед мальчиком. Ещё не имея чёткого плана действий, Се Лянь слегка шевельнулся, но в следующий миг заметил, как рядом мелькнула тень. Обернувшись, он понял, что это Хуа Чэн вышел из строя пленников.

— О, сейчас начнется что-то интересное, — заулыбался Пэй Мин уже порядком уставший от пустых размышлений.

Раз уж он явился сюда на поиски Лазурного демона, то теперь, достигнув цели, должен был сбросить личину. Се Лянь ни мгновения не сомневался, что он способен в одиночку учинить расправу над всеми демонами в логове Ци Жуна, и никто не сможет ему помешать. Однако Хуа Чэн не явил истинного облика, а направился вперёд под маской обычного молодого парня.

Се Лянь с трудом подавил улыбку. Это было в стиле Саньлана, притвориться обычным пленником, подействовать на нервы Ци Жуну и раздраконить его до предела, открыв свою истинную личность. Принц был абсолютно уверен, что все так и будет.

Демоны вокруг немедля повыхватывали оружие и настороженно выкрикнули:

— Стоять! Ты куда собрался?!

Ци Жун, задрав ноги, недоумённо спросил:

— Это что ещё такое? Схватить его.

Ци Жун наклонился ближе к столу заинтересованный в дальнейшем развитии событий. Хотя итог и был весьма очевиден. В конце концов причина явки Хуа Чэна с неудавшимся божеством и его таким же тупым учеником в охапку в его логово — была весьма очевидна. Вот только откуда эта псина прознала про всё?

Хуа Чэн же усмехнулся в ответ:

— К вам явился потомок императорского рода Сяньлэ, не изволите ли выказать хоть немного почтения?

— Так сразу? — удивленно посмотрел на демона Ши Цинсюань.

Се Лянь тоже был немало удивлен таким заявлением, которым Саньлан огорошил Ци Жуна. Это был очевидный блеф, вот только, чего он хотел им добиться? Принц ещё не до конца понимал смысл этого визита к его кузену. Естественно, у него было несколько предположений, но он надеялся что ошибается.

— Не вижу смысла тратить время на расшаркивания.

Услышав его, не только Ци Жун, но и Се Лянь вместе с ним, застыли от потрясения.

— От такой-то наглости, неудивительно.

Спустя несколько мгновений Ци Жун вскочил, сплюнул из-под маски и, будто гнев так сильно переполнил его, что обернулся смехом, завопил:

— Ах ты, пёсий сын, дерзить удумал? Как смеешь передо мной шутки шутить! А ну-ка, расскажи, чьих ты кровей потомок? Какой ветви императорского рода?!

Ши Цинюсань удивлённо воззрился на Ци Жуна. Тот действительно в это поверил? В то, что среди его будущего ужина совершенно случайным образом затесался кто-то из династии Сяньлэ (при этом ещё и знающий о своем происхождении!) ещё и осмелившийся выйти с демоном на прямую конфронтацию? Звучало как бред. Особенно учитывая, что обычный человек не мог знать о связи Ци Жуна с Сяньлэ и подобных самоубийственные выпадов просто не совершил бы.

Это ведь не могли быть ничем кроме ловушки!

Хуа Чэн преспокойно ответил:

— Из ветви князя Аньлэ.

Губы Ци Жуна беззвучно сложились в букву «о». Теперь все становилось ясно. Только где эта псина всё это накопала на него? Его практически святой и жертвенный братец, так услужливо взявший всю вину на себя точно бы не рассказал. А в других источниках про князя Аньлэ ничего не найти, по крайней мере про его предательство уж точно.

Если только сам Хуа Чэн в это время где-то рядом не ошивался... Но Ци Жун бы точно знал бы, так что этот вариант можно смело отметать! Узнал от кого-то, кто тоже был свидетелем? Может кто-то из прихвостней того же Аньлэ? Те ещё надежные товарищи, поэтому Ци Жун даже не удивился бы.

Се Лянь вдруг ощутил, как беспокойно зашевелился у него за пазухой неваляшка-Цяньцю.

Се Лянь тяжело вздохнул, массируя виски. Он уже понял для чего именно Саньлан привел их в логово Ци Жуна. Чтобы раскрыть правду. Но он не понимал такого рвения Саньлана к ней. Зачем? Что это изменит?

Саньлан говорил, что Цяньцю заслуживает знать правду... но ведь не вся правда должна быть обнародована. Некоторые вещи так и должны оставаться тайной между живым и мертвыми.

Княжеская ветвь Аньлэ действительно принадлежала к императорскому дому Сяньлэ одного с Лан Цяньцю поколения. А самого князя Аньлэ и Лан Цяньцю можно было считать друзьями.

Ши Цинюсань навострил уши. Хоть он и был весьма поверхностно ознакомлен с историй большей части Небожителей с которыми был знаком, но узнать что-то новое всегда интересно. Особенно если это «новое» относится к тайне событий произошедших несколько веков назад. Да ещё и тщательно скрываемой стараниями Его Высочества, что явно не желал поднимать эту тему!

Ши Цинюсань, конечно, был не сильно рад, что им в который раз приходиться нарушать спокойствие Се Ляня тем, что они буквально залезают к нему в голову, а теперь ещё и поднимают явно больную тему... Но в ходе рассуждений Ши Цинюсань в который раз приходил к выводу о том, что это просто неизбежно. И Его Высочеству просто в очередной раз не повезло в том, что книга велась от его лица и поэтому именно его тайны были открыты первыми.

Интересно, когда же придут очередь остальных? Ши Цинсюань поежился, как от холода. У него не было каких-то действительно страшных тайн. Но в «приветственной» записке было указано, что от практически всеведущей книги не укроется никто... Ши Цинсюань перебирал все хоть сколько-нибудь значимые события своей жизни как Небожителя, но не мог найти чего-то действительно стоящего звания «тайны». Были мелкие неурядицы с другими Небесными Чиновниками, редкие склоки с братом, неудачи на миссиях, но чего-то столь же охраняемого, как у Его Высочества, не было.

Ши Цинсюань нахмурился. Может быть те слова его вовсе не касались?

Из-под маски послышалась зловещая усмешка Ци Жуна:

— Князя Аньлэ? Да ты смерти ищешь, как я погляжу! Кто послал тебя сюда, чтобы учинять беспорядки? Твой хозяин не велел тебе как следует подучить историю? Князь Аньлэ действительно являлся последним отпрыском сохранившейся ветви императорского дома Сяньлэ. Но эта ветвь давным-давно оборвалась! И кто ты такой, раз смеешь передо мной выдавать себя за потомка императорского рода?

Фэн Синь хмурился силясь вспомнить такую ветвь. Всё же ему как стражу Его Высочества нужно было знать всю историю и родословную династии своего Господина. Но в голову как назло ничего не приходило. Наверное это было неудивительно, за столько сотен лет эта информация просто выветрились из головы за ненадобностью. Но гордость Фэн Синя это всё же немного укололо.

Хуа Чэн вскинул брови:

— О? Оборвалась? И как же он умер?

— Взять его! — заорал Ци Жун. — Схватить этого подозрительного наглеца!

«Это ты зря,» — отметил Мин И уже предвещая побоище, которое устроит Хуа Чэн, если Ци Жун не отпустит пленников и не расскажет им всё в подробностях по его первому велению.

Повинуясь приказу, несколько десятков демонов с громкими воплями ринулись на Хуа Чэна со всех сторон каменного грота. Глядя на бросившуюся к нему в неистовой атаке нечисть, Хуа Чэн лишь ухмыльнулся.

— Довольно бесполезные действия.

Только что его лицо излучало спокойствие, будто овеваемое лёгким ветерком, а спустя мгновение словно покрылось ледяным инеем в морозную стужу. Никто не заметил, как это случилось, но в следующий миг он оказался прямо за спиной Ци Жуна.

Хуа Чэн плотоядно улыбнулся, хоть где-то он мог отыграться на этой сволочи. Жаль, что сам он пока не может слишком уж распускать руки из-за ограничений комнаты в то время, как сам Ци Жун так и напрашивался на профилактическую встречу с землёй опьяненный мнимой безнаказанностью из-за условностей места в котором они оказались.

Схватив Лазурного демона за голову одной рукой, он с силой отбил её вперёд, будто надувной мяч, и спросил:

— А ты, мать его, кто такой, чтобы передо мной дерзить? Смерти не боишься?

Се Лянь успел пожалеть о своем хорошо развитом воображении, потому слишком уж ясно он мог представить, каким именно тоном и с каким выражением лица были произнесены эти слова Саньланом. Принц предпочел на некоторое время отвернуться от своего соседа, дабы успеть стереть эту сцену из своей головы.

Раздался оглушительный удар, и перед роскошной кушеткой в воздух взвились клубы пыли, песка и камней. Се Лянь заслонил малыша от пары мелких камешков, а когда пыль рассеялась, обнаружил, что Ци Жун исчез. Только присмотревшись, понял — нет, не исчез. Просто Хуа Чэн одним ударом вбил его глубоко в землю.

Цм Жун зло выдохнул скрестив руки на груди и раздраженно стуча ногой по полу. Да какого хуя он опять крайний?! Чтобы не случилось все почему сразу бегут бить лицо именно ему! Не слишком уж предвзятое мнение сложилось у некоторых о нем?!

Люди и демоны с криками бросились врассыпную.

— Не разбегаться! — прокричал Се Лянь.

Что если они потревожат всех демонов в этой пещере, и те в ярости набросятся на людей? Разумеется, как обычно, никто не стал его слушать.

— Возможно, Вам стоит начать пользоваться заклятьем усиления голоса. Может хотя бы так, кто то примет к сведению Ваши слова? — ухмыльнулся Пэй Мин.

— Боюсь, в таком случае моя духовная сила будет расходоваться в три раза быстрее.

— Это мелочи, гэгэ. Этот Саньлан всегда готов помочь с духовной энергией.

— Очень щедро с его стороны, — немного пожурил Се Лянь, но все же поблагодарил, ведь уже на примере книги успел удостовериться, что слова далеко Хуа Чэна не пустой звук. — Я буду очень признателен.

— Пустяки, — но Саньлан как всегда лишь отмахнулся. А СЕ Лянь начал подозревать, какое слово является у Хуа Чэна любимым.

Се Лянь в безысходности опустил руки. Да и некогда ему было заботиться о судьбе других людей — в центре событий Хуа Чэн неторопливо присел, одной рукой схватил Ци Жуна за волосы и оторвал окровавленное лицо от проделанной в полу дыры. Вместе с головой подняв и тело, он какое-то время изучал его, а затем, будто обнаружив что-то ужасно забавное, громко рассмеялся.

«Не смог сдержать восторга от того, что так открыто хвастается своей силой перед своим ненаглядным?» — дёрнул бровью Мин И, задаваясь весьма риторическими вопросами. Впрочем, с Хуа Чэном по-другому не выходило.

Невзирая на смех, его взгляд выглядел невероятно пугающе, так что у наблюдателей по телу пробежали мурашки. Жое слетела с руки принца и хлёстким ударом отбросила нескольких демонов, которые, размахивая оружием, набросились было на пытающихся сбежать людей. Се Лянь обернулся, инстинктивно почувствовав неладное.

— Сань Лан? Сань Лан!

Маска на лице Ци Жуна пошла трещинами, от неё откололся кусок. Выплюнув кровь, демон громко завопил:

— Охрана! Остановить его! Сейчас же все ко мне, остановить его!!!

— Будто твои остолопы способны остановить меня, — усмехнулся Хуа Чэн.

— По крайней мере они преданные мне, а не моим богатствам, — похвастался Ци Жун.

— Да ну? — с насмешкой посмотрел на него Хуа Чэн.

Хуа Чэн, который только что едва не вышиб из него дух, теперь усмехнулся и заговорил как ни в чём не бывало, будто рассуждая на совершенно отвлечённые темы:

— О, ты разве не знал? В мире есть вещи, воспрепятствовать которым невозможно. Взять, к примеру, солнце, которое садится на западе, или слона, который собрался раздавить муравья. Или же... меня, когда я намерен выбить из тебя твою собачью жизнь!

Му Цин закатил глаза на такой показушные пафос.

Ши Цинсюань мысленно порадовался, что они с Собирателем Цветов на одной стороне. Не хотелось бы быть на месте Лазурного Демона...

К последней фразе на его лице проступило нескрываемо свирепое выражение, он одной рукой поднял Ци Жуна повыше и с новой силой бросил о землю!

«Вот и пол протерли! Какие хозяйственные,» — саркастично подметил Мэй Наньцин, уже подуставший слушать о дрязгах между молодежью.

Вновь прозвучал оглушительный грохот, и Ци Жуна размазало по полу так, что он стал похож на бесформенную лужу грязи, только хуже, чем грязь. «Крак» — маска треснула и рассыпалась на обломки, обнажая половину лица.

— Крепкая маска, однако, попалась раз смогла устоять перед силой Непревзойденного, — хмыкнул Пэй Мин.

И любой, кто взглянул бы сейчас на эту половину, обнаружил бы поразительный факт. Лазурный демон Ци Жун и наследный принц Сяньлэ, демон и небожитель, две полные противоположности, внешне оказались на удивление похожи!

Ввиду того что все уже были в курсе о родстве Ци Жуна с Се Лянем, никто сильно не удивился. А за то время, что они здесь провели, только последний слепец не отметил удивительную схожесть Лазурного Демона и наследного принца Сяньлэ.

— Конец главы, — победно огласил Пэй Мин. — Следующий?

Советник молча поднял руку и Пэй Мин быстро передал тому книгу.

— А я то думал, что нам все раскроют уже в этой главе, — чуть расстроенно отозвался Ши Цинюсань.

— Мы в любом случае узнаем все что хотели и не хотели. Так какая разница в какой главе? — фыркнул Мин И.

— Скучный ты, Мин-сюн, — подразнил Ши Цинсюань.

— Спасибо?

*Чжан — примерно 3,3 метра.

Итак, мы добрались уже до 50, юбилейной, главы новеллы! Я, если честно, немного в шоке. Спасибо что пишите комментарии, поддерживаете и не даёте этому кораблю пойти ко дну. Это очень важно для меня♡

Кстати, в связи с этим, мне стало очень интересно: есть ли у вас любимые или просто запомнившиеся главы/сцены? Я бы с огромным удовольствием почитала ваши ответы.

У меня самой, например, в сердце застряла арка Баньюэ. Атмосфера пустынь, потерянные в песках города — моя слабость.

И важная новость! Недавно полезла в первые главы освежить память — и ужаснулась тому, как это написано:") Так что мной было приняла волевое решение: первые 15 глав (как минимум) будут «причёсаны». Никаких сюжетных изменений — только запятые, орфография и пара слов, которые я умудрилась потерять. Пролог тоже чуть улучшу стилистически, но без изменения смысла.

Но это пока планы. Активно смогу заняться редактурой только во время написания второго тома, так как сейчас в связи со скорым окончанием первого кое-что готовлю(⁠◕⁠ᴗ⁠◕⁠✿⁠)

Хочу напомнить, что у фанфика есть тгк, где дублируются выходящие главы:https://t.me/tiancifyyy

Ещё раз спасибо, что читаете!