Глава 88.
Дин Чжитун вспомнилось это земное выражение — «свести концы с концами». Кроме того, в постапокалиптическом мире удивительным образом ощущалась зависимость друг от друга.
Автомобиль все еще ехал в сторону Синьчжуана, когда завибрировал мобильный. Это был Гань Ян: «Когда будешь дома?»
Дин Чжитун ответила: «Уже в пути».
Подумав немного, она добавила еще одно предложение: «Могу я взять с собой родителей? Ты не против?»
Изначально они договорились, что после новогоднего ужина устроят вторую совместную трапезу, а потом встретят Новый год вместе. Она и сама не понимала, в какой момент передумала.
В ответ ей прилетело почти сразу же: «???»
«Это неудобно?», — спросила Дин Чжитун, почувствовав в глубине души некоторое разочарование, но вместе с этим она еще и ощущала себя так, будто позволила себе вольность.
Неожиданно прилетел еще один поспешный ответ: «Нет-нет, но не спешите! Я вернусь к себе переодеться».
Дин Чжитун нахмурилась, задаваясь про себя вопросом, во что он там был одет?
Отложив телефон, она стала договариваться с Янь Айхуа:
— Как насчет того... чтобы сейчас пойти забрать папу?
— Зачем нам его забирать? — спросила Янь Айхуа, и ее тон и выражение лица были довольно резкими, но выглядело это так, будто она пытается оправдаться.
Дин Чжитун и сама почувствовала себя неловко и пробормотала:
— Поедем вместе ко мне, я хочу познакомить вас с одним человеком...
— Кто это? — Янь Айхуа уловила подтекст в ее словах и сразу же заинтересовалась.
Дин Чжитун не знала, как объяснить, поэтому просто сказала:
— Вы поймете, как только увидите.
Янь Айхуа посмотрела на нее и ответила лишь одним словом:
— Поехали! — сразу же они позвонили старине Дину, чтобы предупредить его не напиваться дома с братьями, собраться и ждать внизу, скоро за ним заедет машина.
Таким образом, они отправились за Дин Яньмином.
В канун Нового года улицы были пусты, и такая прогулка заняла всего полчаса.
Когда машина подъехала к «Восточному Мэну», Дин Чжитун почувствовала некоторое беспокойство, задаваясь вопросом, готов ли Гань Ян. Они втроем вышли из машины, поднялись наверх и, войдя в дом, обнаружили, что в столовой горит свет, на столе стоят четыре блюда и бутылка красного вина, а в гостиной из динамиков Marshall звучит фортепианная мелодия. Кроме этого, ничего больше.
— Никого? — спросила с улыбкой Янь Айхуа.
Дин Чжитун смутилась и подумала, не посчитают ли они, будто у нее галлюцинации из-за того, что она слишком долго была одна.
К счастью, не прошло и двух минут, как позвонили в дверь. Дин Чжунтун пошла открывать, на пороге стоял Гань Ян. Она называла ему свой пароль от двери, однако сейчас он вежливо сделал вид, будто не знает его. Одет он был очень прилично — в рубашку и брюки.
— Это Гань Ян, — Дин Чжитун не осмелилась приглядеться к выражению его лица и жестом пригласила его войти.
— Мама Тун-Тун, папа Тун-Тун... — Гань Ян был не лучше ее. Все его предложения состояли из повторяющихся слов, а между ними он еще и прочищал горло.
К счастью, никто не был смущен из-за поведения этих двоих, они вчетвером сели за стол. Янь Айхуа лишь улыбнулась Гань Яну, а затем сказала Дин Чжитун:
— Неудивительно, что ты почти не ела там, нужно было сказать мне раньше...
Дин Чжитун покраснела, и было непонятно, что она не договорила: «Я тоже буду меньше есть» или «Тебе больше не нужно спорить с тетей».
Дин Яньмин обычно был сговорчивым человеком, но в этот момент он только весело просил Гань Яна выпить с ним еще немного. Дин Чжитун хотела помешать ему, но Гань Ян бросил на нее убийственный взгляд, велев отойти в сторону и не вмешиваться. В конце концов, старина Дин уже достаточно напился у своих братьев, а рядом была Янь Айхуа, которая следила за ним, чтобы он не перебрал и не потерял самообладание, поэтому он выпил всего один бокал и остановился.
После ужина Дин Чжитун попросила родителей посидеть в гостиной и посмотреть телевизор, а сама вместе с Гань Яном отнесла посуду на кухню и поставила ее в посудомоечную машину.
В процессе она спросила Гань Яна:
— Тебе пришлось выпить, ничего же не будет?
Гань Ян не ответил, потянул ее в угол и взял ее руку, приложив к своей груди. Дверь на кухню была открыта, но из гостиной их не было видно.
— Болит желудок? — Дин Чжитун все еще думала, что ему нехорошо.
Гань Ян покачал головой, просто молча глядя на нее.
Сердце Дин Чжитун слегка дрогнуло. Она не могла предположить, что тот скажет дальше, поэтому намеренно сменила тему и негромко спросила:
— Эй, что на тебе вообще было надето?
— Что? — Гань Ян не понял, что она пытается сделать, поэтому честно объяснился: — Просто футболка, толстовка и треники. Подумал, что в таком виде немного неуместно знакомиться с твоими родителями, поэтому я вернулся к себе, чтобы переодеться.
Дин Чжитун решила подразнить его и сказала:
— Да ладно тебе, как будто я не знаю? Я услышала «Гимнопедии»*, как только вошла, и ты же не мерзнешь. А та бутылка вина, ты ведь ее приготовил, чтобы меня напоить?
— Это твой плейлист, откуда мне было знать, что там есть «Гимнопедии», — сердито спросил Гань Ян, еле сдерживая смех, он прижался к ней всем телом и прошептал ей на ухо: — Но, услышав это от тебя, я действительно хотел бы попробовать...
— Теперь ты, значит, разочарован? — голос Дин Чжитун был настолько тихим, что слова ее можно было лишь прочитать по губам.
Гань Ян просто обнял ее, прижав к себе, положил подбородок ей на плечо и покачал головой:
— Нет, сегодня я особенно счастлив, это самый счастливый Новый год в моей жизни.
Услышав это, Дин Чжитун вдруг вспомнила, что когда-то он, кажется, говорил почти то же самое: «Это лучший день рождения в моей жизни». Прошло более десяти лет, и он сильно изменился, но по-прежнему так же открыто мог выражать свои чувства, что совершенно не похоже на нее. Она была чуть тронута этим, но все же задавалась вопросом, почему для него этот Новый год «самый счастливый», ведь на самом деле ничего особенного не произошло.
Какое-то время они обнимались в этом углу, очень тихо, но целовались при этом не слишком сдержанно. Рядом с ними находилось кухонное окно, через которое на них смотрела ночная картина города — яркая, но спокойная, местами чуть ярче, местами темнее, и были там еще мигающие красные и зеленые блоки, это, видимо, на чьих-то телевизорах шел новогодний гала-концерт. Это была такая домашняя картина, но казалось, что она длилась вечно.
Когда они вышли из кухни, старина Дин улыбнулся и подшутил над ними:
— Неужели вы так долго мыли эти пару тарелок?
Янь Айхуа пнула его ногой, а со следующими словами обратилась уже к Дин Чжитун:
— Твой отец слишком много выпил, пусть он поскорее ложится спать.
Таким образом, Дин Чжитун оставила родителей ночевать у себя, Дин Яньмин спал в гостевой спальне, а Янь Айхуа — с ней в одной комнате. Притворившись, что все идет как должно, Гань Ян вежливо попрощался с ними и вернулся в свое гнездышко.
В ту ночь, лежа рядом с матерью, Дин Чжитун не испытывала ничего, кроме удивления. Спустя двадцать с лишним лет они, семья из трех человек, снова оказались под одной крышей. В темноте она дотронулась до своего мобильного телефона и отправила сообщение в WeChat Гань Яну: «Это и мой самый счастливый Новый год за всю жизнь».
С рассветом вступил в силу год Крысы, и одно за другим произошло еще больше неожиданных событий.
Города закрыты, работа приостановлена, поездки ограничены — новости появлялись одна за другой. Янь Айхуа и Дин Яньмин уже ушли, она вернулась в отель, а он отправился домой. Дин Чжитун планировала вылететь в Цюаньчжоу на второй день праздников, но теперь ей оставалось просто отказаться от этой затеи.
Внезапно изменились планы, а в доме не было ничего, чем можно было бы запастись. Она включила мобильный, чтобы поискать доставку свежих продуктов, но обнаружила, что для того, чтобы воспользоваться этой услугой, которая всегда была обычным делом, теперь нужно было вставать посреди ночи.
Как раз в этот момент Гань Ян прислал сообщение с вопросом: «У тебя дома еще остался рис?»
Увидев это, Дин Чжитун захотелось смеяться, в итоге они решили вместе отправиться за продуктами. Небо за окном было мрачным, а дорога — пустой. Когда машина подъехала ко входу на цокольный этаж торгового центра, им пришлось остановиться и по очереди измерить температуру тел. Они купили яйца, различные виды мяса, овощи длительного хранения, муку, масло и рис, погрузили все это в машину и повезли домой. Дин Чжитун вспомнилось это земное выражение — «свести концы с концами». Кроме того, в постапокалиптическом мире удивительным образом ощущалась зависимость друг от друга.
В тот день они вдвоем устроились на его одноместном диване, чтобы посмотреть фильм. Мужчина и женщина жили в зданиях напротив, а внизу были зомби.
Когда фильм закончился, Дин Чжитун засобиралась к себе.
Гань Ян схватил ее и спросил:
— Не боишься оставаться одна?
Дин Чжитун покачала головой, спросив в ответ:
— Чего мне бояться?
Гань Ян посмотрел на нее и сказал:
— Ну, мне немного страшно...
What?! Дин Чжитун расхохоталась.
Гань Ян объяснился:
— Я просто давно не смотрел ужастики, и моя психика немного уже не та, что раньше.
Дин Чжитун вздохнула:
— Ладно, идем ко мне.
Она отправилась домой первой. Через некоторое время явился Гань Ян с собранными вещами: под мышкой у него был цветочный горшок, в котором он выращивал зеленый лук, за спиной огромный рюкзак, а в руках он держал документы о праве собственности на недвижимость, так как он боялся нарваться на охрану, которая подумала бы, что он не местный.
Дин Чжитун нахмурилась:
— Ты что, собрался осесть у меня навечно?!
Гань Ян ответил:
— Разве в группе собственников не разослали уведомление, запрещающее посещать другие здания? Я не могу вернуться.
Дин Чжитун открыла чат домовладельцев, чтобы проверить, и там действительно велся такой разговор. Покрутив сообщения вверх, она обнаружила, что первым, кто предложил это, был только что добавленный новый ID, который в чате именовался как «№3: 405», а вместо аватара у него был просто серый круг.
Она посмотрела на Гань Яна и сказала:
— Это же ты отправил, так?
Гань Ян, который уже отправился в денежный уголок ее квартиры, чтобы устроить там свой горшок с луком, сделал вид, что не услышал, и спросил:
— А? Ты что-то сказала?
Сразу после этого появились вести и из Гонконга: Цинь Чан попросил ее на некоторое время остаться в Шанхае, ибо таким образом у компании были бы люди и в Шанхае, и в Гонконге, и в случае необходимости им не пришлось бы переживать о том, что они пока не могут путешествовать в рамках деловых поездок.
Это было бы самое обычное решение, но в тот момент оно имело большое значение — в конце января Цинь Чан официально покидал M-Банк, и она не смогла бы прийти на его проводы.
Когда настал этот день, она смогла присутствовать только удаленно по видеосвязи, сказав несколько общих слов благодарности на несколько размытом экране и наблюдая за тем, как ее коллеги в Гонконге получают от него подарок на прощание — у каждого в руке было по большому персику.
Такой подарок, пожалуй, осмелился бы преподнести только Цинь Чан.
Дин Чжитун хотелось рассмеяться, но на глаза навернулись слезы, и она была не в особо хорошем расположении духа, когда все закончилось.
Гань Ян спросил ее, в чем дело?
Она сказала:
— Я тоже хочу персик.
Примечания:
1* «Гимнопедии» — это три фортепианные композиции, написанные французским композитором Эриком Сати; с греческого гимнопедия означает «нагие игры», когда-то это был ежегодный фестиваль в Спарте, на котором молодые люди танцевали обнаженными