Глава 87.
Это и хорошо известный «серый носорог», и стопроцентный «черный лебедь».
После этих слов Гань Ян внезапно спросил:
— Ты потом вернула себе свои деньги?
— Что? — Дин Чжитун некоторое время ничего не понимала.
— Деньги!
Дин Чжитун опешила, а потом поняла, что он имеет в виду те, которые перевел с ее счета Фэн Шэн. Это взаимопонимание между двумя фанатиками денег. Она отвернулась, посмотрела в окно и рассмеялась, не в силах остановиться.
Гань Ян потянул ее к себе, обнял, крепко прижав к своему телу, как будто прося ее не смеяться, но сам при этом смеялся так, что у него дрожала грудь.
Спустя долгое время Дин Чжитун прислонилась к его груди, кивнула и тихо сказала:
— Это все в прошлом.
Гань Ян уткнулся подбородком в ее волосы и повторил:
— Да, все в прошлом.
Машина подъехала к «Восточному Мэну» и въехала в подземный гараж. Ее дом и его дом разделяли всего три номера и два подъезда, разделенных четырьмя рядами парковочных мест. Казалось, в словах не было необходимости: Дин Чжитун вышла из машины, Гань Ян последовал за ней, и они вместе поднялись на лифте наверх.
Это был понедельник, день был ясный, на улице было солнечно.
Открыв автоматическую дверь с помощью отпечатка пальца, они вошли в квартиру. В комнатах, как обычно, были задернуты плотные шторы, и свет проникал только через щели. Температура в квартире еще не поднялась, и воздух вокруг был немного прохладным. Но им было совершенно все равно, они просто тихо обнимались и целовались.
Оба понимали, что первоначальный план состоял в том, чтобы просто вернуться, переодеться, взять ноутбуки и затем отправиться в компанию. И оба также понимали, что приближался китайский Новый год, после окончания которого Дин Чжитун отправится в Цюаньчжоу на встречу с доктором наук Чэнем. А после вернется в Гонконг.
Казалось, что не нужно ничего говорить, они просто наслаждались крайней близостью этого момента, будто блуждали где-то вне времени.
Кожа к коже, очень близко. Так горячо, скользко, плотно. Они чувствовали все самые пылающие части тел друг друга, ритм дыхания и сердцебиения, и не могли даже сказать, слышали ли они это или находили отклик у самих себя. Каждое касание, каждый контакт языком, каждый толчок — все накладывалось на бесчисленные образы в их памяти, постепенно поднимая обоих к пику, но все еще не принося удовлетворения.
Он сменил позу, поднял ее руки над головой и прижал к подушке, переплел свои пальцы с ее пальцами и, глядя на нее, сказал:
— Давай помедленнее...
Осознав двойной смысл этой фразы, ее дыхание, которое только замедлилось, снова стало учащенным, а тело и разум были настолько раскалены, что казалось, будто вот-вот взорвутся.
В тот вечер Гань Ян позвонил председателю Лю и, как только та подняла трубку, сказал:
— В этом году я не вернусь домой на Новый год.
Председатель Лю расценила это лишь как последствие шести свиданий вслепую в прошлом году и сразу же заверила его:
— Не переживай, в этот раз точно не будет такого, как в прошлом году!
— Дело не в этом, — рассмеялся Гань Ян, объясняя ей: — я встречу Новый год в Шанхае. А на второй день праздников привезу с собой кое-кого.
— Кто это? — услышав эти его слова, председатель Лю немного взволновалась.
— Я не хочу, чтобы ты узнала о ней от кого-то другого, а потом стала против, поэтому сначала хочу тебе все объяснить, — Гань Ян тщательно подбирал слова, но не делал пауз. — Она моя сокурсница из Корнелла, сейчас работает в Гонконге, на десять месяцев старше меня, в этом году ей исполнилось 34, родилась в год Быка и однажды была замужем...
Председатель Лю вдруг успокоилась и прервала его, спросив:
— Как зовут эту девушку?
— Дин Чжитун, — ответил Гань Ян.
— Ты рассказывал мне о ней раньше? — вновь спросила председатель Лю.
Гань Ян почувствовал, как на глаза по необъяснимой причине наворачиваются слезы, и, помедлив, подтвердил:
— Да, это она.
После короткой паузы женщина на другом конце провода снова заговорила:
— Хорошо, мама рада за тебя.
Хотя он уже был абсолютно уверен в этом, но, заслышав эти слова, он улыбнулся, все еще с мокрыми глазами, и сказал:
— Председатель Лю, не радуйтесь слишком рано, она пока еще не хочет принимать меня. На этот раз мы возвращаемся в основном по делам, связанным с работой.
— Поняла-а... — ответила председатель Лю, как и раньше, растягивая слова: — Директор Лун давным-давно говорила мне, что принуждение к браку имеет смысл только в отношении тех, кто не в состоянии жить самостоятельно и экономически зависит от родителей, а в случае таких, как ты, можно разве что попытаться удержать любовью, но если ты разозлишься, то не только не женишься, но и не будешь больше со мной общаться.
— Удержать любовью? — Гань Ян потер глаза и улыбнулся сквозь слезы: — Директор Лун действительно так сказала?
— Нет-нет, — поспешила исправиться председатель Лю, — она просто сказала мне, чтобы я предоставила тебе решать это самому. Она сказала, что не может понять многого из того, что ты делаешь, но потом все эти решения оказывались верными...
Гань Ян часто слышал такие слова, он прервал ее:
— Спасибо, мама.
— За что ты меня благодаришь? — спросила председатель Лю с улыбкой, но ее голос был немного хриплым.
Гань Ян и сам не знал, почему он так сказал, но в этот момент вдруг почувствовал, что десять лет разлуки и упущенного времени стоили того.
Перед китайским Новым годом Дин Яньмин вместе с членами шанхайского отделения китайской ассоциации пожилых фотографов района Миньхан отправился в США. Они совершили десятидневную поездку по восточному и западному побережьям, осматривая достопримечательности от Сан-Франциско до Нью-Йорка, и в конце концов вернулись в Шанхай из аэропорта JFK, тем же рейсом, что и Янь Айхуа.
Янь Айхуа сказала, что она просто летит на Новый год, и после прибытия в Шанхай поселилась в отеле недалеко от Синьчжуана*.
Несмотря на то, что в последние годы она уже не так отчаянно, как раньше, занималась организацией туров, она часто брала отпуск во время праздников и по крайней мере раз в год ездила в Гонконг или Шанхай, привозя все больше подарков для родственников.
Другие считали, что ее дочь преуспела, и она может спокойно наслаждаться жизнью. Дин Чжитун, однако, догадалась, что ее отношения с тем мужчиной из Лонг-Айленда, вероятно, изменились. На этот раз она даже почувствовала намек на что-то необычное, но не стала высказывать своих подозрений.
В те дни в новостях уже начали говорить о пандемии коронавируса нового типа, на улицах стало гораздо меньше людей, все носили маски, метро было пустым. Но каждый год перед китайским Новым годом и после него Шанхай всегда пустел больше обычного, жители уже привыкли к этому, поэтому не испытывали особого беспокойства.
Тетя за несколько месяцев заранее заказала новогодний ужин в ресторане недалеко от Цибао, заплатила деньги и, естественно, не собиралась отказываться от этого ужина. В большом банкетном зале несколько десятков незнакомых друг с другом семей сидели за круглыми столами, а на большом экране, как обычно, показывали новогоднее телешоу.
Вероятно, из-за того звонка, который поступил от старины Дина, она больше не спрашивала Дин Чжитун, есть ли у нее парень, а просто указала на свою невестку и сказала:
— Посмотрите на Цзинцзин, она 94-го года рождения, ее ребенку скоро исполнится три года, и в сентябре он пойдет уже в детский сад.
Дин Чжитун улыбнулась и продолжила накладывать бабушке еду. Бабушка все равно не слушала, только ела.
Тетя огрызнулась:
— Почему ты такая же, как старина Дин? Учеба, работа, брак, рождение детей — все это важные события в жизни, и они не противоречат друг другу. Все это нужно!
Янь Айхуа ответила:
— О, правда? Почему-то мне кажется, что жизнь похожа на шведский стол, а аппетит нормальных людей всегда ограничен: тебе нравится говяжий язык, а мне — креветки, разве каждый не может выбрать то, что ему нравится? Почему нужно заставлять людей есть все подряд? Даже если тебе не нужно доплачивать за еду, тело-то, в конце концов, твое собственное. Если ты съешь слишком много, придется лечь в больницу.
Услышав это, Дин Чжитун рассмеялась.
Тетя вздохнула и сказала:
— Ты говоришь это, чтобы позлить меня, да?
— Это я-то тебя злю? — Янь Айхуа тоже рассмеялась, разговор все не клеился, и они замолчали.
Вероятно, это было связано с пандемией, но в тот день новогодний ужин закончился особенно рано, и после этого больше не было гостей, ожидающих столиков.
Сотрудники отеля сообщили, что с завтрашнего дня их ресторанный отдел будет временно закрыт. В номерах еще оставались некоторые гости, поэтому им могли предоставить только бенто-боксы, а после их отъезда обслуживание будет прекращено.
Только тогда Дин Чжутун поняла, что, возможно, эта ситуация может оказаться не такой незначительной, как ей казалось поначалу.
За последние несколько лет это вошло у нее в привычку: она всегда делает один шаг и видит следующие десять шагов. Обычно при составлении краткосрочных прогнозов она использует метод скользящего среднего, метод экспоненциального сглаживания, метод декомпозиции и метод контроля. Сначала проводится качественная оценка, а затем количественная. Продажи продукции оцениваются как минимум за полгода, тенденции развития технологий — как минимум на пять лет вперед, а общая ситуация — даже на десять лет вперед.
Инфекционные заболевания – это другое дело. Все знают, что они уже были и когда-нибудь будут снова. Но когда именно? Где? И насколько сильно? Ни экономисты, ни медики не могут этого предсказать.
Это и хорошо известный «серый носорог»*, и стопроцентный «черный лебедь»*.
В этот момент она вдруг вспомнила, как в служебной квартире в Гонконге Гань Ян посмотрел на нее и сказал:
— Подобное может повториться. Когда придет время, тогда и поймем.
В тот момент это были просто слова, сказанные в порыве эмоций, но сейчас, когда она вспомнила их снова, они звучали как предзнаменование судьбы.
Выйдя из ресторана, она вызвала такси у входа, чтобы сначала проводить Янь Айхуа, а затем вернуться в «Восточный Мэн».
По дороге Янь Айхуа продолжала говорить о тете. Дин Чжитун просто слушала, не особо вступая в разговор. Она знала, что у ее матери и тети на самом деле были хорошие отношения, в молодости между ними были разные трения, а когда они стали старше, между ними могла быть и неприязнь, но в критический момент они все же оставались родными сестрами.
Янь Айхуа поговорила немного, потом замолчала, а через некоторое время заговорила вновь:
— Я рассталась с тем американцем.
— Ох... — Дин Чжитун вздрогнула, но не была удивлена и просто спросила: — Когда это случилось?
— На самом деле уже довольно давно, — ответила Янь Айхуа. — Бессмысленно об этом думать. Почему это было так важно тогда?
— Действительно, почему? — рассмеялась Дин Чжитун, она и сама этого не знала.
Янь Айхуа отвернулась, посмотрела в окно и пробормотала:
— Все думают, что я сошлась с ним из-за его финансового положения, но на самом деле я с самого начала знала, что не смогу воспользоваться его деньгами. Я злюсь на твоего отца, ты знаешь? Когда он услышал в то время об этом человеке, сразу же позвонил мне по международной линии и сказал: «Отправляйся к нему, я не могу с ним сравниться».
Дин Чжитун впервые слышала об этом. Она протянула руку и обняла мать за плечи, почувствовав нечто удивительное. Словно это был поворотный момент в жизни: когда родители вдруг начинают относиться к тебе как к равной.
Янь Айхуа не обернулась, а только вздохнула и сказала:
— В то время это было действительно несравнимо, но если посмотреть на это сейчас, какая разница?
Метод скользящего среднего, метод экспоненциального сглаживания, метод декомпозиции и метод контроля. Сначала качественная оценка, а затем — количественная. Дин Чжитун снова задумалась, кому вообще под силу предсказать будущее?
Примечания:
1* 灰犀牛 (huī xīniú) — «серый носорог» (с кит.); очевидное и высоковероятное событие, которое все игнорируют
2* 黑天鹅 (hēitiān'é) — «черный лебедь» (с кит.); событие, вероятность которого крайне низка, но его последствия наносят серьезный урон; теорию «черных лебедей» ввел экономист и математик Нассим Талеб
3* Синьчжуан — городок, расположенный в районе Миньхан в Шанхае