Глава 82.
— Как бы то ни было, после этого все свахи в деревне уже заклеймили меня позором.
Дин Чжитун посочувствовала Гань Яну, сказав:
— Как ты вообще умудрился купить дом в «Восточном Мэне»? Это же совершенно старое здание, ему уже почти 20 лет! Ты что, пытаешься вникнуть в настроение масс?
Гань Ян последовал ее примеру, рассказав о своем положении в последние годы.
Как и ожидала Дин Чжитун, став инвестором, он начал летать туда-сюда между несколькими городами. Каждый день он либо делал деньги, либо думал о том, где можно сделать их в следующий раз. Кроме того, он не любил знакомиться с людьми и считал пустой тратой времени произносить больше одного слова. Единственными друзьями, с которыми он часто общался, были Ван И и Цзэн Цзуньцзе, да и те были связаны с работой.
ОЕМ-фабрика, оставшаяся в Китае, была полностью модернизирована и преобразована из OEM в JDM и ODM модели. Завод заключил партнерство с лабораторией Ван И, попросив их проводить исследования и испытания в области биомеханики и механики. Лаборатория находилась в кампусе Восточно-Китайского университета науки и технологий в Цаохэцзине, а LT Capital открыла офис в стартап-парке неподалеку, куда он время от времени наведывался.
Тем временем, председатель Лю все так же увлекалась покупкой домов для своего сына, считая, что у него также должен быть и свой дом в Шанхае. Осмотрев разные районы, она спросила его, что ему больше нравится — Цинпу или Шэшань?
Гань Ян не понял, почему все предложенные варианты были так далеко?
Председатель Лю дала ему объяснение, сказав:
— Я вижу, что неподалеку от этого дома в Цинпу есть очень хорошая школа, куда можно будет ходить, начиная с детского сада и до окончания средней школы. В одном классе может быть до двадцати человек, а в аудитории четвертого класса есть куча игрушек, так что каждый ученик может быть счастлив...
Гань Ян сказал, что некоторое время серьезно слушал ее, пока не понял, что она побуждает его жениться и завести детей.
— А что с Шэшанем? — спросил он председателя Лю.
— В Шэшане есть гора и искусственное озеро, — председатель Лю ответила довольно банально, явно желая, чтобы он выбрал тот дом, что в Цинпу, а затем сразу же женился и завел детей.
— Значит, пусть будет Шэшань, — Гань Ян сделал вид, что ничего не понял. Этим он хотел сказать, чтобы его не торопили.
— О... — председатель Лю потерпела поражение.
Длилось это ровно до тех пор, пока не наступал какой-нибудь большой праздник, когда нужно было встретиться с семьей, или когда ему просто приходилось возвращаться в свой маленький городок по рабочим вопросам. Председатель Лю всегда заранее присылала фото со следующей фразой ниже: «Даже если на фотографии она покажется тебе некрасивой, это не значит, что вживую она такая же: большие глаза, высокий нос*, и рост ее тоже тебе подходит. Ты мог бы присмотреться к ней, когда приедешь, прежде чем принимать решение».
Затем следовала другая фраза: «Мама очень спешит!»
Только тогда Дин Чжитун наконец поняла, что он пытается сделать. Повернув голову и выглянув в иллюминатор, она тихонько рассмеялась. Постепенно сгущались сумерки, небо темнело, зажигались городские огни. Самолет взлетел, оставив все это за облаками.
Гань Ян на секунду смутился, но не побоялся, что она засмеет его, и спросил напрямую:
— Разве у тебя не так же? Твои родители что, не торопят тебя?
Дин Чжитун подумала, что он и правда умеет подобрать нужные слова. Они вдруг оказались товарищами по несчастью.
— Как у меня может быть так же? — честно ответила она: — Ты 33-летний успешный мужчина, а я — женская офисная элита, которой по номинальному возрасту* 36, то есть считай, что все сорок. Не говоря уже о том, что старшие этого не понимают, есть даже молодые девушки, которые думают, что со мной что-то не так: если проблема не в моем характере, то точно что-то не так с моей психикой.
Каждый раз, упоминая об этом, она думала о своей тете по матери.
С тех пор, как Дин Яньмин позвонил ей в последний раз, чтобы выложить все карты на стол, тетя все равно не отказалась от нее, считая, что старина Дин просто не имеет способности разобраться в ситуации. Позже она отправила ей несколько сообщений в WeChat, убедительно советуя не носить с собой все время багаж прошлого! Обязательно выйти из тени! Принять новую жизнь!!
После каждого предложения стоял восклицательный знак, а иногда и два, что заставляло Дин Чжитун вздрагивать, но она не хотела больше ничего объяснять. Странно было и то, что текст, отправленный с другой стороны, был всего лишь текстом, но казалось, что она слышит голос, автоматически совпадающий с тоном ее тети, отчего у нее начиналась мигрень. Если бы бывшая секретарша знала об этом симптоме, она бы наверняка сказала, что у нее скоро наступит менопауза.
Она думала, что это всеобщая социальная проблема, но не ожидала, что Гань Ян скажет:
— Значит, ты ошибаешься. Дискриминация по возрасту у нас очень сильно связана с гендерным равенством. Парням, которые ходят на свидания вслепую, обычно около восемнадцати-девятнадцати лет. Или допустим, даже если они окончили университет, то им все равно от силы двадцать один или двадцать два. В моем возрасте сложно найти себе пару.
— Но у тебя есть деньги! — Дин Чжитун ему не поверила.
— Ну да, — кивнул Гань Ян: — Принимая во внимание наличие денег, ну и чтобы просто сохранить лицо председателя Лю, мне пришлось согласиться на шесть встреч в день в этом году, когда я вернулся домой на празднование Нового года.
Дин Чжитун была ошарашена, но одновременно это показалось ей забавным, и она спросила:
— И каков результат?
— Результат... — Гань Ян запрокинул голову и мягко рассмеялся: — Я получил письмо около семи утра и был приглашен на конференц-связь, звонок длился почти до полудня, так что я пропустил половину из шести встреч. На первую встречу я пришел после обеда, та девушка даже не окончила еще универ, она приехала на зимние каникулы домой, чтобы встретить Новый год. Особо сговорчивой она не была, сразу же дала мне пароль от своего Wi-Fi, так что она просто играла в игры, пока я работал сверхурочно.
— И как же так получилось, что ты ей не приглянулся? — намеренно спросила Дин Чжитун.
Гань Ян ответил:
— Похоже, она слышала, как я говорил по телефону. Белая обувь, зеленая обувь, черная обувь — видимо, проблемы с обувью были всегда.
Поначалу Дин Чжитун его не поняла.
Гань Ян объяснил ей:
— White shoes firm*, green shoes option* и, наконец, Black Scholes*.
Дин Чжитун сказала:
— Но ведь это не так уж и страшно? Почему бы тебе в следующий раз не попросить заранее, чтобы человек, с которым ты встретишься, обязательно изучал финансы?
Гань Ян, однако, ответил:
— Дело не в том, что я думаю, будто другая сторона не знает о модели ценообразования опционов, а в том, что другая сторона считает меня скучным.
— Ну, это и правда довольно скучно, свидания вслепую — это как собеседования, — надавила на больное Дин Чжитун.
Гань Яну было все равно, и он сказал:
— Именно так! Я и сам не знаю, у кого я этому научился. Когда я был в отношениях, она спросила меня: «Ты же в курсе, что случайность — это не то же самое, что равномерное распределение? Эта задача также требует использования теоремы Байеса: вычисление модифицированной вероятности в двух частях, а затем принятие оптимального решения с использованием ожидаемого значения и модифицированной вероятности. Давая ответ 1/1000 без объяснений, ты же не думаешь, что решаешь какую-то головоломку будучи учеником начальной школы?»
«Она», как же.
Дин Чжитун и сама вспомнила, что все это раньше говорила ему именно она. На самом деле, это было довольно скучно, но он запомнил все, и помнил на протяжении стольких лет.
Тогда Гань Ян сказал:
— Как бы то ни было, после этого все свахи в деревне уже заклеймили меня позором.
Дин Чжитун не удержалась и рассмеялась вместе с ним.
Гань Ян посмотрел на нее и улыбнулся, так умиротворенно и надолго, прежде чем снова заговорить:
— На самом деле, я думаю, что «Восточный Мэн» довольно хорош. Он расположен в хорошем месте, добираться туда и обратно очень удобно, и я слышал, что он находится рядом с ведущей начальной школой.
Разговор зашел в полный круг, вернувшись вновь к этой теме.
К тому времени самолет выровнялся, и вокруг как будто внезапно стало тихо, но Дин Чжитун так и не смогла подхватить этот разговор дальше.
Через два с половиной часа самолет приземлился в аэропорту Хунцяо.
Дин Чжитун позвонила Сун Минмэй из автобуса-шаттла и спросила, как только звонок соединился:
— Ты сейчас дома?
— А что? — спросила в свою очередь Сун Минмэй, будто почуяв неладное.
Дин Чжитун притворилась расслабленной и сказала:
— Я вернулась в Шанхай, только что сошла с самолета. Тебе будет удобно, если загляну к тебе сейчас?
Собеседница на другом конце провода, казалось, была ошарашена на мгновение, затем, похоже, улыбнулась, прежде чем сказать:
— Дин Чжитун, какая же ты надоедливая...
Однако Дин Чжитун все же смогла уловить намек на странность в голосе подруги. Ее взгляд потеплел, когда она поняла, что Сун Минмэй, должно быть, подумала о прошлом. Когда они обе были в Нью-Йорке, случилась та неприятная ситуация с Бянь Цземином, и она посреди ночи побежала к ней в Гринвич. И в дальнейшем, если с ней что-то случалось, Сун Минмэй также первой спешила к ней.
Первую ночь после возвращения в Шанхай Дин Чжитун провела у Сун Минмэй.
В конце концов, это было личное дело ее лучшей подруги, поэтому Гань Яну она рассказала об этом лишь в общих чертах. Сун Минмэй, вероятно, не хотела никого видеть в это время, поэтому, покинув аэропорт и вызвав машину, они доехали до дома семьи Сун, и, как только она вышла из машины, Дин Чжитун отослала Гань Яна прочь.
Сун Минмэй вышла во двор, чтобы открыть ей дверь. Она выглядела так же, как и раньше, и совсем не походила на пациентку.
— Ты вернулась одна? — спросила первой Сун Минмэй до того, как Дин Чжитун успела заговорить.
На лице Дин Чжитун появилась выражение неловкости, и она риторически спросила:
— А скольких еще я должна была привести с собой? — она не была уверена, попалась ли она только что.
Рейс прибыл с опозданием, и оба ребенка уже спали. Сун Минмэй отвела Дин Чжитун прямо в спальню и разговаривала с ней, пока та переодевалась и умывалась. Было ощущение, что они вернулись в то время, когда жили вместе в общежитии.
Рано утром следующего дня они вместе вышли на улицу. Отправив детей в школу, Дин Чжитун вместе с Сун Минмэй отправилась в больницу, чтобы встретиться с врачом и определить план операции.
Врачом оказалась женщина примерно их возраста, с короткими волосами и очень компетентным видом. Сун Минмэй слушала, как врач объясняет ей возможные варианты лечения, и расспрашивала о каждой детали настолько свободно, будто они обсуждали не ее собственное состояние.
Так как обнаруженная опухоль была классифицирована как 4C, а форма ее была не очень благоприятной, в сочетании с болью и избытком жидкости, вероятность злокачественной опухоли была выше, и даже если она была доброкачественной, то все равно могла перерасти в злокачественную. Врач рекомендовала прямое хирургическое удаление без пункции. Если патологический диагноз во время операции окажется злокачественным, объем операции будет расширен до полной резекции. Если же опухоль будет доброкачественной, то будет проведено локальное удаление, чтобы предотвратить ухудшение состояния.
Остальные показания варьировались между сохранением и несохранением груди. В таких случаях врачи, естественно, оставляют решение за пациентками, и обычно молодые пациентки предпочитают сохранить грудь, насколько это возможно. Но Сун Минмэй хотела принять непосредственное решение не сохранять грудь, а сделать полное иссечение плюс зачистку подмышек, просто ради того, чтобы получить результат, при котором вероятность рецидива будет меньше.
— Это повлияет на твое физическое и психологическое восстановление, а также на качество жизни в будущем. Ты должна тщательно обдумать этот вопрос, — врач, напротив, попыталась отговорить ее от этого. Сказав это, она взглянула на сопровождавшую ее Дин Чжитун, как бы предлагая ей последовать ее примеру и тоже обсудить этот вопрос.
Как итог, Дин Чжитун действительно попросила перерыв и вывела Сун Минмэй из клиники. Для начала они нашли укромное местечко на улице Сынань, неподалеку от больницы, где можно было поговорить за обедом. Покончив с едой, она спросила:
— Какого черта ты творишь?
— А если случится рецидив, что тогда? — спросила ее в свою очередь Сун Минмэй.
— Не лучше ли тебе оставить этот вопрос на усмотрение врача? — посоветовала Дин Чжитун.
На миг Сун Минмэй потеряла дар речи, затем вздохнула и сказала:
— Но о некоторых рисках врачи судить не могут.
— О каких рисках идет речь? — не поняла ее Дин Чжитун, решив, что она просто беспокоится о рецидиве.
Сун Минмэй объяснила ей:
— Я спрашивала своего адвоката: Юйлиню шесть, а Юйци — восемь, кому присудить опекунство в этом возрасте, во многом зависит от того, повлияет ли это на их жизнь в будущем. Но проблема в том, что если детей двое, суд, как правило, присуждает каждому из родителей по одному ребенку. Я могу доказать со своей стороны, что Дэн Байтин редко заботится о них, но он также может доказать, что я недостаточно здорова, чтобы забрать обоих. Помимо этого, его родители определенно захотят заполучить Юйлиня. Первое заседание суда продлится три месяца. Если не будет вынесен вердикт, мне придется ждать еще шесть месяцев, прежде чем я смогу подать второй иск, так что весь процесс займет не менее года. За это время я должна пройти операцию и последующую химиотерапию, чтобы восстановиться до состояния, в котором я смогу заботиться о своих детях. Если я потерплю неудачу в этот раз, у меня уже не будет времени на то, чтобы делать все заново.
Дин Чжитун была потрясена, услышав это. Даже в такой период Сун Минмэй оставалась прежней собой, продумав все до мелочей.
Примечания:
1* у азиатов (в особенности у китайцев и корейцев) считаются красивыми носы с высокой переносицей, здесь именно это и имеется в виду
2* 虚岁 (xūsuì) — номинальный возраст (с кит.); по старому счету: при рождении ребенку считался год, следующие годы прибавлялись в первый день нового года по лунному календарю
3* White shoes firm — фирма белых туфель (с англ.); термин, используемый для описания престижных фирм, оказывающих профессиональные услуги; чаще всего этот термин используется для обозначения ведущих старых юридических фирм и финансовых институтов Уолл-стрит, а также бухгалтерских фирм, возраст которых превышает столетие, как правило, в Нью-Йорке и Бостоне
3* Green shoes option — опция «зеленой обуви» (с англ.); см. примечание №1 главы 31
4* Black Scholes — Модель Блэка-Шоулза (с англ.); модель, определяющая теоретическую цену на европейские опционы и подразумевающая, что если базовый актив торгуется на рынке, то цена опциона на него неявным образом уже устанавливается самим рынком