Глава 81.
— Твой путь в этой индустрии еще не закончен, так что не думай, что я заберу тебя с собой в отставку!
В последние несколько лет Дин Чжитун часто снилось прошлое.
Сюжеты в снах всегда были донельзя абсурдны: к примеру, она могла прийти на экзамен неподготовленной, или прийти на собеседование в пижаме и тапочках, или шла купить что-нибудь стоимостью в десятки юаней, а уже на кассе оказывалось, что у нее отрицательный баланс на счету.
Каждый раз, когда ей снился подобный сон, ей не терпелось проснуться и сделать долгий вдох, чтобы убедиться, что она не собирается идти в экзаменационный зал неподготовленной, что не собирается идти на собеседование в пижаме и тапках, что у нее достаточно денег на банковском счету, чтобы купить все необходимые ей вещи. И что дом, о котором она всегда мечтала, действительно может стать ее собственным, и это даже лучше, чем делить его с кем-то.
Но в этот день ей снилась квартира в Верхнем Вест-Сайде. Во сне она лежала, свернувшись калачиком, в кровати, и кто-то обнимал ее сзади, нежно, но крепко. За мгновение до того, как она уснула, ей показалось, что она все еще слышит вой сирен, раздающийся посреди ночи на Манхэттене, и только в этом маленьком уголке тихо обнимались два человека, а сквозь шторы на них падал лунный свет. В этом был весь сюжет этого сна.
Этот сон был настолько явным и реалистичным, что в тот момент, когда она просыпалась, у нее возникла иллюзия, что она действительно находится там. Одиннадцать лет пролетели как один миг, и знакомые объятия и прикосновения вновь были рядом. Ей было невыносимо просыпаться, но через некоторое время она все же открыла глаза.
Уже наступило утро, за окном светило сезонное гонконгское солнце и шумел транспорт, проносящийся между глубокими долинами города. Она потянулась к телефону на прикроватной тумбочке, проверила время, а затем встала, чтобы одеться.
Гань Ян тоже проснулся. Вдвоем они стояли перед зеркалом в ванной и умывались, как и прежде. Дин Чжитун нашла ему сменную насадку для электрической зубной щетки. Пока она умывалась, он чистил зубы рядом с ней. Ванная комната была маленькой, и им приходилось тесниться.
Когда она закончила умываться и собралась уходить, он притянул ее к себе, посмотрел на нее и спросил:
— Теперь мы можем поговорить?
— О чем? — прикинулась она дурочкой.
— Что у тебя стряслось? — он закрыл дверь и сказал мягко, но настойчиво: — Вчера ты вступила в спор с той бандой так, будто завтра тебя здесь уже не будет.
Он снова ее услышал.
Дин Чжитун улыбнулась, ее рука соскользнула с его груди, и она прошептала ему на ухо:
— Грудные мышцы проработаны неплохо...
Гань Ян схватил ее за руку и сказал:
— Дин Чжитун, не смей увиливать.
Но это сработало. Он первым потерял контроль над собой и наклонился, чтобы поцеловать ее, но и она обняла его и ответила на этот поцелуй.
Они вдвоем зашли в душевую, и комната наполнилась паром. Неизвестно, потому ли, что вода была слишком горячей, или сам процесс был слишком высококлассным, но после того как Дин Чжитун высушила тело и привела волосы в порядок, румянец на ее щеках еще долго не сходил. Она посмотрела на часы и все же оделась, собираясь уходить.
— Ты куда? — спросил Гань Ян, потянув ее назад.
Она обернулась и сказала:
— Разве не ты научил меня некоторым секретам: случилось и случилось, сначала лучше поесть. Сегодня утром я встречаюсь кое с кем за чаем.
Накануне она договорилась о встрече с Цинь Чаном.
Точно так же, как когда-то он водил ее завтракать в еврейский ресторанчик на Манхэттене, на этот раз настала ее очередь пригласить его на завтрак в чайную в Центральном районе. Они вместе проехали от Нью-Йорка до Гонконга, и это было чем-то вроде начала и конца.
Из-за того, что она задержалась в пути, когда она пришла, Цинь Чан уже сидел там с заказанными легкими закусками.
Дин Чжитун подошла к нему и села, они вместе выбрали еду и заказали чай.
Когда принесли дымящуюся бамбуковую пароварку и маленькие тарелки, Цинь Чан спросил:
— О чем ты хотела поговорить со мной сегодня?
— Ничего такого, просто принимаю реальность, — улыбнулась Дин Чжитун: — Просто хотела поблагодарить тебя. Мне повезло встретить в этой сфере такого начальника, такого mentor, как ты.
Слова казались слишком формальными, но каждый из них знал, что это было сказано от всего сердца.
Цинь Чан рассмеялся, а потом, отсмеявшись, покачал головой и сказал:
— Ты ошибаешься. Это не потому, что тебе повезло.
Дин Чжитун не поняла.
Цинь Чан медленно отпил чаю и неторопливо продолжил:
— Когда я только пришел в эту профессию, я был всего лишь неподготовленным студентом, не знающим ничего, кроме цифр и теорий. Что мне оставалось делать? Я должен был следовать своей собственной привычке решать проблемы и начинать с самой простой и основной логики, чтобы понять неизвестное. Например, для инвестиций ядром является ценность. Для отношений между людьми — сотрудничество.
Дин Чжитун кивнула головой и прислушалась: Цинь Чан не раз говорил ей все эти вещи.
Цинь Чан, однако, в этот раз преподнес это под другим углом:
— За эти годы я повстречался со многими, одни и те же слова говорились неоднократно, и на самом деле мало кто верил мне по-настоящему. Когда я был еще никем, они думали, что я так наивен, что продамся и буду считать деньги для других. Когда я добился успеха, они думали, что я просто скармливаю им «куриный бульон», просто чтобы скрыть за ним реальную власть и денежные операции. Они могли сомневаться во мне, устраивать проверки и даже думать, якобы у меня есть скрытые мотивы, и такая реакция часто приводила к хаосу, что еще больше усугубляло ситуацию. Я сталкивался с такими людьми и такими вещами так много раз, что иногда даже сам сомневался в себе. Прав ли я на самом деле, мои убеждения? Действительно ли все сработает, если я сделаю именно так? Но знаешь что? Я обнаружил, что всегда могу доверять тебе. На самом деле, ты тоже очень мне помогла.
Дин Чжитун была тронута его словами.
Она назначила эту утреннюю встречу только для того, чтобы как следует попрощаться, но никак не ожидала, что в этом шумном ресторане у нее снова возникнет желание расплакаться.
— Кроме того, — продолжал Цинь Чан, — ты сказала, что тебе повезло встретить меня «в этой сфере», неужели и ты считаешь, что в этой индустрии должна доминировать шайка отборнейших эгоистов? Группа непродуктивных людей ведет игру с нулевой суммой, в которой что выигрывает одна сторона, то же самое теряет другая, а сумма выигрышей и проигрышей всегда равна нулю. Они не вносят никакого вклада в общество и даже могут быть отрицательными, что ставит в тупик все человечество и делает невозможным их подъем.
Глаза Дин Чжитун все еще были на мокром месте, когда она рассмеялась. Да, она думала об этом именно так: после того, как она проходила через одну нелепую сделку за другой, единственной целью их было, похоже, чтобы инсайдеры могли наживаться, и только.
Но Цинь Чан не закончил говорить:
— Неважно, в какой отрасли, у всех будут возникать подобные сомнения. Кто-то приходит раньше, кто-то позже. Кто-то самодостаточен, и, увидев это, чувствует себя неприемлемо, разворачивается и уходит. Некоторые просто добиваются своего и получают от этого удовольствие. Есть и такие, кто хочет урвать кусок пирога и просто ненавидит, что другие не берут их в игру. Но если понаблюдать за всем этим подольше, то ты обнаружишь, что в конечном итоге все равно все возвращается к самой простой и основной логике — реальная ценность будет вознаграждена, ложь будет разоблачена, и ничего не изменится.
Правда? Или нет? Дин Чжитун не была уверена, но надеялась, что Цинь Чан прав.
И тут ей на ум пришел ближайший пример — Бянь Цземин. Господин Бянь быстро разбогател в начале 2000-х, но также быстро похоронил свою репутацию всего несколько лет спустя. Хотя его еще не посадили в тюрьму, у него уже все было так же плохо, как и у тех компаний, которых он выводил когда-то на рынок. И хотя Америка «свободна», судебные иски стоят недешево, а та свобода, которая у него была сейчас, стоила очень дорого.
Цинь Чан просто продолжал предаваться воспоминаниям, как вдруг рассмеялся, сказав:
— Ты всегда очень серьезно относилась к тому, о чем я тебя просил. Но однажды я заметил, что ты выполнила одну мою просьбу как попало.
— Это когда? — Дин Чжитун была в ужасе, но как бы ни думала об этом, никак не могла вспомнить.
Цинь Чан озвучил ответ:
— Тот случай, когда я посоветовал тебе обратиться к психотерапевту.
Дин Чжитун смутилась, она не ожидала, что он снова поднимет эту тему — из-за того, что она стала встречаться с клиентом, он попросил ее сходить к врачу. В данный момент эта тема казалась особенно ироничной. Она не могла быть уверена: заметил ли Цинь Чан что-то снова?
— Ты же не думаешь, что я тогда попросил тебя об этом только ради того, чтобы помешать тебе встречаться с клиентом? — Цинь Чан тем не менее рассмеялся, несколько самоуничижительно: — На самом деле нет, я и сам был там на консультации и почувствовал озарение, так как одна из самых простых основ того, во что я когда-то верил, пошатнулась.
— Которая из? — спросила Дин Чжитун. В основе инвестиций лежит ценность? Или в основе отношений лежит сотрудничество?
Цинь Чан заговорил вновь, но не затронул ни одно из этих двух:
— Я всегда верил, что два совершенно разных человека могут быть вместе, но оказалось, что брак — это слишком сложно, так много мелочей складывается воедино, и в итоге ничего не получается. Но когда все закончилось, я оглянулся назад и обнаружил, что по-прежнему верю в то, что основа брака — это любовь. И хотя однажды я потерпел неудачу, если все исходит из этой основы, неважно, каков будет результат, каждая секунда процесса стоит того, не говоря уже о том, что результат в итоге может быть так прекрасен.
Дин Чжитун догадалась, что прекрасный результат, о котором он говорил, относился к его дочери.
Та консультация была для него очень полезной, поэтому он попросил ее тоже сходить к врачу. В то время она и правда пренебрегла этим, однако впоследствии получила от этого не меньше пользы.
Они проработали вместе десять лет, и это был второй раз, когда Цинь Чан заговорил с ней на такую личную тему. Возможно, по той причине, что он уходит, больше не существует между ними каких-то ограничений, однако на этом он остановился и вновь вернулся к работе.
— Дин Чжитун, — торжественным тоном обратился он к ней, но при этом снова пошутил: — Несмотря на то, что я ухожу, твой путь в этой индустрии еще не закончен, так что не думай, что я заберу тебя с собой в отставку! Ты должна верить в себя, верить в то, что делаешь. Это правда, что финансовые услуги не могут напрямую создавать ценность, но в ходе одной сделки за другой, которым ты способствуешь, и покупатели, и продавцы могут достигнуть улучшения по Парето...
Дин Чжитун вдруг улыбнулась.
— Что такое? — спросил Цинь Чан.
Она ответила:
— Одна моя подруга тоже часто любит говорить про улучшение по Парето.
— Она умна, — дал оценку Цинь Чан.
Еще через день, в воскресенье вечером, Дин Чжитун и Гань Ян вместе вылетели в Шанхай.
В это непростое время аэропорт охранялся особенно усиленно. Выйдя из такси, они должны были пройти проверку на безопасность от А-Sir*, и по каждому билету разрешалось провозить только одно место багажа. После долгого досмотра они едва успели на рейс.
Она честно призналась ему, что летит в Шанхай временно и поработает оттуда пару месяцев. Половина фразы осталась недосказанной — что будет дальше, она не знала.
Но Гань Ян не мог не думать об этом и спросил:
— Где планируешь оставаться, когда прилетим?
— Конечно же в своем доме! — ответила Дин Чжитун, подумав про себя: «Ну не в твоем же?»
Гань Ян удивился, сказав:
— Я думал, что свой дом у тебя в Гонконге, раз ты осела там...
— Это случилось несколько лет назад. В то время у меня было немного денег, и я хотела купить себе дом, но пока не могла получить постоянный вид на жительство, поэтому покупка дома в Гонконге потребовала бы дополнительных 30%, — объяснилась Дин Чжитун.
— Где ты купила себе квартиру? — снова спросил Гань Ян.
— Помнишь тот дом в «Восточном Мэне», о котором я тебе рассказывала? — она заговорила о прошлом, причем несколько намеренно.
Гань Ян был ошеломлен и ничего не сказал.
Дин Чжитун подумала, что он забыл, и, слегка разочарованная, продолжила:
— Это довольно старая застройка, прямо за старым домом моей бабушки. Когда здание еще строили, я училась в средней школе и могла видеть его каждый день. Позже, когда у меня выдалась командировка в Шанхае, свободного времени было не так много, поэтому я съездила посмотреть на квартиру лишь раз, подумала, что она в целом подходит, и тут же купила.
В результате, Гань Ян, глядя на нее, сказал:
— Знаешь что? Я сейчас живу в «Восточном Мэне».
What? Она громко рассмеялась и решила, что он ее разыгрывает.
— Лаборатория Ван И находится в Цаохэцзине, там же арендуется офис LT Capital в Шанхае, так что я живу неподалеку, — объяснил он.
— Так-то Цаохэцзин не так уж близко от этого места, — намеренно придралась она.
— Но и не так уж далеко, — Гань Ян ответил ей тем же: — В то время и у меня было не так много времени, а знал я только один жилой комплекс, так что однажды пошел взглянуть на него разок, решил, что в целом мне все подходит, вот и купил.
— В каком году? — спросила она.
— В 2016, а ты? — спросил и он.
— Раньше тебя, — ответила она расплывчато.
— В каком году? — настоял он.
— В 2014, — ответила она, а затем снова спросила: — За сколько ты купил свою?
Затем они сообщили друг другу цену покупки, достали телефоны, чтобы посчитать прибавку, затем уточнили номера домов и этажей. Оказалось, что они жили в корпусах друг напротив друга, и, возможно, из его гостиной можно было увидеть ее кухню.
Примечания:
1* 阿Sir — А-сэр (с кит. и англ.); общее название гонконгской полиции, это особое обращение к полицейским, а также своего рода уважение к полиции; так как Гонконг раньше был британской колонией, гонконгцы в то время говорили по-английски, поэтому к полицейским и начальству все обращались по-английски как sir (сэр, мистер)