Глава 80.
Желание такой степени было столь болезненным, что даже трудно было определить, острое ли это лезвие или мед.
После толчков штанги последовал подъем по канату.
Гань Ян немного уступал в силе, но его выносливость и движения с весом тела были явно выше. На турнике Wilson стал уступать Гань Яну, однако после догнал его с штангами. Они поочередно лидировали, и ни один из них не уступал.
В конце соревнования они до изнеможения выполнили серию подъемов на две руки, с безумными гримасами на лицах, которые можно было бы использовать как эмодзи. Дин Чжитун даже заподозрила, что парень за стойкой регистрации делает вид, что проверяет свой телефон, а на самом деле фотографирует их.
... 8, 9, 10, затаив дыхание, она следила за безмолвным счетом и увидела, как Гань Ян опустил руку, и Wilson также финишировал почти в то же время. У тренера в руках был только секундомер, поэтому, естественно, он не мог заметить разницу.
Гань Ян только сошел с тренажера и еще не успел отдышаться, положив руки на бока, когда женщина, поднимавшая штангу рядом с ними, подбежала и подпрыгнула, дав пять Wilson-у:
— Wilson, как же ты был крут! — казалось, от нее исходила вся положительная энергия солнца.
Гань Ян был немного озадачен. Дин Чжитун лишь улыбнулась ему с противоположной стороны и кивнула, говоря ему взглядом: «Да, верно, мы пришли сюда вместе. Мир меняется так быстро. Удивлен? Вот так сюрприз?»
Ее занятие тоже закончилось, и, размявшись и попрощавшись с тренером, она повернулась и толкнула дверь в раздевалку. Гань Ян последовал за ней, сделав несколько шагов, и автоматическая дверь за ним закрылась. В коридоре остались только они двое. Музыка из тренировочного зала внезапно стихла, и на мгновение вокруг стало так глухо, будто можно было услышать даже звук дыхания. Он схватил ее за запястье — ладонь, которая только что тягала железо, была особенно горячей, липкой от пота, и от нее исходил слабый металлический запах.
— Я приму душ и переоденусь, а потом мы вместе поужинаем, — Дин Чжитун просто позволила потянуть себя в его сторону и заговорила первой, не дожидаясь его вопроса, словно увидела страх в его глазах, что она просто возьмет и уйдет.
Вскоре они вчетвером привели себя в порядок и направились в ресторан, чтобы поесть.
Женщина, поднимавшая штангу, была коллегой из PR* гонконгского отделения M-Банка. Утром Дин Чжитун предупредила Wilson-а, что хочет позвать еще одного человека вместе с ними в зал. Wilson с готовностью согласился, и со своей стороны позвал эту коллегу.
Дин Чжитун и Гань Ян просто ели и слушали, как они болтают. Судя по всему, они были знакомы совсем недолго, и тема разговора была схожа с тем, о чем они говорили в «Ночном Шанхае» в тот день. Wilson повторил все сказанное тогда и наконец спросил:
— Не хочешь сходить в бар после и посидеть немного там?
Дин Чжитун вдруг стало любопытно, и она спросила его:
— Во время последнего тренинга в Бангкоке какой у тебя получился результат в тесте на тип личности?
Wilson на миг задумался и ответил:
— ENTP?
Она все еще пыталась вспомнить, что означают эти буквы, когда Гань Ян пнул ее ногой под столом и красноречиво дал понять одним взглядом: «Пошли уже!»
Дин Чжитун рассмеялась, одним глотком допила вино из своего бокала, настояла на том, чтобы быть хозяйкой этого вечера, и оплатила весь счет, после чего попрощалась с этими двумя.
Выйдя из ресторана, они зашагали по ночным улицам.
— Ну что, хорошо провел время за тренировкой? — Дин Чжитун рассмеялась от этой мысли.
Гань Ян отказался признать, что он все неправильно понял, и упрямо объяснил:
— Ну, я просто не выношу таких людей. Сколько ему лет, а он все еще носит свою студенческую футболку?
Дин Чжитун, однако, сказала:
— Та футболка с эмблемой медведя, что была у тебя раньше, тоже была довольно милой.
Гань Ян вспомнил, что тогда отдал ей эту футболку как пижаму, на ней на белом фоне был изображен бурый медведь, держащий красную заглавную букву С. Как знать, было ли это связано с ограниченными навыками художника или это было сделано специально, но выражение лица медведя было довольно свирепым.
— Ты все еще хранишь ее? — вновь спросила Дин Чжитун.
Гань Ян ничего не сказал, но взял ее за руку. Дин Чжитун не взглянула на него, продолжая идти вперед. Он тоже молчал, но, переходя дорогу, они сцепили пальцы. Его сердцебиение участилось, но не резко, а волнами, медленно покачиваясь.
Не находя, о чем поговорить, она увидела разбитые стекла и граффити на стенах и рассказала, что недавно в кинотеатрах показывали «Джокера», что на экране Готэм-сити был в хаосе, а некоторые люди в зале вставали и аплодировали. Ей все это уже казалось удивительным, а потом, выйдя на очередную улицу, она увидела группу людей, размахивающих бейсбольными битами, разбивающих стекла на станции метро и бросающих внутрь горящие бутылки.
— Как же все дошло до такого? —вздохнула она.
— Вообще в мире? Или ты про нас? — подхватил Гань Ян, словно декламируя слова песни.
Это была просто шутка, и она никак не ожидала, что за этим последует чей-то ответ на кантонском диалекте: «Наша цель — построить совершенно новый Гонконг, а жители материка, которых это не устраивает, могут просто вернуться обратно, и все будут счастливы».
На глаза бросились черные одежды на этих людях, и это был не первый раз, когда она сталкивалась с подобным. Она прекрасно знала, что избежать этого можно, просто промолчав или заговорив с ними по-английски. Если говорить по-английски свободнее и лучше, чем они, с них тут же сходит вся спесь, будто ее и не было. И это поражало.
Но, возможно, по той причине, что бокал вина, который она только что выпила, внезапно вскружил ей голову, или потому, что, выйдя из тренировочного зала, она возомнила себя непобедимой, она открыла рот и заявила:
— Я живу в Гонконге уже девять лет, могу в любой момент сменить место жительства, и раньше я любила это место. Здесь тепло, влажно и есть Гонконгский марафон, но теперь я не могу даже пообщаться с местными коллегами. Так о чем же вы думали, когда устраивали здесь побоище? Даже если люди, которые вам не нравятся, уедут, разве вы не останетесь здесь?
Повинуясь мгновенному порыву, Гань Ян уже раскрыл руки, чтобы защитить ее, и ускорил шаг. Но люди в черном не расходились, в это время на улицах было мало пешеходов и даже мало проезжающих машин — вероятно, они воспользовались их слабостью и последовали за ними, чтобы спровоцировать. Чуть дальше, на другом перекрестке, показался еще один человек в черном и с черным зонтом, идущий навстречу.
FUCK! Только в этот момент Дин Чжитун правда занервничала.
Гань Ян, конечно, тоже заметил это и просто завел одну руку ей за спину, а другой, прикрывая, прижал ее голову к своей груди.
— Что будем делать? — прижимаясь к нему, спросила она.
Гань Ян, однако, улыбнулся и спросил ее на ухо:
— Разве не ты говорила мне, что твой лучший результат на марафоне — 350?
Дин Чжитун немного отступила назад и непонимающе уставилась на него.
Гань Ян одними губами сказал ей: «Бежим!»
Не дожидаясь ее реакции, он потащил ее за собой через дорогу и помчался по пустому тротуару.
Он бежал и одновременно матерился, сначала используя английский. В конце концов, он учился в средней школе в гетто в Филадельфии, так что его английская ругань шла ни в какое сравнение с ее познаниями, а эти гонконгские дети тем более не способны были их как-то парировать. Этих ругательств было недостаточно, так что он просто начал браниться на каком-то диалекте. Дин Чжитун ничего не поняла, но вспомнила, что недавно в новостях писали, что фуцзяньцы в Норт-Пойнте отбивались от таких длинными бамбуковыми шестами. В голове мелькнула мысль: «Неужели эти люди немного боятся фуцзяньцев?»
Она не осмеливалась оглянуться, чтобы проверить, гонятся ли те за ними, но крепко вцепилась в его ладонь, отчаянно размахивая руками и стараясь не отставать от него.
— Беги! — Гань Яну, напротив, приходилось оборачиваться и орать на нее, словно он снова превратился в проклятого учителя физкультуры: — Ты еле шевелишь ногами, Прямая! Беги!
Это была темная, влажная тропическая ночь, но она напомнила ей о заснеженных полях под голубым небом Итаки. Они не изменились, ни она, ни он. Похоже, они бежали уже давно, не отличая востока от запада, и преследователей за ними не было.
Только когда она пришла в себя и узнала дорожные знаки, она притормозила и сказала ему:
— Не беги, мы на месте, мой дом...
Он остановился, повернулся и улыбнулся ей. Она не поняла, что в этом смешного, но рассмеялась, и волшебная фраза «ракетный фейерверк» снова пришла ей на ум. Как могли два человека, которым в общей сложности было почти семьдесят, оставаться такими?
Так они прошли еще одну улицу, пока не оказались под многоквартирным домом, где она жила.
Она попыталась выдернуть руку, но он не отпустил ее и сказал ей:
— Тун-Тун, не уходи.
— Кто позволил тебе называть меня так? — спросила она, глядя на него.
Все еще сжимая ее руку, он сказал:
— Тун-Тун с самого начала была моей.
От этих слов у нее резко упало сердце, и она почувствовала, что, должно быть, сошла с ума. Одной рукой она нащупала свою карточку, нажала на кнопку контроля доступа и повела его наверх. Они поцеловались в лифте. Ее волосы были в беспорядке, а его рука поглаживала ее сзади, от мочки уха до щеки, затем по шее до ключицы. Она чувствовала, как горит его ладонь, и он тоже ощущал, как горят те места на ее теле, к которым он прикасался, как будто каждый сантиметр кожи был охвачен сильной жаждой. Лифт поднялся на двенадцатый этаж, тут же открывшись прямиком в квартире, из лифта они вышли, даже не включив свет, и, словно по молчаливому согласию, прошли в спальню при свете сенсорной лампы в прихожей.
В темноте они рухнули на кровать, и она, глядя в его призрачно сияющие глаза, спросила:
— Ты еще помнишь биографию доктора наук Чэня?
— Что? — спросил он.
— 1968, 1975, 1987, — отсчитывала она годы один за другим, — на самом деле, даже мы пережили это дважды — в 2008 и 2015 годах. Что, если это случится снова?
— Даже если и случится, то что с того? — задал он риторический вопрос.
— Вдруг все изменится в одночасье, и снова будет так, что нет больше необходимости продолжать быть вместе.
— Не будет.
— Откуда такая уверенность?
— Мы уже не те, что раньше.
— Тогда, что будет дальше?
— Ты говоришь, что подобное может повториться. Когда придет время, тогда и поймем... — слова прозвучали совсем близко от ее уха. Голос был таким тихим, что его заглушал шум кондиционера.
Он посмотрел на нее, а затем поцеловал, словно все еще отвечая на все ее вопросы.
И только когда они действительно сделали это, она вспомнила, каково это на самом деле. Только так.
Желание такой степени было столь болезненным, что даже трудно было определить, острое ли это лезвие или мед. Но она знала, что такого ощущения больше нигде не найти, поэтому просто предавалась ему, утопая в этих чувствах и не думая ни о чем другом. В первый раз она еще принимала его нетерпеливые движения, но во второй раз это превратилось в долгие ласки и затяжное наслаждение. Они катались по кровати и долго-долго целовались, словно с помощью губ и языков заново знакомились с телами друг друга и не хотели упустить ни капли. До самого конца ее сердце сжималось при звуках судорожных вздохов и неконтролируемых стонов, а он все еще целовал ее, как будто отдавал всего себя.
Примечания:
1* PR (аббр. от Public Relations) — связи с общественностью (с англ.)