Глава 78.
Сун Минмэй все еще верила в улучшение по Парето, а Дэн Байтин уже давно нарушил это правило.
Выйдя из кабинета Цинь Чана, Дин Чжитун вернулась на свое место и набрала номер Гань Яна.
— Гань Ян... — звонок соединился быстро, она позвала его по имени, но вдруг словно забыла, что говорить дальше.
Он почуял неладное и тут же негромко спросил:
— Что случилось?
— Ничего, — помедлила Дин Чжитун, — просто хотела сказать тебе, что в материалы были внесены правки, поэтому мы хотели бы назначить еще одну встречу с доктором наук Чэнем, чтобы встретиться и пообщаться.
Наступила небольшая пауза, после чего Гань Ян ответил:
— Хорошо, я дам тебе знать, как только будет назначено время.
Дин Чжитун поблагодарила его, а после добавила:
— Лучше учесть несколько дней на запас, рейсы из Гонконга в последнее время не слишком регулярны.
— Ладно, я понял, — тут же пришел ответ.
Дин Чжитун больше нечего было сказать, и она просто повесила трубку, все ее мысли были заняты Цинь Чаном и Сун Минмэй.
Особенно Сун Минмэй.
После завершения рабочего дня она ушла из офиса пораньше и вернулась в свою квартиру, чтобы созвониться с Сун Минмэй по видеосвязи.
На видео Сун Минмэй выглядела в довольно хорошем состоянии, она уже поужинала и была дома с детьми. Юйци практиковалась в игре на пианино, а Юйлинь мешался ей рядом, и время от времени доносились перебранки двух детей. Сун Минмэй подала голос, чтобы утихомирить их, и тон ее был таким обычным, как будто ничего не произошло.
Услышав это, Дин Чжитун вдруг вспомнила ее слова: «Как считаешь, могу ли я позволить себе поплакать, вернувшись домой? Слишком много думаешь».
Дети очаровательны, однако то, что матери должны оставаться сильными — это правда очень жестоко. Оказавшись в этой роли, приходится скрывать свой гнев, страх, печаль и слабость.
Конечно, Сун Минмэй, знала, зачем она звонила, и, быстро взяв свой мобильный телефон, ушла в другую комнату.
Только после этого Дин Чжитун сказала:
— Можешь показать мне результаты обследования?
— Зачем тебе? — рассмеялась Сун Минмэй. — Это мое личное, идет?
Дин Чжитун было все равно:
— Какое еще личное? Я тебе все свои показывала.
Сун Минмэй ничего не оставалось, как показать их ей. Через некоторое время она отправила ей несколько фотографий, на которых было написано: «Плотное новообразование, шиповатое и дольчатое, с размытыми краями». Врач рекомендовал хирургическую резекцию с последующей биопсией и патологоанатомическим исследованием. Если подтвердится, что опухоль злокачественная, то потребуется химиотерапия.
Дин Чжитун тоже ничего не смыслила в этом, она просто поискала информацию в Интернете. Она вспомнила, что существовала аналогия, согласно которой каждый раз, когда пациент проходит через химиотерапию, на его тело как будто сбрасывают зажигательную бомбу, и все тело сгорает. Сможет ли пациент возродиться, зависело от его физического состояния и силы воли.
Она не знала, было ли в этом какое-то преувеличение, так что ей, как стороннему наблюдателю, оставалось лишь произнести несколько слабых утешительных слов:
— Я прочитала несколько статей, и все они говорят, что процент излечения от этой болезни сейчас очень высок. Тебе просто нужно относиться к нему как в хроническому заболеванию и не слишком сильно переживать из-за его названия.
Сун Минмэй, конечно же, заметила, что она не осмелилась даже упомянуть слово «рак», и улыбнулась:
— Врач сказала совсем другое.
— Что она тебе сказала? — спросила Дин Чжитун.
Несколько лет назад, когда они только стали пациентками, Сун Минмэй услышала, что в Шанхайском центре маммологии и эндокринной хирургии был один мужчина-врач, который являлся мастером своего дела, и заявила, что им нужно обязательно сходить именно к нему, однако на повторные приемы она все равно шла к одной женщине-врачу, так что, видимо, у той были какие-то особые качества.
Сун Минмэй, казалось, вспоминала сцену в клинике, а затем ответила:
— Она сказала, чтобы я отнеслась к этому серьезно, как к войне, и не думала, что это шутка.
Дин Чжитун подумала, что слова доктора были довольно резкими. Хотя в стратегическом отношении нужно презирать трудности, а в тактическом — относиться к ним со всей серьезностью, однако про «серьезность» говорят разве не семье пациента?
— Может быть, это потому, что ты выглядишь слишком спокойной и не нуждаешься в подбадривании, — оправдывала она отношение доктора: — Будь на твоем месте другой пациент, ему бы такого не сказали.
— Возможно, — пояснила Сун Минмэй: — Врач увидела, что я всегда хожу к ней одна, и сказала, что будет лучше, если меня кто-то будет сопровождать, ибо быть может, мне будет трудно в одиночку перенести предстоящую операцию и лечение. Но я тщательно все обдумала, и настоящая поддержка и опора — это хорошая семья. Такие люди, как Дэн Байтин, не помогут мне в лечении и выздоровлении. Сегодня он приходит ко мне плакаться, а завтра, возможно, та женщина снова обвинит меня в том, что я причинила ему слишком много боли. Моя тревога исчезнет, только когда мы полностью расстанемся и спокойно обсудим разрыв, как партнеры.
Дин Чжитун опешила, спросив:
— Та женщина? Обвинит тебя в том, что ты причина ему боль?
— Вообще их больше одной: его мать и его нынешняя подружка, — Сун Минмэй, на удивление, находила это забавным, тон голоса был настолько нормальным, что казалось, будто она говорит о двух деревьях у входа, одно из которых было фиником, а второе, как ни странно, — тоже.
— Почему ты не сказала мне раньше? — Дин Чжитун тоже на мгновение остолбенела, прежде чем поняла, что инцидент произошел уже некоторое время назад.
Сун Минмэй, однако, улыбнулась и ответила:
— Я рассказываю тебе о важных вещах, а это даже внимания твоего не стоит.
Дин Чжитун потеряла дар речи. По сравнению с жизнью все остальное было не так уж и важно.
На самом деле она уже давно подумывала о разводе, но решение было принято внезапно, после того она получила результаты обследования.
До этого Сун Минмэй уже знала, что у Дэн Байтина есть кто-то на стороне. Забавно, но она никогда намеренно не искала подсказок, но они приходили к ней сами.
Господин Дэн водил ту девчонку в их новый, недавно отремонтированный дом. Завершив со своими делами, она воспользовалась умными электронными весами в ванной, и на мобильный Сун Минмэй пришла информация о взвешивании: 45 килограмм.
Сун Минмэй вызвала полицию по факту незаконного проникновения. Выбрав этот момент в качестве центрального, она установила интервал в один час до и после и попросила управляющую компанию проверить записи с камер наблюдения за тот день. Взяв пару записей, стало ясно, что человек был из стартап-компании, подписанной господином Дэном в прошлом году.
Какие ссоры, какие противостояния — Сун Минмэй обнаружила, что ей все это неинтересно. Она просто обратилась к адвокату, и в первый раз, когда она заговорила с Дэн Байтином о разводе, у нее на руках уже было составленное соглашение.
Застигнутый врасплох Дэн Байтин заверил ее, что подобное больше никогда не повторится, но при этом указал на множество ее недостатков: она не понимала его, не заботилась о нем и недостаточно любила его. Он также предложил ей сходить на консультацию по вопросам брака.
Именно тогда Сун Минмэй получила результат 4с после обследования и решительно настроилась на развод.
Господин Дэн умолял, спорил и угрожал. В конце концов он, конечно, сломался первым и в гневе уехал, прихватив с собой коллекцию своих статуэток и полный ящик элитных часов. Бракоразводный процесс тоже шел полным ходом. Напротив, его мать и 45-килограммовая девушка заявились к ней домой, обвинив Сун Минмэй в том, что она слишком сильно ранила Дэн Байтина, причем первая велела ей не выходить за пределы дозволенного, а вторая — перестать донимать господина Дэна.
Дин Чжитун была ошеломлена услышанным:
— Что с ними не так?! Как они могут говорить такое?
Сун Минмэй замолвила за них слово:
— На самом деле, я не могу их винить. Должно быть, это Дэн Байтин наплел им, что я никогда его не любила. Он и мне говорил то же самое.
— Что за бред? — Дин Чжитун была в ярости: — Изменил он, но виновата в этом ты?
Однако Сун Минмэй сказала:
— Я уже извинилась перед ним за это.
— С какой стати?! — забеспокоилась Дин Чжитун: — Только не говори мне, что ты собираешься спустить ему все с рук, когда дело дойдет до раздела имущества.
— Еще чего? — Сун Минмэй считала это до нелепого абсурдным: — Он сказал, что я не люблю его, так что, допустим, это моя вина. Но как у его партнерши, как в бизнесе, так и в семье, у меня чистая совесть. Я уже попросила прощения, а остальное — деньги, филиалы и права на опеку — это уже отдельная история. Во всем этом я не сомневаюсь, так что все будет так, как и должно быть.
— Так держать, — Дин Чжитун почувствовала облегчение, однако она также знала, что ее это извинение было просто издевательством. Она вспомнила выражение лица Сун Минмэй, когда та говорила о старине Дэне в арендованном доме в Куинсе: «Мне все еще кажется, будто я смотрю на Тинтина», и шутку, которую она позже произнесла на свадьбе. И теперь ее исчерпывающее «не любит» — это просто результат медленного угасания.
И действительно, в это время Сун Минмэй часто вспоминала былые времена.
Например, после инцидента с Бянь Цземином Дэн Бэйтин позвонил ей и сообщил, что количество просмотров «Моци» превысило 10 миллионов, и сказал ей: «Я приеду за тобой и верну домой, дождись меня». Хотя он действительно не поехал в Нью-Йорк, это были самые теплые слова, которые она когда-либо слышала.
А позже судебный процесс «Моци» зашел в тупик, и она уволилась из Гонконга и вернулась, чтобы помогать старине Дэну вести переговоры. В конце концов, другая сторона все-таки уступила и предоставила им лучшие условия приобретения.
— Ты согласен на это? — спросила она Дэн Байтина.
Психическое состояние Дэн Байтина к тому моменту уже давно рухнуло, увиденный результат стал для него приятным сюрпризом, и он сказал:
— Кажется, это оно.
Сун Минмэй дала ему понять:
— Условия, о которых мы сейчас говорим, приемлемы, но ты должен понимать, что после того, как продашь его, решать будешь уже не ты. Кроме того, у них такой стиль работы, что за него просто стыдно. Да, они дают тебе акции, дают должность, но ты правда видишь хорошее будущее от такого сотрудничества?
Дэн Байтин вздохнул и сказал:
— Конечно, я все это понимаю, но они — большая компания. Как мы можем с ними бороться? Теперь, когда у нас есть шанс, лучше бросить сумку в целях безопасности!
Сун Минмэй смотрела на него, но чувствовала, что он ничего не понимает. «Моци» проделала хорошую работу и имела свой собственный стиль. Крупные же компании просто хотели интегрировать и превратить его в китайский Facebook, проглотить его одним глотком и не оставить ни крошки.
Но Дэн Байтин, очевидно, решил продать себя, решив, что нескольких лет тяжелой работы в обмен на шанс обрести финансовую свободу вполне достаточно.
Если подумать, то даже ей самой это показалось странным. Ведь именно она вначале смотрела на этот проект свысока, считая, что у него одни лишь проблемы, и все настройки и упаковка были направлены на то, чтобы его в дальнейшем приобрели. Когда же пришло время его продавать, она делала это еще неохотнее, чем Дэн Байтин.
Дэн Байтин, напротив, пытался уговорить ее:
— Давай поговорим о будущем позже. В любом случае, теперь, когда у меня есть деньги, я могу заняться чем-нибудь еще.
Оглядываясь назад, Сун Минмэй понимала, что уже тогда начала разочаровываться в Дэн Байтине. Только в то время продажа «Моци» была самым разумным решением, как и ее согласие на предложение руки и сердца Дэн Байтина — это тоже был самый разумный выбор в свое время.
Жаль, что господин Дэн так ничего и не добился впоследствии. Он был богат, но сердце его было пусто, и ему нужен был кто-то, кто продолжал бы его восхвалять. Сун Минмэй, хорошо его знавшая, не могла этого сделать, и то, что произошло потом, было просто логичным результатом.
Жаль, что брак — это так сложно. Первоначальный «трепет» уже давно стерся, а оставшегося «разумного» было далеко не достаточно. Она поняла, что была не права, и знала, что может это исправить. То извинение было сказано как ему, так и ей самой.
Она продолжила говорить Дин Чжитун:
— Теперь даже мои родители считают меня сумасшедшей за то, что я настаиваю на разводе в такое время. Они сказали мне, что Дэн Байтин и так приходил плакаться передо мной, что еще мне от него нужно!
— У него еще и хватило совести прийти к тебе плакаться? — Дин Чжитун и сама была немного удивлена, когда услышала это.
— Я вообще не рассказывала ему о своей болезни, только своим родителям. Сначала они подумали, что старина Дэн бросил меня, поэтому позвонили и отругали его, а потом уже он прибежал обратно и начал плакать, — Сун Минмэй по-прежнему говорила шутливым тоном, на этот раз она действительно находила это забавным: — Мне что, нужно простить его за слезы? Может, мне послушать его мать и не перегибать палку? Или послушать его девушку и перестать делать ему больно?!
Будь на ее месте кто-то другой, это, возможно, стало бы поводом для примирения, но Сун Минмэй — не кто-то другой. Прошло много лет, а она по-прежнему считала, что отношения между людьми должны соответствовать улучшению по Парето — правилом, которое Дэн Байтин уже давно нарушил.
Дин Чжитун полностью согласилась, а затем сказала:
— Не волнуйся, я буду тебя сопровождать.
Сун Минмэй могла найти лучших врачей и нанять лучших сиделок, но у нее не было достаточно хорошей поддержки. Однако, ее опорой могла стать она.
Услышав это, Сун Минмэй опешила, она спросила так же, как и днем:
— А как же твоя работа в Гонконге?
— Я уже договорилась со своим боссом, что на следующей неделе приеду в Шанхай и некоторое время поработаю оттуда, — объяснила Дин Чжитун и, договорив, снова подумала о Цинь Чане.
Как и в Нью-Йорке в 2010 году, в Гонконге в 2019 году она вновь почувствовала, что ей больше не за что здесь держаться.