Глава 77.
Юные годы остались позади, но все еще были люди, готовые совершать подобные глупые и неразумные поступки, только не обязательно ради любви.
Вторая версия питч-материалов была почти готова, и Дин Чжитун хотела сначала поговорить с Цинь Чаном, а затем доработать ее и перейти к следующему шагу. Но Цинь Чан в эти дни находился в командировке в Нью-Йорке, чтобы отчитаться перед своим начальством по проделанной работе.
В тот четверг Цинь Чан должен был прибыть в офис во второй половине дня, но Wilson приехал раньше.
Перед этим он говорил с Дин Чжитун по телефону, пока был в Сингапуре. В январе следующего года Налоговое управление США собиралось сделать большой шаг вперед, и Отдел по управлению благотворительностью также будет занят из-за этого, ведь бесчисленные пожертвования и создание фондов должны были быть завершены до конца года. Поначалу он полагал, что встретиться перед Рождеством так и не удастся, но 31 декабря этого года истекал льготный период действия FATCA (Закона о налогообложении иностранных счетов), который затрагивал одного магната на острове, и поэтому у него появилась возможность приехать в Гонконг.
В то время ситуация на острове по-прежнему оставалась очень тяжелой: произошло несколько случаев неизбирательных нападений на мирных жителей, и все больше внутренних и международных рейсов было приостановлено. После долгих хлопот Wilson все-таки добрался до IFC на Финансовой улице, позаимствовав для работы место в гонконгском отделении M-Банка.
В полдень того же дня он договорился о встрече с Дин Чжитун за ланчем. Это свидание было запланировано уже давно, и вот, наконец, они смогли увидеться, однако обнаружили, что ощущения у них были уже не те. Тем не менее они с удовольствием поболтали о погоде в Гонконге и Сингапуре, обсудили сплетни о богатых людях со всего мира и с радостью договорились о совместном посещении близлежащего комплексного фитнес-центра в пятницу вечером, негласно отступив обратно в позицию коллег-друзей.
Дин Чжитун не слишком удивилась этому, ведь все было точно так же, как и в тех отношениях, которые у нее были когда-то на работе. Искры были, но совсем немного, а после того как их слегка потерло время и пространство, они исчезали совсем.
В этот момент она вспомнила о сером Mustang 2.3T, припаркованном в подземном гараже «Восточного Мэна», — результат импульсивной покупки в прошлом году. Поскольку она не могла ездить на нем хотя бы раз за несколько месяцев, она отсоединяла отрицательный электрод аккумулятора каждый раз, когда уезжала из Шанхая. Это был маленький tips, которому научил ее бывший, тот, у которого было свое турагентство, однако потом она обнаружила, что толку от этого мало, так как даже если аккумулятор отсоединить, он все равно будет медленно терять 10% заряда каждый месяц. И то, удастся ли его запустить вновь, зависело от того, на сколько месяцев она будет отсутствовать.
Она не могла отделаться от ощущения, что отношения между людьми на самом деле точно такие же: по крайней мере, одна сторона должна быть готова принять глупое решение полностью отказаться от здравого смысла и пойти навстречу другой, прежде чем можно будет говорить о каких-то дальнейших отношениях. Но на такую глупость мало кто готов пойти после окончания юности. Так что взрослым остается надеяться только на особую благосклонность судьбы, когда возникнет та самая искра, и оба мира случайно столкнутся и не будут тут же стерты с лица земли.
После этого обеда она отправила сообщение Сун Минмэй, пошутив: «Подчинить американца и получить возможность стать кандидатурой на должность женщины-CEO в регионе Большого Китая, похоже, упущена».
Стоило собеседнице получить эту новость, как она тут же позвонила ей и спросила прямо:
— Что у вас там с Гань Яном?!
Дин Чжитун была поставлена в тупик этим вопросом: если ее теория о батарейке верна, то между ней и Гань Яном уже должен быть кирпич. Единственным преимуществом оставались те глупые и совершенно лишенные разума вещи, которые они делали друг для друга раньше, но будут ли они совершать их снова, было неизвестно.
В офисе было очень тихо, и вокруг были коллеги, поэтому она вышла на лестничную площадку:
— Как и было. Жду, когда смогу заняться его бизнесом.
— Сойдитесь уже, хватит создавать себе проблем, — все так же прямолинейно сказала ей Сун Минмэй.
Дин Чжитун хотелось рассмеяться от нелепости этой фразы, и она сказала:
— Что с тобой сегодня такое? Это же тебе не сериал, где можно так просто шипперить пару!
Сун Минмэй, однако, внезапно сказала:
— В любом случае, что бы я сейчас ни делала, ты не можешь винить меня за это.
— С чего бы вдруг? — Дин Чжитун подумала, что она ведет себя совершенно нелогично, и уже хотела начать строить догадки, как ей уже назвали причину.
— Просто потому, что у меня рак, — тон был несерьезным, даже с некоторым смешком.
Дин Чжитун слегка замялась, а затем начала ругать ее:
— Как ты можешь шутить о таком?!
— Я серьезно, Тун-Тун, у меня рак, — терпеливо объясняла ей Сун Минмэй, но в ее голосе все еще звучала улыбка: — Разве мы не договаривались проходить осмотр каждый ноябрь? Некоторое время назад я и сама прощупала уплотнение, поэтому сначала решила проверить его. Результат — 4c*.
— Ты... Как такое могло случиться с тобой... И 4c — это не рак! — Дин Чжитун была в замешательстве и не могла толком говорить.
Сун Минмэй в свою очередь утешила ее:
— Результаты УЗИ и молибденовой мишени показали, что форма образования плохая, и еще есть выделения, врач сказал, что вероятность злокачественной опухоли относительно высока. Но не волнуйся, это ранняя стадия, и я начну лечение сразу после операции, так что обещаю, что не умру.
На глаза Дин Чжитун навернулись слезы, и она изо всех сил попыталась сдержать себя, чтобы не разразиться рыданиями.
Сун Минмэй сделала паузу, а затем продолжила говорить:
— Есть еще кое-что, выслушай меня до конца, а после поддержи мое решение и не пытайся переубедить меня.
— Говори, — Дин Чжитун вытерла слезы пальцами, и несмотря на то, что она сдержалась, в голосе ее все равно прозвучала хрипотца.
Сун Минмэй мало чем от нее отличалась сейчас, однако ее тон по-прежнему оставался спокойным, а ее намерения — предельно ясными:
— Я сейчас в процессе развода с Дэн Байтином, и мне понадобится не меньше года, чтобы разделить имущество и получить опеку над двумя детьми.
Дин Чжитун сделала так, как ее просили: никаких уговоров, никаких расспросов о том, что случилось. Она даже обнаружила, что не слишком этому удивлена, так как знаки на самом деле были уже давным-давно.
— Хорошо, я поняла тебя, — ответила она, а после спросила: — Я могу чем-то тебе помочь? Ты должна мне сказать.
Сун Минмэй, однако, сказала:
— Помощи не нужно, я просто хотела рассказать тебе, потому что ты обязательно меня поймешь. Друзья, родители, дети, вокруг так много людей шумят изо дня в день, однако столкнувшись с проблемой, оказывается, что мне и поговорить об этом не с кем.
Сердце Дин Чжитун готово было вот-вот разбиться, когда она услышала это, и она снова беззвучно заплакала, сказав:
— Когда у тебя операция? Я возвращаюсь в Шанхай.
С другого конца трубки рассмеялись:
— Ты что, издеваешься надо мной? Тебе разве больше не нужно зарабатывать денег?
Дин Чжитун не сдержалась и шмыгнула носом, но тут же нашла вполне законное оправдание и сказала:
— Я как раз планировала обсудить с боссом возможность остаться в Шанхае на некоторое время. В последнее время рейсы в Гонконг стали нерегулярными, и нет никакой гарантии, что даже деловые поездки будут возможны.
— Вот как? — Сун Минмэй продолжала отказываться, но при этом сама тоже заливалась слезами: — Я просто хотела поговорить с кем-нибудь, тебе не нужно возвращаться.
— Не выноси мне мозги, это не из-за тебя, мне правда нужно вернуться в Шанхай, — Дин Чжитун вытерла лицо, и выражение ее лица стало суровым: — Так ты скажешь мне, в какой день у тебя операция? Я буду с тобой.
Два человека продолжали плакать на двух концах телефона, не позволяя друг другу услышать всхлипы, и в голове у них возникали одни и те же образы: как на улицах Нью-Йорка посреди ночи, всего лишь из-за одного слова, они бросились друг к другу на помощь. Юные годы остались позади, но все еще были люди, готовые совершать подобные глупые и неразумные поступки, только не обязательно ради любви.
После этого звонка Дин Чжитун с опущенной головой отправилась в уборную, умылась, подправила макияж и сразу же отправилась искать Цинь Чана, чтобы отпроситься у него.
По пути она уже придумала, что сказать ему. Цинь Чан был таким же, как и всегда: он вылетел международным рейсом, прибывшим утром, и приехал в офис через несколько часов. Он выглядел уставшим, но не особенно подавленным.
Обращаясь к начальству с просьбами, естественно, нужно быть тактичным и придерживаться стратегии. Сначала Дин Чжитун рассказала о нескольких текущих проектах, все из которых продвигались успешно, особенно о плане инвестиций и продаж LT Group, который, по ее мнению, мог принести им ряд возможностей для заключения сделок.
Цинь Чан молча слушал, время от времени кивая головой и не давая никаких комментариев.
Дин Чжитун не слишком удивилась, ведь так было уже года два. На самом деле ей больше не требовались подробные инструкции, а докладывать время от времени Цинь Чану было просто привычкой, сформировавшейся за долгое время. Ей просто нравилось видеть, как Цинь Чан кивает головой, и когда он кивал, она чувствовала себя спокойно.
Закончив рассказывать о проекте, она предложила временно уехать в Шанхай и поработать оттуда пару месяцев, мотивируя это тем, что все клиенты вышеупомянутого проекта находятся на материке, а в Гонконге в этот период неспокойно: рейсы отменены, в аэропортах усилена охрана, метро время от времени приостанавливает работу, а многие коллеги предпочитают работать удаленно. Так что ее отсутствие здесь в течение следующих двух месяцев не сильно скажется на работе, а также облегчит организацию деловых поездок.
Эта просьба была несколько неожиданной, но, взглянув на нее, Цинь Чан улыбнулся и кивнул, сразу же соглашаясь.
Эти двое работали вместе уже много лет, и их доверие друг к другу было нерушимо. Но каждый раз, когда они сталкивались с подобной ситуацией, Цинь Чан реагировал так, что Дин Чжитун всегда была этим немного тронута.
Особенно в этот раз.
Она снова вспомнила слова Цинь Чана, сказанные ей много лет назад, вскоре после того, как она начала работать в индустрии, — выделять хотя бы один день в неделю для себя, хорошо отдыхать, проводить время с друзьями.
В то время она, вероятно, и подумать не могла, что будет так долго дружить с Сун Минмэй. Они были такими разными: сначала они думали друг о друге только как о соседках по комнате в течение нескольких месяцев, потом каждая из них вышла замуж, у Сун Минмэй родился ребенок, а они даже не жили в одном городе. Но, как ни странно, люди вокруг нее приходили и уходили один за другим, а единственной, кто всегда оставался, была Сун Минмэй. Возможно, Цинь Чана тоже следовало бы причислить к ним, но для нее он имел совершенно другой смысл.
Того, что Цинь Чан сказал дальше, она никак не ожидала:
— Отправь мне письмо с заявкой сегодня. Я вскоре уезжаю отсюда, но так получилось, что у меня пока еще есть два месяца тут, так что я одобрю твою заявку.
— Куда? — тут же выпалила Дин Чжитун.
— В Пекин, — ответил Цинь Чан.
Этот ответ придал ей немного уверенности, ведь там находилась штаб-квартира M-Банка в Большом Китае. Цинь Чан только что вернулся из Нью-Йорка, и, очевидно, это был просто перевод.
Говорят, что 2019 для Гонконга — худший год за последние десять лет, но лучший за следующие десять, ведь он может не восстановиться еще долгое время. Так что это было логичным решением для Цинь Чана — уехать, и он обязательно возьмет ее с собой.
Цинь Чан, казалось, прочитал ее мысли, улыбнулся, покачал головой и сказал:
— Это не перевод, я решил уйти в отставку.
Дин Чжитун была шокирована:
— Ты же... — она вдруг не смогла понять, сколько ему лет.
Цинь Чан сложил пальцы вместе и улыбнулся:
— Конечно, я не собираюсь уходить на пенсию. Есть одна бизнес-школа, которая хочет, чтобы я преподавал у них.
Дин Чжитун хотелось плакать и смеяться одновременно. Плакать она хотела, потому что человек, который, как она думала, всегда будет сидеть, слушать ее доклады и кивать ей, вдруг уходит. А смеяться хотелось оттого, что, когда она впервые встретила его, он показался ей похожим на учителя, а теперь он действительно собирался им стать.
— По правде говоря, моя дочь приезжает в Китай поступать в университет, — Цинь Чан коснулся рамки с фотографией на столе, объяснив ей.
— Бизнес-школа, в которой ты собираешься преподавать, находится в этом университете? — спросила Дин Чжитун.
Цинь Чан кивнул.
Дин Чжитун сказала:
— Думаешь, она действительно этого хочет? Наконец-то поступить в университет, в котором будет преподавать ее отец?
Сказав это, она и сама не могла понять, шутит ли она таким образом или же пытается убедить Цинь Чана не уходить!
Цинь Чан громко рассмеялся, посмотрел на нее и сказал:
— Мне и самому это невыносимо, но ты все можешь. Ты и сама знаешь, что у тебя точно все получится.
Дин Чжитун снова разрыдалась.
Примечания:
1* 4с — имеется в виду не сама стадия заболевания, а категория находки опухоли; 4с — находка с высокой вероятностью рака (более 50%, но менее 95%), высокое предрасположение к злокачественности