Глава 73.
Каждый раз, закапываясь в себе, он необъяснимым образом вспоминал Дин Чжитун. Его нынешний гребаный тип избегающей личности был так похож на ее тогдашний.
После более чем двухчасового полета самолет приземлился в Хошимине.
Город был таким же оживленным и шумным, с более яркими зданиями, с еще большим количеством мотоциклов, и еще больше покрытый туманом. Увидев на табло самолета предупреждение о pm2.5, Дин Чжитун была немного разочарована, ведь это место также не подходит для бега.
Но на следующий день, после экскурсии по заводу на окраине города, местный директор сказал, что приглашает их на ужин, и потащил их прямо на пляж в двухстах километрах от Хошимина. Дул морской бриз, и небо снова было голубым.
Когда она вышла из машины, у нее завибрировал телефон. Опустив голову, она увидела, что это Гань Ян спрашивает ее: «Дин Чжитун, хочешь пробежаться со мной?»
Дин Чжитун рассмеялась и ничего не ответила, зная, что это был его план.
В тот день они поужинали в небольшом ресторанчике на пляже, стол был накрыт на бетонной насыпи рядом с только что вернувшейся рыбацкой лодкой. На стол подали приготовленных на пару крабов, на панцирях которых все еще оставались мелкие моллюски.
Солнце уже село, розово-оранжевые отблески заката превратились в темно-синие, и небо медленно потемнело. В конце трапезы всегда нужно было выпить, и Ли Цзясинь умел с этим справляться. Дин Чжитун была рада расслабиться, поэтому выпила с ним два бокала, затем спустилась по ступенькам бетонной набережной и вышла на пляж внизу.
В тот день на ней была пара холщовых туфель, она сняла их, чтобы не намочить, подцепила пальцами и ступила на песок босиком. Песок был не очень мелким, но настоящим, а морская вода не была холодной. Она стояла и смотрела, как волны набегают снова и снова, пока кто-то не подошел сзади. Она обернулась и увидела Гань Яна.
Неизвестно, кто из них начал первым, но они зашагали бок о бок вдоль линии воды.
Дин Чжитун вновь вернулась к той истории, что услышала в самолета, спросив его:
— Та переводчица из Гуандунского университета, у тебя с ней были какие-то отношения?
Гань Ян был застигнут врасплох и риторически спросил:
— С чего ты взяла?
Дин Чжитун ответила:
— Довольно интересная личность. На твоем месте, она бы мне понравилась.
— Серьезно? — расплывчато отозвался Гань Ян.
Дин Чжитун снова поддразнила его, сказав:
— Я думала, что мы достигли точки полной откровенности.
Гань Ян задумался, но ответил:
— Если ты настаиваешь, то я расскажу.
Оказалось, что это правда! Дин Чжитун кивнула, сказав:
— Я хочу послушать, давай, говори скорее.
Гань Ян вздохнул, чувствуя, что отношение этой особы к нему колеблется влево-вправо, скатываясь по скользкой дорожке близкого друга, но вдруг вспомнил, что после того, как они впервые занялись любовью, она легла рядом с ним и также спросила о его бывшей девушке.
То, должно быть, было в 2011 году.
Однажды переводчица столкнулась с ним в дверях отеля, внезапно остановилась, посмотрела на него и сказала:
— Я только сейчас заметила, что ты довольно симпатичный.
Гань Ян понятия не имел, что на это ответить. На нем по-прежнему были шорты за пять юаней и шлепанцы за десять, в руках он держал наполовину съеденный банан. Со смешанными чувствами он сказал ей: «Спасибо». Он был рад, что кто-то похвалил его, но одновременно с этим и забеспокоился, насколько же плохо он выглядел полгода назад?
Через некоторое время строительство завода было завершено, и из Китая приехали несколько инженеров, чтобы ввести оборудование в эксплуатацию.
Гань Ян пригласил всех поужинать, а после встречи молодой босс предложил пойти куда-нибудь насладиться «вьетнамским стилем». Поначалу инженеры немного поколебались, но затем молча последовали за ним, оставив Гань Яна с переводчицей одних возвращаться в отель.
Когда они вдвоем вышли из ресторана, переводчица пожаловалась ему:
— Почему все мужчины такие?! Даже те, которые дома выглядят вполне честными, здесь ведут себя не как люди.
Гань Ян не знал, как ответить на этот вопрос. Масштаб атаки был слишком разрушительным, к тому же он сам был мужчиной, и хотя он никуда не пошел, но молодой босс точно вернется к нему позже за возмещением расходов.
Переводчица, вероятно, почувствовала его замешательство и непринужденно заверила:
— Я говорю не о тебе, ты — исключение...
Гань Яна снова похвалили, но он совершенно честно объяснился:
— Я просто неважно себя чувствую в последнее время.
— О... — атмосфера вдруг стала крайне неловкой, переводчица бросила на него взгляд.
Гань Ян понимал, что его слова наводят на некоторые размышления, но пытаться исправить ситуацию казалось еще более странным, да и в этом не было никакой необходимости.
Видя, что он молчит, переводчица, похоже, что-то поняла и бросила на него сочувственный взгляд.
В то же время начался первый набор персонала.
Через связи переводчицы удалось связаться с местным профсоюзом, поскольку у одного из профсоюзных «отцов» была дочь, изучавшая китайский язык в Ханойском университете иностранных языков и являвшаяся сокурсницей переводчицы.
Переводчица привела девушку на фабрику. Она была относительно невысокого роста, как местные жители, но очень красивая, с изящной фигурой.
Когда молодой босс увидел ее, его глаза словно помутились, он уставился на нее и попросил номер мобильного телефона. Девушка не стала возражать, сказав, что ищет, с кем бы попрактиковаться в китайском языке, и добавила всех в друзья в zingchat.
Несколькими днями позже молодой босс снова пригласил девушку на свидание, используя предлог званого ужина. За столом девушка была очень вежлива и полна энтузиазма, говорила, запинаясь, на китайском и тактично намекнула, что вот-вот окончит университет и хотела бы пройти стажировку на фабрике. Будучи директором фабрики, молодой босс, естественно, согласился.
Гань Ян наблюдал за происходящим со стороны и время от времени отвечал на несколько фраз, но как только она ушла, он нашел возможность напомнить ему:
— Ты же помнишь, кто ее отец, поэтому не доставляй мне проблем, валяя дурака и ввязываясь в международные конфликты между профсоюзом и руководством.
Слова были сказаны в шутку, но тому, кому они были обращены, было ясно, что он не шутит, и он, мгновенно кивнув головой, ответил:
— Я понимаю, о чем ты говоришь, но в этот раз я правда настроен очень серьезно.
И хотя он особенно выделил слово «правда», Гань Ян все равно не очень ему поверил. После того как девушка пришла на стажировку, он некоторое время внимательно наблюдал за ней.
Молодой босс был верен своему слову и всегда таскал с собой группу коллег на обеденные свидания, держа свое слово. Девушка хорошо ладила со всеми, часто общалась с китайскими коллегами, чтобы попрактиковаться в китайском, и иногда использовала для этого и Гань Яна.
Пока однажды все не приняло странный оборот.
Девушка связалась с ним в zingchat и сказала, что работает над заданием, и у нее возникли некоторые мысли после прочтения «Моления о счастье» Лу Синя*. У нее возникло несколько вопросов, которые она хотела бы задать.
Гань Ян не ходил в старшую школу в Китае. Прочитать-то Лу Синя, он конечно читал, но никогда не занимался осмыслением прочитанного. Чтобы хорошо послужить «профсоюзному отцу», он открыл Baidu* и сказал:
— Спрашивай.
Тогда девушка спросила:
— Сян Линьсао в рассказе — жена, которую купил Хэ Лаолю. В Китае сейчас все еще покупают жен?
Гань Ян ответила:
— Сейчас, конечно же, нет.
На это ему прилетел хитрый смайлик со словами:
— Но вы же покупаете вьетнамских невест.
Гань Ян смутился, ожидая, что последующий разговор перейдет в метафизическое русло отношений между двумя странами.
В результате он получил следующее:
— Ты хотел бы купить меня?
Гань Ян был ошеломлен. Не успел он ответить, как с другой стороны донеслась фраза:
— Денег не нужно.
В этот момент он обнаружил, что у него совершенно нет ощущения, будто ему перепало в любовных делах. Он просто быстро подсчитал в уме, скольких людей он обидит, если ответит на этот вопрос неправильно: профсоюзного лидера, молодого босса, переводчицу...
После расчетов он пошутил, тщательно подбирая слова:
— Ты исключительно милая девушка, и ты мне очень нравишься, но, к сожалению, я уже продал себя другой, и тоже без надобности платить.
— Кому? — девушка, однако, не сдавалась и продолжала его расспрашивать.
Ответ так и просился наружу.
Гань Ян хотел сказать: «Дин Чжитун».
Но это была слишком длинная история, и она неизбежно должна была привести к новым расспросам, и это не было достаточно веской причиной для отказа.
В конце концов он ввел имя переводчицы из Гуандунского университета, думая, что так сможет успокоить девушку.
И действительно, ответа за этим больше не последовало.
Гань Ян отметил свою находчивость, как и у всех хладнокровных, рассудительных и бесчувственных капиталистов.
Но в следующие несколько минут его сознание заполнили медленные и беззвучные образы — квартира в Верхнем Вест-Сайде Манхэттена, голубое небо североамериканской зимы за окном и комната, где он лежит с Дин Чжитун в своих объятиях на голом матрасе.
Он вспомнил, что тогда сказал ей: «Тогда ты платишь, а я продаю тебе, идет? Это специальная цена, а также беспроцентная рассрочка платежа. Просто скажи мне, хочешь ты этого или нет».
Дин Чжитун не ответила, лишь посмотрела на него искоса, а затем протянула руку и коснулась его щеки.
Гань Ян перестал улыбаться, а его взгляд стал глубже. Он обнял ее за талию, прижался к ней и поцеловал.
...
Это было почти четыре года назад, и он совершенно не ожидал, что будет все еще помнить об этом, и что образы в его голове будут по-прежнему такими яркими. Он не понимал, что не так с его головой, ведь прошло уже целых три года с тех пор, как они расстались. Она уже была замужем и по выходным лениво отсыпалась в постели со своим мужем, пока не проголодается. Тогда они играли на кровати в «камень-ножницы-бумага», а проигравший отправлялся покупать завтрак... Когда он думал об этом, его воображение становилось удивительно богатым, но каждый возможный вариант в его воображении говорил ему, что пора с этим завязывать.
Закончив свой разговор с дочерью профсоюзного отца, он сразу же обратился к переводчице, чтобы объясниться с ней и рассказать об возникшей ситуации, та выразила полное понимание и подыгрывала ему в течение нескольких дней, пока он не покинул Вьетнам.
Подделка постепенно стала реальностью, и какое-то время они были вместе. Увы, к тому времени фабрика во Вьетнаме уже была достроена и открыта, так что он нечасто туда ездил. А переводчица взялась за другие проекты и по-прежнему работала там.
Они стали реже видеться и больше времени проводить порознь, однако его такое состояние устраивало, потому что в то время он правда был очень занят. Редкие их встречи проходили хорошо, но стоило им снова разделиться, до тех пор, пока она сама не пыталась с ним связаться, он мог по несколько дней не выходить на связь.
Пока в один день вдруг не понял, что молчание на этот раз уж слишком затянулось, только тогда до него дошло, что он вообще не заходил в zingchat. А когда зашел, чтобы проверить, то оказалось, что его уже бросили в одностороннем порядке.
Статус переводчицы был изменен на: «Я хочу иметь целый океан, однако ты можешь дать мне только стакан воды».
Увидев это, он подумал, что это способ сказать, что он не уделил ей достаточно времени.
Но молодой босс истолковал это по-другому, сказав:
— Очевидно же, что она имеет в виду, что ты недостаточно ее любил!
Так ли это? Или нет? Гань Ян не мог не погрузиться в думы.
Было и сожаление, были и размышления. Позже он побывал в Мьянме, Камбодже и Индонезии, но такого хорошего переводчика не встретил больше нигде.
Но каждый раз, закапываясь в себе, он необъяснимым образом вспоминал Дин Чжитун. Его нынешний гребаный* тип избегающей личности был так похож на ее тогдашний. Хотя он понимал, что это бессмысленно, он все равно продолжал спрашивать себя снова и снова: если бы время выдалось другое или ситуация, был бы исход между ними совершенно иным?
— Гребаный тип избегающей личности? — повторила Дин Чжитун, не замедляя шага, а затем обернулась на Гань Яна и намеренно уточнила: — И что это значит?
Гань Ян шел прямо за ней, засунув обе руки в карманы, глядя на луну и смеясь.
— Что было дальше? — снова спросила Дин Чжитун.
И он честно ответил:
— Дальше были и другие, но процесс и результат оказались примерно такими же. Я подумал, что это нечестно по отношению к кому бы то ни было, поэтому решил повременить с отношениями на некоторое время.
Дин Чжитун рассмеялась, сказав:
— Знаешь? Я тоже так думала...
Гань Ян, однако, тут же отказался:
— Не нужно мне ничего рассказывать, не хочу издевок над собой.
— Но ведь ты сам спрашивал меня о Фэн Шэне, — Дин Чжитун подумала, что он слишком уж прикидывается!
— Это другое, — ответил Гань Ян, не вдаваясь в объяснения.
Но Дин Чжитун догадалась, что он имел в виду, и в конце концов все же сказала:
— Выйти за него было моим собственным решением, и позже мы разошлись с ним тоже потому, что у нас с ним не все ладилось, а не из-за тебя. Ты не должен винить себя за то, что произошло в то время. Прошло столько лет, и мы с ним так и остались друзьями. С тобой, конечно, тоже можем быть.
— Друзьями? — Гань Ян остановился. — Так ты думаешь?
Только Дин Чжитун хотела сказать: «Так и думаю!», но ее уже мягко потянули к себе, заключив в объятия.
Соприкоснулись их обнаженные руки, потом тела, а затем и губы.
Этот поцелуй отличался от того, что был под зданием ее служебной квартиры в Гонконге. В темноте они могли видеть лишь глаза друг друга и контуры, очерченные лунным светом. В ушах у них звучал только шум волн. В их дыхании чувствовался легкий солоноватый привкус моря, а тонкая влага и обжигающее тепло проникали в каждую пору. Море, казалось, внезапно поднялось ввысь, омывая их ступни, на мгновение создав ошибочное впечатление, что они вот-вот погрузятся под воду. Словно подсознательно реагируя на это, он обнял ее крепче, а она прижалась к нему в ответ, даже испытав невесомость и удушье от пребывания под водой. Их сердца набухли и бились так сильно, словно еще чуть-чуть, и от этого биения станет больно, но до этого не доходило, и они позволили себе утонуть в глубине столь странного чувства.
Они целовались долго, будто никогда и не расставались, пока не услышали вдалеке слабый звук голосов.
Дин Чжитун оттолкнула его и сделала еще несколько шагов в сторону, прежде чем сказать ему:
— Я привыкла бегать по утрам, так что увидимся завтра утром.
Примечания:
1* Лу Синь — китайский писатель, оказавший большое влияние на развитие литературы и общественно-политической мысли Китая первой половины XX века, считается основоположником современной китайской литературы
2* Baidu — лидер среди китайских поисковых систем
3* 死样子 (sǐyàngzi) — мертвый, безжизненный, проклятый, отвратительный; обычно используется для выражения раздражения по отношению к человеку, который вроде бы ненавидит, но на самом деле любит того, кто причинил ему боль, и не желает от него отказываться