Глава 72.
После расставания он лучше стал понимать тот выбор, который она сделала в свое время.
Закончив рассказывать о прошлом, Гань Ян вдруг понял, что впервые упомянул об аресте Гань Куньляна перед Дин Чжитун.
— Тогда я боялся, что если ты узнаешь об этом, то это повлияет на твое мнение обо мне, — объяснил он.
— Какое мнение? — прикинувшись непонимающей, спросила Дин Чжитун.
— О том, что у меня отец — мошенник, — объективно ответил Гань Ян.
— Что ж, — кивнула она, — ты и правда умеешь дурачить людей.
Гань Ян цокнул языком, однако все равно тихо рассмеялся.
После некоторого затишья Дин Чжитун снова заговорила:
— Ты еще помнишь, как в то время вечно просил меня сменить работу?
Гань Ян, неохотно вспоминая прошлое, посмеялся над собой:
— Я размышлял об этом позже, насколько бесстыдно было ставить тебя перед выбором между зарабатыванием на жизнь и жизнью со мной, да?
Но Дин Чжитун не засмеялась, она привела свои мысли в порядок и просто, но объемно сказала ему:
— Мне пришлось заняться именно этой работой, потому что я должна была расплатиться с матерью. У нее есть туристическое агентство в Нью-Йорке, и чтобы оплатить мое обучение в Корнелле, она присвоила себе сумму из налогов, которую нужно было вернуть как можно скорее. Только работая аналитиком в крупном инвестиционном банке, можно было заработать такие деньги за год...
Гань Ян смотрел на нее и спокойно слушал, не перебивая ее, чтобы спросить: «Почему ты не рассказала мне тогда? Ведь я мог тебе помочь».
Дин Чжитун подумала, что тогдашний он так бы и отреагировал. Но не сейчас, эта мотивация и чувство одиночества были ему понятны. Точно так же, как раньше она не могла признаться ему в этом, но теперь могла.
Она сделала паузу, а потом договорила:
— Не то чтобы я не могла занять у тебя денег, просто я могла справиться с этим сама, поэтому и не хотела, чтобы наши отношения стали такими... В тот момент я надеялась, что мы сможем пойти дальше.
Гань Ян вздрогнул.
После того как они встретились вновь, он рассказал ей многое, а она ему — очень мало. Одно только это предложение, от бремени в 200 миллионов до нынешнего момента, весь его пережитый ухабистый путь, похожий на одиссею, на самом деле не мог сравниться с одним этим предложением.
Он бесчисленное количество раз вспоминал месяцы, проведенные вместе, и всегда чувствовал, что его будто снова и снова отталкивают — каждый раз, когда он ехал один по шоссе из Нью-Йорка в Итаку. И ночь перед выпуском, когда он стоял посреди груды упакованного багажа, чувствуя себя таким жалким. Он всегда считал, что это он дает больше, и что после разрыва она скоро смирится с этим.
Если бы, если бы только он знал это в то время.
Когда он добавил это условие и пересмотрел свое прошлое, он даже не осмелился подумать о том, какой бы выбор сделал тогда.
Долгое время он не мог говорить и лишь радовался тому, что его скрывала ночь.
Дин Чжитун тоже дала ему на это время, спокойно глядя на огни старого города, которые постепенно редели у нее на глазах.
На самом деле ей самой было удивительно, что два человека, которые когда-то были так близки и считали, что сильно любят друг друга, оказались под неверным впечатлением друг у друга.
В ее глазах Гань Ян из деревушки Кан был беззаботным и беспечным. А Гань Ян, возможно, всегда думал, что в этих отношениях она была той, кто любит меньше, и что она держится от него на расстоянии.
Именно такой образ она намеренно создала в то время, потому что боялась его потерять, вплоть до того, что она даже не позволила себе как следует обладать им.
Но теперь она совершенно другой человек.
— Hello, Прямая, — человек рядом, наконец, заговорил снова, и на ночном ветру его голос прозвучал слегка хрипловато.
Дин Чжитун повернула голову и, подперев щеку ладонью, взглянула на него. Это первое предложение, которое он когда-то отправил ей в «Моци», и означало оно — начать все сначала.
Она знала, что он ждет от нее ответа: «Hello, Форрест». Но она этого не сделала.
Его взгляд померк в слегка покрасневших глазах, и он снова спросил:
— Дин Чжитун, тогда может, ты бы хотела побегать со мной? — голос становился все тише, но при этом настойчивее.
Она легонько рассмеялась и встала, чтобы уйти, оставив напоследок единственную фразу:
— В следующий раз, воздух здесь не очень.
Она не собиралась ничего замечать, но перед тем, как повернуться, чтобы уйти, увидела, что глаза Гань Яна загорелись, совсем как раньше.
Через три дня после этого они отправились на экскурсию по фабрике.
Учитывая плотный график, первый день они были еще в Ханое, выехав рано утром в пригород.
Солнце во Вьетнаме встает очень рано, полностью срывая покров ночи и открыто освещая город, отчего он все больше и больше кажется разделенным на несколько частей. Некоторые места — это мегаполисы, которые пытаются приблизиться к современному процветанию, некоторые — оставшиеся воспоминания о колонии, а остальные — обычные и простые до некоторой степени обветшалые поселения.
Подобно серо-желтому готическому фасаду Ханойского кафедрального собора, который обветшал с годами, и неподалеку от которого находится вилла в китайском стиле на озере Хоанкьем с высоко висящими красными двустишиями. Проезжая дальше на запад, можно увидеть железную дорогу, проходящую через трущобы; мусор, сваленный повсюду; и даже домашних кур, кудахтающих и клевавших на клумбах; и группы мотоциклов, проносящихся мимо, вздымая облака пыли.
Директор фабрики на окраине города был китайцем и ждал их там, чтобы показать им окрестности, но Гань Ян отказался, так как хорошо знал это место.
Директор фабрики рассмеялся и сказал: «Точно? Когда ты был здесь впервые, тут еще ничего не было».
Гань Ян больше ничего не сказал, а просто повел Дин Чжитун и Ли Цзясиня осмотреться, после чего отвел их на обед в небольшой ресторанчик с китайской вывеской в соседнем переулке. Они втроем сидели на улице, солнечный свет лился сквозь ветви деревьев, а ветерок изредка дул, колыхая пестрые ветви. Неподалеку на поляне, где беспорядочно рос камыш, несколько детей играли с мячом.
Дин Чжитун смотрела на пустое пространство, словно могла увидеть, как оно выглядело много лет назад. Она знала, что начало всегда самое сложное: всевозможные согласования, процедуры таможенного оформления импорта и экспорта, беготня с места на место, выяснение обстоятельств по крупицам.
После обеда группа вернулась в аэропорт и вылетела в Хошимин.
По дороге в аэропорт Гань Ян рассказал им о положении всей корпорации во Вьетнаме. В настоящее время у компании семь заводов в Ханое и Хошимине, на которых работают около 60 000 человек, а годовой объем производства увеличивается примерно на 7-10%.
За последние два года, когда началась торговая война*, все больше и больше компаний стали открывать заводы во Вьетнаме, отчего заработная плата и стоимость земли продолжали расти. К счастью, LT пришла сюда раньше, и цена одной только земли не шла ни в какое сравнение с другими. Тем не менее, планируемый новый завод обходит стороной бывшие промышленные районы и отправляется в северную провинцию Виньфук, где уже выделена земля, а производство должно начаться в 2021 году.
Для сравнения, стоимость земли и рабочей силы в Китае выше. За последнее десятилетие количество обычных сборочных линий сократилось, но соответственно выросли и инвестиции в исследования в области разработок и дизайна. К примеру, совместная лаборатория с Восточно-Китайским университетом науки и технологий отвечает за все, начиная с основных технологий до экологически чистых инновационных материалов, а также за разработку и изготовление прототипов новых пресс-форм.
Только когда он сел в самолет и снова оказался рядом с Дин Чжитун, то заговорил вновь:
— Ты помнишь Ван И?
Дин Чжитун кивнула, хотя не связывалась с ним уже несколько лет.
Гань Ян, глядя на нее, сказал:
— Сейчас он отвечает за биомеханические исследования и испытания в объединенной лаборатории Восточно-Китайского университета.
— Где?! — переспросила Дин Чжитун, и на мгновение ей это показалось немыслимым.
Гань Ян только улыбнулся и кивнул, и даже ему показалось это удивительным. Они объединились, чтобы делать обувь, и то, что начиналось как шутка, в конце концов стало реальностью.
Самолет уже начал выруливать, и Дин Чжитун, наконец, посмотрела на Гань Яна и спросила:
— Доктор наук Чэнь спросил в тот день, знаю ли я, что ты ему ответил после той твоей первой поездки во Вьетнам? Что ты ему сказал?
Гань Ян откинулся на спинку кресла и рассмеялся, ответив после того, как самолет поднялся в воздух и шум утих:
— Я сказал ему: «Всего-то Юго-Восточная Азия? Где бы ни открывалась фабрика, во Вьетнаме, Мьянме, Камбодже, куда бы ни отправлялись заказы, они везде будут сталкиваться со мной».
Зимой 2010 года Гань Ян впервые прибыл во Вьетнам.
Перед отъездом он нанял переводчика с вьетнамского. Этот человек окончил Гуандунский университет иностранных языков и внешней торговли по специальности «вьетнамский язык», прошел программу бакалавриата 3+1* и учился в Ханойском университете на последнем курсе, и в дальнейшем часто ездил во Вьетнам, занимаясь в основном деловыми переводами в различных отраслях.
Поскольку они не находились в одном месте, Гань Ян просто взял у нее видеоинтервью, а та, похоже, не восприняла его слишком серьезно. Перед камерой она выглядела так, будто только что проснулась ото сна, она дважды провела рукой по волосам, расчесывая их, на ней была цветочная футболка, которая могла быть ее ночной рубашкой, а на заднем плане за ее спиной виднелась слегка захламленная комната.
Хотя ее отношение к делу было не очень, однако этот человек был настолько хорошо знаком с Вьетнамом, что это пугало. Гань Ян и сам понял на собственном опыте, что переводчик, если он наделен хорошей памятью, подобен автоматически обновляемой энциклопедии. Она знала, какие виды экспортных производств существуют в Ханое, Хайфоне, Дананге и Хошимине, где находится большинство фабрик, знала все, начиная от трудового законодательства, налоговых ставок и заканчивая правилами местных профсоюзов. Она могла читать их наизусть, даже не делая ошибок в цифрах, годах, месяцах и днях.
Поскольку она была на несколько лет старше его, Гань Ян почтительно назвал ее «наставницей» и принял немедленное решение, что это тот самый человек.
Переводчица повысила гонорар на 30% и занялась его бизнесом. Перед тем, как отключиться от видеосвязи, она напомнила ему:
— Как только прибудете, не берите напрокат машину, берите мотоцикл, поняли? Обязательно, чтобы был мотоцикл.
Гань Ян ответил крайне бестолково, а затем отправился в свое путешествие во Вьетнам.
Тогда был идеальный сезон для путешествий: температура в районе двадцати градусов, всегда ясное небо и пышная трава повсюду.
Они вдвоем разъезжали на мотоциклах по улицам и переулкам, переводчица была спереди, на голове у нее был шлем, она держалась за руль обеими руками, и выглядела при этом властно. Он ехал позади нее и побывал во многих местах. Поначалу ему было непривычно, у него болела задница после того, как он трясся на мотоцикле весь день, а, сойдя с него, не мог нормально ходить, однако понял, почему переводчица посоветовала ему не брать машину напрокат. Несколько крупнейших здесь городов напоминали китайские поселки 18-го уровня: городские районы очень маленькие, и, за исключением центра города, где есть несколько больших четырехполосных дорог, остальные почти все однополосные и находятся в очень плохом состоянии. Ездить здесь, пожалуй, медленнее, чем на велосипеде. По словам переводчицы, даже если у местных нет еды, они предпочтут приобрести небольшой мотоцикл.
Конечно, в пригороде уже было несколько фабрик с иностранными инвестициями, но до масштабов промышленной зоны им было еще далеко. Большинство из них — местные мастерские, которые настолько просты, что кажутся ушедшими в прошлое. Большой сарай с крышей из цветной стали, станки неизвестно каких времен, и десятки рабочих, мужчин и женщин, толпящихся внутри и по очереди пьющих из чайника в перерывах между работой.
Он увидел все, что должен был увидеть, и встретил всех, кого должен был встретить.
Почти месяц спустя он вернулся в городок и отправился в горы, чтобы навестить доктора наук Чэня.
В то время приближался китайский Новый год, и на двери виллы в середине склона горы было вывешено двустишие, посвященное Празднику весны. Доктор Чэнь пригласил его полакомиться засахаренными фруктами, как соседский дедушка, но как только они сели, чтобы поговорить, он тут же перешел к делу и прямо спросил его:
— Ты обдумал мое предложение?
Гань Ян кивнул.
— И каков же результат? — последовал еще один вопрос.
Его ответ был далек от темы:
— В современном мире бренды, которые готовы делать OEM, считаются добросовестными, более модные делают JDM*, а бессовестные — непосредственно ODM*. Им нужно производить только один бренд, без фабрики, и они не будут размещать все продукты на одной фабрике OEM, и даже не будут размещать их в одном регионе или в одной стране. Риска нет, а прибыль гарантирована.
— Все так! — согласился с ним доктор наук Чэнь. — Поэтому я и пытаюсь убедить тебя выйти из этой игры, без масштабов в нее уже не сыграть.
— Однако, если бренды могут хеджировать, то же самое могут делать и OEM-производители! — Гань Ян продолжал отшучиваться, отдаляясь от темы все дальше и дальше: — Всего-то Юго-Восточная Азия? Где бы ни открывалась фабрика, во Вьетнаме, Мьянме, Камбодже, куда бы ни отправлялись заказы, они везде будут сталкиваться со мной. Кто бы мог подумать? Вот так сюрприз?
— И у тебя есть на это деньги? — напрямую спросил доктор Чэнь.
На это он рассмеялся, как ни в чем не бывало покачав головой.
Доктор наук Чэнь развел руками, вывод напрашивался сам собой: «У тебя нет денег, и ты собрался что-то там хеджировать?»
Гань Ян взглянул на своего собеседника:
— Но они есть у вас.
Тут разговор прервался, и старик медленно рассмеялся, уже поняв, что тот имеет в виду: это был отказ от приобретения и просьба о сотрудничестве.
— Молодой человек, — обратился к нему доктор Чэнь так же, как и раньше: — Я покинул Вьетнам в 1968 году. В то время суконный магазин моей семьи в Сайгоне был сожжен дотла. К 75-му году оттуда сбежали еще несколько родственников, и для того, чтобы сесть на корабль до Гонконга, потребовалось двенадцать золотых слитков. К счастью, им повезло и достать такие деньги, и не погибнуть в море...
— Теперь все уже не так, — Гань Ян не был удивлен. Доктор наук Чэнь нанял человека, чтобы издать свою биографию, и он ее видел, он знал всю историю, и именно поэтому он сделал первую остановку во Вьетнаме.
— Ты был там? — доктор Чэнь тоже посмотрел на него.
— Да, — кивнул Гань Ян, — был, и вернулся только что.
В тот день они говорили очень долго.
Гань Ян подробно рассказал о том, что он увидел и услышал во Вьетнаме, и обо всех своих идеях, особенно о минимальной зарплате, законной шестидневной рабочей неделе и щедрых условиях работы в три смены.
Странно, что в этот момент он снова вспомнил о Дин Чжитун.
Когда он был с ней, он больше всего презирал сверхурочную работу, и у них даже случались конфликты из-за этого. Мир действительно непостоянен и так непредсказуем, теперь он искал место, где долгие часы сверхурочной работы были бы разумными, законными и дешевыми, и планировал построить потогонное предприятие своими руками.
Кроме того, встреча с Фэн Шэном в Нью-Йорке: будь на его месте кто-то другой, на некоторое время та встреча повергла бы его в уныние, но он внезапно загорелся желанием зарабатывать деньги.
У него даже возникло удивительное чувство, будто после расставания он лучше стал понимать тот выбор, который она сделала в свое время, и у них стало больше общего друг с другом.
Тогда же он снова начал бегать.
Просыпаться рано стало его привычкой, и каждый день, когда он открывал глаза, чтобы проверить время, там всегда было чуть больше трех утра. Он по-прежнему округлял это время, лежал до четырех и вставал, затем занимался на беговой дорожке в течение сорока минут, принимал душ, завтракал и приступал к работе.
При взгляде на расстояние, отображаемое на ЖК-экране, поначалу оно приводило его в ужас. Если раньше десять километров давались легко, и только после двадцати километров бега он упирался в стену, то теперь он не мог пробежать и пяти километров. Нелегко было после двухлетнего перерыва взять снова в руки то, что было привычным, как дыхание.
Но он просто бежал и продолжал бежать.
Не только из-за слов Дин Чжитун, но еще из-за той книги — «О чем я говорю, когда говорю о беге» Харуки Мураками. После давней покупки он наконец решился ее прочитать.
Каждый день перед сном он пролистывал несколько страниц, и ему потребовалось много времени, чтобы дочитать ее, однако одна фраза ему запомнилась особенно: «Когда ты упираешься в стену, не думай о том, далеко ли еще до конца, просто посмотри на несколько метров перед собой и беги сначала туда, затем на несколько метров дальше, и просто беги дальше, шаг за шагом».
Конкретные условия сотрудничества с доктором наук Чэнем оттачивались в руках проектной группы и юристов обеих сторон в течение нескольких месяцев, и только в середине весны 2011 года начались по-настоящему новаторские разработки.
Гань Ян снова взял переводчицу из Гуандунского университета во Вьетнам, а позже позвал и своего одноклассника, который был мелким владельцем семейной обувной фабрики, чтобы наладить связи.
Вьетнам по-прежнему оставался обществом, основанным на личных отношениях. Все отделы должны были быть близки, как родственники, и часто посещать друг друга, особенно профсоюзы.
Переводчица несколько раз подчеркнула это: «С профсоюзами во Вьетнаме взаимодействовать сложнее всего, но ты должен помнить, что профсоюзы — это отцы всего!»
К счастью, молодой босс оказался экспертом, переживающим, что в стране нет другой работы, кроме сбора арендной платы. Приехав во Вьетнам, он был так счастлив, что не хотел уезжать. Вскоре он стал крупным клиентом крупных массажных салонов и подружился со всеми нужными людьми.
Гань Ян был рад отпустить эту часть работы и сосредоточиться только на результатах выполнения и на ходе проекта.
К тому времени в регионе начался сезон дождей, и погода была паляще жаркой, а воздух ежедневно омывался грозовыми ливнями.
Он по-прежнему вставал рано, выходил из отеля, пробегал пять километров, а потом шел на рынок, где садился за прилавок и завтракал банановыми блинчиками или рисовой лапшой, запивая их всевозможными необычными напитками. Он также купил мотоцикл и каждый день в шортах и шлепанцах мотался между отелем и фабрикой, выглядя почти как местный житель.
Примечания:
1* Торговая война — экономический конфликт между США и Китаем, начавшийся во время первого президентства Дональда Трампа в 2018 году
2* Программа бакалавра 3+1 — подразумевает три года очного обучения в Китае и один год обучения за рубежом для получения степени бакалавра в зарубежном университете
3* JDM — гибрид OEM и ODM
4* ODM — предполагает, что производитель не только изготавливает продукт, но и разрабатывает его дизайн и спецификации