Глава 69.
Сун Минмэй спросила: «Считаешь, что сейчас в тебе есть что-то, что недостойно его любви?»
Гань Ян выдержал долгую паузу, чтобы напомнить Дин Чжитун о прошлом, о том неверном решении, о каждом, кто пострадал от него, и о той сцене в «Ночном Шанхае», когда Wilson спросил ее: «Tammy, в каком году ты переехала в Гонконг?», на что она ответила: «В 2010». Вдруг Гань Ян поднял голову и посмотрел на нее.
— И что потом? — спросила она, глядя на однообразный вид улицы за лобовым стеклом и не позволяя себе больше думать об этом.
— Потом я сел в самолет и вернулся домой, — тихо рассмеялся Гань Ян, в его тоне слышалась некоторая насмешка над собой. — Хотя мне и было очень тяжко на душе, но я все еще боялся умереть, и, вернувшись домой, первым делом отправился на гастроскопию.
— И как результаты? — снова спросила Дин Чжитун, чувствуя себя немного глупо, пока слова не сорвались с ее губ, ведь он явно сидел рядом с ней.
И действительно, она сразу же услышала его ответ:
— На самом деле, это язва желудка. Доктор сказал, что это не та стадия, когда мне нужна операция, просто нужно принимать лекарства по назначению. В то время я чувствовал себя так лицемерно... На деле прошло всего два с лишним года, и никто не просил меня таскать тяжести, копать уголь в шахтах или пахать поля и сажать рис. Это было лишь небольшим давлением, связанным с выплатой долгов, и оказывается, из-за этого я мог так измотать себя...
Возможно, она держалась слишком долго, но именно эта насмешка над собой заставила Дин Чжитун сломаться в одно мгновение.
Задыхаясь от рыданий, она наклонилась вперед, чтобы закрыть лицо, но ее удержал ремень безопасности. В темноте она потянулась, чтобы расстегнуть его, но руки дрожали, а пряжка никак не поддавалась. Гань Ян наклонился, чтобы помочь ей, а затем заключил ее в свои объятия. Она плакала у него на плече, но потом собралась с силами, сложив руки перед собой, словно хотела оттолкнуть его, и даже хотела сказать тем же тоном, каким всегда говорила с посторонними: «Думаешь, Фэн Шэн солгал тебе? На самом деле нет, в то время я уже была в Гонконге, однако мы еще не были разведены. И тот дом, мы правда ходили смотреть его. Он очень хотел его купить, но так и не сделал этого...»
Sabotage — преднамеренное разрушение. Jeopardize — подвергать опасности. Она вновь вспомнила эти два слова, и годы спустя все еще делала то же самое, но без каких-либо улучшений.
— Ш-ш, — однако Гань Ян продолжал просто обнимать ее, заведя одну руку ей за спину, а второй поглаживая по волосам, словно утешая ребенка.
После стольких лет он изменился, стал спокойным, терпеливым, лучше, чем она.
Именно эта мысль заставила Дин Чжитун постараться успокоиться: она и сама больше не может быть прежней, ведь было усвоено слишком много уроков.
Она вытерла пальцами лицо, оттолкнула Гань Яна, села прямо и сказала:
— Отвези меня обратно, завтра еще встреча.
Гань Ян искоса посмотрел на нее, словно хотел сказать что-то еще, но в конце концов просто повернул голову и завел двигатель.
Только когда машина выехала на дорогу, Дин Чжитун тихонько добавила:
— Дай мне подумать об этом, и после поговорим снова, хорошо?
— Разве ты не хочешь узнать больше о докторе наук Чэне? — спросил ее Гань Ян.
— Не нужно, — отказалась Дин Чжитун, а затем продолжила фразу: — Наш бизнес остается в пределах бизнеса.
Гань Ян кивнул, посмотрел на дорогу и тихо рассмеялся, после чего протянул ей пачку салфеток.
Дин Чжитун вытянула одну штучку и, повернувшись, увидела собственное отражение на оконном стекле, отчего покраснела. Она не осмеливалась больше смотреть на Гань Яна, пока машина не подъехала к отелю.
Они остановились у крыльца, швейцар открыл ей дверцу, она вышла из машины и направилась внутрь.
— Дин Чжитун... — окликнул ее сзади Гань Ян.
Она неосознанно повернула голову и увидела, как он опустил стекло машины и сказал ей:
— Я буду ждать тебя.
На деле он должен был сказать ей «До завтра», но она понимала, что он имеет в виду. Это был ответ на ее недавние слова, и он был готов подождать, пока она подумает обо всем.
Дин Чжитун кивнула и повернулась, снова направившись в вестибюль, но в ее памяти всплыл поцелуй, который произошел много лет назад на лестнице общежития деревушки Кан, когда Гань Ян отпустил ее и сказал: «Завтра продолжим».
На следующее утро за ними заехал тот же GL8, и их команда отправилась на встречу с доктором наук Чэнем.
Дом был построен в горах, в китайском стиле, с османтусами и бегониями, посаженными во внутреннем дворе. Хозяину дома было за семьдесят, и он все еще был председателем совета директоров. Говорил он с местным акцентом и пригласил их выпить чаю, как только они сели за стол.
Несмотря на то, что это была лишь неофициальная встреча, Дин Чжитун тщательно к ней подготовилась.
Она знала, что изначально относиться к LT Capital как к закупщику было неправильно. Они вкладывали деньги в онлайн-компании, связанные со спортивной индустрией, и явно не для того, чтобы войти и выйти из игры, быстро заработав деньги. Учитывая принадлежность компании к промышленной группе и их тесные связи, можно было предположить, что она реализует план стратегических приобретений.
Они с Ли Цзясинем неоднократно обсуждали эту тему, и оба считали, что это похоже на планирование онлайн-продаж. Традиционное производство плюс Интернет — эту концепцию нынче можно увидеть повсюду. Но почему-то именно по той причине, что у LT был еще и Гань Ян, ей всегда казалось, что дело не только в этом.
Начальная часть с представлением M-Банка было стандартной, однако дальше становилось все сложнее.
Если речь идет о pitch book слияний и поглощений на стороне продавца, то простое перечисление условий ведения бизнеса потенциального покупателя, его продукции, руководителей и финансовой информации может получиться толщиной с книгу, и этого достаточно, чтобы показать профессионализм и искренность банкира. Но слияния и поглощения на стороне покупателя — совсем другое дело. Потенциальные продавцы располагают очень скудной информацией об оценке, а некоторые даже вообще не располагают точными данными. Сколько бы усилий не было приложено, другие могут этого не заметить.
Дин Чжитун закончила говорить, опираясь на свою первоначальную идею, и в комнате на некоторое время воцарилась холодная тишина. Она вновь подумала, что дело не только в этом, и даже начала сожалеть, что не позволила Гань Яну продолжить разговор вчера вечером. Какой смысл сохранять лицо, когда речь идет о бизнесе?
Доктор наук Чэнь был вежлив и не собирался прогонять гостей, он продолжил разливать чай и, в свою очередь, рассказал Дин Чжитун историю.
О том, что, к примеру, когда он был ребенком, его семья держала магазин тканей во Вьетнаме. В 1968 году началась война, и Сайгон был полон пожаров и руин. Пожарные бросались из одного места в другое, но не смогли спасти все. Ткань — самое уязвимое место во время пожаров, она загорается от малейшей искры, и его семья беспомощно наблюдала за тем, как от их магазина ничего не остается. Позже он последовал за своими родителями в Малайзию и по-прежнему занимался производством тканей. Повзрослев, он отправился получать образование в Гонконг, а после окончания учебы открыл швейную фабрику, специализирующуюся на европейских заказах. В 1975 году во Вьетнаме снова началась война, и его родственники покидали Сайгон. Билет на пароход стоил двенадцать золотых слитков на человека. Такую цену могли позволить себе только богатые китайцы, но это было равносильно тому, что уезжать с пустыми руками, и еще многие погибали в море. Затем произошел обвал фондового рынка в Гонконге в 1987 году, еще один цикл событий. Но именно эти люди, пережив катастрофу, всегда находили способы снова заняться бизнесом, как будто ген зарабатывания денег в их крови не переставал гореть.
Дин Чжитун пришла сюда, хорошо выполнив свою домашнюю работу: у доктора наук Чэня была опубликованная биография, и эти истории действительно были в книге. Ей казалось, что пожилым людям просто нравится вспоминать прошлое, рассказывая о нем снова и снова. Но, дослушав до конца, она поняла, что дело не только в этом.
Доктор наук Чэнь сказал:
— Что можно сделать из ничего? Начать все заново, именно так мы все и делали в те дни. И какая жалость, что уже в третьем поколении один за другим изучают искусство или идут преподавать в университет, считая, что деньги — это ничто. И давно уже не встретишь той прежней смелости.
Сказав это, старик указал пальцем на Гань Яна и сказал:
— Но он другой.
Гань Ян сидел неподалеку, наливая воду и развлекаясь с чайным сервизом, и тут же улыбнулся, услышав это.
— В то время я собирался купить его фабрику, и знаешь, что он сказал мне тогда? — спросил доктор наук Чэнь, взглянув на Дин Чжитун с заинтересованным выражением лица.
Дин Чжитун покачала головой, решив, что старик сейчас же раскроет эту тайну.
В результате доктор наук Чэнь повернул голову и сказал Гань Яну:
— Тебе лучше сводить их на экскурсию по фабрике. Они не поймут, пока не увидят сами.
Когда Дин Чжитун впервые услышала об этом, она подумала, что речь идет о посещении нескольких фабрик в окрестностях Цюаньчжоу и что полдня будет вполне достаточно. И только получив после обеда от Гань Яна план экскурсии, она поняла, что он также планирует пригласить ее во Вьетнам.
Только тогда она, наконец, поняла, что мыслила слишком просто. Доктор Чэнь во многом полагался на Гань Яна, и обойти его в этом вопросе представлялось просто невозможным.
Идти или нет? Она колебалась с ответом, но в конце концов приняла решение, руководствуясь своей азартной натурой.
Несмотря на то, что слишком долгое участие в неопределенном проекте, несомненно, повредит ее успеваемости, она решила попробовать.
По окончании поездки в Цюаньчжоу Дин Чжитун вернулась в Гонконг и попросила HR подать от ее имени документы на получение бизнес-визы во Вьетнам.
Позже, обсуждая это в чате, Сун Минмэй пошутила: «Положиться на миллиард, чтобы сблизиться с человеком? Вот что сделал господин Гань!»
Дин Чжитун все пыталась оправдаться: «Лишь ради бизнеса, это чисто деловые отношения».
Все, что ответила ей Сун Минмэй на это: «Хе-хе».
И еще она отыскала для нее сообщение, отправленное Гань Яном в 2010 в «Моци». Дин Чжитун увидела скриншот, присланный Сун Минмэй, просто короткое до крайности предложение: «Давно не выходил на связь. Дин Чжитун... у нее все хорошо?»
В ее сердце и на глазах вспыхнули искры. Она выдохнула, глядя на экран мобильного и наблюдая за тем, как Сун Минмэй продолжает печатать: «Знаешь, сколько страниц я перерыла, прежде чем нашла это? Хотела тебя отругать, но когда нашла, испугалась, что это ты меня отругаешь».
Дин Чжитун поняла, что она имеет в виду: ей казалось, что именно из-за того, что она не увидела когда-то это сообщение, они упустили столько лет.
«Даже не смей так думать, ты и сама знаешь, что в то время это было невозможно. И в этом нельзя винить никого другого, кроме меня самой». Напомнила она Сун Минмэй, а потом задала вопрос, о котором давно думала, полушутя и полусерьезно: «На самом деле, даже если перечеркнуть все то, что произошло в 2008, мы все равно слишком разные, поэтому, вероятно, все давным-давно закончилось бы и так. Сейчас же его преследуют навязчивые мысли из-за того, что он порвал со мной так резко. Деловые люди, как правило, всегда говорят о деньгах, что слишком грязно, но если начать говорить о чувствах, снова кажется, что и они стоят денег. Если подумать, то лучшими воспоминаниями остаются те, что связаны именно с университетским кампусом. Однако, откуда мне достать и подарить ему такие воспоминания сейчас?»
Сообщение было отправлено, и в верхней части диалогового окна долгое время отображался статус «набирает текст», прежде чем наконец появился ответ:
«Дин Чжитун, конечно, ты принимала кучу хреновых решений, но нам тогда было чуть за двадцать. А кому не было? Считаешь, что сейчас в тебе есть что-то, что недостойно его любви? Я по-прежнему считаю, что тебе просто нужно спросить себя, нравится ли он тебе до сих пор».