Глава 68.
Если бы он мог вернуться к моменту их последнего телефонного разговора, он бы все равно сказал ей «Желаю тебе огромного богатства и процветания», а не «Желаю тебе счастья».
В течение следующих нескольких дней Гань Ян был неспокоен.
Номер Дин Чжитун был удален давным-давно, сразу после того, как он сказал ей «Желаю тебе огромного богатства и процветания». Но когда он попытался вспомнить, то понял, что ничего не забыл: цифры выпадали одна за другой, как будто их помнили пальцы, а не мозг.
Он не осмелился позвонить ей напрямую, лишь периодически редактировал текстовое сообщение в перерывах между работой, набирая слова одно за другим и удаляя их одно за другим. Он начинал с длинного объяснения, а заканчивал лишь кратким приветствием: «Тун-Тун, как ты?»
Оставалось только нажать на зеленую стрелку, чтобы отправить, но он снова отступал.
После нескольких таких попыток он просто удалил сообщение и набрал номер.
Только чтобы обнаружить, что до него больше не дозвониться. Что касается MSN, то она удалила и заблокировала его — вот и все ее отношение к нему.
Напротив, все это придало ему решимости обязательно найти ее и сказать все, что он хотел, как и тогда, когда он услышал песню Боба Марли в баре маленького городка, в Итаке. Он не настаивал на результате, лишь бы сказать ей все, и уже хорошо.
Сначала он зашел в «Моци».
В тот год сайт господина Дэна был на пике популярности, люди играли в него повсюду, а Цзэн Цзуньцзе даже сильно поссорился со своей женой из-за игры в виртуальное сожительство.
Однако, аккаунт Дин Чжитун выглядел все так же, как и два года назад, там не было ничего, за исключением ее имени и нечеткого фото на аватарке. Сун Минмэй стала местной сетевой звездой, да и не маленькой, она часто публиковала tips* по поиску работы в различных финансовых организациях, включая банки «большой девятки», «большой четверки», Бостона и McKinsey*. Она была довольно популярна среди выпускников университетов и новых сотрудников, и она редко публиковала селфи, что делало ее богиней в их глазах еще больше. У нее было много подписчиков, но она уже давно не обновлялась.
Он отправил Сун Минмэй сообщение, спросив о Дин Чжитун, однако ответа так и не получил. Возможно, сообщение до нее не дошло, и она его не увидела, а может просто его проигнорировала — этого он не мог знать наверняка.
Затем он отправился в Шанхай.
Ван И уже закончил университет и вернулся в Китай, работая научным сотрудником в Восточно-Китайском университете науки и технологий. В том году «промывание мозгов» по учебе в Лиге Плюща уже не было таким эффективным, так что звание и права у Ван И были такими же, как и у других phd*, условия в лаборатории были хорошие, и университет также предоставил ему жилье. Дом его родителей находился недалеко от универа, и он каждый день ходил к ним перекусить. Всего за несколько месяцев ему стало заметно лучше.
Ван И был немного удивлен, увидев Гань Яна. Долгое время они общались только по видеосвязи, и увидев его вживую, он понял, насколько сильно он изменился. Они вместе пошли поесть, но после еды у Гань Яна всегда болел живот, поэтому ел он очень мало.
Ван И молча наблюдал за происходящим. Не успел он придумать, как задать вопрос, как Гань Ян ответил первым, сказав лишь, что в последнее время у него побаливает желудок, но это пустяки.
Хотя он также думал, что может не стоит этого делать, но иногда он не мог не задаваться вопросом: а что, если? А пока он должен был сделать это в любом случае, будь то претенциозность или преувеличение, пусть даже это будет просто повод для себя.
Жаль только, что Ван И долгое время не связывался с Дин Чжитун, а номер телефона, который он записал, совпадал с тем, который знал Гань Ян. Но перед возвращением в Китай в начале года он связывался с ней, чтобы спросить, как выгодно перевести деньги в Китай? Он считал само собой разумеющимся, что раз она работает в банке, то должна разбираться в таких вещах, но на самом деле он ошибся. Инвестиционные банки отличаются от обычных банков. В итоге помог ее муж, который сказал, чтобы родители Ван И открыли счет в Bank of China в Шанхае и сообщили ему номер счета, а после он отправился в отделение Bank of China в Нью-Йорке, чтобы положить деньги на счет — таким образом, комиссия за обработку была минимальной, а деньги не задерживались на месяц или два из-за проверок по борьбе с отмыванием денег.
На самом деле не было необходимости вдаваться в такие подробности, но Ван И все равно сказал об этом.
Гань Ян понимал, что это значит. «Собираешься стать третьим?» То, что было когда-то шуткой, перестает быть шуткой, если рассказать ее по-другому.
Когда он закончил говорить, оба умолкли.
Ван И все еще хотел переубедить его, но не знал, что сказать. «Ты пожалеешь об этом», — на самом деле, он уже давным-давно предупреждал его.
Наконец, Гань Ян все же заговорил, спросив:
— В прошлом году ты говорил, что она просила тебя распечатать диссертацию и отправить ей копию. Ты ее отправлял?
Ван И подсознательно кивнул, и только через мгновение понял, что у него спрашивают адрес Дин Чжитун.
В общем, таково краткое содержание.
Сколько бы ни было причин, побуждавших его сдаться, в начале ноября 2010 года Гань Ян отправился в Нью-Йорк.
Рейс был ночным, и приземлился он тоже ночью. Самолет прибыл в аэропорт JFK чуть более чем через три часа после того, как часы перевалили за Международную линию перемены дат, а долгая ночь ушла на второй план.
Он нашел отель недалеко от аэропорта и остановился там, а рано утром следующего дня вызвал машину в Куинс по адресу, который ему дал Ван И.
То было воскресенье.
Погода стояла прекрасная, было пасмурно, дул легкий ветерок, кленовые листья в парке были в основном красными, и осень была в самом разгаре. Глядя в окно машины, ему казалось, что все вокруг так знакомо. Только когда он увидел трассу, отведенную для забега в квартале от него, толпы зрителей на обочине, полицейских, следящих за порядком, и фургон телеканала для интервью, Гань Ян осознал, что сегодня проходил очередной Нью-Йоркский марафон.
Когда он в последний раз бегал по этой дороге? Он мысленно подсчитал, что прошло всего три года, но казалось, что это было целую вечность назад.
Местом назначения оказался довольно симпатичный многоквартирный дом, вполне подходящий для молодой пары, которая только начинала жить вместе, с чайным рестораном и китайским супермаркетом прямо через дорогу, и недалеко от станции метро. Он вышел из машины и подошел к почтовым ящикам у входа, по очереди просматривая их один за другим — и действительно, на одном из них нашлась маленькая табличка с ее именем и именем Фэн Шэна.
В конце концов, она жила той жизнью, которую изначально планировала, подумал Гань Ян, но потом сказал себе, что они должны встретиться, и неважно, чем это закончится, просто лишь встретиться.
Поколебавшись, он не стал звонить в дверь, а перешел дорогу и зашел в чайный ресторанчик на противоположной стороне улицы.
По телевизору, висевшему на стене ресторана, шла прямая трансляция Нью-Йоркского марафона. В том году в забеге участвовал чилийский шахтер, спасенный в октябре из шахты глубиной 700 метров, что привлекло особое внимание прессы. Он нашел свободное место у окна и сел. Сквозь стекло ему была видна дверь квартиры напротив.
Работником ресторана был пожилой мужчина, говоривший на кантонском диалекте, он подошел к нему и спросил, что он будет есть, и Гань Ян заказал наугад одно из блюд, выставленных под стеклянной витриной.
Он думал, что ему придется ждать допоздна, но по мере того, как пробежала вторая волна людей, в магазин стало заходить все больше покупателей, и вот дверь снова толкнули, и кто-то вошел. На человеке была толстовка и треники, а его волосы были немного растрепаны, как будто он только что встал и отправился за завтраком.
Если бы они узнали друг друга с первого взгляда, то, возможно, смогли бы избежать этого, но плохо было то, что никто из них не узнал второго сразу. Им просто показалось, что они знакомы, и как только их глаза встретились, избежать друг друга было уже невозможно.
Именно Фэн Шэн подошел к нему первым, улыбнулся и сказал:
— Как же давно мы не виделись.
Он не сказал «какое совпадение» и не спросил, почему он здесь, как будто уже сам догадался о причине.
— Марафон, — пояснил Гань Ян и тут же добавил: — Сопровождаю друга на забеге.
Он и сам понимал, что находится сейчас не в лучшем своем состоянии.
Когда работник заметил Фэн Шэна, он снова подошел, чтобы спросить, что будет есть он.
Фэн Шэн сказал:
— Как обычно, две порции, с собой.
В заднюю часть кухни прокричали несколько затасканных фраз, после чего пришлось ждать.
Оставшимся двум людям по-любому нужно перекинуться парой слов, и Фэн Шэн сел напротив него. Как и у всех бывших однокурсников, которые плохо знают друг друга, начало неловкой беседы всегда выглядит примерно так:
— Как ты поживал в последнее время?
— Все еще в Китае, выдалась вот редкая возможность взять отпуск, — ответил Гань Ян, не зная, что еще сказать.
Фэн Шэн, по сравнению с ним, вел себя более естественно, и упомянул того, с кем они были знакомы оба:
— Сун Минмэй тоже вышла замуж, ты знал? В прошлом месяце в Шанхае состоялась свадьба с господином Дэном, который из «Моци». Дин Чжитун отправилась на свадьбу одна, я тогда еще был на стажировке, поэтому правда не смог вырваться...
Гань Ян, слушая его, зацепился за слово «тоже», и в то же время взгляд его упал на кольцо на безымянном пальце левой руки Фэн Шэна. Это было простое платиновое кольцо с полированной поверхностью, которое, должно быть, сверкало, когда было совсем новым. После долгого ношения на нем появились царапины, и оно выглядело немного старым, но это придавало ему большую естественность. Как будто оно было там с самого начала и будет всегда.
Фэн Шэн продолжил рассказывать о том, что в прошлом году он учился на MBA, но, чтобы начать зарабатывать деньги раньше, выбрал годичную программу. Он закончил программу в июне этого года, и как раз в тот момент, когда рынок труда набирал обороты, его успешно приняли на работу в хедж-фонд на Уолл-стрит, и он остался там после стажировки. Кроме того, они с Дин Чжитун купили дом в жилом комплексе skyview во Флашинге, строительство которого будет завершено к концу года, и в следующем году он будет готов к заселению. Когда они покупали дом, у него не было работы, и у них не хватало денег, но цены на жилье в Нью-Йорке в прошлом году упали на 30%, и они боялись прогадать, если не купят его.
— Когда мы вносили депозит, цены на жилье уже начали расти. Главный экономист компании Тун-Тун предсказывал, что дно будет достигнуто только в 2010 году, однако китайцы разве могут ждать! Раз есть деньги на руках, то они всегда начинают действовать на шаг впереди... Этот район все еще считается Нью-Йорком, но на деле там жилье намного дешевле, чем в Шанхае, да и кругом бесчисленное количество китайцев, будь то соседи или дети, идущие в школу, так что все почти так же, как в Китае... Наш тот дом по своей сути является condo (кондоминиумом), и хотя он немного дороже, чем co-op (кооперативная квартира), иностранцам удобнее покупать именно его. Не нужно проходить через голосование в комитете собственников недвижимости, да и продать его в будущем проще...
Все это время Фэн Шэн только и делал, что рассказывал о своих впечатлениях от покупки, пока заказ не был готов, и работник не принес ланч-бокс в пластиковом пакете и не положил его на стол перед ними.
Гань Ян сначала слушал молча, но в конце концов включил телефон, чтобы проверить время, затем встал и сказал:
— ... Мне уже почти пора идти к финишу, чтобы найти своего друга.
Хотя он был уже так близко, всего в одной улице от нее, и достаточно близко, чтобы разглядеть ее кофе и тост с ветчиной.
— Тогда соберемся еще, если выдастся возможность, — Фэн Шэн тоже встал и протянул руку.
— Хорошо, — улыбнулся Гань Ян и пожал ему ладонь, — при возможности встретимся снова.
Каждый из них оплатил свой счет и вышел из ресторанчика: один направился к станции метро, а другой перешел дорогу и вошел в жилой дом. На самом деле, оба в глубине души понимали, что в будущем они вряд ли смогут еще увидеться.
Только позже Гань Ян понял, что заказал холодный лимонный чай и выпил его весь, прежде чем успел опомниться.
Из-за этого холодного чая он день и ночь пролежал в гостиничном номере с болью в животе, и даже вспомнил о чудодейственном лекарстве Дин Чжитун — ибупрофене — и кое-как дополз до аптеки, чтобы купить упаковку.
Жаль только, что ибупрофен ему совершенно не помог, а наоборот, заставил болеть живот еще сильнее, до такой степени, что он стал сомневаться в своей жизни. И только потом, когда он обратился к врачу, он узнал, что это были два совершенно разных вида боли.
Но именно в тот день и ночь он понял, что делать дальше и как ответить на предложение доктора наук Чэня.
Он поменял билет на ближайший доступный рейс домой, и, будучи еще в аэропорту, связался со своей офисной помощницей и попросил ее помочь ему подготовить документы для получения визы во Вьетнам.
Ответ пришел быстро, а рядом с появившимся диалоговым окном в QQ появился статус: «Любить кого-то и не беспокоить его — это высшая степень нежности».
Молодая ассистентка купила слишком много любовных романов для председателя Лю и, видимо, сама прочитала их немало. Из какой книги она взяла эту фразу, он не знал.
Глядя на это, Гань Яну казалось, что каждый в этом времени и пространстве пытается мягко и незаметно образумить его.
И он уже понимал эту истину.
Если бы он мог вернуться к моменту их последнего телефонного разговора два года назад, он, возможно, использовал бы лучший тон и отношение, чтобы расстаться с Дин Чжитун, но все равно сказал бы ей «Желаю тебе огромного богатства и процветания», а не «Желаю тебе счастья». Потому что последняя фраза ни за что бы не исходила от чистого сердца.
Примечания:
1* tips — советы (с англ.)
2* McKinsey & Company — международная консалтинговая компания, специализирующаяся на решении задач, связанных со стратегическим управлением
3* phd — доктор наук (с англ.)