Глава 67.
Люди так хрупки перед лицом времени, меняясь стремительно и полностью.
Гань Ян оглянулся и, увидев Дин Чжитун, встал, забрал у нее чемодан и сказал:
— Идем, машина уже ждет снаружи.
Этот жест выглядел как само собой разумеющимся, поэтому Дин Чжитун пришлось отпустить руку и сделать вид, что все в порядке.
Ли Цзясинь, наблюдавший за этим со стороны, наверняка снова подумал, что это странно. Такой практики в их деловых поездках обычно не бывает: если на руках имеется ящик с необходимыми материалами, тогда, конечно, коллега-мужчина поможет его донести, однако зачем кому-то постороннему заботиться о ее личном багаже?
Они втроем вышли на улицу и сели в GL8 перед аэропортом. Ли Цзясинь говорил много, и проболтал он так всю дорогу. Однако Дин Чжитун слышала, что именно Гань Ян был тем, кто направлял русло беседы, но делал это крайне ловко и незаметно. Он расспрашивал об их повседневной работе, о том, каково это — жить в Гонконге и ездить в командировки, и, похоже, был очень заинтересован.
Ли Цзясинь очень естественным образом скооперировался с ним, рассказывая подлинные истории о сверхурочных, о деловых поездках, и также не забыл похвалить свою начальницу в нескольких фразах:
— Это все правда. Взять вот, к примеру, Tammy: в M-Банке ходит одна легенда о ней, которая гласит, что она поднялась по канатной дороге в заснеженную гору с ноутбуком в рюкзаке за спиной, а потом, сидя на корточках на вершине горы в gift shop*, настраивала модель.
— Она и правда намучилась, работая в поте лица, — согласился Гань Ян, не сводя взгляда с Дин Чжитун.
Дин Чжитун лишь отшутилась, глядя в окно:
— Так что теперь я усвоила урок, и, отправляясь в отпуск, выбираю только те места, где нет Интернета. — Однако в душе она думала о том, что они изменились, но конфликт остался, и она по-прежнему живет той жизнью, которую он раньше терпеть не мог.
Когда машина въехала в маленький городок, было уже девять часов вечера, и группа сразу же отправилась в отель, чтобы заселиться. Гань Ян попрощался с ними в холле и сказал, что вернется утром и заберет их на встречу с доктором наук Чэнем.
Дин Чжитун и Ли Цзясинь вошли в лифт. Перед тем как дверь лифта закрылась, она увидела удаляющуюся спину Гань Яна и почувствовала в нем некий решительный настрой, как будто это не она строила ему козни, а именно он пригласил ее сюда. Может, он не возражал? Или у него были другие планы? Дин Чжитун не знала и не хотела делать поспешных выводов.
Лифт поднялся на самый верхний, представительский этаж, и оба вошли в свои номера. Обстановка в отеле всегда была одинаковой: кровать, письменный стол, телевизор, а окна от пола до потолка выходили на живописную дорогу, освещенную фонарями. По обе стороны дороги были расположены муниципальные органы власти, большой театр, парк и стадион — стандартная черта маленьких, развивающихся городов последних лет.
Дин Чжитун сложила вещи, переоделась в футболку и треники, которые носила как пижаму, и, скрестив ноги, села на диван, чтобы включить ноутбук.
В первые годы командировок открытие удаленного доступа к виртуальным рабочим столам через Citrix было большой проблемой, которая зависела от удачи, и наличие или отсутствие соединения в критические моменты — было вопросом жизни и смерти. Хотя теперь это уже не так, для нее стало привычкой первым делом проверять Wi-Fi, когда она прибывает в пункт назначения. Или, другими словами, очередной бесполезный опыт. В это время Дин Чжитун вспоминала слова Цинь Чана о том, что они занимаются проектами TMT, ищут деньги для технологических компаний и зарабатывают на этом, но технологические компании также постепенно лишают их работы.
Именно в этот момент у нее, конечно же, завибрировал телефон. Дин Чжитун, взглянув на имя звонившего, сама не поняла, зачем добавила это «конечно же».
Она подняла трубку, а затем услышала с той стороны:
— Спустись на минутку.
— Чего тебе? — спросила она.
Тут же последовало объяснение:
— Завтра встреча с доктором наук Чэнем, но сначала я должен тебе кое-что сказать.
— Что? — снова спросила она.
Собеседник, однако, продолжал настаивать:
— Довольно многое, спускайся.
— Тогда завтра при встрече и расскажешь. — Дин Чжитун просто казалось, что такую серию приемов она уже где-то встречала. На людях они еще могли вести себя так, будто у них нормальные рабочие отношения, но стоило им заговорить наедине, не называя друг друга по имени и не перебрасываясь любезностями, как казалось, что их личности всегда находятся на грани срыва.
Конечно же — да, еще одно «конечно же» — сразу после этого ей сказали:
— Завтра твой младший помощник тоже будет там, ты не возражаешь?
Дин Чжитун рассмеялась, тут же положила трубку, надела толстовку и спустилась вниз.
Спустившись в вестибюль на первом этаже и выйдя на улицу, она увидела припаркованный под карнизом у главного входа в отель GL8. Фары мигнули, и стекла опустились. Дин Чжитун подошла и увидела Гань Яна, сидящего на водительском месте — очевидно, он уже отослал шофера прочь. Он наклонился и открыл дверцу, жестом приглашая ее сесть в машину. Как только Дин Чжитун уселась, он завел двигатель и выехал на живописную дорогу, которую она только что видела из окна.
Дорога была широкой и пустой, а скорость машин — очень быстрой.
Дин Чжитун спросила:
— К чему все это?
Гань Ян не ответил, просто посмотрел на нее и сказал:
— Город маленький, дорога займет всего несколько минут.
Дин Чжитун потеряла дар речи, глядя, как машина все дальше и дальше удаляется от города. Она подумала, что если бы рядом сидел кто-то другой, то она бы уже давно позвонила по номеру 110. Но, в конце концов, Гань Ян все равно отличался.
Машина проехала весь новый район, а затем остановилась на обочине небольшой дороги.
Гань Ян указал вперед и сказал:
— Видишь вон там?
— Что именно? — спросила Дин Чжитун. Перед ними была только дорога, по обеим сторонам которой стояли фабричные ворота, освещенные под холодным светом, а вдалеке смутно виднелись люди.
Гань Ян сказал:
— В то время я каждый день ходил туда-сюда по этой дороге и спрашивал себя, говорить тебе или не говорить, говорить или нет...
Дин Чжитун дополнила контекст:
— И в итоге решил не говорить.
— Да, — Гань Ян легонько рассмеялся, с некоторым самоуничижением: — Из-за слов моей матери.
Дин Чжитун тоже с иронией подумала, что это вообще такое? Перекладывание ответственности на других? В 21-ом веке такой здоровый парень, с целыми руками и ногами если и не делает чего-то, то лишь по той причине, что сам этого не хочет. Но она не издала ни звука, просто ждала, когда он заговорит, чтобы разочароваться самой, съев свою порцию супа из жемчуга, жадеита и белого нефрита.
Гань Ян некоторое время молчал, прежде чем снова заговорить:
— Председатель Лю сказала, что лучше бы я не возвращался и вообще бы оставался в неведении. Потому что так у меня все еще могла бы быть своя жизнь. В то время я подумал, что у Дин Чжитун тоже есть своя жизнь.
Было немного странно слышать, как кто-то говорит о ней в третьем лице, но Дин Чжитун не ожидала, что именно эта фраза поразит ее в самое сердце. К счастью, свет на крыше кабины загорелся на несколько мгновений, а затем снова померк. Она пряталась в темноте и, кажется, ей потребовалось много времени, чтобы заговорить снова, изо всех сил стараясь контролировать свой голос:
— Теперь я знаю, спасибо, что рассказал мне. И то, что ты сказал мне в Гонконге в прошлый раз, я тоже тщательно обдумала позже. Я могу понять, почему ты это сделал, и я ценю это. Если бы ты рассказал мне об этом еще тогда, я, возможно, не порвала бы с тобой сразу, но точно не смогла бы вынести этого спустя время...
— Дин Чжитун, за что ты меня благодаришь? — она просто пыталась быть с ним честной, но Гань Ян внезапно прервал ее. В его голосе послышалась легкая хрипотца.
Этот вопрос снова напомнил ей о былых временах, когда она ездила в Нью-Йорк на Superday и не вернулась обратно в университет на его машине, но все равно поблагодарила его за доброе намерение.
— Я правда хочу поблагодарить тебя. Хотя все это уже в прошлом, всегда лучше внести ясность, — она договорила быстро, без каких-либо эмоций.
Гань Ян не издал ни звука, лишь молча глядя на нее.
Уличный свет проникал через лобовое стекло, и Дин Чжитун увидела его глаза, слегка неясные в мерцающем свете, а затем спокойно спросила:
— Теперь мы можем поговорить о докторе Чэне?
Он все еще смотрел на нее, затем кивнул.
Люди так хрупки перед лицом времени, меняясь стремительно и полностью.
В 2010 году Гань Ян и сам не мог в это поверить. Всего за два года он потерял фундамент, который создавался почти десять лет. Он стремительно терял вес, а его живот болел так, словно в него вонзился железный прут. Время от времени он ходил в спортзал, чтобы измерить уровень жира в организме, и в последний раз он обнаружил, что он достиг 10%, о которых он всегда мечтал, но, к сожалению, BMI* также снизился до 17,7. Футболка прежнего размера теперь болталась на его теле, а, стоя перед зеркалом, можно было видеть синие вены на внутренней стороне его руки.
Время от времени, когда он сталкивался с Цзэн Цзуньцзе на улице, толстяк суетливо сжимал его руку и говорил:
— Почему ты снова стал выглядеть так же, как в младших классах?!
В конце концов председатель Лю заставила его пройти обследование точно так же, как он однажды отвез ее в больницу.
Доктор выслушал жалобу и не удивился, сказав, что для таких людей, как он, проблемы с желудком — обычное дело при нерегулярном питании и обильном питье в сочетании с сильным стрессом.
— В чем может быть проблема? — спросил он, немного обрадованный тем, что председателя Лю не пустили в клинику.
Врач лишь сказал:
— Давайте сначала сделаем гастроскопию.
Время для обследования было назначено, однако он не явился.
В тот день его нашел инвестор со стадии IPO. Иными словами, его кредитор.
Естественно, он подумал, что тот пришел просить у него денег, поэтому подготовил квартальный отчет и кучу отговорок. В результате его выслушали, а после вежливо сказали:
— Доктор наук Чэнь хочет попросить вас о встрече.
— Доктор наук Чэнь? — он был поражен.
Директор Лун, наблюдавшая за этим со стороны, подумала, что он не помнит, поэтому позже объяснила ему, что доктор наук Чэнь — это тот, кто однажды назвал его «молодым человеком», сказал, что «жизнь подобна морю, со своими взлетами и падениями», и спросил его, в каком он отчаянии находится, что вынужден был быть там, дабы расплатиться с долгами?
Однако он об этом, конечно, помнил, и в тот момент даже подумал, что в конечном счете это все же случилось.
Ему потребовалось более двух лет, чтобы превратить умирающее предприятие в то, чем оно является сейчас, — с лучшим оборудованием, лучшими технологиями, лучшими трудовыми отношениями, с урегулированными спорами акционеров, без родственников, указывающих ему, что делать, и костылей, неприязненно тыкающих ему в лицо.
Что еще более важно, он пережил самый сложный период после кризиса. Теперь, даже если бы он обанкротился и ликвидировался, в аукционном доме не было бы такой сцены, когда некому было б поднять ставку, несмотря на 20-процентную скидку, а потом еще одну скидку в 20%. Возможность для того, чтобы воспользоваться удобным случаем и скупить что-то на ценовом дне уже полностью была упущена, он прекрасно понимал это в глубине души, и именно из-за этого доктор наук Чэнь пришел к нему.
В тот день он проехал десятки километров по горным дорогам, чтобы предстать перед ним. Почетный доктор наук Чэнь также являлся и почетным жителем деревни. Была проложена дорога до самых гор, а затем в горах ему выделили участок земли, где он и построил свою виллу.
Они вдвоем сели, заварили чай и начали неспешно беседовать. Только тогда он понял, что его позвали сюда не для того, чтобы взыскать долги, а чтобы купить все принадлежащие ему акции.
— Зачем мне их продавать? — рассмеялся он. Ситуация улучшилась, и в будущем все выглядит многообещающе.
— У тебя неплохое видение, а технологии с оборудованием — лучшие. И методы довольно резкие, ты отлично разобрался с правом долевой собственности своей семьи. Ты не похож на маму, она может позволить себе страдать, у нее есть смелость и стремление к бизнесу, но она ничего не может поделать с родственниками. — Доктор наук Чэнь говорил по-деревенски просто, не скупился на похвалы, но после этого настал поворотный момент: — Но задумывался ли ты о связанных с этим рисках? Бренды могут перестать размещать заказы в Китае, ведь стоимость рабочей силы растет, и политика также меняется, так что рано или поздно эти низкотехнологичные производства переместятся в Юго-Восточную Азию. Если темпы ускорятся, что ты будешь делать с такими крупными инвестициями?
Гань Ян прислушался: это были те риски, о которых он думал, но на которые пришлось пойти. Он спросил с улыбкой на лице:
— Тогда почему вы хотите их купить?
Доктор наук Чэнь мягко ответил:
— Подумай о том, сколько лет будет нужно тебе, чтобы погасить долг? А затем подумай, сколько потребуется на это мне? Масштабы не те.
Гань Ян понимал, что это тоже большая правда.
То, что ему удалось продержаться до этого момента, было уже победой. К тому же предложение доктора Чэня было очень выгодным, оно могло покрыть все их долги, а оставшейся части хватило бы ему и председателю Лю на безбедную жизнь. Он мог бы покупать дома повсюду и иметь кучу ключей, как Цзэн Цзуньцзе и тот молодой босс. Даже время так совпало, и он вспомнил о еще не пройденном обследовании и о том, что пора бы менять свой образ жизни.
— Позвольте мне вернуться и подумать об этом, — наконец сказал он доктору Чэню. По привычке, оставшейся с прошлых двух лет, что бы он ни делал, он не принимал поспешных решений. Покинув виллу, он снова сел за руль и проехал в одиночку десятки километров по горным дорогам обратно.
Но с того момента в его голове засела одна мысль и все никак не отпускала.
По сравнению со всем, что он пережил за последние два года, решение, стоящее теперь перед ним, было таким простым и коротким. Ему просто нужно было сказать «да» и дать согласие доктору Чэню продать все свои акции, компанию, фабрику, вплоть до того, что этот бизнес больше не будет иметь к нему никакого отношения.
Но что же будет потом?
Он знал, что не должен этого делать, но все равно не мог отделаться от мысли: «Где она сейчас? Как она поживает?»
В ту ночь ему приснился сон, в котором он вернулся в Итаку.
Было уже темно, и падал порхающий снег, слой за слоем покрывая землю, деревья и крыши всех зданий, сверкая в ночи голубым мерцанием и осыпаясь клочьями теплого света от уличных фонарей.
Он увидел себя стоящим под зданием общежития в Вест-Энде со сложенными рупором ладонями и громко кричащим:
— Дин! Чжи! Тун! Дин! Чжи! Тун!
В нескольких окнах здания зажегся свет, и кто-то раздвинул шторы и выглянул наружу. Он и сам мысленно испугался, что если будет продолжать кричать в том же духе, то наверняка привлечет полицию кампуса.
Наконец, окно комнаты на четвертом этаже открылось, и она высунула из него голову, посмотрела на него и спросила:
— Что ты творишь?
— Спустись на минутку, — поманил он ее к себе.
— Зачем мне спускаться? — она сцепила руки перед собой, даже не двинувшись с места.
— Я хочу спросить тебя кое о чем, — ответил он, подняв на нее глаза: его зрение внезапно затуманилось, возможно, из-за того, что в глаза ему попали крошечные снежинки.
Но она по-прежнему была непоколебима:
— Уже поздно. Говори так, если есть что сказать.
Он будто язык проглотил: как следует спросить? «Я все еще тебе нравлюсь?», «Могу ли я вновь попробовать добиться тебя?», «Можем ли мы вернуться в прошлое?»
В конце концов, первой заговорила она:
— Почему IPO твоей семьи провалилось?
Он поперхнулся и долго молчал, прежде чем задать риторический вопрос:
— Прямая, мы так давно не виделись, и это все, что тебя волнует? У тебя вообще есть совесть?
Она рассмеялась, и с ее губ сорвались слова:
— Я ведь изначально тебе говорила, что я меркантильна.
Он тоже поставил на кон все, провел рукой по лицу и огрызнулся в ответ:
— С такой-то внешностью все еще планируешь быть меркантильной?
Ее дыхание сбилось, все тело застыло, изо рта вырвался белый пар, а затем она с грохотом захлопнула окно.
— Дин! Чжи! Тун! Дин! Чжи! Тун! — снова стал звать он ее, как будто никогда не планировал останавливаться.
И тут он увидел, что дверь на первый этаж открылась, она вышла оттуда, бросилась прямо к нему и повалила его в снег.
Снег под ним был мягким, как пуховый матрас, а она прижалась к нему, обеими руками закрывая ему рот. Сквозь тонкую толстовку он отчетливо ощущал ее вес, теплое прикосновение ее пальцев и неровное дыхание на своем лице.
— Я просто хотел спросить тебя кое о чем, — его голос был робким под ее рукой.
— Что? — спросила она, глядя на него.
Он тоже посмотрел на нее и тихо спросил:
— Ты все еще хочешь меня?
Несколько слов вплелись в ее ладонь, сделав ее влажной и теплой. Казалось, их было не слышно, а скорее они проникли ей под кожу.
Наконец она отпустила руки, словно собираясь встать. Он обнял ее, чтобы не дать ей уйти, одной рукой погладил по волосам, затем завел ладонь ей за голову и прижал ее к себе. Кончик его носа встретился с кончиком ее носа, и он нашел ее губы, слегка наклонив голову набок и проникая глубже. Ощущение тепла и влажности настолько резко контрастировало с холодом и сухостью окружающей обстановки, что глубоко запечатлелось в его сознании, словно он внезапно попал в барьер, изолированный от всего мира и окруженный тишиной, настолько оглушительной, что слышно было только дыхание друг друга.
Даже во сне он понимал, что просто собирает воедино несколько воспоминаний из разных времен, но это был лучший сон за долгое время. Когда он проснулся, уже рассвело.
Примечания:
1* gift shop — сувенирный магазин (с англ.)
2* BMI (аббр. от body mass index)— индекс массы тела (с англ.)