Глава 63.
Тот же диалог, что и раньше, который она притворилась, что не помнит, но на самом деле помнила, каждую минуту, каждую секунду.
— Полагаю, нам еще нужно обсудить «Тренировочный короб», так? — не желая отвлекаться на бессмысленные разговоры, Дин Чжитун сразу перешла к делу.
— Прости меня, но я не могу уступить, — Гань Ян тоже не стал ходить вокруг да около. Его голос и глаза были по-прежнему мягкими, но он не сдавался.
— Неужели все правда по той причине, что ты назвал ранее? — Дин Чжитун тоже не намерена была сдаваться.
Гань Ян посмотрел на нее и кивнул, сказав:
— Если мы сейчас проведем еще один раунд финансирования, то в течение года или двух поставим цель удвоить показатели в несколько раз, и тогда темпы будут уже не те. Кроме того, «Тренировочный короб» — это app-инструмент, и мы даже неоднократно подумывали о том, чтобы оставить его маленьким, но совершенным*.
— Мы? — с улыбкой спросила Дин Чжитун: — Ты и Юань Чао? Считаешь, что он и правда придерживается того же мнения?
Юань Чао был убежден Ли Цзясинем. В конце концов, кто же не хочет начать свое дело, чтобы зарабатывать деньги?
Гань Ян, конечно, понял, что она имела в виду, и ответил с улыбкой:
— Я поговорил с ним позже, он совсем как ты: тоже хочет зарабатывать деньги, однако и делать что-то хорошее.
— Тогда почему мы не можем сотрудничать? — риторически спросила Дин Чжитун.
— Ну так потому что таковым не является покупатель, который стоит за вами! — ответил Гань Ян.
Дин Чжитун растерялась. Покупатель, которого она представляла, был ключевым клиентом М-Банка, но его дела в этом отношении действительно были не очень хороши. Он любил совершать крупномасштабные приобретения или вкладывать капитал в акции, и у него были случаи как успешных операций, но было и много неудачных.
Неосознанно почувствовав, что бокал с вином уже опустел, она налила себе немного, а затем протянула руку, чтобы наполнить бокал Гань Яна.
Гань Ян, однако, накрыл ладонью горлышко бокала, покачал головой и сказал:
— Я действительно не могу больше пить, так что на сегодня хватит.
Дин Чжитун не знала, о чем говорить дальше. За последние несколько лет ей довелось много раз обедать с различными руководителями и инвесторами, и только этот вечер заставил ее почувствовать, будто она вернулась в прошлое и даже не может осознать меру своих слов и поступков.
«Ладно, забудь, на этом и правда все. Завтра пойду к Цинь Чану и объясняюсь с ним. Раз не получается, то нет смыла пытаться дальше». В глубине души она сдалась, взглянула на часы и одним глотком допила все вино, что было в ее бокале.
— Хорошо, значит, остановимся на этом, — она подняла руку, чтобы попросить счет, чувствуя себя необъяснимо потерянной из-за того, что что-то не срослось, или из-за чего-то еще.
Официант подошел со счетом, и она протянула руку, чтобы взять его. Гань Ян спокойно наблюдал за ней, не вмешиваясь. Было очевидно, что обе стороны находятся в рабочих отношениях покупателя и продавца, и сейчас клиента угощала именно она.
Проведя карточкой по терминалу и поставив подпись, Дин Чжитун сказала официанту:
— Оставшееся вино сохраните, — затем объяснила Гань Яну: — Сюда часто захаживают наши коллеги.
— О, — кивнул Гань Ян, сказав: — Как в кафетерии.
Дин Чжитун опешила, и только потом до нее дошло, что он имел в виду. Спустя более чем десять лет, она снова пригласила его в «кафетерий». Вот это подкол! Но она все равно рассмеялась.
Они вдвоем покинули ресторан и собирались выйти из торгового центра IFC. Отель Four Seasons находился по соседству, Дин Чжитун остановилась, чтобы еще раз сказать, что на этом все.
Но Гань Ян спросил:
— Где ты живешь?
Дин Чжитун ответила:
— Совсем рядом, всего в нескольких минутах ходьбы.
Гань Ян сказал:
— Я провожу тебя.
— Не нужно, я в состоянии вернуться сама, — отказалась Дин Чжитун.
— Ни слова больше, я провожу тебя, — Гань Ян уже засунул руки в карманы и вышел из автоматической двери, затем позвал ее, не оборачиваясь: — Давай, пошли...
Тот же диалог, что и раньше. Она притворилась, что ничего не помнит, но на самом деле помнила, каждую минуту, каждую секунду.
Ночь была уже глубокой, и на пешеходном мосту у IFC еще оставались припозднившиеся офисные работники, но их все равно было гораздо меньше, чем обычно. По дороге Дин Чжитун нечего было особо рассказывать, поэтому она просто заговорила о доме.
В 2010 году она только приехала в Гонконг, и жила она в служебной квартире в районе Сенвань.
Как тогда говорила команда по поиску работы, Гонконг — единственный из крупнейших финансовых центров мира, где есть такая хорошая вещь, как жилищное пособие. Квартира находилась рядом с продовольственным рынком Сенвань и бакалейной улицей товаров со всего мира, а прогулка до Центральной финансовой улицы занимала всего десять минут. Ежемесячная арендная плата составляла почти 20 000, но площадь — всего около 30 квадратных метров со спальней размером с ладонь, кухней и ванной размером с ладонь, балконом размером с ладонь, и даже электрический водонагреватель в ванной комнате был встроен в стену, чтобы сэкономить несколько десятков сантиметров пространства, как раз в соответствии с шанхайской поговоркой, в которой молельня находится в раковине улитки*.
Сун Минмэй тоже некоторое время жила в доме такого типа в Гонконге и жаловалась, что это просто более продвинутый уровень «разделенных» квартир*, как в фильме-антиутопии, когда после убийства клонов на улице возвращаешься есть синтетическую пищу — крайне удручающее зрелище. Однако Дин Чжитун в то время правда не придавала этому особого значения, все равно она возвращалась домой только чтобы поспать, иногда она могла даже месяцами не открывать штор.
Затем ее повысили, и она переехала в другой дом: это все еще была служебная квартира, но площадью чуть больше предыдущей; по крайне мере, ей не нужно было ставить ногу на унитаз, чтобы закрыть дверь, когда она заходила в ванную.
Это была шутка, которую она рассказывала, чтобы заполнить неловкое молчание, когда не могла найти, о чем поговорить с незнакомцами.
Гань Ян тоже рассмеялся, услышав это, но чувство было совершенно другим, словно он был всего лишь на тонком слое бумаги, словно нужно было сделать что-то еще, вновь обратиться к прошлому.
Покинув Финансовую улицу, чем дальше они шли, тем безмолвнее становилось, и шутки тоже закончились. К счастью, они уже прибыли к дверям многоквартирного дома, где она жила. Недалеко от него был разбит вход в метро, и желтые разметочные линии были проложены в обход, так как вход еще не успели восстановить.
Дин Чжитун сменила тему разговора, сказав:
— Хорошо, что мой путь каждый день выглядит примерно так: пока нет надобности садиться в метро или ездить в районы Ваньчай или Адмиралтейство, никаких проблем это не доставляет...
Но Гань Ян никак не отреагировал на ее слова. Он просто шагнул ближе, притянул ее к себе, схватив за руку, наклонился и поцеловал.
Их губы слегка соприкоснулись, и в мозгу Дин Чжитун на долю секунду все помутилось, прежде чем она оттолкнула его со словами:
— Что ты делаешь?
За стеклянной дверью позади нее уже появился управляющий, чтобы открыть ей дверь.
Гань Ян отпустил ее руку, посмотрел на нее и сказал:
— Поднимайся, еще увидимся.
Дин Чжитун, не понимая, что это вообще было, развернулась и вошла в здание и, не оборачиваясь, пошла к лифту. Только когда она добралась до этажа, где жила, открыла дверь, и снаружи хлынул холодный лунный свет города, ей вдруг пришла в голову одна мысль. Прежде чем включить свет, она раздвинула шторы и приоткрыла окно, чтобы посмотреть вниз.
Она жила на одиннадцатом этаже, и, посмотрев вниз с этой высоты, она увидела мужчину, стоявшего на другой стороне узкой улицы. Увидев, что она высунула голову, он помахал ей рукой.
Телефон тут же завибрировал, она подняла трубку и услышала, как он сказал на другом конце провода:
— Дин Чжитун, почему бы тебе не помахать мне рукой?
Дин Чжитун просто потеряла дар речи, а затем сказала:
— Гань Ян, чего ты этим добиваешься? Это ты предложил пока остановиться на том, что есть, а теперь строишь из себя недотрогу?
— Нет же, я правда не могу больше пить, — тихо рассмеялся он, разъясняя: — Некоторое время у меня была язва желудка, и в самой тяжелой стадии я даже не мог водить машину. Даже подумывал, не рак ли это желудка...
Такого оправдания она не ожидала, а еще больше — своей собственной реакции.
В темноте ночи ей вдруг захотелось заплакать, и слезы беззвучно хлынули наружу, но она помедлила, прежде чем заговорить снова, все еще просто подшучивая:
— Это ты так запивал свое горе вином после расставания?
Он снова рассмеялся, все еще качая головой, и продолжил:
— Это просто чтобы занять денег, законы маленьких городков, понимаешь ли. Врач сказал, что это связано и со стрессом, но все же посоветовал мне полностью отказаться от алкоголя.
— Значит, ты все еще пьешь? — риторически спросила она, не уверенная, что ей удалось скрыть дрожь в голосе. На ум ей пришла сцена из «Ночного Шанхая», где он пил лишь воду, и Кинг-Конг Барби — тоже. Такие люди, как он, естественно, не испытывают недостатка в заботе, и одним больше или одним меньше — не имеет особого значения.
— Для храбрости! — он поднял на нее глаза и улыбнулся: — Совсем как в ту ночь в Итаке, именно это я и хотел сделать, когда проводил тебя тогда обратно в общежитие.
Он сказал это так невпопад, но она знала, что он говорит о поцелуе, который произошел только что.
— Это ты сказал, что нам не о чем говорить, — напомнила она.
Однако он ответил:
— Оставим бизнес в пределах бизнеса.
— Кроме бизнеса, ничего другого и нет, — вновь напомнила Дин Чжитун, не зная, для кого это было сделано — для него или же для нее самой.
Гань Ян совершенно не удивился ее реакции и сказал:
— Я знаю, у каждого из нас есть свои дела. Завтра я возвращаюсь в Шанхай, почему бы тебе не помахать мне рукой?
Дин Чжитун не ожидала, что он снова заговорит об этом, она повернула голову в сторону и рассмеялась в пространство, беспомощно махнула рукой вниз, после чего закрыла окно и сказала в трубку:
— Ладно, теперь можешь идти.
Гань Ян все еще смотрел на окно и на мгновение задержался, прежде чем повернуться и уйти.
Дин Чжитун не смогла разобрать выражение его лица, и следующие несколько секунд она стояла, глядя в окно на спину мужчины в белой рубашке и прямых темно-серых брюках, с перекинутым через руку пиджаком. Она вынуждена была признать, что он все так же хорош, как и раньше, с прямым и подтянутым телом, как у атлета. Хотя слова «на этом все» произносились уже бесчисленное количество раз, она не могла не задаваться вопросом, какими дорогами он шел и через что ему пришлось пройти от Итаки до этого места.
Прислонившись к стене рядом с окном, она открыла WeChat и вернулась к запросу на дружбу, заметив, что срок действия того, который он отправил несколько дней назад, истек. Она пыталась убедить себя отказаться от этой идеи, когда там снова появилась красная точка. Она была застигнута врасплох, как будто ее застали за шпионажем за бывшим, и быстро выключила телефон, отбросив его в сторону. Только на следующий день она снова нашла его и нажала «принять», опасаясь, что он узнает, что в тот момент она тоже наблюдала за ним.
Примечания:
1* 小而美 (xiǎo ér měi) — букв.: маленький, но совершенный (с кит.); образ.: концепция, подразумевающая способность демонстрировать совершенство и высокое качество, оставаясь при этом маленьким и простым по размерам, характеристикам или масштабу
2* 螺蛳壳里做道场 (luó sīké lǐ zuò dàochǎng) — молиться в раковине улитки (с кит.); имеет два значения: 1) устраивать что-то большое в маленьком пространстве, что означает быть умным и способным; 2) столкнуться с трудностями и ограничениями при выполнении дел, не иметь возможности развернуться
3* 劏房 (tāngfáng) — «разделенная» квартира (с кит.); этим термином в Гонконге называют аналоги советских коммуналок, то есть некогда более крупных квартир, разделенных на два или более отдельных жилища с общей кухней и нередко туалетом