Глава 60.
До этого момента мир был для него прекрасным местом, полным улыбающихся лиц.
В тот день Дин Чжитун получила два запроса на дружбу. Один был от Wilson-а в Whatsapp, а второй — в WeChat от Гань Яна.
Она добавила Wilson-а, а по ссылке Гань Яна даже не прошла. Приехав вечером в аэропорт, она увидела Ли Цзясиня в зале ожидания и попросила его создать группу. Там их было трое вместе с Юань Чао, а название группы было «Тренировочный короб».
Гань Ян ждал долго, а когда получил уведомление о вступлении в группу, был так раздражен, что ему нечего было сказать.
Но потом, когда он снова задумался об этом, ему показалось, что он вернулся в прошлое. Он отправил ей приглашение: «Прямая, не хочешь пробежаться со мной?» А она ответила: «Форрест Гамп, поговорим, когда я получу offer».
Он громко рассмеялся, глядя на ее аватар в списке участников группы, который на самом деле был просто округлым квадратом серого цвета, и даже не картинкой, как у него.
Была поздняя ночь, и он присел на корточки в углу своего дома, полил зеленый лук, посаженный в цветочный горшок, а затем, довольный, отправился спать.
В последующие три дня Wilson время от времени писал Дин Чжитун. Они говорили о погоде в Гонконге, Пекине, Сингапуре и недавно вышедшем на экраны фильме «Джокер».
Беседа не была напряженной, и в целом довольно приятной. Дин Чжитун обнаружила, что у Wilson-а была одна хорошая привычка: он никогда не спрашивал «Что делаешь?», а сразу говорил, что делает сам в моменте, и таким естественным образом разговор завязывался сам собой. И если она не отвечала сразу, тоже было не страшно.
Возможно, дело в эмоциональном интеллекте, выработанном годами обслуживания богатых клиентов, а возможно, в том, что у него с бывшей был опыт отношений на расстоянии, но Дин Чжитун не чувствовала никакой неловкости, общаясь с ним, и также не было того чувства неотложности, которое возникает при свиданиях вслепую, когда будто есть необходимость в четком объяснении своей личной ситуации и рассказе о своем прошлом опыте, проведении проверки, затем получении оценки, а потом решении, стоит ли подписывать проект.
Она не могла не думать о pros&cons, которые привела ей Сун Минмэй, и особенно о части pros.
Нынешняя CEO китайского филиала M-Банка и правда была женщиной, родившейся в 1970-х и получившей образование в Штатах в 1990-х, позже она вышла замуж за белого мужчину, работающего по культурному обмену в Пекине, родила от него трех детей, и сейчас вся их семья, со всегда теплыми и жизнерадостными улыбками, идеально соответствовала корпоративному имиджу, который стремился создать M-Банк.
После череды кризисов и скандалов последних лет крупнейшие инвестиционные банки прилагали все усилия, чтобы изменить свой имидж. Всякая шваль, переутомление, изощренная корысть — все это табу. Главная страница официального сайта пестрит идеями устойчивого развития, разнообразия, терпимости и социальной ответственности, а также позитивным образом сотрудников.
Если стараться изо всех сил, правда ли будет шанс?!
Дин Чжитун лишь подумала об этом вскользь, а затем отмахнулась и отказалась от этой иллюзии. Проработав в этой отрасли двенадцать лет, она всегда была просто человеком, который заключал выгодные сделки, однако не очень-то мог угодить другим. Вне работы она присоединилась к Альянсу деловых женщин (Business women alliance) и Альянсу азиатских сотрудников (Asian employee alliance), однако заставил ее это сделать босс, потому что Цинь Чану было слишком лень заниматься такими поверхностными вещами.
Тем временем в группе «Тренировочный короб» обсуждались общие вопросы.
В своем онлайн-pitching Ли Цзясинь, как обычно, начал с обзора M-Банка, утверждая, что тот занимает первое место в соответствующей сфере операций, а затем представил ситуацию с несколькими инвесторами, все из которых являются известными ведущими игроками в отрасли. Однако любой эксперт в курсе, что с этими «первыми местами» и «ведущими игроками» можно справиться технически. Если они не глобальны, то достаточно взглянуть на Китай. Если они не достигают уровня в 1 миллиард, то нужно расширить рамки до более чем 1,5 миллиарда. Дин Чжитун все это время наблюдала за происходящим со стороны, Гань Ян тоже не издавал ни звука, и только Юань Чао вступал в разговор.
За эти три дня Китайская баскетбольная ассоциация объявила, что прекращает общение и сотрудничество с «Рокетс», сразу после этого Адам Сильвер, адвокат и комиссионер NBA, публично выразил свою поддержку свободе слова Мори. В результате предстоящий матч NBA в Китае был полностью бойкотирован СМИ, трансляция была остановлена, а звезды, которые должны были присутствовать на игре, одна за другой заявили, что отказываются от участия в мероприятии. Пресс-конференция на площадке, встреча с болельщиками и послематчевый фан-вечер были отменены, а спонсоры объявили о прекращении сотрудничества. Многие люди стали выкладывать в сеть видео, на которых они рвут свои билеты.
Всего за несколько часов до начала матча в Шанхае Гань Ян выложил фото в группе.
В это время Дин Чжитун участвовала в очередной онлайн-конференции. Когда завибрировал телефон, она разблокировала экран, чтобы взглянуть, но сначала не поняла, что это, и только, увеличив изображение и присмотревшись, поняла, что снимок сделан у культурного центра стадиона «Мерседес-Бенц Арена», где были убраны спонсорские стенды, плакаты и указатели для входа.
Она нахмурилась, а затем тихо рассмеялась. Очевидно, он тоже знал, что она делает.
Матч в тот вечер состоялся, как и было запланировано, и, по прогнозам, в зале должно было быть безлюдно, но он оказался переполненным, с радостными и ликующими голосами.
Все это Дин Чжитун увидела на видео, снятом на месте, и подобные видео с фото можно было найти в Интернете повсюду. Раз уж на стадионе в Шанхае дела обстояли таким образом, значит, через два дня на стадионе в Шэньчжэне будет ненамного хуже. Многие люди выразили свою боль, сказав, что раз китайские болельщики так стоят на коленях, то еще более маловероятно, что комиссионер NBA Адам Сильвер принесет свои извинения.
Но это также означало, что бойкот вряд ли закончится в ближайшее время, а список пострадавших сторон очень велик.
Наступила пятница, и Дин Чжитун провела свой обычный день совещаний, разбирая один за другим несколько проектов, над которыми работала.
После окончания первой сессии во второй половине дня она вернулась в офис. Ли Цзясинь сказал ей, в каком конференц-зале запланировано следующее совещание, и попросил ее переобуться в кроссовки.
Дин Чжитун озадаченно посмотрела на него.
Ли Цзясинь сказал:
— Никто из команды LT не носит деловую одежду, в прошлую нашу встречу господин Гань был в футболке, шортах и тапках.
— Тапках?
— Сказал, что сломал ноготь на пальце ноги, когда играл в футбол...
Дин Чжитун потеряла дар речи.
Правила дресс-кода престижных фирм, ассоциирующихся с элитой высшего класса, изменились уже давным-давно: теперь они одеваются в соответствии со своими клиентами, когда выходят на встречу с ними.
С этого года требования были официально закреплены на бумаге — в Dress Code*, выпущенном HR, четко указано, что «одежда должна соответствовать ожиданиям клиентов». Для таких людей, как Дин Чжитун, специализирующихся на проектах TMT, это равносильно завершению разработки кода.
Ли Цзясинь любил шить костюмы на заказ у w.w.chan и скупать все виды оксфордов. Новые правила заставляли его чувствовать, что мир катится под откос.
А вот Цинь Чан как раз попадал под его настроение: он часто носил рубашки из оксфордской ткани с брюками хаки, расхаживал с термосом в руке и выглядел как дядюшка по соседству.
Так что Дин Чжитун не стала задавать лишних вопросов, она сняла туфли nicholas kirkwood и переобулась в кроссовки nike, которые надевала по дороге на работу и обратно. В течение тех нескольких минут, что она ждала в конференц-зале, она смотрела последние новости, связанные с NBA, и про себя готовилась к встрече.
Затем прибыл Ли Цзясинь, который привел с собой человека, постучал в дверь и сказал:
— Tammy, господин Гань здесь.
Дин Чжитун подняла голову и почувствовала, что ей не хватает воздуха.
Вместо футболки, шорт и тапок господин Гань был одет в костюм, который напомнил ей о том интервью в Итаке в ноябре 2007 года.
Присмотревшись, она поняла, что это всего лишь иллюзия, и человек перед ней все еще отличается от прежнего себя.
В то время Гань Ян чаще всего носил толстовку с капюшоном и эмблемой университета, и если он однажды и переоделся в костюм, то с первого взгляда было ясно, что — это еще ребенок, собирающийся на собеседование. Но теперь он больше не вызывал такого чувства. Даже если она была близка к цели, даже если ей казалось, что она догадывается, зачем он пришел, когда он смотрел на нее и молча улыбался, она больше ни в чем не могла быть уверена.
То был небольшой конференц-зал с круглым столом и четырьмя стульями.
Дин Чжитун встала, но не успела и руки протянуть, как Гань Ян уже заговорил:
— В этот раз я здесь, чтобы поговорить наедине с госпожой Дин, вы не против?
Ли Цзясинь по-прежнему улыбался, и только в его глазах можно было заметить намек на удивление, ведь на деле за этот проект отвечал он.
Дин Чжитун кивнула, тогда он поклонился и вышел, а затем вернулся и принес две бутылки воды.
Дверь в конференц-зал наконец закрылась, и в комнате остались только они двое. С одной стороны была стеклянная перегородка, за которой находился коридор и открытая офисная зона вдали, с другой — окно от пола до потолка с видом на гавань Виктория, и заходящее солнце уже окрашивало воду в красноватый оттенок, освещая ее рябь. Вид был просторным и открытым, но почему-то Дин Чжитун было немного тесновато.
— Будем считать, что сегодня я пришел со своим pitch, — в итоге первым заговорил Гань Ян.
Дин Чжитун показалось, что она опять ослышалась, но человек перед ней уже встал и даже нашел маркер, снял колпачок и подошел к стеклянной доске, которая занимала целую стену в комнате.
— Господин Гань, вы же PE! Какая может быть причина для того, чтобы прийти в наше агентство и провести pitch? — поддразнила она его, ожидая, что он даст отпор.
Но Гань Ян только улыбнулся и сказал:
— Прежде чем мы начнем говорить о бизнесе, нам стоит лучше узнать друг друга, верно? В вашем pitchbook есть представление о компании и команде, у меня же под рукой нет никакой готовой информации, поэтому могу лишь вскользь рассказать о том, как я оказался там, где нахожусь сейчас.
В этом был смысл, Дин Чжитун кивнула и стала наблюдать, как он поднял руку и записал на доске цепочку годов: 2008, 2009, 2010...
Эти цифры, написанные одна за другой с самого верха, словно предвещали, что история будет очень длинной.
После китайского Нового года 2009 года многие фабрики в новом районе маленького городка так и не открылись, и время от времени приходили новости о том, что начальник очередной из них сбежал.
Но Гань Ян оставался на месте.
После того звонка через океан он не знал, куда еще можно податься. Что еще ему остается делать, кроме как зарабатывать деньги, чтобы расплатиться с долгами?
Трасты и недвижимость на его имя были проданы или заложены, а деньги вложены в производственную линию. Именно с таким настроем он говорил со своими инвесторами о продлении срока выкупа акций. Еще он составлял компанию банку и пил с ними, что, вероятно, привело к дружбе с банком и в итоге позволило ему обратиться за кредитом на модернизацию системы очистки сточных вод на фабрике по производству материалов для стелек.
Но незадолго до выдачи средств Гань Куньлян позвонил в банк менеджеру по работе с клиентами и сообщил, что у компании конфликт с акционерами и что занимать деньги рискованно, и предложил отменить одобренную сумму.
В то время господин Гань объединил усилия с двумя своими братьями и пытался убедить Гань Яна как можно скорее подать заявление о банкротстве, чтобы вовремя остановить убытки. Поскольку он не слушал, им пришлось заставить его остановиться.
Получив телефонный звонок из банка, Гань Ян понял, что дальше так продолжаться не может: внутренние распри Гань Куньляна дошли до того, что нанесли ущерб интересам компании.
Поэтому он сел поговорить с господином Ганем, выслушал его рассуждения, а потом согласился на его просьбу перевести все свои акции и акции своей матери ему, позволив господину Ганю стать фактическим управляющим. Но с одним лишь условием: чтобы господин Гань объяснил банку, что спор акционеров разрешен, и получил кредит, потому что дело с очисткой сточных вод откладывать было нельзя.
Господин Гань, естественно, согласился без колебаний, а Лун Мэй, слушая все это со стороны, ошарашенно коснулась лба Гань Яна, вопрошая:
— Гань Ян, ты свихнулся?
Он стряхнул ее руку и сказал:
— Я просто больше не хочу беспокоиться об этом, пусть делает что хочет.
Лун Мэй потеряла дар речи, развернулась и вышла.
Даже Гань Куньлян не ожидал, что все окажется так просто. Мальчишка, не прошедший через многое в своей жизни, и в самом деле всего лишь мальчишка, сдавшийся после нескольких ударов.
Гань Ян попросил адвоката составить договор о передаче акций, и обе стороны поставили свои подписи и печати. У Гань Куньляна, разумеется, не было денег на руках, поэтому он перевел часть средств со счета фабрики по производству материалов для стелек, которой он руководил, чтобы оплатить передачу акций.
Получив деньги, Гань Ян сразу же отправился в муниципальную комиссию по экономическим расследованиям, чтобы сообщить о случившемся. Поводом для возбуждения дела стало незаконное присвоение Гань Куньляном средств компании и растрата своего служебного положения.
В первый раз следователи, узнав, что они отец с сыном, сочли это гражданским спором и не стали возбуждать дело.
Гань Ян снова отправился туда со своим адвокатом и четко объяснил структуру владения акциями компании.
В 1993 году, когда у Гань Куньляна начались проблемы, оба его дяди уже отозвали свои акции. Через несколько лет, когда дела компании пошли на лад, они стали настойчиво требовать их возвращения. Председатель Лю была очень ориентирована на семью, поэтому придумала компромисс: она конвертировала их первоначальные акции вместе с долей Гань Куньляна и передала их дедушке Гань Яна, что окончательно утихомирило спор. Позже, когда компания готовилась к IPO, они провели еще одну корректировку, и теперь им принадлежало только 12% акций.
Иными словами, Гань Куньлян больше не являлся акционером компании, и даже та доля, которую он теперь представлял, не имела никакого контроля над компанией. Поток притока и оттока средств банка был еще более очевиден: сумма, которую он вывел, определенно была огромной, и она была использована для оплаты вознаграждения за переданные акции. Очевидно, что это не просто незаконное присвоение, а умышленное посягательство.
Следователи наконец завели дело, и Гань Куньляна задержали.
Дяди снова потащили деда к Гань Яну, поссорившись с ним и потребовав, чтобы тот отправился в отдел экономических расследований, написал письмо с извинениями и освободил отца.
Гань Ян уже подготовил договор, поэтому положил его на стол и сказал:
— Это можно устроить. Акции, которыми вы владеете, конвертируются в долговые обязательства, согласно приведенным выше цифрам. Я же немедленно напишу письмо о регулировании спора и попрошу выпустить отца.
На этот раз дедушкина трость попала ему прямо в лицо. Лун Мэй была потрясена, когда увидела это рядом с собой, однако он в конце концов добился своего.
После этого Гань Ян принял еще много решений, которые заставляли Лун Мэй неоднократно думать, что у него проблемы с мозгами.
Сначала он построил канализационную станцию, переподписал все контракты с рабочими, установил минимальную зарплату, сверхурочные, отпуска и проследил, чтобы не было никаких нарушений. Вместо того чтобы погасить старые долги, он добавил новые.
Тут даже Лун Мэй заподозрила, что он поглупел от своей учебы, и сказала ему, что так дела не делаются и что гораздо более крупные местные компании, финансируемые из Гонконга и Тайваня, не смогли этого сделать. А что же выходные? Их просто не было.
Гань Ян в одиночку убедил Лун Мэй, банк и инвесторов. Разве все они не говорили, что он стал глупым из-за учебы? Поэтому он просто рассказал им историю Форда, а затем привел ряд убедительных аргументов от истории к теории.
Только когда он вернулся в офис и закрыл за собой дверь, он так разнервничался, что его вырвало.
В те моменты вся уверенность в себе пропадала, и он чувствовал себя никем. В Соединенных Штатах он не смог смириться с устоями Уолл-стрит, а когда вернулся в родной город, то все равно чувствовал себя не в своей тарелке.
Но решения оказались верными.
В 2009 году несколько крупных спортивных брендов один за другим выпустили заявления о защите окружающей среды, и из-за несоответствия производственных выбросов стандартам сразу же было устранено большое количество конкурентов. А затем из-за самоубийства одного из рабочих крупная группа OEM-производителей также временно выбыла из борьбы.
Лун Мэй больше не говорила, что он поглупел от учебы, а банки и инвесторы были готовы переждать и понаблюдать за ситуацией.
И только он один знал, что ситуация по-прежнему оставалась серьезной — деньги зарабатывались, но и тратились. Баланс активов и пассивов компании держался около нуля, и если хоть на квартал замедлится поступление заказов, упадет объем продаж или даже немного замедлится скорость сбора платежей, они снова окажутся на грани разрыва капитальной цепочки. Каждый день он снова и снова проверял движение каждой партии товара, вычисляя, откуда взялась каждая сумма денег и куда ее следует использовать. Менеджер по работе с клиентами банка уже пугался, завидев его, и хотел представить его другому банку.
До этого момента мир был для него прекрасным местом, полным улыбающихся лиц. Но он понял, что после катастрофы все выжившие избегают риска, и никто не был обязан кому-либо помогать.
Тогда он и научился всем тем секретам от Лун Мэй, например, как пить.
Он посещал различные званые вечера, и именно во время одной из ночных посиделок услышал новость о том, что один бренд запустил новую серию материалов для заготовок обуви, но требует от OEM-производителя закупить специализированные станки и использовать исключительно их. Удастся ли внедрить эту технологию в широких масштабах и продержаться несколько лет, пока было неясно.
Условия сотрудничества были настолько жесткими, что крупная фабрика в Чжэцзяне отказалась от бизнеса, а другие тоже приговаривали:
— Кто ж знает, как там получится с этим в будущем?
Он был единственным, кто вел себя тихо, как цыпленок. В тот вечер он пьяным в стельку сел в самолет и прилетел в Нинбо, нашел маленькую гостиницу и проспал два часа, а когда прозвенел будильник, он встал, принял холодный душ и отправился смотреть образцы.
Примечания:
1* Dress Code — дресс-код (с англ.)