Глава 56.
«Гань Ян, ты больной?!» — ей очень хотелось задать ему этот вопрос в ответ.
Дин Чжитун опустила взгляд на свой мобильный, некоторое время не зная, как реагировать.
Wilson, заметив что-то странное с ее стороны, с тревогой спросил:
— Что-то случилось?
— Работа... — Дин Чжитун подняла голову с горькой улыбкой и предложила: — Почему бы нам не назначить еще одну встречу на завтра?
Wilson рассмеялся в ответ и выразил сожаление:
— Завтра рано утром я вылетаю в Пекин, мне необходимо посетить другие мероприятия.
— Мне правда очень неловко за это... — Дин Чжитун извинилась, затем подозвала к себе Ли Цзясиня, сказав ему, что собирается переговорить с господином Ганем, и попросила его позаботиться об Wilson-е.
— Разве тебе не нужна будет моя помощь? — тихо спросил Ли Цзясинь.
— Нет, — покачала головой Дин Чжитун, и, обернувшись, увидела Гань Яна, выходящего из переулка шикумэнь*, он также отослал нескольких человек со своей стороны.
Wilson и Ли Цзясинь вызвали машину и все же отправились на улицу Фучжоу. Все помахали друг другу на прощание, и на тротуаре остались только Дин Чжитун и Гань Ян.
Дин Чжитун хотела спросить: «И где же хочет поговорить господин Гань?», но, в конце концов, просто сказала:
— Куда пойдем?
Гань Ян сказал:
— Я отвезу тебя обратно, — не дожидаясь ее ответа, он уже достал телефон, чтобы позвонить водителю.
Отель Langham находился всего в нескольких шагах отсюда, и его можно было увидеть, если поднять голову. Дин Чжитун понимала, что ему нужно было более уединенное место, поэтому просто развернулась, намереваясь пойти в сторону ресторанчиков в Синьтяньди, и сказала:
— Я остановилась тут неподалеку, поэтому давай просто поищем место рядом.
Однако черный минивэн уже свернул с улицы Тайкан на обочину, распахнув перед ними дверцу.
— Здесь нельзя парковаться, — объяснил Гань Ян и завел руку ей за спину, жестом приглашая садиться в машину и не терпя возражений.
Дин Чжитун бросила на него взгляд, еще больше чувствуя, что этот человек ей совершенно не знаком, однако помня о том, что ей все еще нужно вести дела, она все же последовала за ним.
К счастью, в машине не оказалось крыши со звездным небом, интерьера из орехового дерева, барной стойки в стиле яхты и солнцезащитного козырька с дистанционным управлением, как она себе представляла — внутри все выглядело очень лаконично и удобно как для отдыха, так и для работы, и даже не чувствовалось искусственного ароматизатора воздуха, и вряд ли в машине кто-то курил.
Когда они уселись, Гань Ян попросил водителя проехаться по окрестностям, а затем закрыл переднюю и заднюю перегородки. В машине, видимо, была полная звукоизоляция, и вокруг внезапно стало тихо, не было слышно даже шума ветра.
— Гань Ян, — первой заговорила Дин Чжитун, и в этот раз она не стала называть его «господином Ганем», а очень сдержанно и открыто обратилась к нему: — Ты, должно быть, знаком с моим коллегой, так? Вы встречались с ним раньше, и сегодня мы пригласили тебя на самом деле из-за проекта «Тренировочный короб»...
Гань Ян, казалось, на мгновение остолбенел, а затем переключился на тот же канал, что и она, и ответил:
— Я уже предельно ясно дал ему это понять: я не согласен с тем, чтобы Юань Чао и его команда сразу же приступали к следующему раунду финансирования, это не способствует долгосрочному развитию, и в финансовом плане в этом нет необходимости. Сейчас Юань Чао придерживается того же мнения.
— Понимаю, — продолжала Дин Чжитун, — я знаю, что у нас с вами разные мнения, поэтому и подумала, не могли бы мы назначить еще одну встречу, чтобы сесть все вместе и выслушать друг друга?
Это было все, что она хотела сказать. Все было вот так просто, и после этого она стала ждать его ответа.
Но на мгновение воцарилась тишина. Автомобиль уже влился в поток машин на улице Хуайхай, за окном мелькали яркие и переменчивые огни города; был субботний вечер, повсюду можно было увидеть праздных и веселых прохожих, но воздух внутри машины был похож на натянутую тетиву.
«О чем хотел поговорить господин Гань?», — Дин Чжитун не смотрела на него, однако в глубине души задавалась этим вопросом.
— Есть кое-что, о чем я всегда хотел тебе рассказать... — наконец заговорил Гань Ян. Его голос был глубоким, медленным и не таким, как прежде, но отдавался в ушах, словно о сердце скребся тонкий слой песка.
Дин Чжитун не издала ни звука, ожидая продолжения.
Гань Ян сказал:
— Как я уже упоминал, в то время председатель Лю готовилась к IPO.
Дин Чжитун кивнула. Она понимала, о чем он говорит, и ей не нужно было на это указывать. Она вспомнила, как бегала с ним по снегу в Итаке и полусерьезно-полушутя спрашивала: «Это сколько же денег у твоей семьи? Есть ли у вас какие-нибудь зарегистрированные предприятия?»
— Она подписала соглашение с инвесторами о выходе на биржу к концу 2008 года, но в том году IPO А-акций было приостановлено, а когда она захотела выкупить акции обратно, возникли разногласия между акционерами. Я остался, чтобы помочь ей, поэтому больше не смог вернуться в Штаты, — продолжил Гань Ян, очень кратко и предельно ясно. Он думал, что этими словами сможет объяснить все проблемы, если произнесет их вслух, и только в этот момент он почувствовал, что время, когда это следовало сказать, уже прошло. Теперь эти слова казались такими давними и бессильными.
— Почему ты не сказал мне об этом тогда? — конечно же, спросила Дин Чжитун. Ее голос был очень спокойным.
— В то время ситуация была очень критичной, и я не знал, чем все закончится... — объяснил Гань Ян, чувствуя себя еще более нелепо. Взлеты и падения тех лет, выраженные в одном предложении, теперь казались пустяками. Почему он не сказал ей об этом тогда? Даже сам он почти забыл причину.
«О, так вот значит как». Вот что подумала Дин Чжитун, услышав это.
«Почему ты мне не сказал? — все еще хотела спросить она: — Неужели ты думал, что я не поддержу тебя?»
Но потом, подумав, она поняла, что его слова — о том, что нет смысла продолжать, когда двое не находятся в одном месте — были совершенно правильными.
Ей следовало принять это объяснение и постараться отделить себя от истории, думая только о цифрах и фактах. IPO А-акций было приостановлено на десять месяцев с сентября 2008-го по июль 2009-го, а затем упало на весь период с августа 2009-го и в течение следующих трех лет было самым худшим рынком в крупнейших экономиках мира.
Оказывается, так оно и есть. Все в мире действительно происходит из-за денег.
«IPO было приостановлено, и ставка провалилась. Ты был по уши в долгах и отчаянно пытался заработать денег.
Тогда получается, что твой отец не находил PE-компанию, не давал ей денег, не предлагал тебе стать партнером с ограниченной ответственностью?
Это недоразумение, это такое недоразумение. Мне жаль, очень жаль за невнимание.
Однако, постой — имеет ли это какое-то отношение ко мне сейчас? Зачем ты говоришь мне об этом?
Прошло десять лет. Что за извилина в мозгу заставила тебя вдруг рассказать мне эту историю, сидя здесь?»
Весь этот внутренний монолог — сплошная насмешка, и только она могла видеть капельки крови, сочащиеся из-под мелких песчинок, и боль была такой мучительной, что заставляла тихо шипеть и хмурить брови.
Естественно, это мысленное брюзжание не нашло отклика, Гань Ян просто спросил:
— Как ты поживала в то время, можешь рассказать мне?
— В какое именно? — притворно уточнила Дин Чжитун.
— После того, как я вернулся в Китай, — дополнил Гань Ян.
Дин Чжитун сделала паузу и начала рассказывать:
— Я начала работать в продуктовой команде нью-йоркского office M-Банка в 2008 году, это ты знаешь. В 2009 году перешла из продуктовой группы в отраслевую, специализируясь на проектах TMT. В 2010 году переехала в Гонконг и получила повышение до associate. В 2013 стала VP, а в 2017 — director. В первые несколько лет было проведено больше IPO, все на зарубежных рынках, в основном на гонконгских и американских фондовых биржах. В последние два года выходить за рубеж стало не так популярно, но проектов слияний и поглощений становится все больше...
Услышав это, Гань Ян понял, что она озвучивает ему свое заученное резюме.
Он не стал с ней церемониться и спросил:
— Ты переехала в Гонконг в 2010 — тогда вы расстались с Фэн Шэном?
Сердце Дин Чжитун вдруг сжалось, но ей показалось это забавным, и она спросила в ответ:
— Зачем ты заговорил об этом? Разве это имеет какое-то отношение к тому, о чем мы собрались поговорить?
— Я хочу знать, как ты поживаешь, — Гань Ян посмотрел на нее.
Слова Дин Чжитун почти что сорвались с губ: «Гань Ян, ты больной?!»
Ей очень хотелось задать ему этот вопрос в ответ, но, вспомнив, что он клиент, она сдержалась и, справившись со своими эмоциями, заговорила.
— В самом деле, Гань Ян, — она тоже посмотрела на него и сказала, все так же спокойно, — прошло десять лет, мы оба изменились, у каждого своя жизнь, так что какой смысл говорить обо всем этом? Сейчас у меня все хорошо, я уверена, что ты видишь это, однако в этот раз я правда хотела встретиться с тобой только из-за проекта «Тренировочный короб». Если ты готов обсудить его, тогда мы можем продолжить общение. Либо же, если ты скажешь, что это окончательное твое решение, тогда нам нечего больше обсуждать, и этот вопрос исчерпан.
Сказав это, она не дала ему шанса ответить, а достала мобильный телефон, чтобы позвонить Wilson-у. Как только подключился звонок, она спросила его:
— Где вы сейчас?
На другом конце трубки были приятно удивлены. Он ответил:
— Вы уже закончили? Мы все еще в The Captain.
«Вы уже закончили?» Теперь этот вопрос звучал особенно иронично. Дин Чжитун не ответила, лишь сказала:
— Дождитесь меня, скоро буду.
Положив трубку, она сказала Гань Яну:
— Вынуждена попросить высадить меня на улице Фучжоу, пожалуйста.
Никто из них больше не сказал ни слова по пути туда, как будто все, что бы они ни сказали, было бы лишним. Машина подъехала к дверям старого ресторана и остановилась, Дин Чжитун вышла из машины и направилась к террасе, чтобы найти своих.
Ночной Шанхай наконец-то мог подарить людям ощущение осени, прохладный ветерок разгонял туманные облака, а в небе над рекой сияла яркая луна. В выходные здесь бывало много веселящихся молодых людей, и многие из них — иностранцы, говорящие по-английски с разными акцентами, а водка Grey Goose, стоящая на столиках, создавала ощущение нахождения в пабе маленького городка в другой стране.
Wilson сидел в одиночестве у стеклянной ограды и ждал ее, а Ли Цзясинь уже болтал с девушкой у бара. Дин Чжитун махнула ему рукой, имея в виду, что ему не нужно подходить.
Атмосфера была прекрасной, но Дин Чжитун больше не хотела особо разговаривать, полностью утратив энтузиазм, который был у нее весь день. Она просто слушала, как Wilson рассказывает о своей работе в Сингапуре, время от времени кивая и что-то добавляя от себя.
В какой-то момент на столе завибрировал телефон, и на экране высветилось добавленное ею совсем недавно имя: господин Гань из LT.
— Мне нужно ответить на звонок, — она нахмурилась, предупредив Wilson-а, затем покинула свое место и медленно пошла к ограждению на другой стороне террасы, прежде чем нажать кнопку ответа. Ей показалось, что она слышит, как он вдыхает и глубоко выдыхает, пытаясь контролировать себя. Но она не могла быть уверена — вокруг смеялись люди, внизу проносились машины, шумел ветер на реке — возможно, это была лишь иллюзия.
— Дин Чжитун... — он обратился к ней по имени и фамилии.
В воздухе вдруг повисла атмосфера неправильности.
Этот человек большую часть дня называл ее «госпожа Дин», сейчас же он назвал ее «Дин Чжитун». Каждый раз, когда она слышала свое имя от него, ей казалось, что за этим должна последовать фраза: «Ты больна?»
Но сразу после этого он сказал:
— Еще не все потеряно, Дин Чжитун, не все кончено. Я знаю, что прошло десять лет, что мы оба изменились, что у каждого своя жизнь. Но ты все еще мне нравишься, и когда я снова увидел тебя в первый раз, у меня кровь застыла в жилах. Я знаю, что нам предстоит многое узнать друг о друге заново, и я готов узнать. Я также знаю, что за десять лет произошли изменения, которые нужно принять, и я готов принять их, как бы трудно это ни было.
«Тогда почему твой пульсометр не загорелся красным?» — вдруг захотелось спросить Дин Чжитун, однако слова показались ей такими наивными, что она сдержалась и просто промолчала.
— А ты? — спросил Гань Ян.
«Вот это прямолинейность!» — опешила Дин Чжитун, и ей потребовалось время, чтобы наконец сказать:
— Я уже говорила тебе, что делаю это только ради проекта «Тренировочный короб», других целей у меня нет.
— Хорошо, я понял. Я назначу тебе встречу, и мы поговорим об этом.
— Завтра я возвращаюсь в Гонконг.
— Я могу приехать к тебе.
— Давай просто договоримся о другой встрече, — поспешно сказала Дин Чжитун и повесила трубку. Предчувствие привело ее обратно к подножию общежития Итаки, где кое-кто преследовал ее и спрашивал, не хочет ли она влюбиться и завести отношения.
— Мне правда неловко, очень извиняюсь, — вернувшись за маленький столик, она некоторое время не знала, что сказать, и снова извинилась перед Wilson-ом.
Wilson только улыбнулся и сказал:
— Все в порядке, я и сам всегда так выгляжу. Двадцать дней в месяц я нахожусь в командировках и зеваю, когда мне выпадает редкое свидание. Именно так я расстался со своей бывшей девушкой.
Это очевидный намек на то, что он свободен.
За весь день, от стадиона до храма Чэнхуанмяо, затем от ночного Шанхая и до этого места, впервые между ними возникла такая личная тема, однако Дин Чжитун не поддержала разговор, просто отшутившись:
— Как поддерживать баланс между работой и жизнью? Просто не жить.
Wilson восторженно рассмеялся, а затем спросил:
— Могу я пригласить тебя на свидание в следующий раз, когда буду в Гонконге?
— Конечно, — на автомате ответила Дин Чжитун, а затем в сердцах обратилась к Гань Яну: «Видишь ли, у каждого теперь своя жизнь».
Примечания:
1* 石库门 (shíkùmén) — шикумэнь (с кит.); архитектурный стиль жилых домов в Шанхае, распространенный в 19 веке