Глава 55.
«Он что, серьезно считает себя звездой?» — мысленно проворчала Дин Чжитун.
Ужин состоялся в ресторане «Ночной Шанхай» в Синьтяньди.
Дин Чжитун выбрала это место, потому что Wilson хотел попробовать местную кухню, и ей показалось, что развлекать там клиентов будет не слишком хлопотно, поэтому она попросила Ли Цзясиня быстро забронировать место и убить двух зайцев одним выстрелом.
С наступлением темноты их группа собралась в ресторане.
Ли Цзясинь передохнул в отеле и наконец вернулся к жизни: он переоделся, привел голову в порядок и теперь так и сиял будто горной чистотой и свежестью. Тренер по фитнесу тоже прибыл и был занят изучением меню и заказом еды.
Дин Чжитун приехала вместе с Wilson-ом, и прибыли они с небольшим опозданием. Когда такси подъехало ко входу в ресторан, они увидели, что перед ними припарковался «Мерседес-Бенц Спринтер». Все задние стекла были закрыты непрозрачной пленкой, и снаружи не было видно, что происходит внутри. Дверца машины открылась, и из нее вышли четыре человека: Гань Ян, Кинг-Конг Барби и еще двое мужчин-игроков их команды.
«Он что, серьезно считает себя звездой?» — мысленно проворчала Дин Чжитун, а потом игриво подумала, интересно, есть ли в машине крыша со звездным небом и интерьер из орехового дерева, барная стойка в стиле яхты и солнцезащитный козырек с дистанционным управлением. За годы работы она часто следовала за руководством компании на выездных мероприятиях и видела множество подобных модификаций, но никогда не понимала, почему все они любят так изгаляться, чтобы автомобиль выглядел как передвижной бордель.
От «Мустанга» 1966 года до минивэна — даже вкус при выборе автомобиля полностью изменился. Возможно, в этом и заключается сила времени, ведь спустя одиннадцать лет ничто не может быть таким же, как прежде.
— Вы уже прибыли, господин Гань! — она улыбнулась ему.
Ночь была ясной, а свет от уличного фонаря покрывал все вокруг слоем золота. Гань Ян переоделся в белую футболку, а его волосы выглядели так, будто их вымыли только что. Услышав ее слова, он словно приостановился, затем подошел к ней и сказал:
— Прибыли, госпожа Дин.
Дин Чжитун непринужденно пояснила:
— А мы только что из парка Юйюань.
— Там потрясающе! Очень чувствуется дух культуры и истории, и это совершенно отличается от китайских районов Сингапура... — Wilson похвалил парк в дипломатической манере.
Дин Чжитун понимала, что он несколько преувеличивает. Праздник Середины осени только что прошел, а разноцветные фонарики в парке Юйюань еще не убрали, и, оглядываясь по сторонам, можно было заметить, как повсюду толпились люди. Она пошутила:
— На самом деле, я давно там не была и решилась на прогулку только потому, что ты был рядом.
— Почему? — спросил Wilson.
Она ответила:
— Шанхайцы, которые в одиночку посещают подобные места, будут выдворены из Шанхая и лишены прописки.
Несколько человек вокруг рассмеялись, услышав ее слова. Wilson не понял, и ей пришлось объяснить ему, что она имела в виду. Все смотрели на реакцию Wilson-а, и только Гань Ян молча смотрел на нее.
К тому времени как они вошли в ресторан и сели за стол, Ли Цзясинь уже заказал блюда. Гань Ян поинтересовался меню, добавил и убавил несколько позиций, а также объяснил официанту способы приготовления. Дин Чжитун слушала и думала, что понапрасну считалась уроженкой Шанхая вот уже более тридцати лет. Гань Ян все так же был очень внимателен и требователен к еде.
Сохраняя хорошее отношение к «отцу» своего клиента, она намеренно обратилась к нему и спросила:
— Господин Гань, часто бываешь в Шанхае?
Гань Ян, однако, не глядя на нее, ответил:
— В последние годы стал бывать немного чаще.
Официант прошелся по меню и вернулся, чтобы спросить о напитках.
— Думаю, пиво? — Дин Чжитун огляделась по сторонам, интересуясь мнением остальных.
Но Гань Ян сказал:
— Я буду просто воды.
Кинг-Конг Барби эхом отозвалась рядом с ним:
— Я тоже, мне теплой воды.
— Мы тогда будем пиво, — Дин Чжитун с Wilson-ом тоже договорились.
Весь последующий ужин, казалось, продолжался в том же духе.
За круглым столом устроилось восемь человек, причем Дин Чжитун и Гань Ян находились практически на противоположных концах по диагонали.
Когда Кинг-Конг Барби говорила с Гань Яном, она каждый раз наклонялась к его уху вплотную и говорила так, чтобы слышали только они двое. Гань Ян кивал или качал головой, а иногда отвечал фразой, которую никто больше не мог услышать. В сочетании с тем, что оба они были одеты в белые футболки одного и того же бренда, а также были со свежевымытыми волосами, это привлекало все больше и больше внимания.
Конечно, не исключено, что Дин Чжитун была единственной, кто заострил на этом внимание, а для остальных это было нормой. Те, кто был с ними знаком, наверняка давно привыкли их видеть такими, а те, кто не был знаком, автоматически считали, что у них отношения между парнем и девушкой, и удивляться было нечему.
Дин Чжитун запретила себе продолжать в том же духе, отбросила все отвлекающие факторы и сосредоточилась на создании хорошей атмосферы и общении.
За последние десять лет она успела привыкнуть к тому, что все время приходится разъезжать по командировкам, и сейчас в ее WeChat* было более двух тысяч контактов. Сун Минмэй, посмотрев на ее записную книжку, сказал, что она похожа на микро коммерсанта, торгующего через мессенджер. Без преувеличения можно сказать, что в общении, будь то за винным столом или в зале заседаний, она всегда может быстро найти общий язык с незнакомцами. Но этим степень знакомства и ограничивается: неважно, знакомы они час или знают друг друга два года, глубже это знакомство не пойдет.
За сегодняшним столом происходила похожая сцена: двое других товарищей по команде, которых привел Гань Ян, были очень разговорчивыми, все очень радостно обменивались множеством именных карточек, и лишь Гань Ян не принимал участия в этом мероприятии и просто сказал, что у него нет ни одной визитки.
Дин Чжитун не стала с ним возиться, уверенная, что всегда найдет способ решить проблему.
Просмотрев визитную карточку, она узнала, что Кинг-Конг Барби зовут Сюй Чэньси, она была сотрудницей «Тренировочного короба» и последовала за CEO своей компании Юань Чао, чтобы принять участие в челлендже.
И еще был лысый мускулистый дядька, который на самом деле оказался никаким не дядькой. Его звали Цзэн Цзуньцзе, и они с Гань Яном были одноклассниками в младшей и средней школах, другими словами, он был младше ее по крайней мере на год, а сейчас являлся владельцем сети фитнес-заведений.
Благодаря проекту «Тренировочный короб», Дин Чжитун провела небольшое исследование в этой отрасли, поэтому она знала, что компания босса Цзэна специализируется на тяжелой атлетике. Их целью было тренироваться по-крупному, увеличивая свои габариты. 99,99% участников его заведений — мужчины.
Поболтав о том о сем, Цзэн Цзуньцзе достал свой мобильный и показал ей фотографии, наглядно рассказывая о том, что он потратил два года на то, чтобы сбросить 40 кг веса и усердно тренироваться, чтобы стать таким, как сейчас. Дин Чжитун посмотрела на сравнение before/after* и выразила искреннее восхищение.
Неожиданно босс Цзэн прямо перешел к делу и сказал:
— Я не думаю, что Cross-Fit какой-то особенный, что хорошего в кардио? В чем смысл функционального тренинга? Я качаюсь, и когда выхожу из зала, и мужчины и женщины видят мои грудные мышцы и бицепсы. Занимаясь же Cross-Fit , мне что, нужно ложиться и делать пятьдесят берпи для других?
Юань Чао, вероятно, часто слышал подобные разговоры, поэтому он поддразнил его:
— Да-да, мы поняли, что ты хочешь быть большим, а став таковым, хочешь быть еще больше. Если вдруг твои мышцы не растут, значит, тренировка прошла насмарку!
Они просто шутили, но Дин Чжитун воспользовался случаем, чтобы спросить:
— Я слышала от других, что цепочка презрения в фитнес-индустрии выглядит примерно так: тяжелоатлеты смотря свысока на тех, кто занимается групповыми занятиями по аэробике, как super monkey*, те в свою очередь смотрят свысока на традиционные тренажерные залы, как Tera Wellness, а традиционные спортзалы смотрят свысока на йога-студии. Не уверена, так ли это на самом деле?
Юань Чао рассмеялся и добавил:
— Эта цепочка презрения не просто односторонняя, если нарисовать схему, то получится пентаграмма. Йога, в свою очередь, свысока смотрит на тяжелоатлетов, групповые занятия и традиционные тренажерные залы, считая, что они сосредоточены только на форме, а не на смысле, и сами по себе ничего не значат. А затем все эти люди объединяются, чтобы свысока смотреть на Cross-fit, считая, что Cross-fit — это как обучение обуванию, без крупномасштабного оборудования, и у них еще и хватает наглости брать столько денег за годовой взнос.
Думая о тех нескольких box, в которых она чаще всего занимается, так оно и было на самом деле: там нет сложного большого оборудования, саун, бассейнов, только штанги по всему полу и ряды стальных стоек. Мужчины топлес и столь же непритязательные женщины, обнажив свои грубые тела, проводят интенсивные и брутальные тренировки под зажигательную фоновую музыку.
Дин Чжитун тоже рассмеялась и сказала:
— Я тоже считаю, что порог в Cross-Fit немного высоковат, но больше всего меня привлекает модель фитнес-общества. Когда-то я пробовала заниматься танцами, и это было удобно — брать уроки по мере их поступления, но каждый раз, когда я приходила в зал, там было полно незнакомых людей, и через несколько таких раз я перестала туда ходить. Было бы особенно здорово для «Тренировочного короба» ввести концепцию сообщества, это может сделать не только Cross-fit, но и другие фитнес-стили...
Видя, что разговор вот-вот дойдет до сути, Цзэн Цзуньцзе вмешался, сказав:
— Неважно, какая это будет фитнес-модель, главное, что наш господин Гань будет вкладывать в нее деньги. Все дело в хеджировании*...
Гань Ян, который все это время молчал, в этот момент поднял на него глаза. Цзэн Цзуньцзе замолчал, а Юань Чао больше ничего не сказал.
Дин Чжитун не знала, что он имел в виду: то ли был недоволен Цзэн Цзуньцзе за то, что тот проговорился и раскрыл его маленький секрет, то ли просто не хотел говорить о проекте? Она не могла отделаться от ощущения, что этот человек действительно не похож на себя прежнего. Это был уже не тот мальчик, который сидел напротив нее и рисовал на салфетке карту маршрута Нью-Йоркского марафона, а его глаза то загорались, то гасли от ее слов.
Поскольку собеседники не поддержали тему разговора, она и не стала настаивать. Все равно рядом был еще Wilson, и она могла спросить его о впечатлениях от Шанхая, о том, вкусная ли местная кухня? Как ему погода? Все это были готовые темы, безопасные, нейтральные и не имеющие отношения к делу.
Но когда они действительно начали болтать об этом, это было не такой уж и чушью. Wilson с перерывами рассказал немного о своем опыте за последние несколько лет.
Окончив Мичиганский университет, он поступил на работу в другой инвестиционный банк BB в Нью-Йорке и сначала, как и Дин Чжитун, работал в инвестиционно-банковском отделе. Он также столкнулся с большими увольнениями в 2008 году и вскоре после прихода в эту отрасль остался без работы. После этого он три года учился, чтобы получить степень JD*. В результате после окончания университета осенью 2011 года он случайно столкнулся с движением «Захвати Уолл-стрит»*, и во время стажировки он каждый день протискивался сквозь толпу с плакатами и осмелился переодеться в костюм только по приходу в компанию. Он вдруг понял, что работа Banker действительно неэтична, но, поразмыслив над собой, он действительно не мог заниматься чем-то другим, поэтому ему пришлось искать другой способ заниматься благотворительностью, и его отправили в Сингапур.
Wilson рассказывал об этих событиях прошлого в шутку, но для Дин Чжитун они прозвучали особенно трогательно. Она в очередной раз почувствовала, что переживания их группы людей действительно в чем-то похожи — они поднимались и опускались вместе с законами капиталистической экономики, и их несло туда, куда накатывали волны.
— Tammy, я слышал во время тренинга, как ты говорила, что изначально тоже базировалась в Нью-Йорке. В каком году ты переехала в Гонконг? — спросил Wilson ее в свою очередь.
— В 2010, — ответила Дин Чжитун.
Не придавая особого значения всему, что она говорила до этого, Гань Ян, который был сосредоточен на еде, услышав эту фразу, вдруг поднял голову и посмотрел на нее.
Дин Чжитун подсознательно посмотрела на него в ответ, и когда их взгляды встретились, она почувствовала, что перышко снова появилось, трепеща в ее животе, как крылья бабочки.
— Но в том году дела в Нью-Йорке шли хорошо, так зачем было уезжать? — снова спросил ее Wilson.
Дин Чжитун понимала, что это правда, потому что рынок в 2009 году был слишком плох, и кругом было не так много возможностей для найма, пока не наступил 2010, когда вакансий становилось все больше и больше. Многие ее коллеги в то время получили повышение, и ее бывший босс тоже пытался удержать ее.
— Из-за шортинга китайских акций, — ответила она с улыбкой после небольшой паузы: — В то время повсюду появлялись подобные статьи, утверждавшие, что 80% китайских компаний, котирующихся в США, являются подставными. Когда мы, китайцы, выходили на встречу с клиентами, нам никто не верил.
Она не лукавила, это действительно было одной из причин ее отъезда из Нью-Йорка.
За столом продолжали есть и говорить обо всем на свете, но ни слова не было сказано о проекте «Тренировочный короб».
Каждый раз, когда Ли Цзясинь подмигивал ей, Дин Чжитун опускала глаза, показывая, что ему следует сохранять спокойствие и продолжать заговаривать им зубы за столом. Гань Ян все не присоединялся, и она не заставляла его, но время от времени поглядывала в его сторону, и каждый раз обнаруживала, что он тоже смотрит прямо на нее. Но перо уже исчезло, и она вроде как понимала, почему он так себя ведет, поэтому тоже делала это нарочно.
Их банкет завершился около девяти часов, Гань Ян жестом подозвал официанта, чтобы расплатиться, но Ли Цзясинь уже сделал это, в шутливо-вежливом тоне сказав ему:
— Если бы Tammy узнала, что я позволил клиентам расплатиться за ужин, мне бы это с рук не сошло.
Гань Ян снова взглянул на Дин Чжитун, но та разговаривала с Wilson-ом.
— Может, сходим теперь куда-нибудь выпить? — предложил Wilson.
— Можно! — с готовностью согласилась Дин Чжитун, и даже местечко для этого у нее уже было припасено: — Давай в The Captain! Там, сидя на террасе, можно любоваться видом на реку.
Пока они разговаривали, все уже вышли из ресторана и стояли на тротуаре, чтобы попрощаться. Дин Чжитун взяла мобильный в руки, намереваясь вызвать машину на улицу Фучжоу, однако увидела одно непрочитанное текстовое сообщение, которое только что получила. Одно предложение ни с того ни с сего: «Давай поговорим».
Вместо имени отправителя была цепочка цифр, но она знала, что это номер Гань Яна. Он звонил ей ранее, она пока не сохранила его номер, однако запомнила его.
Очередное дежавю: Дин Чжитун ощутила в этом некую иронию, ведь сегодня, двенадцать лет спустя, СМС приходят либо с рекламой, либо с проверочным кодом, либо же это доставщик еды, умоляющий оставить ему хороший отзыв. Это уже никогда не будет ощущаться так, как раньше.
«Когда?», — она ответила, заодно добавив себе новый контакт «Господин Гань из LT».
Как только она его сохранила, прилетело второе сообщение: «Сейчас».
Примечания:
1* WeChat — мобильная коммуникационная система для передачи текстовых и голосовых сообщений, разработана китайской компанией Tencent, первый релиз был выпущен в январе 2011 года
2* before/after — до/после (с англ.)
3* super monkey — китайский фитнес-стартап с миллиардными оборотами, достиг статуса «единорога» в 2021 году с оценкой в 1 млрд долларов
4* 对冲 (duì chōng) — хеджирование (с кит.); способ управления рисками, который помогает снизить убытки при изменении цен, курсов валют или ставок, и риск этот снижается за счет страхующей сделки, компенсирующей возможные потери
5* JD (от аббр. Juris Doctor) — доктор юриспруденции (с англ.); первая юридическая степень в США, присваивается после окончания трехлетнего срока обучения
6* «Захвати Уолл-стрит» — действия гражданского протеста в Нью-Йорке, начавшиеся 17 сентября 2011 года, цель участников акции был длительный захват улицы Уолл-стрит в финансовом центре Нью-Йорка с целью привлечения общественного внимания к «преступлениям финансовой элиты» и призыв к структурным изменениям в экономике