Глава 51.
— Желаю тебе огромного богатства и процветания!
Оглядываясь назад, можно сказать, что между Дин Чжитун и Фэн Шэном что-то завязалось именно в то время.
Без четкого стремления к чему-либо или четкого ответа между ними внезапно возникло молчаливое взаимопонимание, и они больше не избегали оставаться наедине вдвоем. Он приходил к ней почти каждый день, ел вместе с ней, работал с ней сверхурочно, рассказывал ей о своих поисках работы, а также слушал ее рассказы о том, с чем она сталкивалась в компании.
В тот момент в М-Банке также было неспокойно.
Пережив два обвала в сентябре и октябре, цена акций упала ниже 20 долларов. Рынок был мрачен, и не было никаких признаков улучшения ситуации. Кроме того, компании все еще предстояло выплачивать кредиты по программе TARP* Министерства финансов.
Что касается слияния и трансформации, то они все еще находились на стадии переговоров. Но слияние с C-Банком, очевидно, не состоялось, и китайская команда уже выбыла из игры. Была ли причина в этом, или ей просто не понравилась тяжелая работа в IBD, но Гуань Вэньюань тоже подала в отставку, даже не пройдя до конца двухмесячный тренинг, прежде чем официально присоединиться к компании. В современном мире только настоящие VIP-персоны могут быть столь беззаботны.
Остальные же тем временем гадали, какой отдел будет сокращен следующим. Все — от технологов до операционистов, от аналитиков до управляющих директоров — могли получить уведомление об увольнении в любой момент. Также ходила шутка, что самые загруженные отделы в крупных инвестиционных банках сейчас — это HR и администрация. HR готовили список увольнений, а административный отдел работал сверхурочно, чтобы изменить разрешения на контроль доступа. Настолько, что Дин Чжитун каждый день по дороге на работу волновалась, не обнаружит ли она вдруг, что ее проходная карточка недействительна, когда будет пытаться пройти через турникет в вестибюль компании.
Ну а про бонусы и премии можно было просто забыть. Увольнения и урезание зарплат были подобны двум острым мечам, занесенным над их головами. Никто из них не был в безопасности.
На самом деле, как и с «премией середины года», которая была распределена заранее, все было продумано давным-давно, и люди, стоящие выше, уже давно предвидели, что произойдет. Оглядываясь назад, можно сказать, что со второй половины 2007 года по настоящее время было незаметно уволено 10% сотрудников, в основном из отделов ипотечного кредитования и фиксированного дохода, тесно связанных с субстандартными кредитами. Возможно, никто не ожидал, что в итоге это выльется в настолько огромное зрелище, но они всегда знали о гнили, скрытой под процветанием.
В такой ситуации Фэн Шэну, естественно, было нелегко найти работу, и даже на неоплачиваемые стажировки была высокая конкуренция. Он каждый день заходил на сайты по поиску работы, чтобы посмотреть, сколько раз просмотрели его резюме, и подавал заявки на все вакансии, которые казались хоть сколько-нибудь подходящими.
После 100 электронных писем и 100 телефонных звонков, он мог получить только одно или два приглашения на интервью.
Он отправился в одну из фондовых компаний, чтобы подать заявку на должность аналитика, но когда он прибежал туда, офис был пуст, и даже в приемной никого не было. С трудом удалось найти секретаршу, которая сначала сказала ему, что руководитель отдела уехал по делам, а потом, что вакансия давно заморожена. Еще через несколько дней название этого фонда появилось в новостях и выяснилось, что он закрылся.
Позже он отправился в компанию, занимающуюся интернет-стартапами, на собеседование на должность аналитика данных. CEO оказался болтуном и проговорил с ним полтора часа — похоже, он ему очень понравился. Он думал, что добился успеха, однако не дождавшись каких-либо новостей с той стороны через несколько дней и не желая мириться с тем, что ему придется звонить туда снова, он выяснил, что тот человек ушел в отставку, а VC*, который привлек финансирование по серии B, приобрел компанию и готовился выставить ее на продажу.
К тому же, некоторые были в курсе, что не подходят на какие-то должности, как, например, аналитик страховой индустрии, которому было четко сказано, что приоритет отдается выпускникам актуарных факультетов. Но он прошел первичный отбор и получил телефонный звонок, поэтому решил попробоваться на одну должность. В итоге, когда он пришел туда, ему пришлось писать essay*, использовать Excel для моделирования оценок, анализировать финансовые данные и проходить технические тесты в течение трех-пяти часов.
Дин Чжитун посочувствовала ему и сказала:
— У них нет никого, кто бы работал на них, поэтому они хотят, чтобы ты делал это бесплатно?
Фэн Шэн рассмеялся и ответил:
— Рядом со мной сидел магистр из Стэнфорда, и, вероятно, еще не моя очередь работать на них бесплатно.
Хуже того, например, было, когда он устраивался специалистом по оценке рисков в кредитной компании и вдруг обнаружил, что все кредиты, которые они выдавали, были под процентные ставки, близкие к 40%, что казалось немного незаконным. Другой интервьюер задавал ему много личных вопросов, и он комментировал каждый его ответ, используя стереотипы. Фэн Шэн сказал, что если бы это было в прошлом, он бы развернулся и ушел, пожаловавшись интервьюеру на расовую дискриминацию, но сейчас он все равно терпел даже такое до самого конца.
Дин Чжитун ничем не могла ему помочь, поэтому ей оставалось только наблюдать, как тот надевает костюм и галстук, уходит с надеждой, а затем молча возвращается. Иногда ему даже приходилось ехать несколько часов в другой город только для того, чтобы на 99% безрезультатно coffee chat*.
Кроме того, Фэн Шэн подал документы на программы MBA в несколько университетов, но все они были рассчитаны на поступление осенью 2009 года. В то время учебные заведения еще собирали документы на поступление, и ответа пока не было.
60-дневный льготный период, когда он мог оставаться безработным, подошел к концу. Когда они были вместе, Фэн Шэн, казалось, об этом не думал, но Дин Чжитун все равно знала, что он уже начал присматривать авиабилеты, чтобы вернуться в Китай, а позже услышала его разговор с семьей, когда он созванивался с ними по видеозвонку.
Его мама сказала:
— Собираешься теперь вернуться в таком положении и лишь дать им повод насмехаться над тобой...
Фэн Шэн же долго молчал, прежде чем риторически спросить:
— Тогда что предлагаешь мне сделать?
Ответом стала тишина.
После окончания разговора он сделал вид, что все в порядке, и продолжил есть с ней отвратительную китайскую еду навынос и работать сверхурочно. Дин Чжитун тоже сделала вид, что ничего не слышала, но забыть этот разговор уже не могла. Она подумала, что «дать им повод», скорее всего, относилось к родственникам, которые жили на старой вилле на улице Фэнъян.
Ей была понятна логика. Ситуация с трудоустройством в США ухудшилась до такой степени, и в Гонконге и Шанхае ситуация была аналогичной. Если бы Фэн Шэн вернулся в это время, он либо сменил бы профессию и нашел работу более низкого уровня, либо остался бы без работы и жил бы в этом доме, как его сорокасемилетний одинокий дядя.
И в конце концов, именно она первой произнесла эти слова.
Одним самым обычным вечером, сидя в маленьком китайском ресторанчике во Флашинге, как она помнит, перед ней стояла тарелка немного подгоревшего риса с яичницей-болтуньей и говядиной, а у Фэн Шэна был комплексный обед.
У нее не было аппетита, она отложила палочки для еды и сказала ему:
— Почему бы нам... не пожениться?
Ситуация Фэн Шэна не терпела отлагательств, и просто так совпало, что ее H1B уже вступил в силу.
Первой, кто узнала об этом, была Сун Минмэй.
В тот вечер было холодно и шел дождь, но Сун Минмэй все равно приехала с Манхэттена, чтобы увидеться с ней, как и в тот раз, когда она прибежала к подруге посреди ночи в Гринвич-Виллидж, чтобы вправить ей мозги.
Они вдвоем сидели на кровати друг напротив друга, и Сун Минмэй, редко показывающая такую серьезность, спросила ее:
— Ты точно все обдумала?
Но Дин Чжитун не смогла ответить на этот вопрос, сказав:
— Ты еще помнишь, что говорила мне прежде? У человеческой души много граней, и у каждой из этих граней есть свой soulmate.
В тот момент она действительно думала так: то, что она когда-то не могла сказать Гань Яну, в случае с Фэн Шэном не имело никаких препятствий. Очевидно, что реалистичная часть ее души была более совместима с Фэн Шэном.
Сун Минмэй посмотрела на нее так, словно хотела что-то сказать.
— Как у тебя самой дела? — Дин Чжитун намеренно сменила тему разговора.
— Ну а как еще может быть? — ответила Сун Минмэй: — Высшее руководство неверно предсказало тенденции, и теперь нам приходится ежедневно отвечать на бесчисленные электронные письма от клиентов, а некоторые даже напрямую отправляют нам письма от юристов. Мой босс даже не решился подсчитать, сколько именно денег потерял, так что думаю, долго это не продлится, и весь нью-йоркский офис будет ликвидирован.
— Неужели все так серьезно? — Дин Чжитун проследила за ее беспокойством.
Сун Минмэй горько улыбнулась и сказала:
— Босс моего босса уже уволен, так что, если судить по рангу, до моей очереди еще несколько дней. За уведомлением о прекращении трудового договора стоит очередь, ты когда-нибудь слышала о чем-нибудь подобном?
— Так что же ты собираешься делать? — Дин Чжитун протянула руку и сжала ее плечо.
— А есть какие-либо варианты? — посмотрев на нее, Сун Минмэй сказала: — Ты случайно не думала о том, чтобы жениться на мне?
Дин Чжитун прыснула со смеху: вот к чему она ее, оказывается, подводила.
— Ты правда все обдумала как следует? — конечно же, вновь задала свой вопрос Сун Минмэй: — Если ты действительно хочешь выйти замуж, я рада за тебя. Но если у этого есть другая причина, я не думаю, что будет справедливо так поступать, будь то ради себя или Фэн Шэна.
Дин Чжитун прислушалась, а после долгого молчания кивнула головой и сказала:
— Я хорошо подумала, и я действительно хочу выйти замуж за Фэн Шэна.
— Почему? Назови мне причину, — Сун Минмэй настояла на том, чтобы она рассказала ей об этом подробнее.
И причина у Дин Чжитун правда имелась:
— Я давно хотела иметь свою семью, и Фэн Шэн тоже. И в последний раз, когда я заболела, если бы не он, я бы, наверное, умерла в своей комнате, и никто бы об этом не узнал. Я не хочу больше проходить через подобное.
— Если ты женишься на мне, я тоже могу отправить тебя в больницу! — возразила ей Сун Минмэй.
Услышав это, Дин Чжитун громко рассмеялась, однако не представляя, шутит та или говорит серьезно, все же вынужденно напомнила ей:
— Однополые браки в штате Нью-Йорк пока не разрешены законом, и у тебя вообще-то есть господин Дэн.
— Я была тронута, когда он сказал, что приедет, чтобы забрать меня обратно домой, — Сун Минмэй тоже рассмеялась. — Однако видеть его...
— Что не так? — спросила Дин Чжитун.
— Мне все еще кажется, будто я смотрю на Тинтина из «Приключения Тинтина», — вздохнула Сун Минмэй и упала на кровать.
— Разве это не мило? — Дин Чжитун коснулась ее прекрасных волос.
После долгого молчания Сун Минмэй перевернулась, посмотрела на нее и сказала:
— Может, ты и права, люди иногда просто хотят слишком многого, а абсолютной уверенности в безусловной любви на самом деле не существует. Как говорил Сенека*, подавляющее большинство людей никогда в жизни не встретят настоящую любовь, и в конце концов они просто находят кого-то, кто будет взаимно их поддерживать, потому что боятся умереть в одиночестве.
Дин Чжитун ничего не сказала, но подумала про себя: «Может, и правда. Кто осмелится сказать про себя, что он один из тех немногих счастливчиков?»
— Ну и ладно, — Сун Минмэй внезапно оживилась, — ты у нас выходишь замуж, так что я буду подружкой невесты. Ты ведь никого больше не звала?
— Нет, я тут знаю всего-то несколько человек, — Дин Чжитун вдруг захотелось смеяться и плакать одновременно.
На самом деле она просто забыла упомянуть одну деталь: сразу после того, как она сделала предложение о замужестве, слова Фэн Шэна тронули ее и заставили еще больше увериться в правильности своего выбора.
Он долго сидел в оцепенении, прежде чем сказать ей:
— Тун-Тун, я обещаю тебе, что в будущем у нас обязательно будет хорошая жизнь.
Ей очень нравилась эта уверенность в завтрашнем дне, и, не помня, кто еще вызывал у нее такие чувства во взрослой жизни, она хотела рассказать об этом Сун Минмэй как еще одно подтверждение. Но в то же время она вдруг поняла, что это был первый раз, когда Фэн Шэн назвал ее так, и это имя напомнило ей о другом человеке.
В ту ночь Сун Минмэй осталась у нее на ночь, и они вдвоем втиснулись в односпальную кровать.
Выключив свет и улегшись спать, Сун Минмэй все еще вздыхала:
— И вот мы наконец смогли найти работу на Уолл-стрит, однако bonus до сих пор не получили, вот скажи, почему нам так не везет?! — но, поразмыслив немного, она подумала, что неправильно выразилась: — Точнее, ты уже получила свою премию, так почему мне так не везет!
Дин Чжитун тихонько рассмеялась:
— Учитель по экономике давно говорил, что это и есть капитализм!
Это было сказано, чтобы успокоить не только Сун Минмэй, но и ее саму: по крайней мере, то, что происходило снаружи, было гораздо серьезнее, чем тот беспорядок, в котором она находилась.
В последний раз перед тем, как заснуть, Сун Минмэй пробормотала:
— Я все еще могу вернуться...
Это прозвучало как голос поверженного злодея из мультфильма, но Дин Чжитун догадалась, какое решение она собиралась принять, и мягко сказала:
— У тебя обязательно все получится.
На следующий день Дин Чжитун отправилась к адвокату и обнаружила, что жениться на самом деле было очень просто: чтобы получить свидетельство о браке в мэрии, нужно было всего лишь два человека и два паспорта, и после подписания они становились законной парой.
Затем она и Фэн Шэн рассказали эту новость родителям с обеих сторон.
Мама и папа Фэн Шэна, естественно, отнеслись к этому с одобрением и даже облегчением.
Дин Яньмин был настолько потрясен, что надолго потерял дар речи. А Янь Айхуа также несколько раз спрашивала Дин Чжитун от корки до корки: «Ты беременна или нет?»
Но как бы это ни было неожиданно, старина Дин и Янь Айхуа по-прежнему жили своей жизнью. Дин Яньмин все еще путешествовал со своей подружкой, а Янь Айхуа должна была возглавить группу, сказав, что она сможет прибыть только в день регистрации.
Дин Чжитун снова и снова вспоминала слова, которые сказал ей Фэн Шэн, а также выражение его лица, когда он это говорил, и вновь сказала себе: «Я действительно хочу выйти за него замуж». Только он мог дать ей такое чувство уверенности, начиная с самого полного банка вопросов по математической логике и заканчивая очень хорошим будущим. После этого они оба смогут отбросить неприятности прошлого и постепенно построить свою собственную семью.
До того, как наступит этот день, Сун Минмэй сопровождала ее, чтобы купить белое платье со скидкой 30% за 195 баксов, а Фэн Шэн отправился покупать кольцо.
По профессиональным оценкам Сун Минмэй, он потратил на это больше половины всех своих сбережений, полученных на работе. Дин Чжитун же считала, что эти деньги не стоят того, чтобы их тратить, потому что, судя по их нынешней ситуации, деньги были нужны еще много где. Фэн Шэн, возможно, не сможет найти работу в ближайшее время, а если он действительно пойдет учиться на MBA, то ему придется собрать значительную сумму на обучение. Подумав об этом, она почувствовала некоторую удрученность от того, что в данный момент все еще подсчитывала деньги.
Фэн Шэн подарил ей кольцо и сделал новое предложение, взяв ее за руку и сказав:
— Через некоторое время мы организуем еще одну свадьбу.
Дин Чжитун кивнула, но не восприняла это всерьез. Она обнаружила, что на самом деле не очень-то ждала свадьбы или чего-то в этом роде.
2009 год, казалось, наступил внезапно. Из-за отсутствия заказов многие фабрики в новом районе досрочно ушли на каникулы в честь китайского Нового года, и заводы и общежития для персонала внезапно опустели. Под мрачным солнечным светом северо-западный ветер раздувал мусор и пластиковые навесы, делая это место похожим на заброшенный город-призрак.
Когда-то идея спрыгнуть со здания из-за потери денег была просто преувеличением, но теперь действительно можно было услышать, что троюродный племянник чьей-то тети по материнской линии потерял деньги и спрыгнул с какого-нибудь здания. Были и люди с симптомами, не угрожающими жизни, которые просто продолжали звонить и говорить одно и то же: «Есть какие-нибудь заказы?» Даже если это были кредиторы, говорили они о том же: «А что же заказы? Есть заказы?» И не разберешь, посходили ли все кругом с ума или просто притворялись сумасшедшими.
Гань Ян считал свою выдержку лучше, чем у этих людей, и автоматически вошел в ту стадию, когда нет смысла беспокоиться об одном долге, когда их и так много. В крайнем случае, он шутил, что его нынешний капитал составляет минус 200 миллионов и что люди, просящие милостыню на улице, богаче его.
Это услышала его помощница по офису, которая решила, что он так тонко намекает на то, что собирается задержать ей зарплату. Она долго объясняла ему ситуацию в своей семье, так что так шутить он больше никогда не осмеливался.
Наконец Цзэн Цзуньцзе успокоил его и сказал:
— Кто-то уже говорил это раньше, и зовут его Дональд Трамп.
— Неужели? — Гань Ян в это не поверил.
— Я серьезно, — поклялся толстяк, — его дочь рассказала об этом в одном документальном фильме.
— Это хороший знак? — Гань Ян вдруг стал суеверным.
Цзэн Цзуньцзе же в свою очередь высмеял его, сказав:
— Не советую тебе сравнивать себя с попрошайками. У них есть как минимум два дома в родном городе.
Гань Ян был так зол, что его чуть не стошнило кровью.
Оглядываясь на дни, проведенные в Соединенных Штатах, он думал, что это было так давно. Университет, гребля, марафоны — он больше не хотел думать об этих вещах. Он давно не заходил в социальные сети и не решался пообщаться со своими старыми друзьями. Он мог бы поболтать с Ван И, но после того как сказал ему по телефону: «Не лезь в мои дела», Ван И действительно перестал лезть и молча перевел ему деньги от продажи машины, даже не оставив сообщения.
Пока за день до китайского Нового года он не отправился в аукционный дом, чтобы посмотреть на аукцион по продаже имущества банкротов. Это было местное довольно известное предприятие, где все активы были включены, и аукцион начинался с 20-процентной скидки. Никто не участвовал в торгах, поэтому они сделали еще одну скидку в 20%, но продать все равно ничего не удалось...
Наконец, все было продано со скидкой 0,5%, и покупателем стал доктор наук Чэнь. В это время казалось, что только у доктора Чэня есть деньги, чтобы совершать покупки на самом дне.
После возвращения он провел еще одну длительную встречу с адвокатом, чтобы обсудить дело Гань Куньляна. Господин Гань объединил несколько акционеров, чтобы форсировать события, требуя контроля над компанией, и снова привел группу людей, чтобы выбить сейф, забрать официальную печать и подать заявление о банкротстве, заявив, что это своевременный способ остановить убытки. Выслушав объяснения адвоката, он понял, что эта невероятная практика оказалась обычной операцией для семейных предприятий, конкурирующих за власть и контроль.
После того как конференц-связь завершилась и наступила глубокая ночь, Гань Ян внезапно заскучал по всему прошлому и, словно потакая своим желаниям, заглянул в Facebook* и «Моци» друг за другом. Жизнь других людей продолжалась: они учились, работали и путешествовали. И только Дин Чжитун никогда особо не любила играть в эти игры: в ее профиле не было ничего, кроме аватара и имени.
Но в папке входящих сообщений «Моци» было личное сообщение от Сун Минмэй.
Гань Ян кликнул по нему, увидев написанное: «Сегодня я ходила с Дин Чжитун покупать белое платье, она выходит замуж, за Фэн Шэна. Она не знает, что я написала тебе, и я сама не знаю, зачем рассказываю тебе об этом. Вот и все, береги себя».
Сообщение было отправлено в конце ноября, почти два месяца назад.
Гань Ян лишь почувствовал, как онемело все его тело. Ему потребовалось много времени, чтобы среагировать, и он трясущимися руками стал набирать ее номер, который оказался не изменен с тех пор.
— Дин Чжитун, ты больна?! — он сказал это, не задумываясь, как только подключился звонок.
Она ничего не говорила, были слышны только звуки ее дыхания.
Он постарался сдержать себя, прежде чем произнести следующие слова:
— Если тебе действительно нравится кто-то другой, я желаю тебе счастья, но от того, как ты себя ведешь сейчас, у меня разрывается сердце от боли, ты это понимаешь?!
Долгое время стояла тишина, прежде чем она спросила:
— Ты закончил? Теперь моя очередь говорить?
Он смирился и стал ждать.
Только после этого она спросила в ответ, слово за словом произнеся:
— С чего ты взял, что он мне не нравится? Лишь по той причине, что у него нет столько денег, как у тебя?
Гань Ян потерял дар речи и почувствовал, как на него накатила дикая усталость. Ему захотелось выбросить свой телефон, но он сдержался, подумав, что, выбросив его, придется покупать новый.
— Я больше не буду тебе звонить, желаю тебе огромного богатства и процветания! — это были последние слова, которые он сказал ей в 2009 году, прежде чем повесить трубку и удалить ее номер.
Примечания:
1* TARP (аббр. от Troubled Asset Relief Program) — Программа помощи проблемным активам (с англ.); это программа правительства Соединенных Штатов по покупке токсичных активов и капитала у финансовых учреждений для укрепления финансового сектора, которая была принята Конгрессом и подписана президентом Джорджем Бушем-младшим
2* VC (аббр. от venture capital) — венчурный капитал, фонд, инвестор (с англ.)
3* essay — эссе (с англ.)
4* coffee chat — поболтать за чашечкой кофе (с англ.)
5* Сенека — римский философ-стоик, поэт и государственный деятель
6* Facebook — принадлежит Meta, признанной в России экстремистской организацией, ее деятельность в стране запрещена