Глава 42.
Гань Ян не мог не удержаться от мысли, что ему было бы намного спокойнее, если б этот человек был все еще заперт в неволе.
— Сынок... — так всегда и начался их разговор. Председателю Лю нравилось называть его так, а затем она расспрашивала его, чем он занят и как его дела в последнее время.
Однако в этот раз Гань Ян перебил ее, сказав:
— Председатель Лю, я хочу купить квартиру в Шанхае.
Она была поражена его словами, а затем спросила с улыбкой:
— Прежде ты всегда отнекивался и говорил, что не хочешь. Что заставило тебя поменять свое мнение?
Гань Ян тоже улыбнулся, сказав ей прямо:
— Попроси кого-нибудь сходить посмотреть варианты, жилой комплекс называется «Восточный Манхэттен».
— Даже уже место выбрал? — была удивлена председатель Лю.
Гань Ян объяснил ей одним предложением:
— Это недалеко от ее дома.
— От дома подруги? — спросила председатель Лю. — Планируете в будущем жить в Шанхае?
— Угу, — хмыкнул Гань Ян, — я уже говорил тебе, что она из Шанхая.
— Хочешь жениться на ней? — после некоторого молчания вновь спросила председатель Лю, в ее голосе все еще слышалась улыбка.
Гань Ян не ответил и, в свою очередь, спросил председателя Лю:
— Хочешь с ней познакомиться?
С другого конца послышался тихий смех, и она сказала:
— Конечно же, хочу, только вот какое-то время буду очень занята...
Гань Ян снова прервал ее:
— Тогда я сам привезу ее к тебе.
— Это тоже вариант, — ответила председатель Лю, немного подумав: — Только заранее предупреди меня, когда вы соберетесь сюда, мне нужно будет хорошенько подготовиться.
Только после этого Гань Ян поубавил свой пыл и неопределенно сказал:
— Давай поговорим об этом попозже, мы оба только начали работать, поэтому уместно будет взять отпуск только спустя несколько месяцев.
— Тоже верно, — немедленно согласилась председатель Лю: — Летом здесь слишком жарко, вам двоим лучше остаться пока в Штатах, пока чуть не похолодает осенью.
— Угу.
— Как зовут твою девушку? Ты мне все еще не сказал, — на самом деле председатель Лю впервые задала этот вопрос.
— Дин Чжитун, — ответил Гань Ян. Изначально это был просто разведывательный звонок, но сейчас он принял серьезный оборот.
Если бы не Гань Куньлян, председатель Лю прилетела бы в Соединенные Штаты на церемонию вручения дипломов и, должно быть, уже познакомилась бы с Дин Чжитун. В тот момент он даже мог представить, как они втроем сидят вместе за ужином. Ранним летним вечером в Итаке, при желтоватых огнях маленького городского ресторанчика председатель Лю смотрела бы на Дин Чжитун, Дин Чжитун немного бы смущалась от этого, а он бы сидел рядом и нервничал за них обеих, однако на лице каждого из них сияла бы улыбка — детали были столь яркими, словно все это действительно произошло.
Положив трубку, Гань Ян купил билеты туда-обратно онлайн, выбрав даты на обратный рейс через две недели.
Только во время вечернего видеозвонка он рассказал Дин Чжитун об этом.
В те дни она, уже работая над проектом Цинь Чана, отправилась в командировку на Западное побережье США, чтобы провести комплексную проверку для одной интернет-компании. Она побывала в нескольких городах: днем проводила интервью с различными клиентами и поставщиками, а ночью работала сверхурочно в своем гостиничном номере. Прошла почти половина 2008 года, и рынок стал еще более депрессивным. М-Банк придерживался правила не заключать сделок с комиссией менее 100 миллионов долларов, но теперь он принимал и проекты с гораздо меньшим объемом транзакций.
— Мне нужно вернуться, — сказал он ей прямо, но не знал, как объяснить ей сложившуюся ситуацию. Если бы он это сделал, то история получилась бы слишком длинной и запутанной.
— Вернуться куда? — не поняла Дин Чжитун, уставившись на экран и нахмурив брови. Ее руки продолжали что-то печатать.
— Домой в Китай, — Гань Ян отметил, что самое плохое в видеосвязи — это то, что он не мог даже привлечь должного внимания противоположной стороны.
— Домой? Когда? — Дин Чжитун, наконец, оторвалась от своей работы.
— Вылет завтра вечером, — ответил Гань Ян.
— У тебя что-то случилось дома, что-то с твоей семьей? — Дин Чжитун опешила. Она вернется не раньше выходных, а значит, они не увидятся до его отъезда. Однако до ее приезда оставалась всего пара дней, и она не понимала, почему он так торопится.
— Нет, — улыбнулся Гань Ян, покачав головой: — Просто мама по мне соскучилась, а у одного нашего родственника как раз свадьба. В последнее время ей не удается вырваться оттуда и навестить меня, поэтому она вынуждена просить вернуться меня. Она сказала, что если я этого не сделаю, то она разорвет со мной отношения матери и сына.
Дин Чжитун одарила его ухмылкой. Конечно, она не восприняла его последние слова всерьез, но возражать против встречи матери и сына не стала. Она тут же вернулась к своему обычному поведению, тут же подумав о действительно насущном вопросе:
— А как же твоя работа?
Гань Ян правда не думал об этом, и, поразмыслив, ответил:
— Я поговорю с компанией, узнаю, дадут ли они мне отпуск.
Все произошло так неожиданно, что Дин Чжитун почувствовала, что все кругом не так, как надо, и тут же последовала еще одна серия вопросов:
— Но ведь срок действия твоей визы F1 подходит к концу, а ты еще не подал заявку на участие в программе OPT. Я слышала, что лучше не покидать страну за два месяца до окончания срока действия визы, иначе ты не сможешь приехать обратно...
— Не волнуйся ты так! — Гань Ян все еще не воспринимал это всерьез: — Каждый год после окончания учебы иностранные студенты отправляются путешествовать, разве все они не вернулись в итоге обратно?
— Другие путешествуют в Южную Америку, разве нет? Они возвращаются с мексиканской границы вместе со своими американскими одноклассниками. Разве у тебя та же ситуация? — Дин Чжитун попала в самую точку.
Гань Ян ничего не сказал, но улыбнулся ей. Видео было с небольшой задержкой, и короткая секунда тишины выглядела как замедленный крупный план в кино.
— Это просто мои предположения вслепую, пожалуйста, не сочти меня раздражающей... — Дин Чжитун и сама находила себя довольно надоедливой, но она просто не могла не думать о таких важных вещах.
— Нет, — покачал головой Гань Ян, приподняв уголок рта и посмотрев на нее: — Я знаю, что ты уже скучаешь по мне.
Дин Чжитун цокнула языком, и ее взгляд устремился в другие части экрана.
Гань Ян, однако, все еще был там:
— Не мне же вечно ждать тебя, подожди и ты меня разок...
— Хорошо, буду ждать... — бесстрастно сказала она.
Гань Ян намеренно ничего не сказал и просто смотрел на нее.
Через некоторое время она не удержалась и спросила:
— Так когда ты вернешься?
— Всего-то через две недели, — он ждал, когда она задаст этот вопрос. Ему очень нравилось, как она выглядела, когда сказала это, как будто уже с нетерпением ждала его возвращения.
Это не слишком долго. Дин Чжитун кивнула и, вернувшись к прежней позе и ритму, хмуро уставилась на экран, набирая текст. Только она знала, что написанные ею предложения были разрозненны и большинство из них будет удалено.
Вечером следующего дня Гань Ян сел на рейс до Шанхая в аэропорту JFK.
Международным рейсом сначала он прибыл в Шанхай, совершил пересадку, а затем арендовал автомобиль. В общей сложности на дорогу ушло более двадцати часов, а с учетом смены часовых поясов казалось, что прошло несколько дней.
При въезде в маленький городок водитель из другой местности не знал дороги, сам Гань Ян не возвращался сюда уже несколько лет, поэтому немного растерялся. Ему пришлось расплатиться за проезд и пересесть на местное такси.
Такси везло его по недавно проложенной ландшафтной дороге, вдоль которой располагались все здания, построенные за последние два года: торговые центры, офисные здания, отели и жилые кварталы. На беглый взгляд, они имели немного городского колорита, но на самом деле большинство из них все еще пустовали, а на стеклянных навесных стенах висели объявления о сдаче в аренду, некоторые из которых уже покрылись пылью.
Было рабочее время, так что он прямиком направился в головной офис — машина уже въезжала под офисное здание, прежде чем он позвонил председателю Лю.
В телефонном разговоре председатель Лю была удивлена лишь несколько коротких секунд, после чего рассмеялась и сказала:
— Я спущусь и отдам тебе ключи от дома.
Даже такая реакция заставила его почувствовать себя не в своей тарелке.
Однако, стоило ему увидеть ее перед собой, и это был все тот же привычный человек из его воспоминаний. Председатель Лю вышла замуж рано, и сейчас ей было всего сорок три. У нее были все те же прямые волосы до плеч, что и в молодости, она была одета в свободную футболку белого цвета, джинсы и белые кроссовки. Она выглядела очень молодо, и ее отношение к нему было прежним: подойдя к нему, она обняла его, а потом легонько коснулась его макушки и лица. Она спросила:
— Почему ты не сказал о своем внезапном прибытии? Ты устал с дороги? Посмотри на свои покрасневшие глаза...
Гань Ян был внезапно тронут. Хотя он уже был таким высоким, что матери приходилось задирать голову и смотреть на него снизу вверх, однако ее прикосновения и слова заставили его вернуться в то время, когда он был еще ребенком, заставили забыть о том, зачем он приехал сюда. Только когда председатель Лю отдала ему ключи, наказав возвращаться домой, чтобы привести себя в порядок и отоспаться, он вспомнил, что ему нужно было спросить:
— Господин Гань ведь тоже здесь?
Председатель Лю не смотрела на него, и она даже совершенно не удивилась его вопросу. Казалось, она уже догадалась, почему он так внезапно оказался здесь. Помолчав, она кивнула и сказала:
— Сначала возвращайся домой отдохнуть, а вечером поужинаем все вместе.
Гань Ян кивнул: все равно он уже был здесь, и торопиться теперь было некуда.
«Домом» председатель Лю назвала новые апартаменты, в которые она переехала только в прошлом году. Здание находилось совсем рядом с офисом, и этот просторный двухярусный пентхаус был лучшей недвижимостью в маленьком городке на тот момент. После завершения ремонта она сразу же показала ему квартиру по видеосвязи. Несмотря на то что он давно не возвращался, специально для него была выделена комната, похожая на одну из тех мальчишеских комнат в журналах по декорированию: обои в голубую полоску, мебель из американского дуба, книжные полки, письменный стол и ряд карикатурных изображений старинных автомобилей, развешанных по стенам. Тогда это показалось ему забавным, и он догадался, что у председателя Лю, должно быть, не было времени заниматься такими вещами, поэтому она поручила все это дизайнеру. Когда люди слышали, что это «комната сына», они автоматически думали о ребенке-подростке и оформляли такую комнату в соответствии с такой вот обычной формулой.
Зайдя в свою комнату и положив багаж, он еще раз оглядел все вокруг, особенно главную спальню: там в гардеробе находились лишь вещи председателя Лю, что немного его успокоило, но и одновременно озадачило вопросом, что именно сейчас происходило между его родителями.
Он и сам был очень уставшим, поэтому принял душ и заснул, а когда проснулся, то было уже темно. Он встал и умылся, сменил одежду, затем снова набрал председателя Лю. Председатель Лю заехала за ним, и они вдвоем отправились в сторону старого города. По дороге они проехали через первоначальный городской центр: хотя универмаг того года закрылся, кинотеатр был очень старым, и неизвестно, сколько уже времени в нем крутили лишь старые фильмы, а многие участки земли были снесены и обнесены синими заборами, по дороге все еще шли и шли люди, а на пешеходной улице стояли ночные ларьки. Этот центр все еще выглядел гораздо более оживленным, чем новая часть города. Начальная школа, в которой он учился, осталась на прежнем месте, но школьные ворота стали такими маленькими, что их почти не узнать, а средняя школа сменила название. Когда он вышел из машины, то почувствовал в воздухе слабый запах химикатов, который казался более тяжелым, чем раньше.
Место, куда председатель Лю привела его, было самым первым четырехзвездочным отелем, открывшимся в этом районе. До отъезда за границу он часто захаживал в местный фуд-корт, чтобы поесть все три раза в день: на самом деле это было просто потому, что отель находился рядом со школой, что позволяло ему звонить друзьям, или же в разгар вечерних самостоятельных занятий перелазать через школьную стену, покупать связку бараньих шашлычков, а затем залезать обратно. Председатель Лю всегда говорила, что повара здесь готовят блюда с аутентичным китайским вкусом, и ее сыну больше всего нравятся именно эти блюда.
Маленькие городки всегда похожи друг на друга, и везде есть знакомые, которые, оказавшись в дверях отеля, один за другим разыгрывают сцену «ушел из дома молодым, и вернулся уже на старости лет».
Начало этих сцен всегда было слегка преувеличенным: «Ой-ой! Юнцзюань, а это..?»
Председатель Лю ответила с улыбкой: «Мой сын!»
Собеседник обязательно должен был разглядеть его с ног до головы, сомневаясь: «Неужто Ян-Ян?! Я бы не узнал его на улице!»
Председатель всегда объясняет с нескрываемой гордостью: «В этом году он окончил университет и только что вернулся из Штатов».
На это люди восхитилисьь: «Ну теперь уж точно можешь уйти на покой и просто наслаждаться жизнью».
Председатель Лю ответила: «Да какой уж там, он просто приехал навестить меня! Он учился финансам, у него своя работа в Нью-Йорке, где же ему заниматься бизнесом в таком маленьком городке, как наш. Через несколько дней он вернется в Штаты».
Собеседник снова взглянул на него и сказал: «Хороший мальчик, такой перспективный, да еще и симпатичный. У тебя есть девушка?»
Гань Ян: «...»
После того, как другие зашли слишком далеко, председатель Лю мягко улыбнулась и сказала:
— Ладно, не будь назойливым, все это даже близко не так. За последние несколько лет многие люди переехали в соседний город, потому что им не нравится здешний воздух.
— А ты почему все еще не переехала? — спросил Гань Ян.
Председатель Лю снова коснулась его макушки:
— Другие переезжают ради своих детей, моего ребенка здесь больше нет, так зачем мне беспокоиться об этом? Жить далеко с моими здешними делами не очень-то и удобно.
Гань Яну это показалось забавным. Он внезапно подумал, что, возможно, неправильно понял дизайнерскую задумку комнаты: независимо от того, сколько ему лет, в глазах председателя Лю он всегда будет просто маленьким мальчиком, который только что окончил среднюю школу и уехал от нее. Однако затем он передумал и почувствовал, что председатель Лю была права: хотя он жил и учился один за границей, но на самом деле полагался на поддержку своей семьи, чтобы жить так, как ему заблагорассудится. Так называемая независимость — это всего лишь видимость.
Так они и шли, то и дело останавливаясь, и наконец-то вошли в ложу китайского ресторана. Внутри на диване уже сидел человек, и это был Гань Куньлян.
Увидев, что он вошел, Гань Куньлян встал и улыбнулся, сказав:
— Ян-Ян, иди сюда. Ты что, на полголовы выше меня?
Гань Ян некоторое время неподвижно стоял в дверях, пораженный услышанным. Он сказал это еще в детстве, когда учился в начальной школе и даже не был ростом с отцовскую грудь, но смело заявил, что в будущем будет на голову выше своего отца. Мать тогда посмеялась над ним в сторонке и сказала: «Вот уж не нужно, это будет слишком высоко! Просто вырасти до своего отца, и будет нормально».
Сейчас же председатель Лю открыла рот, чтобы обратиться к Гань Куньляну:
— Садись скорее обратно. Будь осторожен, чтобы не стукнуться обо что-нибудь.
Только тогда Гань Ян заметил, что левая рука отца дрожит, а сам он ходит не очень ровно.
Когда все трое сели за стол, председатель Лю не стала скрывать этого и рассказала истинную историю освобождения Гань Куньляна из тюрьмы.
Гань Куньлян страдал диабетом задолго до того, как попал в тюрьму. В прошлом году у него случился небольшой инсульт, и его отправили на лечение в тюремную больницу. Обследование показало, что у него субарахноидальное кровоизлияние, которое, по определению Министерства юстиции, является серьезным заболеванием, поэтому он подал прошение об условно-досрочном освобождении по медицинским показаниям. Учитывая, что он был экономическим преступником и ему оставалось совсем немного до окончания своего срока, адвокаты заверили их, что господину Ганю не придется отбывать наказание снова.
Гань Ян знал, что Гань Куньлян был необузданным человеком. В ранние годы великие люди, сумевшие сделать большой бизнес, почти все были такого радикального стиля, они были из тех, кто мог попасть в беду, если не быть осторожными. Узнав от Цзэн Цзуньцзе, что его отца выпустили из тюрьмы, его прежде всего беспокоило, что в этой процедуре были какие-то нарушения, например мошенничество или взяточничество, в которые в конечном итоге была вовлечена его мать. Теперь, когда он услышал это объяснение, все приобрело смысл, и он наконец-то почувствовал облегчение.
Однако у сидящего перед ним Гань Куньляна был румяный цвет лица, он мог позаботиться о себе сам и даже держать палочки для еды. Лишь дрожание его руки и походка свидетельствовали о последствиях инсульта. Он не мог не удержаться от невысказанного несогласия с тем, что суд не явился проверить, достаточно ли он поправился, чтобы его вновь можно было забрать в тюрьму. Ему было бы намного спокойнее, если б этот человек был все еще заперт в неволе.