Улыбка может лгать

Джизус – Я ухожу

Я ухожу, дай мне повод остаться с тобой
Я ухожу, прости меня за то, что я одинок

Попытайся простить мне
Что я не всегда был рядом
Попытайся простить мне
Что я не всегда был честен
Попытайся простить мне
Я не хотел плохого
Ведь я не умел любить
Но я хотел быть любимым

***

Полностью погрузившись в раздумья, Дина молчаливо медленно переставляла ноги, опираясь на ручки ходунков. С каждым разом передвигаться становилось все легче и легче, а функция ноги и вовсе пришла в норму. Однако боль никуда не девалась, и это повергало девушку в отчаяние.

- Ты чего сегодня такая молчаливая? - неожиданно спросил Игорь Васильевич, будучи действительно обеспокоенным нетипичным поведением своей пациентки. - Ты ведь должна быть счастлива, что тебя вот-вот выпишут. Почему такая кислая?

- Все нормально, просто не знаю, что делать дальше... - задумчиво выдала беловолосая, вдруг приостановив ходьбу, и огляделась в поисках знакомого лица. В этот день ее должен был навестить кое-кто особенный.

- В смысле? - искренне не понимая, что имеет в виду Державина, решил уточнить врач.

- Мы говорили с Анной о моих дальнейших планах. Она спросила меня, что бы я хотела сделать после выписки, и я ответила, что уже очень давно мечтаю отправиться в путешествие... У меня даже есть виза в Германию.

- Тогда в чем проблема?

- Анна поддержала мое желание, сказала, что это может мне помочь восстановиться после всех событий. Но.... - Дина ненадолго запнулась и посмотрела в светлые глаза мужчины.

- Но..? - вне терпения продолжил он.

- Нога, - коротко ответила кареглазая. - Меня мучают боли. И я не знаю, что с этим делать.

- Ты знаешь, что с этим делать, Дина. Психотерапия, антидепрессанты, работа над собой и забота о себе. Вот что тебе нужно. Кстати, когда начнёшь принимать таблетки?

- Сразу после выписки.

Девушка кивнула собственным мыслям и сделала несколько шагов вперед, вновь почему-то умолкнув. Но это не помешало мужчине продолжить разговор и постараться подбодрить ее.

- Знаешь... - на выдохе, с надеждой достучаться до беловолосой, с воодушевлением начал он. – Я уже сталкивался с такими пациентами, как ты. И, чаще всего, им приходилось искать свой способ исцеления.

Дина снова остановилась и с любопытством поглядела на врача:

- То есть?

- У каждого из нас есть собственный источник энергии. Для кого-то это работа, для других же, например, общение, хобби. Так вот, для начала тебе нужно постараться определить его.

- Музыка, - без лишних сомнений четко провозгласила Державина, после чего физиотерапевт с улыбкой положительно закивал:

- Очевидно, - и усмехнулся. – Исходя из этого, нужно понять, как правильно это использовать.

Дина не выдержала и закатила глаза, а затем недовольно протянула:

- М-м-м... И как же это сделать?

Игорь Васильевич Фролов тяжело вздохнул, с грустной улыбкой поглядел на небо и застыл, сосредоточенно размышляя. Долгая и мучительная тишина расстроила кареглазую, как бы предупреждая, что не стоит надеяться на быстрый ответ. Она, так же как и он, сделала глубокий вдох и на выдохе с досадой опустила взгляд, осознав, что даже здесь ее воля и разум уступают проклятой судьбе.

- Жизнь никогда не выкладывает тут же на стол все карты. Главное никогда не ждать ответа, Дина. Он сам появится тогда, когда придет время.

- Наверное... - угрюмо согласилась Державина, уставившись на реабилитолога, и проследила за его внимательным взором.

- Видимо, это к тебе, - неуверенно подметил он, кое-как найдя в себе силы оторваться от милой улыбчивой женщины в нескольких метрах от них, и бросил на девушку вопросительный взгляд. Дина сразу же широко заулыбалась и помахала Светлане одной рукой. – Твоя мама?

- О-о-о, - беловолосая смутилась и поддерживающе погладила себя по плечу. – Нет, это мама моего молодого человека.

Наблюдая за летящей походкой темноволосой кареглазой женщины, Фролов невольно поднял один уголок губ. Светлана сияла, излучая поток тепла и счастья, и когда лицо юной девушки украсила широкая улыбка, ее грудь радостно затрепетала. Она едва могла сохранять ровное дыхание от переизбытка чувств, и чем сильнее сокращалось расстояние между ними, тем скорее билось ее сердце. Казалось, что она встречала не отдаленно знакомого человека, а свою родную дочь, и Дина это с восторгом осознавала.

- Здравствуйте! – беловолосая весело захихикала и обняла, подлетевшую к ней, женщину.

- Диночка... - Светлана крепко стиснула руками ее хрупкое тело и заботливо погладила девушку по волосам. – Я так рада тебя видеть!

- Спасибо вам, что пришли.

- Не говори глупостей, - немного похмурившись, махнула рукой женщина, наконец хотя бы немного отстранившись от Державиной. – Я бы рано или поздно сама пришла.

- Светлана, это Игорь Васильевич, мой реабилитолог и, порой, даже психолог, - усмехнулась Дина, скромно указывая рукой на, неловко стоящего около брусьев, мужчину. Рубинова самозабвенно заулыбалась, оголив передние зубы и протянула руку для рукопожатия новому знакомому.

- Очень рада познакомиться с вами, - врач принял мягкую женскую ладонь и внимательно, все еще не сдерживая улыбки, вгляделся в медовые глаза. – Спасибо, что помогаете нашей девочке.

- Рад встрече, - коротко ответил он. – Не стоит благодарности, это моя работа.

- Неужели только работа? – не удержавшись, прошутила Дина и игриво закусила нижнюю губу, приметив неожиданную связь между взрослыми людьми.

- Державина! – недовольно цыкнул Фролов, после чего Светлана вместе с кареглазой тихо рассмеялась, по-доброму, со стороны словно заигрывая, поглядев на физиотерапевта. Уловив задорное настроение девочек, мужчина так же негромко посмеялся, а затем сказал: - Мне, пожалуй, пора. Еще увидимся, - и подмигнув Дине, пошел в сторону стадиона, напоследок еще раз пробежавшись глазами по лицу и фигурке Светланы.

- Вот это да... - протянула беловолосая, переведя взгляд на смутившуюся женщину. – Вы были правы, когда говорили, что в молодости были горячей штучкой. Похоже, этого у вас не отобрать...

- Ди! – возмущенно прикрикнула Светлана, взлохматив светлые волосы кареглазой.

- Между прочим, он свободный мужчина...

- А ты откуда знаешь?!

- Мы много разговариваем, - с усмешкой ответила Дина, пожав плечами, и бросила взор на сад. – Идем, присядем.

***

- Как у тебя дела?

- Мне лучше, - девушка робко улыбнулась, не переставая все так же играться с кольцами на пальцах, и беспокойно огляделась. – А вы? Вы как?

- Все в порядке, Ди, не волнуйся.

Светлана невесомо погладила Дину по плечу и внимательно посмотрела в ее темные глаза. Державина нервничала, едва находя возможным поддержать беседу в те моменты, когда наступала тишина, а в голове беспорядочно витала куча различных мыслей.

- А Миша?

- Ты не хотела бы спросить его сама об этом? – осторожно спросила Светлана, с надеждой замерев в ожидании положительного ответа.

- Хочу... - с печалью проскулила Дина, с дрожью в руке виновато прикрыв глаза ладонью, и продолжила: – Но мне так страшно... - а затем всхлипнула, жестко стиснув зубы.

- Эй... - женщина испуганно притянула девушку за плечо к себе, и Державина без сопротивления прижалась щекой к ее груди. – Ты чего? Это же твой Миша. Твой любимый молодой человек, разве я не права?

- Правы, - согласно прошептала Дина. – И это все усложняет. Если я увижу в его глазах страдания или услышу от него то, что он разочаровался во мне, мое сердце разобьется. Он имеет право отвернуться от меня и уйти, но, если это случится... - не договорив, кареглазая отдернула себя от столь мрачных и мучающих ее мыслей и тут же умолкла, расслабленно прикрыв глаза.

- Мой сын очень сильно тебя любит, и уже даже строит планы на будущее. Миша постоянно думает о том, как двигаться дальше, но не в одиночку, а с тобой. Он не хочет уходить, это я знаю точно.

«Но, возможно, будет лучше, если мы разойдемся...?» - подумала Дина, не став никак реагировать на слова Светланы.

- Ну так что? Мне сказать ему, что ты хочешь поговорить с ним?

В мгновенье встрепенувшись, Державина резво приняла нормальную сидячую позу и утерла двумя ладонями слезы. В памяти яркими вспышками пронеслись чудесные золотые глаза Миши и его обворожительная улыбка, по которым она так сильно скучала. Больше Дина не могла говорить «нет», не могла откладывать встречу и подавлять в себе желание написать любимому сообщение, ведь сердце так отчаянно просило ее о долгожданной встрече.

- Да, - сдавшись, на выдохе произнесла беловолосая. – Я хочу. Правда хочу.

- Тогда самое время тебе посмотреть налево.

В тот момент Державина была готова поклясться, что утратила возможность дышать. Ее сердце застучало в бешенном темпе, однозначно намереваясь разорваться к чертям, оттого и пот начал обильно капать на асфальт с ее взмокших ладоней. Она встретилась с теми самыми прекрасными медовыми глазами, на все сто процентов удостоверившись в том, что не сможет продолжить существовать без них. В ту же секунду ей захотелось провозгласить громко и уверенно, чтобы весь мир услышал: «Я готова полностью раствориться в этом человеке, так сильно я его люблю».

Судорожно нащупав костылем почву, Дина неловко поднялась со скамьи и вновь застыла, никак не решаясь сделать шаг. Когда он улыбнулся, она не подавила свое встречное желание растянуть уголки губ, но слезы... Слезы полностью застелили ее глаза, заставив Державину сильно разволноваться. Ей не хотелось плакать перед ним, и поэтому она сжала кулаки, сделала глубокий вдох, медленный выдох и уверенно отбросила костыль в сторону. Затем она рванула к нему, истрачивая все свои накопленные силы на неуклюжий забег. Миша не стал медлить и сорвался с места в ту же секунду, быстро-быстро подловив девушку, увлекая в свои руки.

- Я люблю тебя! – громко проговорила она, утыкаясь носом в его шею. – Прости, что не сказала раньше.

- И я люблю тебя, моя девочка, - тихо сказал парень. - Очень сильно люблю. Все хорошо. Я рядом. Я не уйду. Я не отвернусь от тебя, не бойся.

Немного успокоившись, Дина нежно обняла руками его щеки, а он – ее талию.

- Прости, - сорвано произнес девичий голосок. – Прости меня, пожалуйста.

- Посмотри на меня, - попросил Миша, упрямо уставившись в ее темные, немного опущенные от стыда и вины, глазки. – Я прощаю, - уверенно сказал он, развеяв все нахлынувшие сомнения Державиной. – Больше не будем говорить об этом, да? – Дина с дрожью судорожно закивала и скромно заулыбалась. – А теперь иди сюда.

И он поцеловал ее. Сначала осторожно и мягко, а затем пылко и желанно так, что у девушки закружилась голова. Чтобы не упасть, она надежно обвила его шею руками и вскоре неожиданно почувствовала, как Миша поднял ее с земли и взял на руки, не разрывая поцелуя.

- Родная... - с упоением протянул он, ненадолго оторвавшись от ее сладких пухлых губ. – Любимая... - а затем вновь поцеловал, не противясь своей жадности и тоске.

- И только твоя.

- И только твой.

***

Миша осторожно перенес девушку на ту же самую скамейку, словно держа в руках что-то безумно хрупкое и драгоценное. Она не сопротивлялась, с наслаждением проникаясь в тактильные ощущения подушечками пальцев, располагающихся на его бархатной теплой шее.

Ни у кого не было даже мысли о том, чтобы разорвать объятья. Парень без лишних слов усадил беловолосую на свои колени и сразу же переплел ее ноги со своими. Дина прижалась спиной к его груди, подставляя свои затылок и шею его полуоткрытым губам и носу. Он не стал медлить: крепко обнял руками ее корпус, захватив большими горячими ладонями прохладные влажные девичьи ручки, и шаловливо зарылся лицом в ее волосы. Кареглазая счастливо захихикала и слегка дернулась от неожиданного ощущения щекотки и чужого дыхания на оголенном участке спины. Не обратив на ее действия особого внимания, Миша лишь теснее прижался к ней и по-собственнически уперся подбородком на ее правое заостренное плечо. Оба испытывали смесь полного спокойствия с необычайным жаром, разливающимся от груди по всему телу, добирающимся легким пунцовым румянцем до щек и ушей. Остужал этот порыв чувств только свежий весенний ветерок, несущий в себе аромат свежих цветов и неприторной сладости. Это был запах настоящей воодушевляющей весны, которая навлекала каждого жителя мегаполиса на мысли о скорых переменах и светлом будущем.

Слушая его размеренное сердцебиение, Дина, ничуть не отвлекаясь от своего любимого, наблюдала за сеансом физиотерапии новых пациентов. Миша мельком глядел туда же, постоянно протяжно припадая губами то к ее шее, то к щеке. Иногда, вылавливая подходящий момент, она целовала его в ответ, ведь говорить даже не хотелось. Обоим настолько было комфортно в моменте, что достаточно было лишь молча получать удовольствие от прикосновений и необычного чувства. Это была окрыленность, вызванная первой сильной любовью. Оттого оба смогли вновь почувствовать себя подростками, впервые вкусившими чувство пылкой, с ума сводящей, влюбленности.

- Как ты здесь оказался?

- Не смог устоять перед тем, как увидеть тебя, пока ждал маму, - невнятно пробормотал Миша, облокачиваясь щекой на головку Дины. – Хочешь сказать, я не должен был?

- Нет, - тут же ответила девушка. – Хочу сказать, что ты поступил верно и оказался смелее меня. Спасибо тебе за это, - ничего не ответив, молодой человек поцеловал ее в губы и вернулся в прежнее положение. – Кажется у твоей мамы с Игорем Васильевичем что-то наклевывается. Гляди, как воркуют.

Миша перевел взгляд на Светлану, увлеченно болтающую с врачом на футбольном поле, и по-доброму усмехнулся.

- Ни разу ничего подобного не видел. Кто он такой?

- Мой физиотерапевт. Очень приятный добрый мужчина. Пожалуй, единственный здесь, с кем я не чувствую неловкости или дискомфорта.

- Он такой особенный?

- Просто понимающий. Я бы сошла с ума тут без него. Тем более, он отличный врач. Поставил меня на ноги.

Рубинов незаметно с неким волнением оглядел левую ногу Дины и быстро пробежался взглядом по костылю, стоящему недалеко от них.

- Болит? – с сочувствием похмурившись, спросил он.

- Сейчас не очень, - улыбнулась кареглазая, обернувшись, и нежно прошептала ему на ухо: – Ты меня исцеляешь.

Медовые глаза радостно засияли, заставив девушку полностью развернуться к парню и перебросить ноги на лавочку. Ладонь Миши без промедления накрыла ноющую коленку Дины и начала медленно массировать ее.

- Тебе уже сказали, что боль психосоматическая? – темноволосый кивнул, не став выражать ярого сострадания или жалости, чтобы не поставить любимую в неприятное положение. – Мне предстоит продолжительный курс антидепрессантов и психотерапии...

- Не страшно. Справимся, - отозвался Миша. – Лучше скажи, что с выпиской.

- Послезавтра меня отпустят.

- Хорошо, заедем с Женей за тобой, - довольно кивнув, Дина прилегла на его грудь и расслабленно прикрыла глаза. – Если хочешь, то мы можем позвать еще ребят и отпраздновать твою выписку где-нибудь на природе, пока стоит хорошая погода. Что думаешь?

- Можно, только без излишеств. Просто тихо и мирно посидим, ладно? – парень усмехнулся.

- Согласен.

***

Когда первые лучи солнца достигли окна палаты Державиной, она уже в предвкушении сидела на кровати и медитировала. Через некоторое время, когда глубокое дыхание сменилось на привычное, а затем карие глазки распахнулись, девушка медленно потянулась, огляделась и встала с постели. Несколько шагов, парочка махинаций и вот, она уже умылась и почистила зубы. Потом началась сборка вещей, и через четыре часа Дина уже стояла около главного входа, в ожидании скорейшего приезда ее друзей.

Пока в наушниках играла песня, беловолосая в такт топала правой ногой по асфальту и махала головой, одновременно с этим, задумчиво разглядывая то сад, то спортивную площадку. Пускай девушка и выписалась, ее никак не покидало чувство того, что вот-вот и она вновь, по привычке, зашагает на ходунках вместе со своим физиотерапевтом по футбольному полю. Однако теперь все это осталось позади, Дине предстояло испытание похуже обычной ходьбы вдоль брусьев или на ходунках. Ее ожидал курс антидепрессантов и поиск того самого источника энергии, который был бы в силах полностью ее вылечить или хотя бы подсказать нужную дорогу.

Была бы она в эту пору Диной Державиной до случившегося с Яном Ребровым, она бы закурила. Однако, отныне, девушке были противопоказаны и алкоголь, и сигареты, и она была решительно настроена на соблюдение всех показаний врачей, в частности из-за упорной, вдохновляющей работы с психологом.

Пышные белые облака на несколько мгновений заставили Дину запрокинуть голову и вглядеться в них. Плавно смыкая веки, кареглазая ощутила свежее дуновение ветра, проникнувшее в самые глубины ее легких. Сердечный ритм постепенно замедлился, и Державина почувствовала всецело долгожданное облегчение и спокойствие, потому как последние дни перед выпиской изрядно потрепали ей нервы. Возможно, из-за страха перед новой жизнью, а, может быть, и из-за тревоги перед встречей с друзьями.

- Я думал, ты уже уехала, - внезапно услышала Дина позади себя, после чего с улыбкой обернулась.

- Я не могла с вами не попрощаться.

- Я польщен, - усмехнулся мужчина и поравнялся рядом с ней. – У тебя ведь есть мой номер телефона?

- Конечно, - самодовольно заулыбалась кареглазая, кокетливо подмигнув Игорю Васильевичу, отчего тот не выдержал и громко цокнул.

- Вот же девчонка! – он тихо рассмеялся и приобнял беловолосую за плечо, а затем немного склонился перед ней и спросил уже серьезнее: - Ты же позвонишь?

- Позвоню.

Серые глаза на пару секунд замерли на насыщенных янтарях, пытаясь распознать в них всю настоящую смесь чувств.. Когда же мужчина увидел то, что ожидал, он положительно кивнул и с поднятыми уголками губ произнес:

- Отлично, договорились.

- Спасибо вам, и... Я буду скучать.

Не дождавшись ответа реабилитолога, она крепко обняла его двумя руками, краем глаза заметив, как к ним навстречу шли Миша и Женя. С тяжестью на сердце и подступающей тоской разорвав объятья, Дина в последний раз поглядела на своего любимого врача и сказала:

- До свидания.

Далее Фролов наблюдал, как Дину счастливо встречают молодые люди, обнимая и нежно целуя. Оба светились от радости и обращались с девушкой с аккуратностью и трепетом. В конце концов, Женя заботливо подхватил тяжелую спортивную сумку Державиной, а Миша приобнял любимую рукой за талию и осторожно зашагал рядом с ней к выходу.

Мужчина следил за ребятами до тех пор, пока они не скрылись за поворотом, держа в голове одну единственную мысль: «Нет ничего лучше, чем осознавать, что твой близкий человек выкарабкался из лап тьмы и теперь готов идти с тобой по извилистой дорожке жизни дальше, невзирая на то, сколько боли он пережил и сколько всего потерял».

***

- Дина!!! – громкий девичий визг раздался эхом по всем закоулкам длинной улицы, после чего Венера, жмурясь от радости, бросилась обнимать Державину. Ее цепкие руки крепко обвили шею беловолосой, вынудив ту передать костыль, рядом стоящему, Мише и с трепетом принять эмоциональный порыв подруги.

- Привет, - с улыбкой пробормотала Дина, с наслаждением и неким восторгом принимая бурные чувства рыжеволосой. Энергия Венеры была настолько сильной, светлой и теплой, что кареглазая без тени сомнения чувственно прониклась в нее и замерла. Парни, включая Артема, который стоял позади, удивленно наблюдали за тем, как тепло друг друга встретили девушки, в особенности Дина, потому как именно она никогда не была сторонницей проявления собственных чувств на людях. Сразу стали заметны некоторые перемены в Державиной. В первую очередь, спокойствие и где-то даже покорность, далее – чрезмерная сдержанность, а порой и вовсе тревожащая молчаливость. Однако все переставало приобретать такой пугающий характер, когда девушка, очевидно, искренне улыбалась.

Несмотря на это, в этой встрече было кое-что более странное и настораживающее. А именно присутствие Саши, поведение которой беспокоило всех ребят. Пускай все уже знали, кроме Дины, что между ней и Королевым происходят какие-то неприятные вещи, холодность и отстраненность никак не вписывались в ее истинный нрав. Когда Державина это заметила и подошла сама к подруге, чтобы поздороваться, то все поняла.

- Привет, - неуверенно обратилась к ней она, стараясь непринужденно улыбнуться.

- Привет, - ответила ей взаимностью Сашка и, на несколько мгновений предавшись настоящим чувствам, обняла лучшую подругу детства. – Как ты?

- Все хорошо, - кивнула Дина. – А ты как?

- Нормально, - коротко ответила голубоглазая и немедля обратилась к остальным: - Ну что, поехали?

- Да, - тут же сказал Королев, раздраженно сжав скулы, и направился к водительской двери. За ним мигом последовала Саша и села около него на переднее сиденье, оставив за собой волну некоего безразличия.

Пребывая в состоянии немалого шока, Дина расстроенно, задавая своими стеклянными глазами один лишь вопрос, поглядела на Венеру, Артема и Мишу.

- Не обращай внимание, - Рубинов подошел к ней и повел к машине. – Идем.

Кое-как устроившись вшестером в машине (Венере пришлось сесть на колени Артема), ребята поехали по намеченному пути. На вопрос Дины о том, куда они едут, Венера ответила, что они забронировали столик в парке у реки, после чего беловолосая размеренно кивнула и тревожно поджала губы, потерев левое колено свободной рукой.

- Болит? – тут же поинтересовался Миша.

- Есть такое, - ответила Дина, не став врать своему любимому.

Недосказанность в отношениях никогда до добра не доводила, теперь она была в этом убеждена на сто процентов.

В благодарность за честность Рубинов поцеловал ее в висок и также потер массажными движениями больное место беловолосой, вследствие чего та расслабилась, прикрыла глаза и прилегла на мужскую грудь.

На сердце было тяжело и тревожно, и Дина принимала эти чувства с опасением, будто вот-вот должно было что-то случиться. Когда через несколько секунд она открыла глаза и беглым взглядом прошлась по лицам друзей, отражавшимся в зеркалах автомобиля, девушку охватил ужас и даже вина. Не было улыбок, не было радости от долгожданной встречи, в особенности у Саши, лицо которой выглядело настолько каменным и озабоченным неизвестными мыслями, что становилось не по себе. Но Державина молчала, не решаясь что-либо сказать на этот счет.

Через мучительно растянутые полчаса, когда вид из окна сменился с серого города на позеленевшие полосы деревьев и кустарников, Дина смогла ненадолго с облегчением выдохнуть. Машина остановилась на парковке, и все начали активно переговариваться, разряжая жуткую тишину во время поездки. Натянув на себя мужскую черную олимпийку Реброва поверх толстого серого свитера, Дина вытянула сначала здоровую ногу через открытую дверь, затем, помогая себе двумя руками, перетащила и другую. Спереди ее тут же подхватил Женя, помогая девушке нормально встать на ноги, после чего позади оказался Миша и обнял ее за талию.

- Спасибо, - хрипло проговорила беловолосая, с грустью опустив глаза вниз и подумав: «Неужели теперь так будет всегда?». Затем, невесело улыбнувшись, она подняла свой печальный взгляд и от удивления приподняла брови. Вид был потрясающий. Река, пристань, где располагался сам ресторан, и даже зона для летнего времени провождения на солнце с шезлонгами. – Вау, - неосознанно сорвалось с губ Дины.

- Нравится? – улыбнулся Миша.

- Да, - на выдохе протянула кареглазая. – Очень красиво...

- Венера постаралась, - благодушно продолжил Женя, переведя взгляд на робкую рыжеволосую, прижавшуюся к Артему, в ожидании реакции подруги. – Хотела тебя впечатлить.

- Спасибо, - широко заулыбалась Дина, наконец обратившись к ней. – Мне очень нравится.

Венера счастливо захихикала и покраснела, с воодушевлением подхватив кареглазую за руку:

- Пойдем, отведу тебя к твоему месту.

Странно оглядев девушек, Саша с еле ощутимым недовольством подошла к подруге детства с другой стороны и так же подхватила ее руку. Может это и выглядело мило со стороны, Державина чувствовала себя жалкой, ей было некомфортно. Кто-то из незнакомцев мог бы с легкостью предположить, что она абсолютно больной человек, на последнем издыхании решивший выйти с друзьями в свет. Несмотря на эти неприятные ощущения, беловолосая вновь промолчала, сглотнув неприятный горький ком, и позволила девчонкам проводить ее.

По итогу, усевшись за стол около воды, Дина благодарно кивнула своим спутницам и безмолвно начала оглядываться. Людей было достаточно много, в особенности для Державиной, только вышедшей из изоляции. Оттого сердце девушки громко заколотилось, порождая жуткую тревогу и усиливая и без того заметную тряску рук. Карие глаза испуганно очертили неспокойную водную гладь и мелькающих в поле зрения официантов вместе с гостями. Невольно Дина начала задыхаться, но этот приступ не был ярко-выраженным и не стал для ребят причиной для обращения внимания. Исключением оказался Миша, который почти в тот же самый миг повернулся к ней, взял за руку и спросил:

- Все хорошо? - на что его возлюбленная, учащенно дыша, ответила честно:

- Не совсем.

- Может воды? – тут же продолжил он и, не дождавшись судорожного кивка беловолосой, окликнул официанта: - Можно нам стакан воды, пожалуйста? – и пока друзья взволнованно о чем-то переговаривались, Дина с болью зажмурилась, прикрыв уши ладонями. В голове зашумело, а доносящиеся ото всюду голоса, объединяющиеся в один непонятный диалог, казались слишком громкими. Карие глаза заслезились, а брови горестно изогнулись.

И тут раздался резкий звон, напоминающий выстрел, а затем звук разбитого стекла. Державина с широко распахнутыми от испуга глазами дергано обернулась, демонстрируя друзьям свое заплаканное лицо. Для девушки все застыло в тот момент. Ее взгляд упрямо сконцентрировался на разбитой бутылке шампанского, которую так неумело открыл рядом стоящий официант. И пока некоторые гости ресторана нервно смеялись или ругались, Дина чувствовала, как дышать становилось все сложнее и сложнее. На самом деле, прошла всего лишь пара секунд. Но даже за такое короткое время, ближе всего оказавшиеся к ней Саша и Миша, уже запорхали вокруг нее, чтобы успокоить.

- Все нормально. Сейчас все пройдет, - неестественно задергав головой, пробормотала она, после тихо продолжив, переведя взгляд на реку: - Меня зовут Дина Державина. Сегодня суббота. Время... - друг за другом девушка перечисляла рандомные простые факты о себе и настоящем моменте, в то время как группа товарищей с сочувствием следили за ней и ее монотонным голосом, выдающим подчистую ее истинное состояние после всего того, что с ней приключилось.

В это же время Королев не смог сдержаться от ора в сторону недотепистого официанта, очевидно спровоцировавшего паническую атаку только недавно более-менее окрепшей Дины.

- Держи, - Миша осторожно передал ей стакан с водой в руки и погладил любимую по волосам, параллельно наблюдая за тем, как та маленькими глотками с перерывами пила прохладную жидкость, будучи все еще в состоянии постепенно отступающей паники. – Лучше?

- Да, Ми, спасибо.

- Ничего, это всего лишь бутылка. Все хорошо.

- Д-д-а, - с трудом вымолвила Дина и обратилась к другу: - Жень, не нужно, все в порядке.

- Да, Король, остынь, - поддержал ее Миша, взглядом указывая на встревоженную Державину, которой и без того хватало шума. Женя успокоился сразу же, относясь с трепетом и пониманием к состоянию кареглазой.

- Давайте выпьем что-нибудь поскорее, - внезапно встрял в беседу Артем.

- Да, а то как-то слишком много напряжения. Давайте расслабимся, - продолжила за него Венера, взяв со стола свой бокал с красным вином. – Дина, ты что будешь?

Чувствуя ласковые прикосновения Миши к ее ладони, беловолосая теснее придвинулась к нему и уже более спокойно ответила, натягивая уголки губ: - Апельсиновый сок, если можно.

- Я думал, что только для меня сегодня действует сухой закон... Точно? – решил уточнить Королев. – Может хотя бы вина? Или коктейль какой-нибудь? – на что Дина усмехнулась:

- Я с тобой. Мне нельзя пить алкоголь, - и пожала плечами.

- Тогда я тоже к вам присоединюсь, - широко заулыбался Миша и счастливо поцеловал любимую в лоб.

***

Мирно прислушиваясь к разговорам друзей, Дина молчаливо следила за их светящимися глазами, улыбками и энергичными жестами. Одновременно с этим, продолжая принимать нежные прикосновения Миши, она боковым зрением наблюдала за угрюмой Сашей, ковыряющейся вилкой в тарелке с салатом. Девушка не прекращала вести себя излишне отстранённо от остальных, тем самым лишь больше привлекая внимание Державиной. Тот факт, что ее никто не пытался разговорить навеивал мысли о том, что ребята уже успели смириться с подобным поведением подруги и посчитали нужным не усугублять положение своими недовольствами или ненужными вопросами. Однако Дина не могла просто так игнорировать это, как другие. Прежде улыбчивое, румяное от задора лицо голубоглазой теперь казалось лишь воспоминанием давних лет. Нахмуренные брови, стальной взгляд и крепко стиснутые зубы делали из маленькой девочки разгневанную и при этом обиженную снежную королеву.

Когда в очередной раз беловолосая обвела взглядом Сашу, то заметила, как та внимательно вглядывается в кольцо Яна на ее груди, при этом явно о чём-то глубоко размышляя. Тогда же Дина полностью повернулась к ней и встретилась своими печальными карими глазами с ее голубыми. Немой вопрос. Вот что оказалось между ними в ту секунду.

Внезапно Саша приподнялась с места и направилась в сторону опустевшего причала, не проронив при этом ни слова. Дина посчитала это идеальным случаем для разговора наедине, поэтому, ещё с минуту посидев с друзьями, задумчиво посмотрела в глаза Миши, как бы говоря: «Мне стоит поговорить с ней». Парень все прекрасно понял и, протяжно поцеловав девушку в щеку, отпустил ее руку. Державина с неохотой оторвалась от его бархатной ладони, а затем и тёплых глаз, словно расставаясь с парнем на вечность.

Почувствовав легкую тяжесть в груди от этого промелькнувшего ощущения, она приблизилась к его уху и тихо прошептала:

— Я люблю тебя, — боясь упустить момент.

— И я люблю тебя, — счастливо ответил он и с наслаждением потерся носом об ее щеку.

Ребята не возражали, потому что были искренне счастливы за пару, которая прошла и ещё будет проходить через очень тяжёлый тернистый путь. Артём и Венера, глядя на них, лишь мило заобнимались, а Женя спокойно, с тоской и жуткой горечью посмотрел на одинокую фигурку Саши. Это могло означать лишь одно — он уже все обдумал и поставил точку.

Немного прихрамывая, Дина подошла к девушке со спины и тихо окликнула ее. Саша обернулась, встретившись наконец лицом к лицу с той, к кому перестала относиться так же, как раньше, как всегда. Ее взгляд не выражал жалости или сочувствия, счастья или наоборот грусти, зато отчетливо демонстрировал презрение, осуждение и обиду.

- В чем дело? — на выдохе, будучи едва находящей в себе силы сдержать слёзы от знания ответа на этот вопрос, спросила кареглазая.

— Ты знаешь, — коротко ответила Саша, оперевшись локтями на каменную изгородь, и отвернулась. — Я не могу как остальные закрыть глаза на твой поступок, потому что не понимаю тебя. Ты предала всех людей, которые любили и заботились о тебе, растоптала их чувства и помощь, — Дина слушала ее, не шевелясь и принимая ее слова, которые словно несколько ножей втыкались в ее сердце. — Кто ты после этого?

Она не знала, что ответить.

— Державины – борцы за справедливость, непрощающие предательство, приверженцы правды и честности. Так говорил тебе твой отец, так говорила мне ты. И что же? — русоволосая посмотрела на свою подругу вновь и едко громко выплюнула: — Ничерта! Эгоисты, лицемеры и лжецы. Впрочем, я уже и не уверена, умеете ли вы любить, — чем привлекла внимание людей, в том числе и остальную компанию ребят. Женя подоспел к ним сразу же, ожидая подобный исход событий. За ним подтянулись и остальные.

— Что происходит? — недовольно произнёс он, сдерживая ради Дины чересчур бурные эмоции.

— Думаешь, они простили тебя? — Саша оценивающе оглядела всех подошедших ребят. — Считаешь, что они не обращают внимание на то, как ты отчаянно хранишь его вещи? Куртка, украшения, даже этот чёртов серебряный крабик для волос?!

- Саша, прекращай! — не сдержавшись, завопил Королев, закрывая собой Державину от эмоциональной жестикуляции и ора голубоглазой.

— А это кольцо на твоей груди?! То самое обручальное кольцо его матери, которое он вручил тебе, когда предложил выйти за него замуж! — продолжила кричать девушка, дабы все услышали правду.

— Саша, твою мать, заткнись!!! — Женя всеми силами старался угомонить, предавшуюся истерике, русоволосую. Он пытался стиснуть ее в своих руках, зажать ее рот ладонью, но она все равно находила возможность вырваться и продолжить:

— Зачем ты носишь его?! Ты ведь отвергла Яна тогда! Неужели ты переосмыслила свои чувства?!

— Что за чушь ты несёшь? — не до конца осмысляя, что до неё пытаются донести, раздраженно задала вопрос Дина.

— Очевидно, ты все ещё любишь его! Поэтому сделала это с собой! Ты выбрала его, а не жизнь! Его, а не Мишу! — последняя фраза стала для Дины мощнейшим ударом молнии о воду во время шторма. Она с ужасом резко перевела взгляд на Рубинова и застыла. Больше девушка не обращала внимание на дикий вопль Саши, потому что при виде страданий на лице Миши, у неё вся земля ушла из под ног.

«Он тоже так считает», — подумала она. «Ему больно, он несчастен и не простил меня».

Этого Дина боялась больше всего, именно об этом она говорила с Женей и Светланой. Они убеждали ее в обратном, он и сам заставил ее поверить в обратное, но это было ложью, ложью во благо.

— Ты тоже так думаешь? — спросила она, глубоко заглядывая в его медовые глаза, и, не получив ответа, заплакала и процедила: — Я открыла тебе своё сердце. Я сказала тебе те самые «три слова», которых боялась всю свою жизнь. Боялась потому, что как только произносила их, то все в момент начинало катится к чертям. И вот эта любовь... Одна сплошная боль, всегда, — задумчиво проговорила Дина, крепко сжав в руке кольцо на груди, и плавно перевела взгляд на небо. — Нахер тогда это все.

Карие глаза, потемневшие от злости и обиды на обесценивание ее чувств, сцепились в эмоциональной схватке с влажными и печальными, выражающими вину, медовыми. Секунда, а затем приглушённый треск цепочки, и Дина, не разрывая контакта глаз, замахнувшись, бросила кольцо в воду. Женя в панике бросился к подруге, чтобы остановить ее, так как та, дрожащими руками продолжила перебирать кольца на пальцах, чтобы выкинуть ещё одно украшение Реброва и доказать то, что чувствует.

— Дина, не надо! Что ты делаешь?! — прокричал Королев, пытаясь предотвратить необдуманные действия Державиной, о которых она позже могла серьезно пожалеть. Он знал, как она дорожила вещами Яна.

Ещё одно кольцо полетело в воду, то самое женственное и утончённое колечко. Пара секунд и она сняла с волос серебряную заколку. Вьющиеся от влажности белые локоны развились по ветру. Украшение ударилось о водную гладь и тут же пошло ко дну. Осталась лишь олимпийка.

Тяжело дыша, все ещё не оторвав взгляда от светло-карих глаз, Дина медленно сняла с себя тонкую куртку и бросила ее на каменную изгородь.

Тишина.

Никто ничего не мог сказать, ни опешившая Саша, ни напуганные Венера и Артём, ни поражённый Королев, ни сокрушённый поступком Державиной Рубинов.

— У меня не было вариантов, потому что я оказалась слишком добра, справедлива и честна перед другими и особенно перед собой, — начала своё последнее слово Дина, не сдерживая плача. — Я чувствовала вину, мне было больно, я умирала и ощущала, как весь мир рушится, а я одна, меня никто не может понять. Я уже не была собой. Я уже не чувствовала, что меня кто-то любит, мне казалось, что мои чувства никому не сдались. Все это меня уничтожало, сковывало, душило, заставляло молить о пощаде, но как бы я не пыталась просить его отпустить, оно продолжало. Поэтому я убила его и при этом убила себя...

— Ди... — хотел произнести Миша, но оказался тут же прерван ею, когда она почти вплотную подошла к нему и сказала:

— Перестаньте обесценивать чужие чувства, не зная правды, — затем разочарованно опустила глаза и, почти не хромая, пошла прочь из ресторана, ни с кем не попрощавшись.

Наблюдая за ее уходящим силуэтом, Венера, не пытаясь утереть слёзы сочувствия, подметила:

— Она идёт, идёт без чьей-то помощи... Этот монолог не был слабостью, она проявила силу.

Все мрачно переглянулись.

— Довези ее до дома, пожалуйста, — обратился к другу Миша. — Я поговорю с ней позже.

И Королев без лишних вопросов рванул за подругой, даже не бросив взгляда на свою бывшую девушку.

***

Она не сопротивлялась, когда Женя догнал ее и усадил в машину. Парень не был многословен. Сначала он крепко обнял ее, позволяя девушке некоторое время повиснуть на его руках, чтобы не упасть коленками в грязь от истощения.

Пока тучи сгущались над ними, а ветер резкими порывами расшатывал ветки деревьев и сметал гладь реки, оставляя в воздухе видимые брызги, Дина громко плакала в грудь лучшего друга, с силой сжимая руками его напряженный плечи. И он не был против. Королёву ничего не оставалось кроме как стоять на месте, придерживать ее за тонкие лопатки, заботливо гладить ее влажные волосы и то и дело сглатывать подкатывающий неприятный ком горести.

Когда они переместились в машину, Дина уже была опустошена и слаба для новой волны истерики. Однако тишину в машине постоянно нарушали ее негромкие сопения, вздохи и дёрганные движения рук, что утирали все ещё подкатывающие слёзы.

— Я не хочу домой, — внезапно прошептала девушка, бесцельно наблюдая за проводами на фоне серого неба, на скорости словно выстраивающими новые пути.

Женя молча оглядел ее потерянный мрачный вид и, не слишком долго думая, произнёс:

— Побудешь тогда у меня, хорошо? - кареглазая в недоумении вскинула брови:

— А Саша?

— Я живу один уже давно. А Саша... — его скулы напряжённо заиграли тенью на его фактурном худом лице при упоминании этого имени. Дина заворожено проследила за его реакцией, и чем яростнее Королев пытался скрыть то, что чувствовал на самом деле, тем больше девушка убеждалась в собственных домыслах.

— Вы расстались... — наконец решилась произнести эту фразу вслух беловолосая, после чего, заметив в глазах друга влажный отблеск, возможно, печали, а может и злости, с болью зажмурилась и жестко прикусила свою сжатую руку. — Я догадывалась, чувствовала, что она винит меня.

— Винит, потому что глупа. Потому что ты не виновата. Ты раскрыла мне глаза, и я понял, что нахожусь рядом не с тем человеком, с кем хотел бы быть.

В окне мелькало множество пейзажей, и каждый из них мог навеивать разве что грусть. Дине было очень тяжело говорить, так же трудно как и перестать прокручивать в голове одни и те же кадры. Кадры, в центре которых были лишь те самые медовые глаза.

Она не могла его винить, не могла перестать его любить или разочароваться в нем. И даже то, что он солгал ей, притворившись, что все забыл, она не могла на это по-настоящему разозлиться. По той простой причине, что этот поступок показал то, насколько Миша ее любит и дорожит ею.

Дина не расставалась с мыслью о нем всю поездку, но только она переступила порог квартиры Королева, как тут же переключила своё внимание на домашние мелочи, которые всецело доказывали то, что в квартире живет одинокий парень.

— Будешь чай или кофе? — сходу поинтересовался Женя, окинув взглядом полку с остатками различного чая, в основном в пакетиках. Но Дина знала, что ее друг всегда обожал чай, который ему заваривала мама. То, что больше в поле зрения невозможно было отыскать маленький чайничек, означало, что у Жени теперь не было любимого человека, который бы не поленился угостить его богатым чайным напитком. Поэтому Державина спросила:

— Не помнишь, что твоя мама добавляла в тот сказочный чай, про который ты рассказывал?

Парень хоть и удивился подобному вопросу, ответил мгновенно:

— Конечно. Листья мяты, немного бергамота, ягоды.

— У тебя есть хоть что-нибудь из этого? — Королев сдержанно кивнул и перевёл взгляд на полку чуть выше, где хранились травы. Дина подошла к нему, оценила взглядом сложившуюся ситуацию и произнесла: — Давай заварим? — и не дождавшись полного ответа друга, продолжила: — Ставь чайник, я проверю холодильник, может есть какие-нибудь ягоды или варенье.

Легкое, но воодушевляющее занятие заставило кареглазую отвлечься. Она увлечённо забегала взглядом по полкам сначала в холодильнике, затем в шкафах, чем даже успокоила ранее встревоженного ее состоянием Королева.

— Здесь есть остатки клюквы. Как раз подойдёт. Ты хоть раз сам заваривал себе такой чай?

— Нет, — горько усмехнулся Женя. — Никогда не находил в себе силы это сделать.

— Тогда смотри и запоминай.

Он стоял позади неё, проницательно следя за плавными движениями женских рук, которые с нежностью и любовью аккуратно клали в заварной чайничек сушенные листья чая и душистых трав.

— Моя бабушка мне тоже когда-то такой заваривала. Вкус, разумеется, будет другой. Его будет невозможно сравнить с тем, что был приготовлен руками и душой того, кого ты так сильно любил. Но мы можем хотя бы предаться ностальгии.

Женя не запоминал в каких пропорциях она смешивала травы и ягоды, но слушал ее очень внимательно. Чувство неподдельной крепкой любви по отношению к этой девушке одолело его с головой. Он вновь, как в первый раз осознал, насколько сильно ценит ее, и как благодарен всему на свете за то, что ему выпал шанс повстречать такого человека.

— На этом все, доставай кружки, — мелодичный голос заставил его оторваться от сокровенных мыслей и последовать его просьбе.

Через несколько минут горячий напиток, пронизанный запахом счастливых моментов из прошлого, наполнил подготовленные объёмные кружки. Обхватив холодными ладонями нагретую от кипятка керамическую поверхность, Дина без задних мыслей села на пол и уперлась спиной на стену позади. Женя последовал ее примеру и опустился рядом.

— Не верится, что ты сейчас здесь, — неожиданно продолжила разговор Дина, тем самым обращая на себя внимание друга. — Ведь буквально пару месяцев назад я попросила тебя забыть мое имя, мой адрес, мои слова поддержки. Забыть, что я была твоей лучшей подругой...

— Даже если так, я не смог бы это забыть, Дина. Никогда. Смерть матери изменила все в моей жизни, я начал понимать, что кроме неё и тебя в моей жизни больше не было никого и ничего. Ни эти дрянные тусовки с алкоголем и наркотиками, ни секс, ни фальшивые друзья, ни Саша не могли мне заменить тебя и мою маму. И только то, что я чувствую к вам помогло мне двигаться дальше.

Опустив взгляд, он задумчиво отхлебнул немного чая из кружки и улыбнулся:

— Похоже. Тот самый кисло-сладкий вкус, как у неё.

Сказав это, он с той же мягкой улыбкой повернулся к Дине и увидел ее слёзы. Слёзы, выражающие вихрь самых разнообразных чувств.

— Мне так жаль... Черт, это невыносимо.

Она смотрела в его морские глаза, все глубже погружаясь в их печаль. Но несмотря на это, они по-прежнему оставались все такими же яркими и прекрасными, такими, какими она их встретила впервые.

Мужская ладонь осторожно потянулась к ее мокрой щеке в попытке стереть с них всю ту боль, что таилась в янтарных глазах, которые он так любил.

— Когда-нибудь боль пройдёт, Дина. Мы будем счастливы, я обещаю. И ты пообещай мне.

— Обещаю, — тихо проговорила она, прижавшись лицом к его ускользающей тёплой ладони, но вовремя перехватила ее, не дав парню отстраниться.

Дыхание перехватило у обоих в тот момент, как и стук сердца. Секунда, и оба медленно потянулись друг к другу, заведомо зная, что совершают ошибку. Но пускай это и будет ошибкой, они искренне желали этого и знали, что это должно было случиться.

Всего лишь пара сантиметров оставалась между их губами, как парень притормозил и посмотрел в ее глаза вновь, как бы задавая немой вопрос. На что она ответила:

— Да, можно.

И он немедля поцеловал ее. Нежно, трепетно, осторожно, так, как никогда не делал. Ни с Сашей, ни с кем-либо другим.

Оба знали, что не зайдут дальше, потому когда Дина и Женя отстранились друг от друга, они поцеловали друг друга в щеку и крепко обнялись.

— Пускай это будет нашей клятвой. Что бы не случилось с нами дальше, мы всегда найдём выход и своё счастье, — прошептала она, шмыгая носом.

— Ничто не сломит нас, никогда. Мы всегда можем положиться друг на друга.

— Всегда.

Друзья сидели рядом друг с другом на том же месте до самого вечера, держась за руки, попивая ароматный чай и чувствуя, как горесть и боль незаметно притупляются и покидают их.