Глава двадцать шестая. Кольца
Hans Zimmer - Time
- Артем, вызывай скорую, скорее!!! - громко заорала Венера, придерживая руками обмякшую голову Державиной у своих колен. - Женя, открой окна! И кто-нибудь принесите нашатырь!
Быстро объясняя диспетчеру ситуацию, Артем немедля начал рыться в полке с лекарствами. В свою очередь, Королев, застыв в оцепенении, сдержано кивнул, приглушенно сглотнул и завороженно подошел к бледному и обездвиженному телу подруги ближе. Его морские глаза никак не могли оторваться от ее белевшего с каждой секундой лица, приоткрытых влажных пухлых губ и сомкнутых глаз. Ранее он никогда с подобным не сталкивался, в отличие от рыжеволосой, которая хоть и оказалась пойманной паникой, все-таки сохраняла трезвость ума и знала, что нужно делать.
- Королев, очнись! - вновь прикрикнула девушка. - Если мы быстро не окажем ей помощь, она умрет!
Больше Женя ждать не стал, одна лишь мысль о том, что Дина может не выжить, мощно ударила его током. Одним широким шагом он достиг подоконника и открыл все нараспашку.
- Нужно много воды!
В этот момент уже никто не помнил, как они попали сюда. Как отворили дверь и в ответ на зов по имени "Дина" ничего не услышали. А после, как Венера испуганно вошла в кухню и увидела на вид мертвое тело своей подруги.
- Дина, ты меня слышишь?! - едва не срываясь, спросила она, похлопав Державину по щекам своими взмокшими от ужаса ладонями. - Дина, очнись! Где этот чертов нашатырь?!
- Вот, - Артем дрожащей рукой передал своей возлюбленной коричневый пузырек и ватку, и та оперативно начала приводить в сознание девушку резким запахом спирта. Спустя пару секунд черные реснички затрепетали — Державина начала просыпаться.
- Женя, держи ее голову, я буду поить ее водой. Нужно чтобы она вырвала все то, чем напичкала себя.
А дальше происходило то, чего никто и никогда не должен был лицезреть собственными глазами. В Дину насильно заливали огромное количество воды. Стакан за стаканом Королев бережно держал голову и шею совершенно ослабевшей подруги, одновременно с этим, большими пальцами немного лаская ее ледяную, покрытую испариной, кожу. Он был так напуган, что у него самого невольно все закружилось перед глазами, и вид измученного лица Державиной начал казаться сущим кошмаром. Вскоре непонятного цвета сгустки стали вытеснять ее глотку мерзкими и резкими толчками. Чтобы Дина не захлебнулась собственной рвотой, ее аккуратно перевернули на бок, однако на этом кошмар не закончился. Внезапно темно-карие глаза закатились, изо рта пошла густая пена, а хрупкое тело одолели мышечные судороги. Тогда же в дверь позвонили врачи скорой помощи.
Невзирая на страх, на слезы, что против воли стали наворачиваться на голубых глазах Королева, он надежно сковал обоими руками тело беловолосой, оставляя пространство Венере, чтобы та могла поддерживать ее голову. Немного погодя, кухню заняли медики, и по их лицам все поняли сразу – дело плохо.
- Везем в больницу. Срочно. У нас мало времени, - жестко отрезал один из врачей, чем напугал друзей еще больше.
- Я поеду с ней, - тут же вступилась Венера. – А вы поезжайте за нами.
Голос рыжеволосой девушки звучал четко и твердо, так, что не было смысла даже ей перечить. Королев молча кивнул в очередной раз, взял с полки ключи от машины и вместе с Артемом последовал за санитарами с носилками.
Как только все выбрались наружу, Женя ненадолго замер, оставшись стоять около водительской двери. Стеклянные морские, немного покрасневшие, глаза плавно печально закрылись, а затем также медленно открылись и глянули на безоблачное, идеально голубое небо.
«Не справедливо» - подумал он. «Оно не должно быть таким чистым и ярким».
Можно было прочитать так много отчаяния и боли в его, отблескивающих на солнце, радужках в тот момент, но эти эмоции не могли сравниться с тягостными мыслями, которые потоком перекрывали всю реальность. Он представлял, как будет звонить лучшему другу и объяснять то, что произошло с его любимой девушкой, а потом рассказывать хрупкой Сашке историю о том, как из кожи вон лез, чтобы вовремя добраться до их подруги, но, по всей видимости, не успел.
«Если она не выживет, он не справится и умрет вместе с ней».
Пока он стоял как статуя перед возвышающимся бесконечным небосводом, в сознании то и дело всплывали самые старые воспоминания, связанные с Державиной. Как он увидел ее впервые и как тотчас влюбился, окончательно и бесповоротно. Женя знал это и опасался этих чувств, ведь Дина всегда выбирала другого. Но в этот момент все словно начало рушится. Парень впервые осознал, какую крепкую любовь и привязанность испытывает к ней. Он и не надеялся, что когда-нибудь они сойдутся, но их связывало кое-что не менее сильное и прекрасное – дружба. Да, она не всегда была гладкой, они оба совершили множество ошибок, но ведь любовь, та самая юношеская любовь, она никуда не делась. С этим, перевернувшим с ног на голову, осмыслением, он стойко утер ладонью слезы, шмыгнул носом и доверился вере. Вере в Дину, вере в себя, вере в тех, кто любил ее так же бескорыстно и искренне, как и он.
- Пожалуйста, не подведи, - тихо прошептал Королев, в последние секунды рассматривая лазурное небо, а затем отвел взгляд и сказал уже громче: - Поехали.
Тем временем в машине скорой помощи, двое медиков по-настоящему боролись за жизнь. Все началось с неожиданной остановки дыхания, после восстановления которого, встало и сердце. Венера сидела в уголке и наблюдала за тем, как отважно врачи откачивали беловолосую на ее глазах. Предаваясь жутким воспоминаниям, как и все остальные, она боялась, что перед ней точь-в-точь повторяется история с ее, умершей от передозировки, матерью. И чем чаще тело Державиной пронзал разряд тока, тем страшнее ей становилось.
- Пять минут! – кричит один из медиков. – Прекращай!
- Нет! – воспротивился второй, отложив дефибриллятор в сторону и засучив рукава. – Давай, девочка, приходи в себя! – сильные мужские руки упрямо и ритмично давили Дине на грудь, отчего Венера не выдержала и беспомощно завопила:
- Дина, давай! Пожалуйста! – она уже и не обращала внимание на, застилающие глаза, слезы, да и все мысли отошли на второй план. Ей всего лишь хотелось достучаться до той девчонки, которую полюбила, как настоящую подругу, коих у нее никогда не было. Преданность, доброта, справедливость и отвага Державиной не могли не заставить ее полюбить.
«Мы так и не поговорили о том, что я сделала. Я так и не попросила нормально у тебя прощения» - рыжеволосая смиренно прикрыла глаза и опустила голову:
- Дина, прошу те... - тихо продолжила она, но даже не успела договорить, как услышала счастливое:
- Завели! – а затем:
- Сердечный ритм восстанавливается, - и все заулыбались. – Ты настоящий Бог, - с гордостью похвалил товарища первый.
- Это не я, - ответил второй, - это она сама.
У приемного отделения машину уже встречало несколько врачей и, как только задние двери распахнулись, Дину сразу же вытащили и повезли по светлому больничному коридору. К тому времени ее глаза были открыты и свободно наблюдали за мелькающими лампочками и лицами незнакомых людей в белых халатах. Венера бежала рядом с ними, крепко сжимая ладонь подруги. Сама же Державина если что-то и чувствовала, то только растерянность, в остальном – она ничего не понимала.
- Дальше вам нельзя, мы ею займемся.
После этой фразы каталку ввезли в крайнюю дверь, а Венеру оставили одну в коридоре, и она, не найдя себе места, обессилено упала на пол, оперлась спиной на стену и согнула ноги, прикрывая глаза ладонями. Через несколько минут к ней прибежали Артем и Женя, а спустя некоторое время в дверях показался уже и Миша вместе со своей мамой.
- Где она?! – он бесконтрольно кричал, будучи на грани серьезного срыва. – Где моя Дина?! Что с ней?! Как это произошло?! – но вместо ответов его молча в объятья потянул Женя. – Я сказал ей, что все будет хорошо, что я приеду вечером... - с паузами в словах, тише промолвил он, крепко обнимая друга в ответ. - Она согласилась, сказала, что любит меня. Что я сделал не так?!
- Все так, Миш, ты не виноват, - тихо, с сочувствием ответил ему Король.
- Но, как же так...?
- Она жива, Миш, и это самое главное сейчас.
***
Лежать одной в палате с кучей трубок и капельницей в абсолютно бессознательном состоянии, без эмоций и чувств. Какого это? А сидеть под дверью реанимации, потягивая с дрожью уже третий по счету стаканчик с мерзким растворимым кофе и боясь услышать ужасные новости от врача? Какого это? Какого это понимать, что твой близкий человек, не выдержав испытаний судьбы, решил убить себя?
Будучи жутко уставшим после аэропорта, Миша лежал на коленях матери, не силах от нервозности сомкнуть припухшие веки. Его сердце терзала вина, оттого и грудь болела, и слезы то и дело подступали к глазам. Светлана с омраченным лицом нежно поглаживала сына по волосам, неотрывно глядя стеклянными глазами на вид из окна. Пускай женщина и не была так близка к Дине, она тоже успела ее полюбить, как и ее сын, порой даже видя в ней собственную дочь. Случившееся напомнило ей о семейной трагедии. И лишь мимолетные воспоминания об изрезанном теле своего второго ребенка в ванной, заставляли ее безудержно плакать.
Когда в окружении происходит акт самоубийства, всегда появляется множество вопросов. Кто-то старается узнать причину, кто-то начинает в деталях анализировать поведение самоубийцы и пытается ухватиться хотя бы за какую-нибудь маленькую ниточку, а кто-то сразу же начинает утопать в чувстве вины, даже не желая принимать тот факт, что самоубийство - это исключительно выбор того человека.
Порой бывают случаи, что ты никаким образом не можешь повлиять на желание человека уйти из жизни. Более того, зачастую самоубийцы задолго решаются пойти на этот шаг. Дина была именно таким примером. Девушка с детства боролась с непониманием, зависимостями, предательством, насилием, психоэмоциональной и даже физической болью, что по итогу было просто замкнутым кругом. Это и привело ее к самоуничтожению.
Огромной проблемой Дины была чрезмерная доброта, безграничная любовь и преданность. Она могла разбиться об стенку, пойти на собственные жертвы, чтобы не причинить боль другим, и вскоре это стало не просто желанием маленькой девочки, а целью. Державина никогда не думала о себе, ставя на первое место того, кто, по ее мнению, так нуждался в ней. Однако если она не могла помочь, если ее миссия проваливалась, то сразу же в ее груди зарождались чувства безнадежности, отчаяния, злости и разочарования в самой себе. Как раз в тот момент, когда Дина друг за другом глотала таблетки, она окончательно потеряла веру в себя — это было самым главным страхом в ее жизни.
Только хлопнула дверь реанимации, как вся компания в мгновенье ока встрепенулась. Женщина средних лет в белом халате осторожно подошла к Жене, который стоял ближе всего к ней, и поздоровалась.
- Как она?
Врач детально описала всю ситуацию, в первую очередь отмечая, что пациентка стабильна, ее организм очистили от токсинов и теперь ей предстоит лечение.
- Несмотря на то, что девушке вовремя оказали первую помощь, могут быть серьезные осложнения: почечная недостаточность, поражение нервной системы, необратимое снижение слуха. Кроме этого, в скорой была остановка сердца, возможны повреждения головного мозга, - Миша с тяжелым вздохом прикрыл глаза и зажмурился:
- Что же ты натворила...?
- Помимо этого, девушке требуется психотерапия. После того, как она придет себя, исходя из последствий, мы начнем комплекс лечения. Пока что рано о чем-либо говорить, - продолжила она, невесело улыбнувшись. – Ей потребуется очень много сил и поддержки близких. Вы должны быть готовы, что будет непросто.
- Спасибо, - наконец обратилась к медику Светлана, не переставая подбадривающе держать сына за руку. – Когда ее переведут в палату?
- Скоро. Вы пока что можете ехать домой отдыхать, вам позвонят, как только она придет в себя... - все пятеро молча кивнули и, когда врач скрылась за дверью, разом переглянулись.
- Я не могу уйти, - первым подал голос Миша. - Хочу сразу же увидеть ее, как только мне позволят.
- Нет, мы все вместе поедем домой. Нам всем нужно передохнуть, - возразил Женя. - Она в безопасности, о ней позаботятся.
Венера и Артём дружно закивали, и Светлана согласно потянула сына за руку к выходу, но тот воспротивился. Задержав дыхание, он неотрывно наблюдал за входом в реанимацию, будто ожидая что из неё кто-то выпорхнет. Но никого не было. Уже темнело, врачи и посетители больницы успели разойтись, чем лишь накалили обстановку в отделении. Почти пустой коридор освещался противным желтым светом от старых шумных ламп, чья вибрация доходила до ушей каждого прохожего. Оттого и мрачнее выглядело это место.
- Пойдём, Миш, - тихо проговорила Светлана. - С Диной все будет в порядке.
Медовые глаза разбитого молодого человека грустно пронзительно взглянули на мать, а затем вновь нерешительно уставились на те самые двери.
- Хорошо, - ответил он спокойно, но было очевидно, что ему с трудом далось смириться с наставлениями близких. Миша совсем не желал уходить.
- Идём, я отвезу вас домой.
На предложение Короля Светлана благодарно улыбнулась, и все пятеро отправились по домам.
***
Неожиданно темно-карие глаза открылись и тут же начали активно моргать из-за непривычного яркого света. Сначала Дина подумала, что это «рай», ну или, по крайней мере, место, которое можно было считать таковым. Но когда до неё донеслось знакомое пиликание приборов, отслеживающих сердечный ритм пациента, она ужаснулась и тут же заплакала. Однако даже слёзы приносили ей боль. Огромная трубка неприятно терлась о стенки горла, не давая возможности девушке нормально вздохнуть полной грудью, это напугано ее ещё больше.
«Почему я жива?» — это был первый вопрос, который пришёл ей на ум. Дина в панике пробежалась глазами по палате. «Меня спасли?» - ненадолго задумавшись, она почувствовала остатки заботливых прикосновений больших пальцев к ее вискам и волосам. «Женя. Там был Женя...» - а затем в голове отдаленно зазвучал женский голосок. «И какая-то девушка... Может врач? Или Саша?»
Ещё раз осмыслив все то, что произошло, Державина попыталась пошевелиться. Все тело молниеносно прожгла острая боль, почему-то в особенности левую ногу.
- Она очнулась! - прикрикнула, только что вошедшая в палату, медсестра. За ней появилась та самая женщина в белом халате, которая разговаривала с друзьями Дины прошлым вечером, и незамедлительно последовала пациентке на помощь.
Спустя несколько минут беловолосая оказалась освобождена от трубки и была в силах спокойно дышать, однако неприятное жжение в желудке, сухость во рту и ломота не давали ей возможности толком расслабиться. Так, напрочь позабыв о том, что у неё нет голоса, девушка неожиданно произнесла:
- Можно воды?
- Конечно, - и медсестра тут же протянула ей стакан с чистой водой и трубочкой. Немного дрожащими руками, Дина с сомнением приняла его, чувствуя, что что-то не так. И только спустя пару мгновений, пока врач рассказывала ей о всей сложившейся ситуации, кареглазая словно очнулась:
- Я говорю... У меня есть голос... Вы ведь слышите меня?
- Разумеется, - Анна, представившаяся главврачом больницы, встревожено схватила свою записную книжку и ручку. - Что-то не так?
Дина коротко все объяснила, но в подробности вдаваться не стала. Больше всего ее тревожило другое:
- Кто меня привёз сюда?
- Скорую вызывал... - Анна мельком просмотрела больничные листы и продолжила: - некий Артемий Михайлович Новиков, но вместе с ним приехали ещё рыжеволосая девушка и светленький молодой человек, если мне не изменяет память, он представился именем Женя.
- А Миша...? - неуверенно начала Дина: - Он приезжал? - зелёные глаза главного врача сверкнули в положительном ключе, после чего женщина радостно что-то отметила у себя в книжке.
- Да, ваш молодой человек был здесь. Между прочим, он ожидает вас уже несколько часов. Может его нужно впустить?
- Нет! – чуть заторможенно, но буйно отреагировала Державина, в панике выставив руку вперёд. - Пожалуйста... - уже тише, умоляюще, продолжила она: - не впускайте никого ко мне в палату, - и отвернулась к окну. - Я не хочу никого видеть... И хочу домой...
- Дина, прошу вас, посмотрите на меня.
Нервозно закусив нижнюю губу, девушка положила сильно дрожащую ладонь на свою грудь и, нащупав кольцо Реброва, медленно повернулась. Изумрудные глаза ненадолго установили тесный контакт с темно-карими, и Дина была готова поклясться, что почувствовала между собой и их обладательницей знакомую искру.
- Вы мне напоминаете кого-то... - блондинка странно оглянула незнакомую женщину и нахмурилась.
- Мой сын очень на меня похож, - с гордостью протянула она. - Он очень много мне о вас рассказывал.
«Черт возьми, Августин» - тут же пронеслось в мыслях Державиной.
- Вы мама Августина?
- «Августина», - широко заулыбалась Анна. - Теперь понятно почему вы ему нравитесь. Вы называете его полным именем... - ненадолго умолкнув, она проверила реакцию зрачков пациентки, затем сердцебиение и дыхание. - Дина, вы должны понимать, что я должна сообщить о попытке самоубийства, чтобы вас перенаправили в соответствующее отделение. Это означает, что вас поставят на учёт...
- Хотите сказать, что теперь мой поступок - мое клеймо?
- Боюсь, что да... В любом случае, так поступил бы любой другой врач, но я этого делать не собираюсь. В первую очередь, я хочу помочь Вам. Поэтому предлагаю сделку.
- Что вы имеете в виду? - Дина подозрительно осмотрела женщину с головы до ног, который раз приметив, как та вновь что-то пометила ручкой на бумаге.
- Я не упоминаю в отчете о попытке самоубийства, а вы соглашаетесь на полноценный курс лечения с психотерапией. Я предостаточно знаю о вас и вашем характере. Вам требуется медицинская помощь, и теперь вы попросту не можете отказаться.
На девичьем личике заиграли острые скулы, а вместе с этим и почернели от злости глаза. Дина вынужденно перевела взгляд в потолок и раздраженно сжала пальцами ткань пододеяльника, после чего с неохотой прошептала:
- Делайте что хотите...
- Отлично, - победно широко заулыбалась Анна, дождавшись заветного соглашения, на что кареглазая фыркнула про себя и приметила сразу:
«Они ужасно похожи. Даже эта коварная улыбка».
- В таком случае, мы поступим так...
***
Не прошло и пяти минут после разговора с пациенткой, как Анна сразу же взволнованно поспешила к Мише и Жене. Они уже довольно давно ожидали пробуждения Дины, невзирая на предупреждение врача о звонке. Никто не мог усидеться на месте и потому, как только Рубинов позвонил другу и признался в том, что так и не смог уснуть ночью в ожидании звонка из больницы, Королев немедля согласился навестить Дину до того, как она придет в себя.
По дороге в больницу оба почти не говорили. Королев увлеченно вел автомобиль, при этом иногда на автомате проверяя Мишу рядом с собой. Тот, кусая косточку большого пальца, задумчиво и, одновременно с этим, порой засыпая на пару секунд, глядел вперед. Ему трудно давался любой разговор о Дине, ведь голова и так была забита размышлениями о том, смог ли бы он повлиять на решение девушки, если бы оказался рядом. Никто не знал ответ на этот вопрос, а Женя и вовсе предпочел выкинуть любого подобного рода домыслы из головы.
- Как Саша? – неожиданно спросил Миша, устало потерев пальцами глаза, а после, так и не определившись в легком неврозе куда деть руки, просто предпочел сложить их на груди.
- Зла и разбита, - коротко ответил Королев, раздраженно стиснув челюсти при воспоминании об их долгой и далеко не приятной дискуссии прошлым вечером. – Она винит ее.
- Дину? – с удивлением решил уточнить кареглазый, на что Женя положительно закивал и бросил на друга вопросительный взгляд:
- А ты? Ты не злишься?
- Не знаю... Всю ночь думал о том, что должен чувствовать и как буду говорить с ней, когда она проснется.
- Я тоже... - замедляясь перед светофором, прошептал Король. – Только суть в том, что ты ничего не должен. Ты и сам, наверное, сделал вывод после смерти брата, что нужно в полной мере прожить все то, что испытываешь, иначе можешь надолго застрять в этом состоянии. А это никогда до добра не доводило...
- Ты прав. Но проблема в том, что я не могу определиться с чувствами, потому что не понимаю ее. А из-за того, что не понимаю, начинаю винить себя. Может я не справился и недодал ей внимания, любви и заботы. Или может она просто не так сильно любит меня, раз решила уйти и оставить меня одного? – Миша в отчаянии взглянул влажными глазами в печальные, посеревшие радужки друга и прикрыл глаза ладонями: - Просто почему? Как она мыслила? – взор Королева ненадолго застыл на убитом виде Рубинова, и следом медленно скользнул чуть выше на таймер светофора. Он пододвинулся ближе к рулю и приготовился выжить сцепление, облизнул губы и четко сказал:
- Она любит тебя, Миш, - вследствие чего темноволосый сразу же поглядел на него, в ожидании продолжения мысли. – Когда-то я думал, что она больше никого не сможет полюбить так, как Яна. Но когда я увидел вас вместе, то понял, что очень круто ошибся. Дина доверилась тебе так, как не доверяла до этого никому. Ни Саше, ни Реброву, что уж там говорить обо мне... - Женя тяжело вздохнул и глубоко посмотрел в глаза друга. – Ты оказался единственным, кому она поверила. Поэтому, пожалуйста, не заставляй ее сомневаться в вас.
Миша не стал что-то развернуто отвечать, лишь впервые за несколько дней тепло и искренне улыбнулся, и тихо сказал:
- Спасибо.
Меньше чем через полчаса они прибыли к больнице, но перед этим приняли решение зайти в ближайшее кафе и взять себе по стаканчику качественного кофе. После прошлого опыта ни у кого не было силы воли на то, чтобы пичкать себя кофейной жижей из автомата. Когда парни уже пребывали в жутком больничном коридоре и вдруг заметили, как к ним навстречу обеспокоенно направлялась Анна, оба почувствовали что-то неладное.
- Здравствуйте, ребята, - с доброжелательной легкой улыбкой поприветствовала их женщина. – Есть несколько новостей... - уже неуверенней промолвила она, нервничая перед тем, как сказать несколько неоднозначных моментов: - Дина проснулась. По пришедшим анализам надо сказать, что ее состояние более-менее в порядке.
- Что это значит? – с явным напряжением в голосе задал вопрос Миша.
- Почки не сильно пострадали, это, безусловно, радует и даже удивляет. Дыхание в порядке, но есть шанс, что поражен мозг. У Дины прослеживается амнезия, заторможенная реакция, тремор рук и это только ряд симптомов при первом осмотре. Помимо этого, у нее ведь не было голоса, верно?
- Да, посттравматический шок. Что значит «не было»? Она заговорила?
- Да, - заулыбалась Анна. – Видно, что она была счастлива осознать это.
Миша и Женя с нервными поднятыми уголками губ переглянулись и похлопали друг друга по плечу.
- Речь чистая, без запинок и других дефектов, но мы будем за ней наблюдать и еще последим за ее реакцией, но думаю, через некоторое время все придет в норму.
- Хорошо, - быстро ответил темноволосый, вне терпения протараторив: - Можно нам к ней зайти? – Анна неловко улыбнулась и печально нахмурила брови: - Что такое?
- Боюсь, что пока нет. Дина попросила никого к ней не впускать.
- В смысле? – напугано спросил Королев, не заметив, как сильно изменился в лице его друг. Миша сразу все понял.
- Ребята, поймите правильно, здесь дело не столько в вас, сколько в состоянии Дины, - тут же постаралась успокоить обоих врач. - Обычно люди после неудачной попытки суицида всегда бояться выходить на контакт с близкими людьми. Они разбиты, иногда разочарованы, иногда злы, порой повержены чувством вины или вовсе парализованы пустотой и безразличием.
- А Дина?
- Дина чувствует, Миша, и определенно боится. Я уговорила ее на психотерапию, так что она останется здесь на некоторое время.
- Кто ее будет ввести?
- Я, - дала уверенный ответ Анна. – Она сказала, что не сможет никому довериться, кроме меня, - ребята закивали и Рубинов с неким облегчением произнес:
- Если она так сказала, значит это и правда так... Дина верит вам, поэтому, пожалуйста, оправдайте ее и наше доверие.
- Я сделаю все, чтобы помочь ей.
- Держите нас в курсе, пожалуйста. Мы все равно будем приезжать сюда, даже если она не захочет нас видеть.
- Разумеется... Не со... - но не успела она договорить, как ее неожиданно прервал звонкий голос медсестры, которая взволнованно пробормотала:
- У нас проблема. Пациентка лежит на полу, кричит и плачет. Говорит, что не может ходить.
Анна невольно кинула растерянный взгляд на Женю и Мишу, тем самым подчистую выдавая того, о ком только что шел разговор.
- Что с ней?! – на повышенном тоне провозгласил Рубинов, чувствуя, как вот-вот не сдержится, сорвется и помчится на помощь к Державиной, не обращая внимание на ее запрет.
Главврач не дала возможности Мише ни получить ответа от медсестры, ни возможности совершить задуманное, и бегом направилась в палату. Однако несмотря на жесткое наставление женщины не идти за ней, оба парня все равно рванули следом.
- Я же сказала, что вам нельзя! – рявкнула она перед тем, как зайти в палату Державиной. – Стойте здесь! – после громкого хлопка дверью, ребята недовольно облокотились на стену позади и в жутком напряжении навострили уши, хотя крик Дины и так можно было услышать где угодно.
При входе в палату изумрудные глаза Анны перепугано осмотрели полусидячую позу девушки, которая оглушительно плакала, придерживая одной рукой левую ногу, и орала без разбора:
- Что, черт возьми, с моей ногой?! Я не могу ходить!!! Мне больно! Пожалуйста, сделайте, что-нибудь! Это невозможно терпеть! Пожалуйста!!!
Слушая по ту сторону стены уже сорванный голос Державиной, Миша с болью опустился на корточки и прикрыл уши ладонями. В свою очередь, Королев, едва ли находя в себе силы не предаться эмоциональному всплеску, начал ходить туда-сюда, крепко сжимая кулаки. Страдания Дины душераздирающим воплем пронзили сердце обоих друзей, но никто не мог позволить себе уйти, будто в глубине души надеясь, что их присутствие здесь поддержит девушку и поможет ей пережить очередной адский кошмар.
Когда в какой-то миг ее крик сошел на нет, оба дергано повернулись друг к другу. Все дело в том, что, прежде чем начало действовать обезболивающее, Дина потеряла сознание от боли, это заставило собравшуюся команду врачей встревожиться. Появился новый симптом, по всей видимости, куда страшнее и опасней тех, что были зафиксированы ранее.
***
На небольшом клочке бумаги в столбик, корявым подчерком из-за дрожи в пальцах, был написан список вещей, которые нужно было принести Дине в больницу. Когда Миша поочередно клал вещи в сумку, он внимательно вглядывался в эти буквы, которые подчистую выдавали все состояние Державиной. Будучи великолепным проницательным художником, Рубинов мог по любой линии понять, в каком настроении находился человек, когда вырисовывал ее. Невесомо проведя рукой по острым и неровным границам букв, он почувствовал отпечатки тревожности и страха на синих чернилах. Эта мысль заставила его сочувствующе сдвинуть брови и прижать записку к губам. В последний раз он видел ее подчерк ровным, аккуратным, четким, строгим, но тогда в нем кроились черты уверенного, серьезного и трудолюбивого человека, а теперь? Теперь разбитого и жутко напуганного.
После небольшого количества одежды, в которое входила мужская олимпийка Яна с того самого злополучного дня, последовали весьма странные и на первый взгляд абсолютно ненужные предметы. Например, посеребренный краб для волос и семь серебряных колец. Читая описание аксессуаров, Рубинов поражался, сколько деталей Дина знала о своих любимых кольцах. Она помнила о каждом все, от размера до узора и формы. Миша не знал, почему эти кольца так много значили для беловолосой, но посчитал, что, возможно, они прошли вместе с ней немало трудностей и, возможно, помогут и теперь. Далее в список вошли записная книжка, наушники и черная ручка с серебряной окантовкой. Да, у Дины было много особенных личных вещей, и Миша об этом, как никто иной, знал.
Парень привез в больницу вещи после первого болезненного приступа Державиной. После пробуждения она сразу же написала этот список, а затем отправилась на обследование.
Первая неделя в больнице была для Дины мукой. Она постоянно была под контролем врачей, каждый день сдавала анализы и постепенно проверяла все жизненно важные органы. Все семь дней девушка почти не говорила. В течение врачебных сеансов голова была забита результатами проведенных исследований, а в свободное время – тревогой, перекликающейся с потерянностью и пустотой. Каждый вечер Дине выпадала возможность проанализировать себя, и вскоре она начала подмечать множество факторов, влияющих на ее состояние. По этой причине, когда в понедельник утром врачи должны были предоставить ей окончательное решение насчет ее проблем с ногой, девушка уже все понимала. Физических нарушений не было, вся проблема крылась в ее психике.
Любое ощущение тяжести в груди или появление сложности дышать из-за плачевного морального состояния сопутствовалось болью в коленном суставе. Со временем стало понятнее, чем сильнее Дина страдала в моменте, тем мучительнее была физическая боль. Трудности передвижения достаточно быстро перестали быть столь трагичными – беловолосая начала постоянно ходить с костылем. В начале Державиной потребовалось много внимания и помощи, чтобы научиться уверенней ходить с его помощью, однако, как бы жестко она ненавидела свой новый внешний образ инвалида, ей пришлось это принять. Впрочем, девушка была вынуждена свыкнуться с множеством новшеств в ее образе жизни.
Проницательность Дины позволила ей понять всю систему работы медицинского заведения. Она знала, когда уходили и приходили на смену врачи, когда проводились обходы и когда на территории больницы было меньше всего народу. Больше всего пространства занимал парк с каштанами, газоном и лавочками, а также спортивная площадка, включающая в себя даже стандартных размеров футбольную коробку. Пускай в футбол там пока еще не играли, зато в течение всего дня проходила физиотерапия с разными пациентами и соответствующими специалистами. К сожалению, Дина тоже была в списке этих пациентов.
Теперь, подлавливая нужное время, девушка рано утром выбиралась в парк со стаканчиком горячего чая и наушниками. Пока позволяли редкие теплые апрельские дни, беловолосая старалась как можно чаще выбираться из палаты и посвящать все свободное время себе, своему здоровью и мыслям. Хотя, по правде, она всеми силами старалась думать как можно меньше, потому как чаще всего, размышления только приносили ей физическую и моральную боль, а не здравые решения. К своему удивлению, может быть, из-за психической травмы, может, просто из-за страха, Дина будто находилась в состоянии потока и на подсознательном уровне словно заставила себя забыть обо всех событиях, которые с ней произошли. Державина позволяла себе вспоминать что-либо только на сеансах с психологом, в другое же время погружаясь лишь в себя и свою внутреннюю тишину.
Потуже укутавшись в олимпийку Реброва, Дина поправила его кольцо на своей груди и поудобнее устроилась на лавочке прямо перед стадионом. Утренняя тишина дала девушке шанс насладиться спокойствием и временно отложить наушники в сторону. Отсутствие каждодневной больничной суеты пробудило в ней чувство полного расслабления и идеальной спасительной пустоты. От удовольствия Державина невольно прикрыла глаза. Лучи солнца сначала ласково очертили линию ее ресниц, а затем нежно одарили теплотой все девичье тело. Кареглазая мягко подняла уголки губ, подставляясь власти солнца, и сделала несколько глубоких вдохов. Медитация. Это была первая рекомендация Анны, которую Дина незамедлительно опробовала и начала внимательно изучать. Практики действительно ее успокаивали, пускай и не на долго, но даже такого мизерного прогресса девушке хватило, чтобы продолжить обучение глубокого познания себя и своего тела.
Случайно проходящий мимо по аллее к главному входу больницы, мужчина в спортивном костюме оторопело остановился напротив Державиной, однако, быстро приметив то, как блаженно его пациентка улыбалась, он невольно застыл и залюбовался ею.
- Так и будете подглядывать за мной? – игриво захихикала беловолосая, медленно распахнув расслабленные веки. Взору физиотерапевта предстали карие глаза, которые мгновенно начали переливаться под яркими красками завораживающего рассвета, а вскоре и вовсе засветились чистым янтарем. За широкой улыбкой Игоря Васильевича Фролова последовала усмешка:
- Ты чего так рано встала?
- А вы почему так рано пришли на смену? – задала встречный вопрос Дина, явно забавляясь. Однако ее шаловливость однозначно не была признаком хорошего настроения, на деле являясь не чем иным, как следствием невроза и страха, которые девушка так тщательно пыталась скрыть.
- Дина, я одинокий, в нескольких шагах от пенсии мужчина, - он присел рядом с девушкой и с кривоватой улыбкой посмотрел на ее вновь прикрытые веки. - Просыпаюсь рано, ничем кроме работы не увлекаюсь, так что...
- А как же утренняя тренировка?
- Не поверишь, именно этим я и хотел сейчас здесь заняться. Присоединишься? – Дина не смогла удержаться от ироничного фырка и намекающего взгляда на костыль.
- Немного не в той форме.
- Тебе это не помешает. Давай позанимаемся с тобой сейчас, а вечером я тебя так мучить уже не буду, - съехидничал мужчина, на что беловолосая горько усмехнулась и ответила:
- Вы меня не мучаете. Пожалуй, вы единственный в этой больнице, кто не смотрит на меня с осуждением и неприязнью, как на психичку. Даже Анна. Психотерапия вместе с ней для меня пытка.
- Да брось, тебе кажется... - уклончиво начал медик, даже не зная, каким именно образом успокоить и поменять мнение Державиной об окружающих.
- Не лгите, - строго отчеканила Дина. – Я знаю, когда мне лгут, да и вы явно не фанатик лжи. Я не хочу, чтобы единственный человек в этом месте, которому я искренне верю, подвергал меня сомнениям на его счет.
- Ты права, я ненавижу лгать. Но я, правда, не считаю, что на тебя смотрят с осуждением и неприязнью. За тебя скорее волнуются, боятся, что ты вновь сотворишь какую-нибудь глупость.
- «Глупость», - кареглазая прыснула. – Забавно... - она с грустью опустила глаза, а затем задумчиво поглядела на небо.
- Обиделась? – мужчина легко толкнул ее в бок, и девушка пожала плечами.
- Нет, что есть, то есть.
- Я испортил твое утро?
- Немного, - она вновь пожала плечами и плавно перевела свой рассеянный взгляд на выцветшие голубые глаза мужчины.
- Тогда пойдем это исправим, - Игорь ободряюще заулыбался и помог девочке встать, далее медленно последовав вместе с ней на спортивную площадку.
***
Двумя руками придерживаясь за брусья, Дина медленно вышагивала вперед, стараясь полностью наступать на левую ногу и не хромать. Реабилитолог шел рядом с пациенткой и внимательно наблюдал за функцией левого коленного сустава, параллельно увлеченно о чем-то болтая.
- Вы же уже в курсе, что моя нога полностью физически здорова и все дело в психосоматике? Может уже нет смысла так за ней следить и заставлять меня ходить, как маленького ребенка с ходунками?
- Думаешь я просто так тут с тобой без остановки болтаю? – с сарказмом спросил мужчина. – Я пытаюсь отвлечь тебя от боли, дуреха. А ходить тебе нужно много, чтобы поддерживать мышцы в тонусе. Ты ведь до этого много бегала?
- Да, - порывисто дыша, ответила беловолосая. – Мы всю осень с Мишей по утрам бегали в парке недалеко от дома. Было здорово... - чувствуя, что не может привести дыхание в норму, Дина остановилась, чтобы перевести дух. Игорь Васильевич положил локти на брусья и облокотился на них.
- Твой молодой человек? – поинтересовался он. Кареглазая неуверенно кивнула. – Почему никто к тебе не приходит? Ты постоянно одна.
- Я запретила, - на выдохе бросила она, ощутив, как ноющая боль в ноге начала заметно усиливаться, потому и быстро перевела тему: - А вот вы почему один? Вы красивы, умны, обаятельны и обходительны.
- А что, понравился? – пошутил мужчина, задорно рассмеявшись.
- Ну а почему нет? Вы много времени проводите со мной, заботитесь обо мне. Ко всему прочему, у нас очень много общих тем для разговора...
- Даже удивительно.
- Ничего удивительного, - махнула рукой Дина. – У вас отличный музыкальный вкус. Вы в прошлом заядлый тусовщик, любите одиночество и животных.
- Ну да, это все объясняет, - усмехнулся мужчина.
- В добавок, вы сами сказали, что вам скоро на пенсию. Если я не начну вновь нормально ходить, то буду раньше вашей пенсии получать пособие по инвалидности.
- Державина, не говори ерунды, - укоризненно твердо произнес Фролов. - Такая знатная фамилия, а характер... Тот еще... Такая боевая и мудрая девчонка, но, как же много дряни в этой прекрасной головке.
- Хватит меня отчитывать, - с очевидной обидой в голосе бросила Дина, раздраженно поглядев в светло-голубые глаза физиотерапевта.
- Перестану тогда, когда ты возьмешь себя в руки и поборешь свой страх, - настойчиво продолжил врач.
- Какой еще страх?
- Ты боишься, что тебя возненавидят твои близкие, что тебя обвинят и осудят, поэтому не разрешаешь никому к тебе приходить. Им больно от этого, так же, как и тебе. Они переживают, приезжают сюда без возможности тебя увидеть и спрашивают, как у тебя дела, - блондинка застыла, почувствовав, как глаза стали активно заполняться слезами, а ноздри одолела противная щекотка. - Ты говоришь, что любишь одиночество, но на самом деле просто боишься подпустить к себе людей, думаешь, что тебя бросят, после того, что ты сделала. Так вот, перестань бояться, Державина. Ты не одна и тебя не бросили, слышишь? Дай им возможность показать это.
Лицо беловолосой украсила парочка тонких слезных дорожек, брови нервно задвигались, но напряженные скулы не позволили ей полноценно заплакать. Дина втянула носом воздух и, немного колеблясь, кивнула, не разрывая зрительного контакта с врачом.
- Все будет хорошо, Дина. Ты справишься.
Державина слезливо захлопала глазами, нервно заулыбалась и закивала. Игорь ласково погладил ее по волосам и потянул в объятья. Девушка, не задумываясь, обняла его в ответ, впервые после смерти Яна почувствовав внутри приятное тепло и счастье. Она с упоением уткнулась носом в спортивную куртку мужчины и с улыбкой прошептала:
- Спасибо.
***
Следующий поход к психологу должен был стать для Дины отправной точкой в реальность. Весь медицинский персонал, который следил за ней, отмечал, что девушка потерялась на грани между реальным миром, который требовал от нее смелости и силы воли, и своим внутренним, состоящим лишь из потока спокойствия, звуков вселенной и отсутствием житейских проблем. Ей было необходимо как можно скорее прийти в себя, и последний разговор с физиотерапевтом помог ей сделать первый шаг.
- Как у тебя дела, Дина? Уже привыкла к больнице? – спросила Анна, держа наготове ручку и записную книжку и в то же время наблюдая за пациенткой, мирно сидящей в кресле, перекинув ногу на ногу.
- Все нормально. Пожалуй, да, привыкла, - как и всегда отстраненно ответила она, прокручивая на пальцах одно кольцо за другим, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятного волнения в желудке и напряжения в верхних мышцах спины. Зеленые глаза мгновенно, в который раз, уловили ее привычку играться с украшениями, Дина и правда делала это очень часто.
- Красивые кольца, - отметила женщина. – Ты постоянно их носишь, они что-то значат для тебя? – Державина исподлобья неуверенно посмотрела на психолога, отдернув себя от своего занятия, и сложила руки на груди.
- Да.
- Расскажешь? – немного помолчав, беловолосая с удовольствием оглядела свои пальцы:
- Всего семь колец, и все они из серебра, - и вытянула правую руку. – Маленькое кольцо на мизинце мне подарил папа, когда мне исполнилось десять лет. Оно было самым первым в моей жизни. Тонкое и обрамленное маленькими камушками. Оно напоминает мне о моем раннем счастливом детстве, - девушка мило улыбнулась, вглядевшись в сверкающие на солнце камешки и с наслаждением перевела взгляд на следующий палец. – Так, безымянный палец. Здесь два кольца, от бабушки и еще одно от папы. Кольцо бабушки чуть крупнее из-за выложенных цветных камушек, напоминает мне веточку лаванды. Семнадцать лет, подарок на восьмое марта. Над ним плетенное колечко отца на восемнадцатилетие. Ношу их вместе, потому что это последние вещи, которые мне достались от них и, кроме этого, они неплохо сочетаются.
Дина тихо сглотнула, взглядом словно навсегда расставаясь с украшениями на правой руке, и посмотрела на левую.
- На безымянном пальце левой руки также два кольца. Нижнее – широкое с надписью «Saint Petersburg», я купила в Петербурге, почти сразу же, как только у меня появились деньги после переезда туда. Верхнее – тонкое с маленькой жемчужинкой в центре мне подарил Ян, когда мне исполнилось девятнадцать. Такое изящное и женственное, не совсем мне подходит. Но он видел меня именно такой...
- Подходит, - с грустной улыбкой ответила Анна. – У тебя очень фактурные и тонкие длинные пальцы, в самый раз.
- Наверное по этой причине он его и выбрал. Взгляд талантливого художника... Люблю это кольцо. Если я хочу почувствовать себя настоящей девочкой, то надеваю только его, - дрожащие пальцы правой руки, нежно погладили жемчужину, и на лице девушки появилась трогательная печальная улыбка. – На среднем пальце пружинка в форме ноты, тут вы и сами можете догадаться, кто его мне подарил.
- Августин...
- Да. Он вручил мне его со словами: «Вот теперь твой музыкальный путь официально начался» после того, как я в первый раз записала песню в студии. Оно заставляет меня вспоминать сколько всего в моей жизни связанно с моим любимым делом – музыкой. Ну и последнее, на указательном пальце – плетенное кольцо в виде стеблей розы с шипами. Купила его, когда переехала в Москву. Идеально подходит к моей татуировке на левом плече.
- Здорово, - широко улыбнулась Анна. – Они очень тебе подходят. Ну а на груди?
- А, это... - растерянно пробормотала Дина, тут же схватившись за украшение левой ладонью. – Это кольцо мне отдал Ян перед смертью. Не знаю, что именно он хотел этим сказать...
- Оно ведь обручальное..., - тихо, с явным удивлением приметила женщина, из-за чего Державина испуганно поперхнулась и крепче сжала вещицу в руке, словно что-то скрывая.
- Что ж... Да... - неловко промолвила Дина. – Как-то так...
- Понятно. Спасибо, что рассказала, было очень интересно, - мило улыбнулась зеленоглазая. – Ты вроде хотела меня о чем-то попросить, когда зашла сюда, не так ли?
- Да, - неуверенно ответила Державина. – Не знаю, хорошая ли это идея, но я бы хотела кое с кем увидеться.
- Разумеется, - радостно заулыбалась Анна. – С кем?
- Женей Королевым.
***
Весенний, в первые после тяжелых зимних месяцев, теплый ветерок мягко обдул расслабленное личико Державиной. Близился вечер и оттого постепенно становилось все холоднее и холоднее. Несмотря на это, Дина продолжала ходить уже в привычной объемной спортивной ветровке Яна, порой лишь поддевая под нее шерстяную водолазку. Вместе с олимпийкой она всегда надевала просторные прямые спортивные штаны, которые позволяли ей без скованности в движениях носить эластичный наколенник, который так же, как и кроссовки оказывал поддержку и вселял уверенность при ходьбе.
Именно в таком виде она предстала перед Королевым, который перед тем, как подойти к подруге, неуверенно подглядывал за ней несколько минут, пока та задумчиво глядела вдаль. Держа в руках два стаканчика с горячими напитками, Женя наконец заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов и решительно направился к беловолосой. Тогда же, словно почувствовав его энергетику, кареглазая со скромной улыбкой повернулась к нему, невольно сжав в кулак одну руку. Когда он подошел ближе и оказался в паре шагах от нее, она первая счастливо прошептала:
- Привет.
Женя на секунду оторопел, услышав ее мелодичный сопрано, и радостно поднял уголки губ в ответ:
- Привет, - так же тихо проговорил он, чувствуя, как бурно что-то затрепетало в груди. Странная, душещипательная тишина вынудила девушку немного смутиться, но она не замешкалась и умело перевела тему:
- Что это там у тебя?
- А... - растерянно отреагировал Женя, резво забегав своими морскими глазами по стаканчикам. – Принес тебе тут кое-что... Лавандовый латте.
- Вау, - приятно удивилась Державина. – Никогда не пробовала.
- Ну... - нервно усмехаясь, протянул Королев, - тебе нравится все необычное, - и присел рядом с подругой.
- Это точно, - согласно хмыкнула Дина и приняла стаканчик в свои руки. – Спасибо... А то тут кроме чая ничем и не поживишься.
- Да не за что...
Сине-зеленые глаза в смятении скользнули вниз, в то время как карие упорно, даже немного удивленно следили за ними. При виде столь встревоженного и смущенного друга, беловолосая не смогла сдержать игривого смешка:
- Да-а-а, - посмеиваясь, протянула она. – Не ожидала увидеть тебя таким. Верни мне моего Короля.
- Я и сам такого не ожидал, если честно. Не думал, что будет так тяжело.
Натягивая грустную улыбку, девушка печально свела брови и положительно закивала. Она согнула правую ногу и поставила ее на скамейку, а левую наоборот старательно вытянула и нежно помассировала ладонью ноющую коленку.
- Ты можешь уйти, если хочешь, - спокойно произнесла она, вынудив Женю ошеломленно обернуться и вопросительно поглядеть на нее. – Я пойму, - беловолосая пожала плечами и пронзительно взглянула на него в ответ.
- Дай мне руку, - парень поставил свой стаканчик рядом с собой и обхватил двумя ладонями протянутую, все еще подрагивающую, руку Державиной. Его пальцы неторопливо покрутили кольца на ее правой руке, а затем ласково пробежались по тыльной стороне тонкой холодной ладошки. – Я больше не уйду, Дина. Я больше не оставлю тебя одну, ты поняла?
Девушка взволнованно сглотнула, мягко поморщившись, облизнула губы и, затаив дыхание, ответила:
- Да.
- Вот и хорошо, иди ко мне.
Без лишних слов кареглазая потянулась в его объятья, в мгновенье ощутив, как жадно руки лучшего друга сжали ее талию. Королев с болью потерся щекой об ее мягкие светлые волосы и вдохнул знакомый родной аромат.
- Прости меня за все, Ди, - внезапно сказал он, словно задыхаясь.
- А ты меня.
- Конечно, все в порядке, не переживай.
После того, как они отстранились друг от друга, Королев внимательно вгляделся в ее лицо, на котором цвела блаженная улыбка.
- Давно не видел, как ты улыбаешься. Красавица.
- Просто я рада тебя видеть, Жень. Правда, - морские глаза Королева довольно заискрились, и парень заметно расслабился. Он аккуратно отложил ручку Державиной и вернулся к горячему напитку, после чего оба уже спокойно заговорили.
Они общались так легко, будто между ними и не было того огромного расстояния, которое появилось после множества неприятных событий. Эта встреча позволила им обговорить множество вещей, как, например, депрессивный период Королева после смерти матери и неожиданная дружба с Августином.
- Кстати, как Саша? – поинтересовалась Дина, от любопытства даже оторвавшись от умиротворяющего розового неба. Немного поколебавшись, Женя не стал в подробностях объяснять, что сейчас происходит у него в отношениях с девушкой, и как сильно она злится на Державину за ее поступок, поэтому просто ответил:
- Нормально, - хотя, на самом деле, все было отвратительно.
- Что-то не так, да? – сразу же поняла кареглазая.
- Давай в другой раз это обсудим, Ди, ладно? – девушка понимающе кивнула. – Надеюсь, теперь мы будем разговаривать чаще.
- Да, это точно... А как Миша? – Дина в ожидании ответа, со страхом вгляделась в глаза друга, затеребив кольца на пальцах.
- Я отвечу после того, как ты ответишь на мой вопрос.
Кивок.
- Почему здесь сейчас я, а не он?
Державина закусила нижнюю губу и откинулась на спинку скамейки. Не выдержав напора морских глаз, она печально, размышляя над ответом, отвела взгляд на небо. И, наконец, тяжело вздохнув, прохрипела:
- Потому что боюсь посмотреть в его глаза и увидеть в них разочарование, - после чего Дина уже не смогла сдержаться и горько заплакала. - Я причинила ему так много боли... Сделала несчастным того, кого всем сердцем полюбила... - она прикрыла глаза ладонью и позволила нескольким эмоциональным всхлипам вылететь наружу. – Черт возьми, прости, я опять плачу.
- Никогда не извиняйся за это. Если тебе хочется, то плачь. Плачь столько, сколько тебе угодно, - не найдя подходящих слов, девушка просто уткнулась в грудь молодого человека и приобняла его. – Миша очень сильно тебя любит. Он переживает и скучает по тебе. Но он не перестает винить себя. Его терзают сомнения о том, что ты так поступила, потому что ему не удалось поддержать тебя так, как нужно. Кому-кому, а ему необходимо поговорить с тобой и услышать, как сильно его любишь и ты.
Вместе с Королевым наблюдая за контрастным закатом, Дина судорожно закивала и продолжила тихо всхлипывать, лежа на его груди. Пока мужской подбородок мирно покоился на ее макушке, они чувствовали, как вся тяжесть и тревоги окончательно начали отступать и тогда же осознали, что их встреча – именно то, в чем они нуждались.
Когда же солнце окончательно скрылось за горизонтом, они, не разрывая объятий, вставили в уши по одному наушнику и в полудреме начали слушать музыку, возвращавшую обоих к истокам их дружбы, в печальную, но по-особенному романтичную юность. Было приятно, спокойно и радостно. И это было тем, что они оба могли с уверенностью назвать «настоящая дружба», стерев и позабыв все то, что могло бы заставить их засомневаться в этом.