третья
- Арс, я уже еду! Буду минут через...
- Давай уже, жду, не разговаривай за рулём.
Антон сбрасывает звонок и перестраивается в соседний ряд. Если бы язык действительно мог почернеть и отсохнуть от мата, как мама пугала в детстве, сейчас это непременно случилось бы. Отчим задержался на работе, затем Антона почти насильно заставили поужинать после пар, пусть и кусок не лез в горло, отчего получилось только надкусить всего по чуть-чуть, выслушать причитания мамы, а затем убрать тарелку в холодильник и клятвенно заверить, что позже будет доедено.
А теперь Антон несётся по дорогам, ведь Арсений ждёт его уже больше часа. И соблюдать скоростной режим приходится скорее из-за страха, что Арсений в самый ответственный день может не дождаться, а вовсе не из соображений безопасности.
Антон считает себя самым конченым влюблённым придурком.
Так и есть.
Лифт ещё едет дольше обычного, и соседей набилось целая кабина, и у Антона уже звёзды перед глазами от волнения, отчего приходится откинуться головой на стену и, отсчитывая секунды, ждать нужного этажа.
- Арс, прости, - скулит Антон, ступая через порог, и смотрит на притихшего в самом углу Арсения.
Его пожитки - несколько громоздких коробок, чемодан и большой рюкзак - уже готовые стоят рядом. Франц лениво цокает коготками по полу, направляясь навстречу гостю, и тихо гавкает, хотя скорее «буфает», в качестве приветствия.
- Привет, малыш, - тепло говорит Антон и ласково треплет пса по голове.
- А со мной ты так не здороваешься, - деланно возмущается Арсений, отходя от стены, и становится впритык.
- Привет, малыш, - язык едва двигается с непривычки, а в горле будто что-то ломается, ведь Арсений на малыша совсем не походит.
- Не, ужасно, - морщится тот, видимо, разделяя Антоновы размышления. Он обнимает руками за шею и прижимается горячим телом, вклиниваясь между частями расстёгнутой молнии на куртке.
Горячее, чем обычно, поэтому Антон вдавливает его в себя, укладывая подбородок на плечо, а затем осторожно целует туда же.
- Ты готов?
- Нет, - сдавленно шепчет Арсений и выпутывается из объятий, оглядываясь на длинный коридор квартиры. - Странно так.
- Ты ещё сюда вернёшься. В смысле, заедешь в гости к родителям...
- Когда-нибудь. Наверное.
- Обязательно, Арс.
- Это же всё... ради общего блага, да?
Арсений кажется сейчас слишком уязвимым, словно уменьшившийся в размерах, прячущий где-то глубоко внутри шторм из сожалений и страхов. С каждым днём он всё больше раскрывает Антону уголки своей души, а тот безмерно это ценит, стараясь обращаться с чужим доверием как можно осторожнее.
Теперь Антону известно, как сильно Арсений обжигался ранее, поэтому он учится контролировать свои слова и поступки, чтобы в его присутствии тот чувствовал себя безопасно. Кажется, пока успешно.
- Да. Ты же... уже достаточно взрослый, чтобы жить отдельно. Ты заслужил.
- Заслужил, - эхом шепчет Арсений и отходит на шаг.
Он цепляет Францу поводок на ошейник и неуверенно кивает в сторону коробок.
- А где родители-то? - Антон примеряется к габаритам, взвешивает в руках каждый груз и начинает выносить их к лифту по очереди.
- Уехали за город праздновать юбилей папиного одноклассника.
- А ты?.. - Антон даёт себе передышку, присаживается рядом с Францем и не глядя чешет тому макушку.
- Сказал, что неважно себя чувствую, - Арсений хитро улыбается, выкатывая чемодан, и смотрит в опустевшую прихожую, на мгновение задерживаясь. - Не было бы более удобного момента, - уже тише добавляет он, - хотя в квартире ещё многое предстоит сделать.
- Ремонт-то готов?
- Да, на этой неделе забрал у строителей ключи.
Всю дорогу Арсений не говорит ни слова, косит на навигатор, видимо, проверяя оставшееся время до пункта назначения, но в основном предпочитает рассматривать вид на вечерний город за окном. Францу оказывается по душе обивка на заднем сиденье, и он, развалившись на всю длину между коробок, с интересом её вылизывает.
Антон даже рад, что Арсений решил забрать пса с собой, ведь когда он останется в квартире один, рядом всегда будет живая душа, с которой можно будет пообщаться. О себе Антон старается не думать - он бы и рад остаться с Арсением, может быть, однажды даже жить вместе, но, во-первых, на данном этапе отношений проситься в его квартиру кажется чем-то слишком навязчивым, а во-вторых - он только недавно перестал трястись от касаний.
Хотя от мысли, что однажды близость с Арсением зайдёт дальше дрочки и минета, переёбывает так же, как и раньше, но и об этом Антон старается часто не думать.
Да и вообще думать - это что-то от лукавого; представлять, планировать - реальность обычно идёт наперекор этим размышлениям. Сложная она, эта ваша реальность, да и взрослая жизнь в целом.
Хотя за Арсения Антон ей благодарен.
Как-то так всё быстро завертелось - кажется, буквально вчера Антон обнаружил телеграм-канал, а теперь всё свободное время хочет посвящать человеку с тех видео. И Арсений теперь будто совсем другой, не тот, которого Антон знал всю жизнь, - преобразившийся, открывшийся, влюбивший в себя по самые уши.
Кто бы мог подумать ещё пару месяцев назад, что Антон будет везти его в новую квартиру, сжимать в знак поддержки замёрзшие пальцы, заботливо добавлять градусов печке в салоне машины, пусть и сам уже весь запарился. Тогдашний Антон покрутил бы у виска пальцем, а узнав, кем является объект Антоновой заботы, ещё бы и рассмеялся в лицо.
Хорошо, что Антон теперешний с ним никогда не встретится, поскольку собрать всё в кучу и выдать одной слаженной историей у него не хватит выдержки. И слов. Вообще он, наверное, охуеет в процессе и сам смеяться начнёт.
Навигатор приводит к приятному на вид жилому коплексу - уже обустроенному, с яркими вывесками на цокольных этажах и по классике забитыми парковочными местами. Приходится знатно потрудиться, чтобы выгрузить все вещи, отогнать машину, а затем вернуться к подъезду и совместными усилиями перенести всю Арсеньеву жизнь, закрытую в коробках и чемодане, на нужный этаж.
Антон в предвкушении кусает губы, когда Арсений открывает ключом входную дверь, рассматривает светлый общий коридор и наконец с любопытством заглядывает в квартиру со свежим ремонтом, пусть и ни секунды не сомневался, что та окажется отделана со вкусом.
- Вау, Арс, очень красиво!
- Да, ничего так, - Арсений вздыхает, прижимаясь спиной к стене в прихожей, и тоже осматривается, хотя наверняка приезжал сюда не раз - его присутствие заметно невооружённым глазом.
Вдалеке, где виднеется большое пространство и уголок кухни, стоят закрытые коробки с новой техникой. В стороне - пара сумок, видимо, привезённых заранее, да и порядок, отсутствие ремонтной пыли и мусора также говорят о том, что квартира готовилась к въезду хозяина.
Антон подаёт коробки из коридора, ловит Франца, который, видимо, решает, что пространство вне квартиры ему интереснее, наконец прикрывает дверь и разувается. Арсений включает свет и проходит глубже, шурша пальцами по новым обоям и закрытым дверям в другие помещения.
Квартира оказывается достаточно просторной из-за планировки - в народе такие смело называют евродвушками, хотя комната всего одна. Спальня совсем небольшая, в её центре - собранный каркас кровати и голый матрас. Ванная, крохотная гардеробная у входной двери; Антон с восхищением изучает каждый уголок и едва ли может уместить мысль, что всё это теперь - арсеньевское, что это место, вероятно, то самое, где теперь можно будет спокойно встречаться и оставаться наедине.
Однако сам Арсений его восхищения не разделяет и только вытягивает из рюкзака миски Франца, наливает ему воды и размещается на диване в совмещённой с кухней гостиной.
- Прости, - тихо говорит он, когда Антон подходит ближе и садится рядом. - Мне привыкнуть надо. Думаю, не ошибся ли я.
- Ты этого хотел?
- Хотел. Но родители... с ума сойдут, наверное.
- Но ты, - Антон запинается, пытаясь подобрать правильные слова, - сам сходил с ума от... гиперопеки?
- Да. Теперь не придётся играть примерного сыночка, - Арсений грустно хмыкает.
- Знаешь, что я про тебя думал? - Антон коротко смеётся, откидываясь головой в угол дивана.
- Что?
- Что ты классический сын маминой подруги, на которого надо равняться, - он широко зевает, ощущая внезапный прилив усталости во всём теле и после эмоциональной встряски, и после непривычных физических нагрузок.
- Твоя нас сравнивала?
- Нет. Я, наверное, сам себя накрутил, когда слышал, какой ты весь идеальный.
- Как видишь, недостаточно.
- Нет, Арс... - Антон жмурится и трёт глаза. - Ты крутой.
- Отдохни, - мягко смеётся Арсений и гладит коленку, а звук его смеха рябью проходится по груди. - Так устал, что фигню всякую несёшь.
- И вовсе не фигню, - лениво возмущается Антон, но соглашается с предложением и укладывает локоть на подлокотник, удерживая ладонью голову. - Я чуть-чуть...
- Ага.
И Антон засыпает, проваливаясь моментально, пусть и мышцы потом не скажут спасибо за неудобную позу, но сейчас ему комфортно и рядом с Арсением, и среди запахов новой мебели. Но он совсем немного, совсем чуть-чуть вздремнёт, ведь ещё домой надо бы вернуться, машину отвезти, Арсения с Францем не стеснять...
Однако просыпается Антон в кромешной темноте, когда голова соскальзывает с ладони из-за собственного всхрапа, а теперь болит и кружится. Взгляд пытается зацепиться за пространство, пока руки - за обивку дивана. Слух улавливает тихое сопение в ногах, и Антон наклоняется, нащупывая шерсть, коротко гладит по ней и поднимается на ноги.
Он вытягивает телефон из кармана и светит экраном вокруг, обнаруживая, что плотные шторы завешаны, а Арсений спит в другом углу дивана, поджав ноги к груди, и сейчас кажется совсем маленьким, непохожим на человека, что ростом почти дотягивает до двухметрового Антона.
Тот хмыкает и переводит взгляд на часы на экране. Там - время близится к полуночи, а пропущенные от мамы - к десятку.
- Антон, всё в порядке? - слышится взволнованный голос в динамике.
- Да, да, мам, всё хорошо, прости. Я... - Антон переводит почти привыкший к темноте взгляд на диван. - Я утром приеду, ладно?
- Господи, не пугай так больше! Да, конечно, главное, что ты нашёлся.
- Да, всё хорошо, - повторяется Антон, чувствуя укол вины - никогда ведь прежде не пропадал и, в особенности, не ночевал в чужом доме.
- Антон... А ты не знаешь, где Арсений?
- Я, - он запинается, жуёт губы, решая, насколько подробно можно посвятить маму в обстоятельства, - знаю, да. С ним тоже всё хорошо.
- Вы сейчас вместе?
- Да, мам. Всё в порядке, ты только... не говори, что я с ним сейчас, ладно? А то потом... Через меня его найти...
- Я поняла, Антош. Я не скажу про тебя. Отдыхайте, спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Антон сбрасывает звонок и одновременно - камень с души. Первый шаг к посвящению в правду сделан, и Антон всё больше верит в то, что мама достаточно понимающая, чтобы её принять.
Он осторожно пробирается к кухне, пьёт воду прямо из крана для фильтрованной воды, поскольку ни одного стакана или кружки рядом не наблюдается, а затем возвращается в гостиную, садится в Арсеньевых ногах и тихо вздыхает.
- Антон? - слышится хриплый голос.
- М?
- Спасибо.
Арсений шуршит, видимо, смещаясь на диване, тянет за руку, и Антон падает между ним и спинкой и оказывается обнят ногой за талию.
- За что?
- Что остался, - шепчет Арсений, утыкаясь носом в шею, и жмётся ближе, чтобы уместиться. Хорошо, что широкое сиденье и две стройные фигуры позволяют сделать это без риска упасть к Францу на пол.
- Мгм.
Антон нащупывает губами колючую щёку, коротко целует, а затем и ловит губы, что тянутся навстречу, увлекая в ленивый поцелуй.
- Закажем утром что-нибудь на завтрак? - говорит Арсений, возвращаясь лицом в свод плеча.
- Давай. Я не умею готовить.
- Я тоже.
- Спокойной ночи, Арс.
- Спокойной ночи.
***
Несмотря на то, что позу для сна Антон сменил, утром спину всё равно ломит. Зато на душе тепло, и Арсений заметно веселеет, особенно когда с горящим взглядом выбирает, что заказать на завтрак. Антон, по правде говоря, тоже не особенно спец в доставках - дома лишь изредка мама соглашается на пиццу, смотрит на неё с подозрением, но всё равно стаскивает пару кусков, пока Антон с отчимом уплетают её за обе щеки.
Сейчас выбор падает на что-то более традиционное для завтраков, а Арсений меряет шагами квартиру в ожидании курьера. Отвлекается за распаковкой техники, ставит наконец чайник и заваривает чай, и Антон молча следит за ним, сидя за столом, и глупо улыбается.
Ну а как тут не улыбаться? Такой домашний, уютный Арсений, растрёпанный, как воробей, пусть утром уже сходивший на прогулку с псом, но ему, видимо, доставляет удовольствие возможность не приводить себя в порядок с самого утра.
А потом завтракать из одноразовых контейнеров и не мыть посуду.
Нет, Антону тоже в радость такие моменты - с родителями не разгуляешься, - и сейчас он наконец начинает чувствовать себя взрослым, особенно когда помогает разобраться с инструкцией к увлажнителю воздуха.
- Зачем тебе это? - смеётся он, заглядывая в чашу, куда следует залить воду.
- Не знаю, пусть будет, - хмыкает Арсений, вставая рядом. - Что-то на богатом.
И всё бы хорошо, если бы не необходимость ехать домой. Машину всё-таки следует вернуть во двор, а вот Арсения оставлять совсем не хочется, когда он смотрит на выходе во все свои обезоруживающие глаза и тянется за поцелуем.
- Приезжай вечером? - шепчет он прямо в губы.
- Хорошо.
И улыбается - широко, довольно, по-детски радостно. Антону бы его настроение, ведь помимо долгой дороги предстоит ещё беседа с мамой, и эта перспектива только раздувает огонёк волнения внутри.
По приезде он ещё некоторое время сидит в машине, настраиваясь и представляя все варианты возможного разговора, но перед смертью не надышишься, а вечером ещё и обратно ехать - уже своим ходом, чтобы больше не быть привязанным к транспорту, - и до этого времени необходимо хоть немного заняться учёбой, ведь риск провести все выходные с Арсением слишком велик.
Не то чтобы Антон против, конечно.
- Я дома, - негромко оповещает он, надеясь, что родителей или вовсе в квартире нет, или его не услышат, но привычка есть привычка.
А мама есть мама, видимо, только и ждавшая приезда Антона, и теперь она выходит из спальни, зачем-то осматривая с головы до ног, помогает снять куртку и кивает в сторону кухни.
- Голоден?
- Нет, я позавтракал, - Антон садится за стол, пока мама включает чайник и достаёт две кружки из шкафа.
- Ну что там у вас? - вздыхая, спрашивает она и разворачивается, не отходя от тумбы.
- Ну, нормально всё? - полувопросительно отвечает Антон, словно проверяя, удовлетворят ли его слова чужое любопытство.
- Антон, - мама делает паузу и будто немного взволнованно поправляет чайные пакетики в пока пустых кружках, - его родители обеспокоены. Расскажешь, что произошло?
- Арс просто... уехал. Попросил помочь перевезти вещи.
- Это я поняла, слышала, что он всё забрал...
Перед Антоном наконец появляется кружка горячего чая, в которой можно спрятать взгляд. Однако мама садится напротив, наверняка внимательно изучая поведение - и всего себя уже не спрячешь.
- Он в самом деле решил сбежать? - мягко, по-матерински взволнованно уточняет она и наклоняется вперёд, чтобы накрыть пальцами Антонову кисть.
- Мгм.
- Знаешь, я почему-то не удивлена.
- Правда? - Антон поднимает взгляд, ищет в глазах напротив намёк на осуждение, но там лишь грусть и сожаление, отчего совсем немного, но становится легче.
- Да, ему давно стоило упорхнуть из гнезда. В последние годы Арсений стал совсем... закрытым. Раньше не так было.
- Мне казалось, он всегда был таким.
- Нет, совсем нет. Я не удивлена, потому что он уже парень взрослый, а с ним носились как с ребёнком... Поэтому это даже хорошо, что он наконец решился уйти. Конечно, если бы ты тоже так поступил, я бы сошла с ума, но приняла бы твой выбор... со временем. Думаю, его родители тоже скоро успокоятся и всё наладится.
- Всё сложнее, - Антон трёт лицо горячей после соприкосновения с кружкой ладонью.
- Я знаю, Антон.
- Что ты знаешь? - он нервно царапает ногтем поверхность стола и отсчитывает секунды до ответа, но те тянутся, давят на плечи так, что хочется отмахнуться и закрыть наконец тему.
- Что это всё... неспроста было. Что его хотели уберечь от... разных... неправильных поступков.
- Насколько неправильных? - Антон хмурится, ощущая прилив жара к щекам, и скрывает его за кружкой, из которой наконец отпивает немного чая.
- Которые могли бы... Ох, я не знаю, как правильно выразиться, Антон!
- Можешь напрямую. Я об Арсе уже многое знаю.
- Неправильно с нашей стороны сейчас сплетничать об этом, - мама нервно дёргает уголком губ.
Антон сдувается в своём негодовании и коротко кивает. Может быть, если бы мама знала о причастности Антона не ко всем, но к некоторым арсеньевским поступкам, то могла бы говорить свободнее, но эта их «неправильность» с её слов тормозит всю решимость.
- Антон, а что... что у вас с Арсением?
- Что у нас? - глупо повторяет он, а пальцы вдруг становятся холодными, и даже теплота чая не помогает им согреться.
- Ну, ты... тоже?
Антон тяжело сглатывает, смотрит в глаза напротив, выдерживая паузу, и в повисшей тишине начинает видеть мамино осознание, когда ответа уже и не требуется - всё она, естественно, поняла.
- Тоже, - запоздалым эхом говорит он.
Мама резко прикрывает глаза, а затем, не говоря ни слова, поднимается с места, отходит к раковине, выливает недопитый чай и начинает нервно скрести кружку губкой. Антон встаёт следом, размышляя, стоит ли подходить ближе, но ведь это мама - та, что выслушивала все детские и подростковые проблемы, та, что советовала с высоты собственного опыта, та, что ни разу не упрекнула в чём-либо.
Поэтому он делает пару шагов вперёд, встаёт позади напряжённой спины, сводит брови и тихо говорит:
- Мам, я, - голос хрипит, а все правильные слова застревают в горле. - Мам...
- Всё нормально, - та быстро вытирает полотенцем руки и трёт им же столешницу, собирая воду после усердного мытья посуды.
Антон обнимает её со спины, цепляя руки под шеей, прижимается виском к волосам и жмурится, пока сердце в груди разгоняется от страха, что сейчас и в его жизни всё может к чертям перевернуться.
- Мам, мы с Арсом... Мы... Я не могу это изменить.
- Это он тебя втянул? - тихо спрашивает мама, и Антон распахивает глаза, бегает взглядом, удивляясь направлению мысли, но сжимает руки сильнее в надежде не упустить момент, не оставить маму наедине с этими размышлениями и не позволить сейчас уйти.
- Нет. Конечно нет! Это не так работает...
- Я не понимаю, как это работает, - она дёргается в руках в попытке развернуться, и Антон позволяет, всё-таки не находя в себе достаточно моральных сил удерживать.
И даже начинает готовиться к тому, что весь разговор закончится плохо - настолько, что теперь действительно придётся проситься к Арсению, давя в себе стыд, и быть двумя сбежавшими и непонятыми.
- Это... оно всегда было со мной. Ещё с детства, ну, когда приходит какое-то понимание... взглядов.
Мама хмурится, смотрит снизу вверх, но не отмахивается - и это уже повод продолжать.
- И Арс просто, - Антон тяжело дышит, брови по-прежнему сведены и болят от напряжения, а слова так и летят - вдруг удастся всё правильно объяснить? - Он просто понравился. И мне с ним комфортно. Мне хорошо, мам.
- И вы прямо как... пара?
- Да, - шепчет Антон.
- И ты его любишь?
Антон вздыхает, под чужим взглядом теперь пытаясь откопать в себе то, о чём имеет лишь слабое представление. Все просмотренные фильмы о любви были не теми - там любовь традиционная, о ней не сложно кричать, о ней говорят все вокруг, о ней тысячу раз было рассказано. То, что Антон испытывает, сложно описать единым словом и тем более выдать так просто, во время непростого разговора. Антон Арсения хочет уберечь, Антон Арсению хочет помогать, Антон хочет пережить с ним все сложности, Антон хочет видеть его улыбку, Антон хочет его целовать, касаться...
- Люблю.
Мама задумчиво кивает, огибает неспособного сделать ни шага в сторону Антона, смахивает пылинки со стола и отходит к двери.
- Ладно, - заключает она. - Ладно, любите. Я не... понимаю, но я постараюсь, хорошо?
- Спасибо, - оборачиваясь, отвечает Антон и провожает взглядом выходящую из кухни маму.
***
К вечеру удаётся отдышаться, успокоиться, погрузиться немного в учёбу и поужинать всей семьёй за одним столом. И мама будто бы тоже успокаивается, приводит мысли в порядок и ведёт себя как обычно, не меняясь ни в отношении к Антону, ни в семейных разговорах о бытовом. Кажется, что вовсе ничего и не произошло, что её взгляд на будущее Антона не развернулся на сто восемьдесят, пока, оставшись наедине, Антон не уточнил:
- А папе... ты сказала?
- Нет, - отвечает она, передавая вымытую тарелку, и Антон, вызвавшийся помочь, ставит её на полку. - Сам скажешь, если посчитаешь нужным. А я... я буду на твоей стороне, Антон.
- Спасибо, - он поджимает губы в улыбке и тянется, коротко чмокая в щёку. - Ты лучшая мама на свете, знаешь?
- О, я только учусь! - улыбается она в ответ.
И уже сидя в автобусе на пути к нужному жилому комплексу, Антон формулирует мысли, складывая историю, чтобы поскорее поделиться ей с Арсением. Тот должен знать, что тоже может рассчитывать на поддержку Антоновых родителей - в этом нет никаких сомнений, учитывая их отношение к его побегу.
Отчим, услышав причину отсутствия Антона ночью, пусть и нахмурился поначалу, но понимающе кивнул. Мама высказала своё мнение ранее и не меняла его. И Антону приятно, что его родители могут поддержать чужого ребёнка, а также самому быть полезным в тяжёлый период.
«Дверь открыта»
Антон поднимается на лифте, блокируя телефон, и в предвкушении представляет вечер, что проведёт с Арсением уже без необходимости куда-то уезжать. Вероятно, они вновь закажут что-то поесть; может быть, Антон поможет разобрать вещи, если Арсений ещё не сделал этого сам, и они вместе посмотрят какой-нибудь фильм на том телевизоре с большой диагональю - Антон уже перебирает в голове те, которые можно было бы предложить.
- Арс, это я! - кричит он, закрывая за собой дверь. Франц довольно бежит навстречу, цокая коготками по полу, и Антон наклоняется, чтобы потрепать его по голове. - А-арс?
- Я в спальне! - голос Арсения доносится из-за приоткрытой двери.
Антон лишь молча кивает в ответ, стягивает куртку и ботинки и ступает по коридору.
- Не заходи! Иди помой руки, - вновь говорит Арсений, и Антон тормозит у двери, ощущая внезапную тяжесть в мышцах.
Пазл вдруг складывается в голове, что была забита произошедшими за день событиями, а теперь мигом опустошается, оставляя только основные детали на текущий момент.
Арсений. Вечером. В спальне. Требует зайти только с чистыми руками.
На всякий случай Антон моет ещё и член. Если у Арсения там не срочная операция и стерильная обстановка, что даже нельзя заглянуть для приветственного поцелуя, то что ещё?
И Антон убеждается в своих предположениях, когда наконец тянет за ручку двери и застывает в проёме.
Из источников света - лампа на комоде в изножье кровати, что удачно дополняет полную картину. У Антона слабеют колени от вида Арсения, что сидит на пятках на постели, упирается о неё руками за спиной, а тёплый свет отражается от его груди и живота. Рубашка однотонной пижамы распахнута, штаны держатся на тазовых костях, а Антоновы - на честном слове.
Ладно, по правде говоря, он ни сказать, ни сделать ничего не может, только стоит столбом и смотрит на представленное ему великолепие. Арсений коротко облизывает губы и улыбается, склоняя голову к плечу, а затем тепло, почти шёпотом произносит:
- Так и будешь смотреть?
- Арс... - Антон хрипит, но едва ли сам это слышит, пока в ушах ритмично отбивается пульс. - Выглядишь просто...
- М?
- Восхитительно.
- Знаю.
О, он определённо знает! И как себя подать, и какие нужны свет и обстановка - Антону не верится, что он видит перед глазами не сгенерированную искусственным интеллектом картинку. Хочется ущипнуть себя, уточнить, происходит ли всё на самом деле, или сознание, что стало всё чаще посылать влажные сны, решило выдать чересчур реалистичный.
- Это всё мне? - на выдохе говорит Антон, и он влепил бы себе мысленную пощёчину за тупой вопрос, если бы мог сейчас в анализ.
Арсений закатывает к потолку глаза и опускается на локти, демонстрируя удивительную гибкость. Однако спустя мгновение всё-таки переставляет ноги, сгибает их в коленях и разводит - хорошо, что одет, иначе Антон бы точно не смог сделать ни шага.
- Подходи уже.
Ноги ватные, едва слушаются, но встать вплотную к кровати всё же удаётся, и теперь, рассматривая всего Арсения вблизи, Антон звучно сглатывает слюну.
- У меня здесь дресс-код, - говорит Арсений и ведёт пальцем в воздухе, очерчивая фигуру Антона. - Это всё лишнее.
Естественно, Антон путается в штанинах и почти падает на пол, пока пытается раздеться. Всё мешается и действительно ощущается лишним. На трусах он тормозит, ловит насмешливый Арсеньев взгляд, буквально кричащий: «серьёзно?», поэтому стягивает и их, но рефлекторно прикрывает ладонью уже вставший член.
- Антон, - с нотками осуждения в голосе тянет Арсений, - я его сосал.
- Да, да, я просто... Блять, - Антон не без труда вытягивает руки вдоль тела и, не зная, куда их теперь деть, сжимает и разжимает кулаки.
Становится неловко настолько, что лицо мгновенно розовеет, румянец спускается к шее, но вместе с этим то, как оценивающе смотрит Арсений, уже без единой насмешки во взгляде, возбуждает до покалывания в пальцах. Антон шумно выдыхает, опускается коленями на уже застеленный постельным бельём матрас и ползёт ближе, нависая сверху на вытянутых руках. Он облизывает подсохшие от частого дыхания губы и в тёплом свете лампы изучает лицо, голую грудь и живот, красиво напряжённый из-за позы.
- Что, - шепчет Антон, - мне сделать?
Арсений, наверное, невольно привил плохую привычку, постоянно забирая контроль в каждую их близость, но, кажется, не испытывает никакого сожаления - наоборот, довольно улыбается и говорит:
- Целуй.
- Ага.
Антон подаётся вперёд слишком резко, задевая носом чужой, так же быстро отстраняется и смотрит извиняющимся взглядом, прежде чем вновь, уже осторожнее, приблизиться к губам.
- Нос бы тебе с лица убрать, - хмыкает Арсений и сам сокращает оставшееся пространство между лицами.
Антон громко дышит, целует с напором и всё тянется вперёд, наваливаясь сверху, отчего Арсению приходится окончательно упасть на постель. Зато он уже привычно запускает пальцы в волосы, массирует кожу головы и дёргает бёдрами навстречу, на крохотное мгновение соприкасаясь членами, пусть и его - всё еще под тканью.
И Антон только благодаря этому движению наконец чувствует в себе силы попробовать действовать самостоятельно. Желание было с ним всегда, сейчас его - целый океан, что плещется внутри, готовый вырваться наружу, но смелости никогда не хватало. Будто прежде Арсений был недостаточно доступным - что тогда в машине, что в комнате, в доме его родителей, но теперь, имея возможность не только коснуться его кожи, но и раздеть, Антон оставляет финальный поцелуй на губах и ползёт ниже.
Арсений не говорит ни слова, не сопротивляется в попытках снова начать контролировать весь процесс, он только смотрит сверху вниз, дышит через рот так, что его грудь тяжело вздымается, а взгляд искрится в ожидании.
Антон оставляет короткие поцелуи на груди, толкает носом рубашку в сторону и скользит языком по соску. Он смотрит наверх, проверяя реакцию, а там - закусивший губу Арсений, кажется, только и ждущий продолжения. И Антон лижет снова, прикусывает зубами, проходится большим пальцем по второму и слышит рваный выдох.
Арсений снова дёргает бёдрами, упираясь твёрдым членом в Антонов живот, вынуждая отвлечься и спуститься ещё ниже, коротко поцеловать в пупок и под ним, где жесткие волоски щекочут губы. Антон запускает пальцы под резинку штанов, пытается нащупать трусы, чтобы стянуть всё одновременно, и громко выдыхает, почти ахая от очередной волны возбуждения.
Ну конечно - трусам здесь, на этой постели, не место. Как и штанам, которые Арсений охотно помогает снять. И вот сейчас Антону наконец удаётся лицезреть всё то, что удавалось видеть только на экране смартфона. И он убеждается, что ни в какое сравнение не идёт реальность, когда можно коснуться горячей кожи, провести по ней рукой, нащупать гладкость на лобке и мошонке, а затем вдохнуть аромат геля для душа и тихо сматериться себе под нос.
- Бля, Арс... - хрипит Антон, вновь целуя низ живота, и заключает член в кулак. - Ты самый лучший.
Арсений в ответ только выдыхает, снова смотрит теперь уже каким-то пьяным, отсутствующим взглядом, сам отчего-то раскрасневшийся, а его член дёргается в руке.
- Я... я ни разу не, - шепчет Антон, склоняясь над головкой, примеряется, надеясь, что удастся избежать дискомфорта, и рвано заканчивает: - Поэтому, ну...
- Хорошо, - Арсений наконец подаёт голос - такой же хриплый, тихий.
Антон вновь проходится взглядом по всей длине и мажет языком с середины до головки, очерчивает круг, давит кончиком в уретру, а затем медленно опускается, окружая губами ствол. Арсений тянет воздух через зубы, сжимает простыню в пальцах, и Антон отстраняется, сводя брови и уточняя:
- Всё норм?
- Продолжай, - в голосе вновь появляются властные нотки.
Антон вдруг ловит себя на мысли, что такой Арсений ему по душе, такой Арсений только больше заряжает своей уверенностью, и он возвращается к члену, тут же запуская его в рот, лижет языком и начинает медленно двигать головой. И это оказывается гораздо легче, чем он думал прежде, однако сложнее совсем в другом - собственное возбуждение не даёт покоя из-за шумного дыхания сверху, из-за сжатых пальцев на простыне и понимания, что Арсению действительно нравится.
Тот откидывается затылком в матрас, живот двигается в такт вздохам, бёдра изредка вздрагивают, словно ему с трудом удаётся держать себя на месте, пока Антон продолжает с азартом двигать головой и вылизывать головку.
- Чш-ш, стой-стой, - тормозит Арсений и уверенно ползёт выше, заставляя выпустить член изо рта.
- Что не так? - Антон садится на пятки, вытирает губы тыльной стороной ладони и внимательно смотрит в румяное лицо напротив.
- Не хочу так скоро.
Арсений, кажется, смущается и даже прячет взгляд в стороне. Он тяжело дышит, подтягивая колени к груди, быстро моргает, словно собираясь с мыслями, а затем кладёт ладонь на вторую половину кровати и говорит:
- Ложись.
Антон послушно опускается на спину, однако улыбку с лица убрать не может, даже когда Арсений забирается сверху, сбрасывает рубашку и давит ладонями на грудь.
- Ты что, смог бы кончить сейчас? - Антон всё-таки не удерживается от вопроса.
- Почему нет?
- Ну я... Не думал, что смогу...
- Чш, замолчи, - Арсений наклоняется и прижимает пальцы к губам, а затем уже знакомо проводит по нижней и закусывает свою. - Я подумал, может...
- Да? - выдыхает Антон, подталкивая к продолжению, ведь тогда ещё, в старой комнате, странный список желаний не дал ему покоя.
- Я бы хотел, - Арсений хмурится, громко выдыхая, - сесть тебе на лицо.
- Хорошо? - удивления в голосе скрыть не удаётся. Оно случается скорее из-за того, что сейчас Арсений не уверен в своей просьбе, словно ему в самом деле смогут отказать - а это не так, Антон что угодно готов сделать под этим взглядом, хоть сам кому-нибудь на лицо сесть.
Ладно, возможно, перед этим он сгорит от стыда и засыпет пеплом это самое лицо, но определённо сделает. Ещё и потому, что ему чертовски понравилось доставлять Арсению удовольствие, и пусть это продлится как можно дольше, лишь бы тот продолжал получать кайф от его ласк.
- Хорошо, - эхом отзывается Арсений, спускается пальцами по груди и дёргано вздыхает.
Антон устраивается удобнее на подушке, пока Арсений пересаживается спиной, и ловит его бёдра у лица, проходясь ладонями по ягодицам и раздвигая их большими пальцами.
- Думаю... тебе стоит расслабиться.
- Да, - на выдохе говорит Арсений, и раскрыть его становится действительно чуть проще.
Сейчас, из-за заслонённого телом источника света, рассмотреть его непросто, поэтому Антон ведёт пальцем между ягодиц, отчего Арсений дёргается, но остаётся на месте, лишь немного переступая ладонями на Антоновом животе.
Антон, нащупывая сжатые мышцы ануса, давит большим пальцем, выбивая из Арсения громкий выдох, с интересом оглаживает гладкую кожу, восхищаясь тщательной подготовке к вечеру, и наконец тянет за бёдра ближе к лицу.
- Так, ладно...
Сейчас он включается в процесс с любопытством исследователя, сначала на пробу проходится языком по всему периметру, словно примеряясь, а затем давит ладонями снова, позволяя Арсению опуститься на лицо окончательно и выпрямиться в спине, и вытягивает язык.
Тот влажно проходится по мышцам; медленно по кругу, затем - вверх и вниз, давит по центру, но длины проникнуть глубже не хватает, поскольку щёки уже вжимаются в ягодицы, и Антон продолжает поверхностную ласку. Арсений царапает пальцами его живот, то и дело громко выдыхает и дёргается, проезжаясь по языку.
- Ч-чёрт, Антон...
Антон вопросительно мычит, продолжая двигать языком и влажными ладонями раздвигая ягодицы, вновь давит в самый центр, направляя внутрь лишь кончик, и Арсений рвано вздыхает.
- Охуенно, - заключает он.
Антону, по правде говоря, тоже охуенно - слышать довольный скулёж, когда он с нажимом проходится по анусу, чувствовать дрожащие мышцы ног пальцами, ощущать на себе тяжесть чужого тела - восхитительного тела. И пусть слюна уже течёт по подбородку, а дыхание сбивается, да и член, что так и не получил внимания, готов взорваться, Антон, кажется, готов продолжать, пока не сведёт челюсть.
Однако Арсений отстраняется после очередного тихого стона, неуверенно переступает коленями вдоль Антонова тела и оборачивается - по-прежнему раскрасневшийся, с шальным, но восхищённым взглядом. Он закусывает в улыбке губу и говорит:
- Ну что, поехали дальше?
- А что дальше? - Антон поднимается на локтях, следит за тем, как Арсений отползает к изножью, поднимается на ноги и открывает ящик комода, а затем на центр кровати прилетает ещё запечатанная упаковка презервативов и лубрикант.
- Всё, - шепчет Арсений, в мгновение оказываясь рядом и нависая сверху. - Хочу выжать из тебя всё сегодня.
- А-э... - Антон округлившимися глазами смотрит, как Арсений открывает коробку и достаёт из неё презерватив, а затем бросает его на живот.
- Надевай.
Нет, ну, в теории Антон знает, как это делается - когда-то давно, ещё в школе, интересовался, - но на деле теряется на этапе открытия упаковки. Та, словно издеваясь, никак не поддаётся - или это пальцы совсем не слушаются, мокрые и дрожащие, - и приходится поддеть край зубами и наконец вытащить презерватив. Но и здесь случается тупик.
- Антон, другой стороной, - говорит Арсений, и щёки Антона розовеют ещё и от стыда.
Наверное, он уже тысячу раз понял, что ни черта Антон не умеет. От волнения и член теряет былую твердость, однако раскатать по нему презерватив всё-таки удаётся, и теперь Антон с облегченным выдохом опускается головой на подушку.
Арсений вновь забирается сверху и, заключая член в кулак, делает пару движений, прежде чем направить его между ягодиц.
- Стой, а ты, - Антон сглатывает и облизывает сухие губы, всматриваясь в происходящее внизу живота, - а не надо разве... растянуть?
- Я уже, - хмыкает Арсений, - перед твоим приходом.
- А, ладно.
Казалось, эта деталь должна успокаивать, однако когда головка продолжает тыкаться и скользить по промежности, не проникая внутрь, Антон вновь напрягается. Он, естественно, понимает причину - чёртово волнение не даёт сосредоточиться, вернуть высшую точку возбуждения, а ствол, словно уж, изворачивается, сгибается, не позволяя Арсению направить его внутрь.
Тот уже недовольно пыхтит, хмурится, опуская голову, и вот сейчас Антон точно готов сгореть со стыда. А кто гарантировал идеальные обстоятельства первого секса? Антон читал эти неловкие истории, смеялся над ними, не понимая, как же можно так облажаться, со стопроцентной уверенностью считал, что его первый раз будет шикарным, горячим, что он обязательно найдёт дырку - с парнями не так-то это и сложно, - да и его желание было слишком очевидным, чтобы член не упал в самый ответственный момент.
Очень, нахуй, иронично.
- Да что такое, - Арсений садится на его бёдра и разжимает кулак, где уже на ладони лежит полуопавший член. - Серьёзно?
Антон резко садится и смотрит на то, как головка грустно опускается вниз, а Арсений угрюмо заглядывает в глаза.
- Бля, Арс, я... ща, - Антон обнимает его обеими руками, прижимая к себе, проходится поцелуями по влажной шее, за ухом и вдыхает запах волос, судорожно придумывая план действий. - Так... ложись.
Однако он сам опрокидывает Арсения на спину, садится между его разведённых ног и осматривает обнажённое тело. Из плюсов - у Арсения всё ещё стоит, между ягодиц блестит влажность от лубриканта, а на лице красуется очаровательный румянец.
Идея возникает моментально - Антон уже видел в его канале что-то похожее, и то видео после первого же просмотра попало в список любимых. Поэтому он стремится её озвучить, пусть и по-прежнему испытывает стыд и страх, что Арсений может послать его нахуй и с такими идеями, и с членом на полшестого.
- Можешь... подрочить? - Антон проходится ладонями по разведённым бёдрам, и Арсений поднимается на локтях, хмуро осматривая его пах. - Себе.
Он дёргает бровями, но молча укладывается обратно, устраиваясь удобнее и, кажется, соглашаясь на эксперимент. Вздыхает, прикрывает глаза, скользя ладонью по груди и животу, и обхватывает член рукой. Антон внимательно следит за каждым движением, наконец расслабляясь, проходится взглядом по всему телу - небольшим соскам, один из которых Арсений начинает крутить между большим и указательным пальцами, животу с видимым рельефом мышц, россыпи родинок, - а член начинает подавать сигналы жизни.
- Супер, - шепчет Антон, обхватывая ствол рукой, и скользит поверх презерватива в ритм арсеньевских движений. - Ты такой красивый, Арс...
- Мгм, - недовольно отзывается Арсений, однако не останавливается, приоткрывает глаза и кусает губы, только наращивая темп. Он дёргает бёдрами, быстро дышит, и Антон ловит себя на том, что понемногу сходит с ума от открывшегося ему вида, теперь с одним-единственным зрителем - голова кружится, а член в руке твердеет окончательно.
- Просто волшебный, - шепчет Антон, надеясь как можно прочнее закрепить в голове Арсения своё восхищение. Он склоняется над его лицом, мажет губами по щеке, шее, сталкиваясь костяшками пальцев в районе паха, и для проверки сжимает кулак - всё вернулось на свои места. - Я переволновался, - признаётся Антон куда-то в щёку, - я... не занимался сексом раньше.
- Я догадался, - хмыкает Арсений.
Антон жмётся губами в ключицу, а головкой между Арсеньевых ягодиц, но Арсений вновь отстраняется, говорит:
- Подожди, - и давит ладонью в грудь, - давай так.
И когда Антон садится на пятки, он кладёт подушку под поясницу, вновь пару раз проводит по члену рукой и зажимает мошонку, коротко кивая и выдыхая.
Антон кивает следом, словно закрепляя сигнал к действию, переступает на коленях ближе, придерживает Арсения за низ живота и приставляет головку к анусу.
- Так, готов?
- Ага.
- Хорошо...
Антон плавно толкается, сантиметр за сантиметром скользя внутрь, где оказывается непривычно горячо, скользко от смазки и довольно узко. Арсений сквозь зубы втягивает воздух, прикрывает глаза и подтягивает колени к груди, и Антон наклоняется к нему, упираясь ладонями в постель, вжимается лбом в плечо, тихо интересуясь:
- Всё норм?
- Да, продолжай, - сдавленно отвечает Арсений.
И в одно движение Антон входит до упора, чувствует сжимающиеся вокруг основания члена мышцы, слышит тихий стон у уха и сам не удерживается от ответного, довольного оттого, что всё у них наконец получилось.
Да, не так, как представлял, не так просто, как хотелось бы, но теперь удовольствие от этого нового этапа в отношениях с Арсением растекается по венам горячей волной. Так близко, как Арсений, ещё никто никогда не был, и, наверное, не будет - во всех смыслах.
- Порядок? - выдыхает Антон.
- Да.
И он делает ещё одно плавное движение - так, как чувствует, как требует того собственное тело, как хочет этого сознание, когда горячее дыхание обжигает ухо.
Антон поднимается на ладонях, смотрит в раскрасневшееся лицо под собой и наклоняется, вжимаясь губами в приоткрытые арсеньевские, теперь наращивая темп и ловя стоны. Наверное, происходящее с Антоном можно как-то научно объяснить - выработка гормонов, ещё какая-нибудь херня, - но он всерьёз чувствует себя счастливым, вжимая полюбившееся тело в постель и наполняя спальню множеством звуков из категории «для взрослых» - о, Антон в ней спец.
Арсений давит пятками в поясницу, выгибается, словно стремится быть ближе, перемещает руки на лопатки и скребёт их пальцами. И Антон наконец окончательно убеждается в том, что всё это - для него.
Хрен его знает, почему Арсений так вцепился, сначала морально, не оставив шанса не влюбиться, а теперь и физически - всё больше требуя контакта тел. Антону всё ещё удивительна эта быстро развернувшаяся история, но он позволяет себе наслаждаться, любить, в конце концов, и чувствовать это тепло в ответ.
Правда, сейчас уже не тепло, а слишком жарко, слишком хорошо - так, что скручивает все внутренности, - и он отстраняется, упирается ладонями в Арсеньев живот, притормаживая, следя за тем, как плавно скрывается член между ягодиц.
- Давай резко, - хрипло подсказывает Арсений, зажимая в пальцах изголовье кровати.
- Так? - Антон входит до шлепка о ягодицы.
- Бля-а-а, да! Давай ещё...
Антон повторяет движение, снова и снова, срывая стоны с Арсеньевых губ, чувствует, как подбирается оргазм, и, словно обжёгшись, быстро отстраняется. Он возводит глаза к потолку, рвано дышит, рассматривает выключенные точечные светильники, считает до десяти...
- Эй, ты чего? - Арсений садится и прижимает ладони к напряжённым бёдрам.
- Всё, ушло, - усмехается Антон, опуская взгляд. - Ложись.
- Не-а, теперь ты ложись.
Арсений по-лисьи щурится, толкает в грудь, вынуждая лечь головой в изножье кровати, и забирается сверху.
- Сейчас-то получится?
- Определённо.
- Знаешь, Антон... - начинает Арсений, направляя теперь уже точно твёрдый член внутрь, в одно движение садится до упора и громко выдыхает. - Это ведь и мой первый секс.
Антон не находит что ответить, только смотрит во все глаза на освещённое лампой подтянутое тело, на лицо с довольной улыбкой на губах, блестящую от предэякулята головку, и поражается происходящему ещё больше.
Впрочем, стоило догадаться, учитывая Арсеньев образ жизни, но что-то постоянно мешало прийти к этой мысли - возможно, уверенность Арсения в действиях, знание собственных желаний, умение обращаться не только со своим телом, но и с чужим.
И Арсений вновь это доказывает, когда отклоняется назад, упираясь ладонями в Антоновы колени, и начинает двигаться. Стонет, видимо, попадая по простате, смотрит пьяным взглядом и откидывает голову, демонстрируя гуляющий под кожей кадык.
Антон прижимает ладони к его тазовым костям, гладит большими пальцами уже влажную кожу, натянутую, упругую, и сам срывается на хрипы - от такого Арсения попробуй не кончить в считанные минуты.
Оргазм вновь хищно подбирается по мышцам, и теперь уже остановиться невозможно, ведь Арсений всё продолжает с наслаждением скакать сверху. И остаётся только приложить собственную руку к завершению - Антон обхватывает его член и начинает быстро дрочить, меняя мягкие стоны на сдавленные, рваные.
Антона накрывает горячей волной ещё до того, как удастся довести Арсения, он дёргает бёдрами навстречу, вжимается затылком в матрас и громко выдыхает, кончая, однако не останавливает движения рукой, краем сознания чувствуя ответственность. Арсений тормозит, зажимает мышцами Антонов член, а его собственный в руке становится почти каменным, рельефным больше обычного, а затем с губ срывается тихий скулёж.
Антона будто прошибает. Он смотрит во все глаза на то, как Арсений весь сжимается, жмурится и кусает губы, как напрягается его живот, а на Антонов попадают капли спермы. Арсений обнимает себя обеими руками и падает лицом в грудь, тихо скуля на одной ноте, и Антон крепко его обхватывает, прижимая к себе, и широко улыбается.
- Так вот, как ты кончаешь, - хмыкает он и гладит ладонью дрожащую спину.
- Это не сексуально, - шепчет Арсений.
- Очень сексуально.
Его смешок щекочет кожу, но ответа не следует. Антон заваливается набок, утягивая за собой Арсения, что по-прежнему подрагивает, ощущается сейчас слишком хрупким и уязвимым, и хочется накрыть его всем собой, спрятать, но Антон только прижимает к своей груди и коротко целует куда попадётся - в макушку, лоб, ловит губами нос и напряжённые губы.
- Я правда твой первый партнёр? - негромко уточняет он, заглядывая в распахнутые глаза.
- Угу. Во всех смыслах.
- В каком ещё?
- Поцелуи.
- Вау! - он широко улыбается и прижимается лбом ко лбу. - Арс...
- М?
- В душ бы.
- Ага, - Арсений беззвучно смеётся, откидывается на спину и смотрит вниз, на живот, где сперма, что осталась после соприкосновения тел, уже начинает подсыхать. - Чур я первый!
***
Ох уж это правило «чур». Антон всё чешет живот, с которого с трудом смыл корку засохшей спермы, выходит из ванной, обёрнутый вокруг бёдер полотенцем, и подступает к кухне. Там, за столом, сидит Арсений, с задумчивым видом высматривая что-то в ноутбуке, и Антон подходит сзади, наклоняется и громко ойкает.
- Что ты делаешь? - осторожно интересуется он, стараясь не смотреть в экран, где открыт Арсеньев телеграм-канал, а на повторе играет короткое откровенное видео. Его Антон не видел, поскольку отписался сразу же после идеи о закрытии, да и до этого множество последних давно упустил.
- Продумываю контент-план.
- А ты разве... не хотел прекращать?..
- У меня завалялось много видео, которые можно им отдать, - Арсений задумчиво барабанит пальцами по столу. Антон, не выдержав пытки с манящими кадрами, садится напротив, теперь наблюдая только за Арсеньевым лицом.
И как тому удаётся сохранять его таким невозмутимым? Антон чувствует, как печёт щёки, в то время как Арсений, кажется, не испытывает никаких эмоций, смотря прямо в экран.
- Можно ещё пару месяцев получать прибыль, - он потягивается, переводя на Антона взгляд, понимающе ухмыляется и хлопает крышкой ноутбука. - А в это время думать, куда податься. Может, курс какой-нибудь стоит присмотреть, выучиться онлайн-профессии...
- Точно не хочешь продолжать? Я не против, - Антон пожимает плечами. Он лукавит, ведь теперь идея делить Арсения с сотнями людей кажется ему неправильной, во всяком случае, с высоты его взглядов. Однако запрещать Арсению чем-либо заниматься кажется ещё более неправильным.
- Нет, хватит. Я давно перестал получать от этого кайф, продолжал только из-за необходимости разобраться с квартирой. Да и вообще, - вздыхая, Арсений делает короткую паузу, - всё это было скорее проявлением бунтарства... Мне даже было плевать, если родители об этом узнают, настолько всё далеко зашло. Более того, я хотел, чтобы они узнали, но сам никогда бы не поспособствовал этому.
- Ого. Кажется, и правда далеко...
- Нет ничего позитивного в вебкаме, Антон, - Арсений грустно улыбается, - даже деньги не перекрывают той перманентной моральной борьбы, да и буквальной - знаешь, конкуренция, все дела... В общем, сворачиваемся потихоньку, свежего контента не будет.
- Хорошо, - Антон протягивает руку, накрывает ладонью Арсеньев кулак, заключая его в капкан из пальцев, и осторожно гладит кожу, успокаивая скорее самого себя.
- Знаешь, единственный плюс этого всего...
- Деньги?
- Да нет! - смеётся Арсений. - Они тоже, конечно, но... Если бы не канал, хуй знает, когда бы ты обратил на меня внимание.
- Я... - Антон смущённо опускает глаза и бегает взглядом по рисунку кухонной плитки. - Прости. Я правда не знал, что ты умеешь быть таким. Да и вообще - ты же почти не разговаривал со мной.
- Потому что я чертовски сох по тебе, когда мы уже выросли, - Арсений закусывает в улыбке губу и перемещает руку так, чтобы переплести пальцы. - Однажды вы приехали после того, как летом отдыхали где-то на море, ты ещё больше вытянулся, загорел, и я думал, как бы так не спалить стояк. Мне кажется, я тогда чуть с ума не сошёл, а после вашего ухода сдрочил всю руку.
- Пиздец, - Антон заливисто смеётся, заглядывает в улыбающиеся глаза, и теперь его прилив счастья с возбуждением точно не связан. Просто так сложилось, что с Арсением рядом оказывается невероятно тепло и комфортно, а он, дурак, так долго этого не замечал.
- Знаешь, сколько видео тебе посвящено? Я когда узнал, что ты их посмотрел, всё думал, понравились ли, понял ли ты, что они для тебя.
- Ну, с одним я точно разобрался. То, на котором ты у шкафа с резиновым членом.
- А, ну это слишком очевидно! Я же это потом уже с тобой повторил.
- А что ещё?
- В основном, много всяких подписей с отсылкой на тебя: какие-то слова, которые ты говорил, когда мы виделись. Я запоминал, записывал, а потом под формат канала подгонял. Сейчас ты их уже не вспомнишь, наверное, но если бы нашёл канал раньше - точно бы заметил.
- Охренеть! - Антон вновь смеётся в голос. - Чем я всё это заслужил?
- Не знаю, - кажется, Арсений очень доволен произведённым впечатлением, - тем, что ты просто есть.
- Арс, это... - Антон глупо улыбается, стараясь взглядом передать всю испытываемую сейчас нежность. - Прости, что был таким слепым.
- Я всё понимаю. Я же сам серую мышь играл, на меня обратил бы внимание либо совсем извращенец, либо чересчур проницательный чувак. Чего ждать от двадцатилетнего пацана?
- Эй, ты сам двадцатилетний пацан!
- Это уже детали, не имеющие отношения к делу!
Антон на эмоциях щипает Арсения за бок, отчего тот айкает, но вовсе не обижается, а громко смеётся и расслабленно растекается по стулу.
Этот вечер Антон определённо запомнит надолго - он многое ему принёс: и раскрыл причины зародившихся отношений, и подарил первый сексуальный опыт с невероятно крутым парнем, с которым, кажется, всё может зайти очень далеко. А что ещё надо двадцатилетнему пацану?
Возможно, поужинать во второй раз и наконец развалиться на диване, включить какой-нибудь фильм и смотреть его в обнимку с человеком, который за последние недели стал бесконечно дорог. Осталось только закрыть последние вопросы, которые не дают покоя.
- Как там вообще... с родителями?
- Ещё строчат гневные сообщения, - Арсений вздыхает и косит взглядом на заблокированный экран телефона. - Мне пока нечего ответить, жду, когда успокоятся.
- Ты сам вроде успокоился? - полувопросительно говорит Антон, всматриваясь в лицо.
- Да, мне правда легче. И ты рядом - спасибо за это, кстати. За тебя спасибо, - Арсений тепло улыбается и тянется вперёд, оставляя короткий поцелуй на губах.
- Мои, кстати, тебя поддерживают, поэтому если тебе будет нужен разговор с кем-то взрослым...
- Не хочу никого нагружать. У меня же есть психолог. Но я ценю это, спасибо, - Арсений благодарно улыбается. - Что они, в целом... говорили?
- Мне пришлось аутнуться перед мамой.
Арсений подбирается на стуле, вскидывает в удивлении брови и, не отрываясь, всматривается в лицо.
- И, соответственно... про меня она тоже?..
- Она до этого знала, оказывается. Видимо, твоя мама поделилась когда-то, - Антон виновато сводит брови, - но она в итоге нормально отнеслась. Я объяснил всё, как мог, и она сказала, что поддержит...
- Ого, - Арсений отводит задумчивый взгляд в сторону, - ты... везунчик.
- Арс, - Антон возвращает ладонь на его руку, - всё наладится.
- Да, наверное... Надеюсь.