Глава 11. Они ведь... любили друг друга?
Ева
Я проснулась... и сразу стало страшно. Темно, как будто кто-то забыл включить весь свет на свете. Я даже не сразу поняла — где я? Рядом со мной был мой зайка. Он всегда со мной. Даже если мир исчезнет — он не исчезнет. Потому что он — мой.
Я тихо сказала:
— Ма-ма...
Но мама не ответила. И я захотела плакать.
Кажется, кто-то меня обнимал?.. Я замерла. А если это монстр? Или тень? Но нет... это была Амми. Она сидела рядом и спала, как будто она тоже маленькая. У неё даже ротик чуть открыт был — я видела, как она дышит. Она красивая, но немного уставшая. Наверное, ей тоже снились страшные сны.
Я потянулась, зевнула, села. И тогда увидела — что-то светится на столе!
Компьютер. Ха. Он просто светится и показывает какие-то скучные таблички. Не мультики. Не динозавры. Даже не котики! Какой смысл светиться, если ты не интересный?
Я хотела было открыть ящик, вдруг там что-то весёлое — наклейки, конфеты, ну хоть шарик! Но... я услышала шаги.
Шаги! По коридору.
Бах-бах... бах-бах...
И я — быстро под стол! Тихо-тихо. Даже зайке шепнула:
— Молчи! Это может быть... монстр!
Сердце билось так, как будто я его съела и оно теперь внутри желудка.
— Кто здесь? — раздался голос. Мужской.
Я замерла. Не дышала. Даже нос не чесала.
— А вы кто? — прошептала я из темноты, обнимая зайца как бронежилет.
— О боже... — вздохнул он. — Что ты там делаешь? Ты из какой палаты?
— Я не из палаты! Меня мама сюда принесла! — сказала я почти громко. Но всё ещё испуганно. И вылезла из-под стола. Волосы на лице, зайка в одной руке, а во второй дрожит кулачок.
Он выдохнул, будто его только что сильно пугали, а теперь перестали.
— А, это ты...
— А вы кто?! Я не вижу! — я прищурилась. Он стоял в тени, как злодей в мультике.
— Я доктор. Который тебя лечил. Меня зовут Давид. Давид Вильямс. Можешь звать меня просто Давид.
— Я буду звать тебя дядя Давид. Потому что просто Давид — это скучно.
Он засмеялся немного, а потом сел на корточки — как взрослые делают, когда хотят быть «на одном уровне», но всё равно выше.
— Ну, Ева. Почему мама тебя сюда принесла? Вам негде жить?
Я сразу загрустила. Плечи опустились, как у мишки с потерянной пуговицей.
— У нас есть дом... и игрушки... и мультики. Просто мама уехала в Париж. Работать. — Я даже не смотрела на него. Только на свои пальцы, которые ковыряли край кофты.
— А кто за тобой присматривает?
— Вон, Амми. Но она устала. Она всегда всё делает, как мама. Даже иногда ругается, как мама. Но я её люблю.
— Понятно... — пробормотал он и достал телефон. — Алло. Тебе нужно выйти на работу. Дежурная медсестра устала. Подмени её.
Потом повернулся ко мне:
— Ты кушать хочешь?
— ДАААААААААА! — я аж подпрыгнула. И тут же прикрыла рот. — Ой. Прости...
— Потише, пожалуйста. Не кричи.
— Ты как мама говоришь. Прям один в один.
— Почему ты так решила?
— Потому что мама мне всегда так говорит. «Ева, не ори!» — она так говорит. Только с мамой это звучит... ну... обнимательно.
Мы пошли. Он взял меня за руку. У него тёплая рука. Большая. Прям как подушка. А я держала его, а в другой — зайку, чтобы он не ревновал.
В лифте он спросил:
— Что ты хочешь кушать?
— Дядя... ты вообще в курсе, что всё закрыто? Ночь же. Все магазины спят. Даже пицца сейчас не работает.
Он улыбнулся, как будто я смешная.
— Верно.
— А я о чём! — сказала я гордо. И мне стало весело. Я победила в разговоре!
— Тогда поехали ко мне домой. Я приготовлю тебе то, что ты хочешь.
— Правда?! — я подпрыгнула, но не отпустила его руку, а то вдруг исчезнет. — Тогда... ммм... я хочу мюсли с молоком! Только не очень тёплым! Потому что горячее — это не вкусно. А холодное — бээээ.
— Договорились.
Мы вышли из больницы, и я сразу увидела машину дяди Давида — она была просто ОГРОМНАЯ. Я аж рот открыла. Чёрная снаружи, блестит, как в мультике про гонки, а внутри — красная! Прям как вишня! И потолок в блёстках... как небо с звёздами. Я тихонько ахнула.
— Ух ты... — вырвалось у меня само.
Дядя Давид открыл дверцу и посадил меня внутрь, и я села как принцесса. Даже телевизор есть! Я аккуратно посадила своего зайца рядом со мной, застегнула ремень, как мама учила, и смотрела на всё вокруг — и на кнопочки, и на зеркала, и на огоньки. А потом — в окно.
"Вот бы у нас была такая машина..." — подумала я. — "Интересно, мама умеет такую водить? Наверное, нет... но я когда вырасту, точно куплю себе такую. Или даже лучше!"
Мы ехали долго, и я чувствовала, как мне становится уютно. Я немного стеснялась его, но он был хороший. Немного строгий, как мама, но не страшный.
Машина остановилась. Я посмотрела в окно и... ох, это не дом. Это был целый дворец! Огромный, с окошками, как в замке!
— Ого... — снова сказала я.
— Что, нравится? — он снял ремень и вышел, потом подошёл ко мне и помог выбраться.
— Очень! — прошептала я и схватила его за руку.
Внутри было ещё круче. Большой холл, потолки как в музее, а лестница — такая большая, будто ведёт прямо в небо!
— Дядя Давид, это точно твой дом? Он как замок...
— Да, мой. Хотя... я сам давно тут не был. Несколько лет, — сказал он, немного задумавшись.
— Почему?
— Забыл про него. Правда. Даже не знаю как так могло произойти... а теперь вспомнил. Хотел заехать давно, но всё не получалось. А сейчас у меня в квартире ремонт, вот и решил пожить здесь немного.
— Почему немного? — спросила я, пока мы заходили на кухню.
— Он слишком большой. Один тут как-то... странно. И от работы далеко.
"Странно? А мне бы не было странно! Я бы тут жила как настоящая принцесса!" — подумала я, но промолчала. Я уже сидела за красивым столом, а дядя Давид наливал молоко в миску и клал мюсли.
Когда я всё съела, он пошёл мыть посуду, а я побежала исследовать замок! Поднялась по лестнице — она была золотистая, с ковром, как в сказке! Я почувствовала себя важной. Я быстро вбежала в первую дверь — там оказалась ванная. Но не просто ванная, а такая, в которой можно жить! Душ, ванна, две раковины, много полотенец, полочки, зеркала, шкафчики... Даже туалет был красивый! Эта ванная была больше моей комнаты дома!
Я побежала дальше. Следующая комната была скучная: кровать, тумбочка, шкаф. Даже картин не было! У нас дома в каждой комнате есть картинки — мама любит, когда красиво.
Следующая комната была класс! Огромная кровать, телевизор, столик, тумбочки... и ещё дверь. В комнате дверь! Я туда — и там ещё одна ванная! Меньше, но тоже крутая. Я снова вылезла, подошла к тумбочке — и там стояла рамка. В ней — мама! Я узнала её сразу. А рядом парень. Тоже знакомый... Да это же... дядя Давид?
Я держала рамку в руках, как сокровище, и вдруг услышала шаги. В комнату зашёл он — дядя Давид. Увидел, что я смотрю на фото, и как будто замер. У него лицо стало странное. Тихое.
— Это ты с моей мамой? — спросила я и протянула рамку.
— Похоже на то... — прошептал он.
Он сел на кровать, а я открыла шуфлядку и нашла ещё кучу фотографий! Я вытянула одну и показала:
— Смотри!
Мы начали их смотреть вместе. Первая — мама и дядя Давид ночью, на крыше, под аркой с огоньками, а он на колене, надевает ей кольцо. Я аж замерла...
— Что это?
— Я сам не знаю...
Вторая — они в палатке, ночью, у костра. На третьей — дядя Давид в больнице, а мама рядом держит его за руку. На четвёртой — мама делает селфи, а за окном он стоит с телефоном...
Их было много. Очень много. А потом у него зазвонил телефон. Он встал, собрал фото и быстро убрал обратно в тумбочку.
— Алло? ...Да, она со мной. Сейчас привезу. — Он положил трубку и посмотрел на меня. — Нам пора. Тебя Амелия ищет.
Мы ехали обратно, а я всё думала... Почему мама мне ничего не рассказывала? Почему дядя Давид молчит? Он же, кажется, был... ну, не просто знакомым. Они ведь... любили друг друга?
Я сидела тихо, и смотрела в окно. Мне было немного грустно. Немного интересно. И ещё чуть-чуть страшно.
Когда мы приехали, Амми выбежала из больницы, вся заплаканная, с красными глазами. Она сразу меня обняла крепко-крепко, а я почувствовала, как у неё сердце бьётся быстро-быстро.
— Где ты была?! — кричала она, а потом шептала — я так испугалась...
А я просто сказала:
— Я была с дядей Давидом...