Глава 12. Мы не расставались.
Давид
Когда я вернулся... не просто домой, а в тот самый дом, где прошло всё моё детство.
Почему я вообще отсюда уехал? Что тогда произошло? Я не мог вспомнить — только пустота в голове, как вырванная страница из книги.
Я вставил ключ в замок. Щёлк. Дверь открылась с таким звуком, будто вздохнула после долгого молчания. Внутри было тихо, как в музее заброшенных воспоминаний.
Поднялся на второй этаж. Каждый шаг по скрипучей лестнице отдавался в груди, будто сердце билось в такт. Моя комната. Всё на месте... и в то же время чужое. Я подошёл к тумбочке, которая стояла возле кровати и провёл рукой по пыльной поверхности, открыл верхний ящик. Там лежали они.
Фотографии. Те самые, что нашла Ева.
Я взял одну, потом другую... и будто удар током.
— Как...? — выдохнул я.
На снимках мы с Эммой. Вместе. Слишком близко. Её рука на моей груди, моя — на её талии. Она смеётся, я тоже. Взгляд — тёплый, живой.
Я... делал ей предложение? Мы были женаты?
На другом фото я в больничной палате. Она рядом. Держит меня за руку. Смотрит так, будто боится, что я исчезну.
Сердце билось в висках. Я медленно переворачивал снимки, как будто листал чужую жизнь, в которой я главный герой. И тогда... с края стола одна фотография соскользнула и упала.
Я наклонился, чтобы поднять, и заметил под кроватью что-то блеснувшее. Протянул руку.
Браслет.
Тонкий, почти невесомый, из белого золота. Лёгкий холод металла в пальцах. На внутренней стороне гравировка: «Эмма».
Я сжал его так крепко, что побелели костяшки.
— Что ты здесь делаешь?.. — шёпотом спросил я у безмолвного куска металла.
Я снова взглянул на одну из фотографий. И тут память ударила — резким, болезненным флэшбеком. Неоновые огни, туман, визг шин. Я, сидящий в машине. Девушка на моих коленях держит руль, смеётся и кричит что-то сквозь шум ветра.
Гонки. Да, это были гонки! Я всегда считал, что это сон, сумасшедший, слишком яркий, чтобы быть правдой. Но это было. И этой девушкой была... Эмма?
В груди что-то перевернулось.
Я собрал все фотографии, аккуратно спрятал браслет в карман, вышел из дома, который вдруг стал тесным, как чужая клетка.
Сел в машину. Двигатель зарычал, пробудив в крови старый огонь.
И я выехал на трассу — туда, где, возможно, найду ответы.
Эмма
Когда мы с Евой ехали домой, она с восторгом и кучей деталей рассказывала, как Давид отвёз её к себе. Я старалась слушать ровно, но внутри всё сжималось. Пальцы начали подрагивать, в груди разлился жар, а сердце билось так, будто хотело вырваться. Но по-настоящему меня добила её фраза:
— Мам, я нашла у него наши фотки!
Наши... старые... фотографии.
Я помню, как мы вместе выбирали самые красивые снимки, чтобы распечатать их и повесить на стену в нашей будущей спальне... после свадьбы. Мы так и не успели.
Вчера ночью Ева осталась у Амелии. Она призналась, что испугалась, когда Давид просто забрал её, даже не предупредив её. Амелия, узнав, что произошло, не отходила от Еви ни на шаг. Как только я вернулась из Парижа, я сразу же поехала к Амелии и забрала Еву домой.
Я вставила ключ в замок, дверь привычно щёлкнула.
— Мама! Дома так хорошо! — радостно крикнула Ева и тут же убежала внутрь.
Я улыбнулась ей и закрыла дверь, поставив в прихожей сумки. Хотелось просто выпить кофе, приготовить что-то вкусное, почувствовать этот привычный уют.
Но стоило мне войти на кухню, как ноги будто вросли в пол.
Сердце замерло, а потом ударило с такой силой, что в ушах зашумело.
Давид сидел за нашим столом.
Спокойный. Ровный взгляд прямо в мои глаза.
— Ну, привет, — тихо сказал он, будто это был обычный день.
— Привет... — выдохнула я, до конца не веря, что он действительно здесь.
— Дядя Давид! — влетела в комнату Ева и с разбегу обняла его за шею.
— Ева, иди в комнату. Нам нужно поговорить, — мой голос дрогнул.
Она кивнула и ушла, чуть нахмурившись.
Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.
— Тебе сделать кофе? — спросила я, проходя к кофемашине.
— Да, пожалуйста, — ответил он так буднично, будто мы виделись вчера.
— Зачем ты пришёл? — старалась говорить ровно, но руки всё равно дрожали.
Вместо ответа он бросил на стол толстую стопку фотографий.
— И ты это узнаешь?
Я взяла их в руки. Смотрела, листала, замирала на каждом снимке.
Это была не просто пачка бумаги. Это... наша жизнь.
Смех. Объятия. Его глаза, в которых я тогда тонула. Мои руки на его плечах. Мы — счастливые, живые, без страха и боли. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, и тут заметила, что он это видит.
— Важно, да? — тихо сказал он.
— Очень, — выдохнула я.
— Для тебя это не просто кусок бумаги?
— Для меня — это история. Наша история. И для прошлого тебя она тоже была ценна.
Он вдруг достал что-то из кармана и протянул мне на ладони.
— А это ты ценишь?
Браслет.
Тонкий, белое золото. Моя кожа сразу вспомнила его холод и вес. На внутренней стороне — маленькая царапинка, которую я оставила, когда упала на выпускном. Я подняла взгляд на него.
— Это... тот самый браслет... — голос предательски дрогнул. — Ты подарил его мне перед выпускным. А потом... кольцо. Оно идеально подходило к браслету. Где ты его нашёл? Я думала, потеряла его.
— Под кроватью, — сказал он без эмоций.
Я надела браслет на запястье. Сердце сжалось так, будто этот кусок металла стянул его.
— Эти фотографии... всё правда? — после долгой паузы спросил он.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы... были вместе? — он говорил осторожно, будто боялся услышать ответ.
— Да, — спокойно сказала я, хотя внутри всё кричало.
— Почему... почему я ничего не помню?
Я лишь пожала плечами.
— А почему мы расстались?
— Мы не расставались.— Твердо сказала я.
— Тогда... почему мы не вместе?
— Была авария. Мне сказали, что ты погиб.
Он замолчал, глядя куда-то в сторону.
— Да... авария была. Но я не помню ничего. Ни до неё, ни сразу после.
— И как ты... оказался здесь? — этот вопрос жёг меня изнутри.
Он усмехнулся.
— У тебя дома? Связи. — Подмигнул, но в глазах тепла не было.
— Ладно... тебе уже пора.
— Да, — сказал он, вставая из-за стола. — Ещё увидимся.
Он ушёл, оставив после себя запах его парфюма и хаос внутри меня.
Дверь закрылась за ним тихо, почти беззвучно.
И в ту же секунду мне показалось, что в доме стало холодно.
Как будто он унёс с собой всё тепло — и вместе с ним моё дыхание.
Я стояла на кухне, держась за край стола, и слушала тишину.
Где-то в соседней комнате смеялась Ева, играя с игрушками.
Этот смех был настоящим, чистым... и в то же время напоминал, что за последние годы мы жили без него. Без Давида.
Я посмотрела на браслет, блеснувший на моём запястье.
Память ударила резко, почти больно.
Выпускной вечер. Музыка, огни, он — в чёрной рубашке, с той полуулыбкой, которую я знала наизусть. Его ладонь тёплая, уверенная, когда он застёгивает замочек на моей руке и говорит:
«Теперь это твоё. А я — твой».
Слёзы подступили к глазам, но я резко выдохнула, не позволяя им упасть.
Я ведь сильная. Я обещала себе, что буду сильной.
Я машинально сделала глоток кофе, но он уже остыл и стал горьким. И я поняла, что это очень похоже на нас с ним. Когда-то горячее, живое, а теперь — холодное, с привкусом того, что невозможно вернуть.
Почему он вернулся сейчас?
Когда я счастлива с Мишой?
Зачем пришёл именно в мой дом?
Почему... он не помнит?
А главное — что мне делать, если он останется?
Я убрала фотографии в ящик, но чувствовала, что они словно прожигают дерево, крича о том, что когда-то мы были больше, чем просто воспоминания.
В соседней комнате Ева радостно крикнула:
— Мааам! Посмотри!
Я поднялась, натянув улыбку. Потому что для неё я должна быть сильной.
А вот внутри... внутри я была разбита на тысячи острых осколков.