Глава 3. Боль.
– Представляешь?! Я устроилась работать в больницу! В самую лучшую в этом городе! – похвасталась Амелия, сидя на диване с чашкой горячего чая в руках. Она выглядела по-настоящему счастливой: щеки румяные, глаза блестят.
– Молодец, – похвалила я её, искренне улыбнувшись.
– Я так давно мечтала туда попасть, и вот меня взяли! – она обхватила чашку обеими руками и чуть наклонилась вперед, словно делилась своей самой заветной тайной.
– Когда я приду туда, ты будешь за мной ухаживать? – вдруг спросил Кирилл, сидя рядом с ней. На его руке поблескивало обручальное кольцо, напоминающее, что в середине апреля они поженились.
– Размечтался! – фыркнула Амелия, легонько толкнув его локтем.
– Почему? – Кирилл подался к ней ближе, изобразив на лице обиженного ребёнка.
Амелия проигнорировала его, перевела взгляд на меня и спросила:
– А ты как? Как дела на работе?
– Хорошо, – солгала я, стараясь избежать темы, но голос предательски дрогнул.
– Не ври. Рассказывай давай, – Амелия сразу почувствовала неладное и прищурилась, словно пыталась заглянуть мне прямо в душу.
Я тяжело вздохнула:
– Мне кажется, что это была подстроенная авария...
– Эмма, хватит! – перебила она меня резко. – Он умер. УМЕР!
– Нет! Это не так! – я вскочила с места, словно меня ударило током. Сердце сжалось от обиды и боли. – Он жив...
– Это не так, милая, – уже мягче проговорила Амелия, встала и подошла ближе. Она смотрела мне в глаза с сочувствием, как будто пыталась донести до меня правду. – Откуда ты знаешь?
Я прижала кулак к груди, как будто старалась показать, что чувствую это всем сердцем.
– Я чувствую это.
Из соседней комнаты раздался сонный голос:
– Мама?
Мы одновременно обернулись. На пороге стояла Ева, моя маленькая девочка, потирая глазки. Она смотрела на меня с тревогой.
– Ева, моя сладкая, почему ты встала? – Амелия тут же переключилась на неё, оставляя меня с моими мыслями.
– А почему мама плачет? И руками машет? – спросила Ева, глядя на меня большими глазами.
Кирилл подошёл ближе, неуклюже кашлянув.
– Ну... мама... – он замялся и вдруг выдал: – Она репетирует! Да, точно, репетирует!
– Ты идиот? – прошептала Амелия, обернувшись к нему с укоризной.
– Сама объясняй, – огрызнулся Кирилл в ответ, но тише, чтобы Ева не услышала.
Амелия мягко положила руку на плечо девочки, подталкивая её к двери.
– Ева, милая, пора спать.
– А как же мама?
– Ты же слышала? Она тренируется, – поспешила ответить Амелия.
– Зачем?
– Я тебе всё расскажу, – пообещала она, увлекая Еву за собой в коридор. Перед уходом она бросила на Кирилла взгляд, полный злости, и скрылась за углом вместе с дочкой.
Я опустилась обратно на диван и закрыла лицо руками. Почему они мне не верят? Почему никто не понимает, что я чувствую? Он жив, я это знаю! Но с каждым днём сомнения всё сильнее. Может, Давид и правда умер. Может, это конец...
– Отпусти его, – тихо сказал Кирилл.
Я вздрогнула и посмотрела на него. Он стоял неподалёку и внимательно смотрел на меня.
– Как ты можешь так говорить? – злобно спросила я, поднимаясь на ноги. – Он же твой друг!
– Да, он мой друг, – признал Кирилл, и в его голосе звучала боль. – Но он был, Эмма. Был! Его больше нет...
– Оставь меня в покое, – прошептала я и вышла из комнаты.
В спальне лежал Миша, уткнувшись лицом в подушку. Я осторожно легла рядом с ним.
– Не думал, что ты придёшь, – прошептал он, не оборачиваясь.
– Как видишь...
– Я скучал по тебе.
– Здорово, – ответила я холодно.
– Ты даже не скажешь?.. – он повернулся ко мне, его глаза в темноте казались почти чёрными. Я смотрела на него, но перед глазами стоял только Давид. Его глаза, которые я никогда не забуду...
– Что ты хочешь услышать?
– Что ты любишь меня.
– Спокойной ночи, – сухо ответила я, отвернулась и закрыла глаза.
Ночью меня разбудил резкий крик:
– Мама! Мам!
Я вскочила с постели и побежала в комнату Евы. Миша был уже на ногах, мы ворвались туда одновременно.
Ева лежала на кровати, дрожа и плача, её маленькие руки сжимали живот.
– Мамочка... – всхлипывала она. – Больно...
– Ева! – я подбежала к ней и схватила её за руку. Моё сердце сжалось от страха. – Что случилось, малышка?
Миша в это время метался по комнате, пытаясь понять, что делать. Ева всхлипывала и прерывисто дышала, а я обнимала её, пытаясь унять дрожь.
– Всё будет хорошо, – шептала я, хотя сама уже еле держалась.