Тень Рождения

Утром Энн проснулась с самым лучшим настроением за последние несколько лет. Настроение было настолько окрыляющим, а солнце за окном светило так ярко, что даже необходимость идти в институт ко второй половине дня нисколько её не расстраивала. Пожалуй, это был лучший день в её жизни, однозначно.

Оглядевшись по сторонам, она заметила, что Тая рядом нет. На полу у кровати хаотично валялась его вчерашняя рубашка. В памяти мгновенно всплыли жаркие, сбивающие дыхание события прошедшей ночи, и Энн смущённо, но крайне довольная собой, ухмыльнулась в ладошку. Поднявшись с постели, она накинула его свободную рубашку прямо на голое тело и поплелась на кухню к барной стойке, чтобы налить себе стакан прохладной воды.

Сделав всего пару жадных глотков, Энн вздрогнула от неожиданного тепла — чьи-то губы мягко, но уверенно коснулись её чувствительной шеи.

Девушка блаженно запрокинула голову назад и встретилась взглядом с Таем. На нём уже были тёмные брюки и свежая рубашка с небрежно заскатанными по локти рукавами, а его тёмные волосы были ещё мокрыми и взъерошенными после душа. Энн, не удержавшись, ласково коснулась его подбородка и, требовательно притянув Бога Греха к себе, подарила ему долгий, горячий поцелуй в губы.

— Доброе утро, мой повелитель, — со счастливым смешком произнесла она, улыбаясь во весь рот.

Тай тут же скривился с таким видом, словно его только что накормили лимоном или обругали последними словами.

— Прошу тебя, не называй меня так, — с привычным, сшибающим с ног пафосом протянул он, выпрямляясь. — Это звучит максимально отвратительно и вульгарно.

Впрочем, его холодная маска тут же растаяла. Тай мягко улыбнулся и присел на соседний высокий стул рядом с ней.

— Ладно-ладно, не буду. Не хочешь — как хочешь, — Энн с улыбкой отодвинула опустевший стакан и упёрлась подбородком в сцепленные ладони, не сводя с него глаз. — Хотя, знаешь... я и представить не могла, что наш «неопытный» Бог Греха окажется таким обаяшкой. Да ещё и настоящим профессионалом в таких делах.

Тай самодовольно ухмыльнулся и привычным, невероятно сексуальным жестом закинул влажные волосы назад. Затем он слегка подался к ней и, сменив выражение лица на чертовски соблазнительное и хищное, низким голосом произнёс:

— Ну а как иначе? Я, как-никак, Бог Греха. Кому, как не мне, досконально знать, как правильнее всего совращать, искушать и толкать людей на подобные грехопадения?

— Досконально знать? — Энн прищурилась, пытаясь сохранить невозмутимый вид. — Насколько я помню, ещё вчера ты утверждал, что никогда не пользовался своей силой для... подобных целей.

— Я говорил о силе, а не о собственных способностях, — невозмутимо уточнил Тай. Он взял со стойки её стакан и сделал глоток воды, словно обсуждал самые обычные вещи. — Не путай отсутствие практики с отсутствием таланта.

— Как удобно, — фыркнула Энн. — Значит, ты у нас от природы такой самоуверенный?

— Не самоуверенный, а объективный. Это разные вещи. Хотя тебе, вероятно, сложно отличить одно от другого после вчерашней ночи.

Энн выпрямилась и сложила руки на груди.

— После вчерашней ночи, между прочим, я вполне способна отличить талант от наглости.

— Правда? — Тай медленно повернул к ней голову. В его янтарных глазах вспыхнул знакомый дьявольский блеск. — А мне показалось, ты была слишком занята тем, чтобы просить меня не останавливаться, и потому не успела провести подробный анализ.

Энн застыла.

Тай поставил стакан на стойку и чуть наклонился к ней, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Но если хочешь, сегодня вечером я могу дать тебе возможность изучить все мои достоинства ещё внимательнее. Разумеется, исключительно в научных целях. Чтобы у тебя больше не осталось сомнений в моей квалификации.

Энн мгновенно покраснела — от шеи до кончиков ушей. Несмотря на всё, что произошло между ними ночью, эта фраза застала её врасплох. Она открыла рот, готовая ответить, но ни одной достойной реплики так и не нашла.

Тай наблюдал за её реакцией с нескрываемым удовольствием. Он откинулся на спинку стула и самодовольно скрестил руки на груди.

— Что случилось? — поинтересовался он с невинным видом. — Ещё минуту назад ты была весьма разговорчивой.

— Ты... ты невозможен, — наконец выдавила Энн, прикрывая пылающее лицо ладонями.

— А ещё, как выяснилось, весьма убедителен.

— Замолчи!

— Разумеется, — покорно согласился Тай. — Но учти: это первый случай, когда ты сама попросила меня замолчать после того, как начала разговор.

Энн метнула в него возмущённый взгляд, но тут же снова отвела глаза. Тай тихо рассмеялся, явно наслаждаясь редкой победой.

— Не переживай, — добавил он, уже мягче. — Я не стану мучить тебя слишком долго.

— Очень благородно с твоей стороны.

— Я стараюсь соответствовать своему новому статусу.

— Какому ещё статусу?

Тай наклонился к ней и, едва заметно улыбнувшись, прошептал:

— Твоего личного искушения.

Энн хотела возмутиться, но вместо этого лишь сильнее покраснела. Тай довольно откинулся назад, явно решив, что спор выигран. Однако, заметив её смущение, он всё же смягчился и осторожно коснулся её руки.

— Но если серьёзно, Энн, — произнёс он уже спокойно, — я не жалею ни об одном мгновении этой ночи.

Девушка медленно подняла на него взгляд.

— Даже о том, что теперь я знаю, какой ты на самом деле?

— Особенно об этом, — ответил Тай. — Просто теперь тебе придётся смириться: ты связалась с Богом Греха, который умеет не только разрушать чужие жизни, но и доводить свою девушку до смущения ещё до завтрака.

— Я тебе не девушка, — пробормотала Энн, хотя улыбка уже выдавала её с головой.

— Пока что, — с невозмутимой уверенностью сказал Тай. — Но я терпелив. У меня впереди целая вечность.

— У тебя — вечность, — тихо откликнулась Энн, и её голос вдруг потерял прежнюю озорную лёгкость. — А я обычный человек, Тай. Мой век слишком короткий.

Эта внезапная мысль подействовала на неё как ушат холодной воды. На мгновение счастливая утренняя дымка рассеялась, уступив место тяжелой, щемящей грусти. Представить, что однажды она постареет и уйдёт, оставив его снова одного в этой бесконечной вечности, было почти физически больно.

Тай заметил, как померк её взгляд. Он поставил кувшин на стойку и посмотрел на неё очень внимательно.

— Не совсем, — ровно произнёс он.

Энн моргнула, сфокусировав на нём взгляд:

— Что значит «не совсем»?

Тай слегка нахмурился, подбирая слова:

— Всё это время, пока я перерывал древние свитки в поисках способа аннулировать сделку между Кааном и Хаят и окончательно его уничтожить... я искал кое-что ещё. Кое-что про тебя. Твоя природа изменила структуру твоей души. В теории, ты можешь жить вечно, не старея и не увядая.

Энн замерла, боясь даже вдохнуть.

— То есть... — мешкала она, — получается, я могу оставаться вечно молодой? Если... если меня никто не убьёт?

— Именно, — ответил Тай, невозмутимо берет стакан и доливает себе ещё немного воды. — Время над тобой больше не властно. Однако ты всё ещё смертна в физическом плане: клинок, яд или мощная магия всё ещё способны тебя прикончить.

Энн даже не дослушала его предостережения про клинок и яд. В её голове прозвучало только главное: вечность рядом с ним.

С победным воплем она буквально бросилась на него, дико обхватив его за широкие плечи и прижимаясь всем телом. Тай, совершенно не ожидавший такого ураганного порыва, пошатнулся. Стакан в его руке дёрнулся, и прохладная вода плеснула прямо на полированную деревянную стойку, со звонкими каплями стекая на паркет.

— Это же ещё одна лучшая новость в моей жизни! — сияя от счастья, воскликнула Энн, крепче сжимая его шею и целуя его в щеку. — Ты слышишь? Я буду мозолить тебе глаза и раздражать тебя целую вечность! Тебе от меня не отвертеться!

Тай наигранно закатил глаза, хотя уголки его губ предательски дрогнули. Он с щелчком пальцев выпустил крошечную волну тёмной магии: вода на столе и полу мгновенно испарилась, не оставив и следа. Затем он поднял руку и ласково, но слегка взъерошил её волосы, пригибая её голову к себе.

— Боги, за что мне такое наказание... — с гордым вздохом пробормотал он, но тут же его выражение лица стало непривычно серьёзным. — Но раз уж мы заговорили о делах... Мне нужно ненадолго наведаться в Ад. И на этот раз — только одному. Ты останешься дома.

Улыбка Энн тут же угасла. Она отстранилась и нахмурилась:

— В смысле — дома? Я пойду с тобой! Мы же команда, Тай! Я могу помочь с лабиринтом или...

— Нет, Энн, — отрезал Тай, и его янтарные глаза потемнели, обретая стальную твердость. — Это не прогулка по лабиринту и не чтение свитков. Появились кое-какие сведения, и я иду туда по очень опасным делам. Ты остаёшься здесь, под защитой. И это не обсуждается.

Энн на секунду закусила губу, собираясь возразить, но, взглянув в его глаза — тёмные, серьёзные, полные невысказанной тревоги, — решила не спорить. Она поняла, что в этот раз его решение продиктовано не желанием её ограничить, а попыткой обезопасить. Она лишь коротко кивнула, принимая правила игры.

Тай тут же смягчился. Он притянул её к себе, усаживая на колени, и накрыл её губы коротким, но глубоким поцелуем, в котором сквозило обещание вернуться. Отстранившись, он с лёгкой усмешкой ткнул её указательным пальцем прямо в кончик носа.

Энн возмущённо выдохнула, надув губы:

— Эй! Между прочим, это мой фирменный жест! Только я имею право так делать, это моё личное пространство!

Тай лениво откинулся на барный стул, не сводя с неё насмешливого взгляда.

— У пар свойственно перенимать привычки друг друга, разве нет? — он пожал плечами с видом полного превосходства. — Я же не запрещаю тебе складывать руки на груди, когда ты злишься, или вечно ворчать и ругаться на меня, когда мои методы кажутся тебе недостаточно гуманными.

Энн прыснула, осознав, что он прав. Она ловко соскользнула с его колен. От резкого движения длинная мужская рубашка, которую она накинула утром, ещё сильнее задралась, открывая вид на стройные ноги, но Энн, поглощённая спором, даже не обратила на это внимания. Она направилась к дивану, намереваясь забрать свои записи.

Тай проводил её взглядом, задержавшись на подоле рубашки, который едва прикрывал самое необходимое. Он оперся локтем о барную стойку, подпёр ладонью подбородок и, когда она проходила мимо, небрежно бросил:

— Знаешь, я, конечно, ценю твой выбор гардероба — особенно то, что ты предпочла мою рубашку, — но тебе не помешало бы надеть трусы. Иначе наша «команда» рискует остаться без лидера, потому что я забуду, куда и зачем собирался.

Энн замерла посреди комнаты, обернулась и с вызовом посмотрела на него. Её щёки моментально вспыхнули ярким огнём, когда она осознала, что именно он имел в виду.

— Ой, да иди ты! — бросила она, краснея до корней волос и бросая в него подушку с дивана.

Тай легко поймал летящий снаряд, его смех прозвучал низко и довольно.

— Иду, — отозвался он, уже поднимаясь и поправляя манжеты. — Не скучай. Ад подождёт, а вот твой вид... определенно заслуживает более ответственного подхода к одежде.

Тай исчез мгновенно, словно его и не было: лишь лёгкий вихрь воздуха колыхнул полы её длинной рубашки, да остался едва уловимый аромат холодного горного озона. В комнате сразу стало непривычно пусто.

Энн медленно опустилась на диван, подтянув колени к груди. Она смотрела на пустое место, где ещё секунду назад сидел Бог Греха, и на губах сама собой расцвела мечтательная, почти глупая улыбка.

Мысли путались, перетекая одна в другую, как живое серебро. Это был уже не тот Тай, который встретил её в лесу — холодный, надменный, окутанный пафосом, как тяжёлым плащом. Тот Тай был маской, щитом, за которым он прятал свою боль и страх перед чувствами. Сейчас же, в его взгляде, в его словах и даже в том, как он подшучивал над ней, она видела совсем другого человека — живого, настоящего.

Куда-то исчезла эта колючая злоба в каждом слове. Занудство, которое раньше казалось попыткой оттолкнуть весь мир, превратилось в трогательную заботу. Он стал... добрым. Не фальшиво-любезным, как придворные боги из её снов, а по-настоящему, пугающе искренним. Он открыл ей свою душу, позволил увидеть свои слабости, свои страхи, свою жажду привязанности, которую он сам же считал проклятием.

«Он ведь совсем не такой, каким хочет казаться», — подумала она, потирая рукой то место на груди, где всё ещё чувствовалось эхо его объятий. — «Он просто... очень одинокий Бог, которому наконец-то разрешили быть собой».

Эта мысль грела её изнутри, заставляя чувствовать себя невероятно значимой. Она не просто «смертная подопечная». Она — та, кто заставил Бога Греха улыбаться.

Энн довольно потянулась, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Опасности, Азраэль, Физалис, война впереди — всё это отступило на второй план, стало почти нереальным. Сейчас существовала только эта комната, его рубашка, пахнущая им, и знание того, что он вернётся.

Она поднялась с дивана, чувствуя себя невероятно лёгкой. Напевая какую-то простую, весёлую мелодию, которая вертелась в голове с самого утра, Энн направилась в ванную. Она мечтала смыть с себя следы вчерашнего дня, но ещё больше — просто побыть наедине со своими мыслями, которые теперь были наполнены только одним именем. Каждый шаг отдавался в душе радостным предвкушением: сегодня был, несомненно, лучший день в её жизни.

***

Хаят медленно брела по лесной тропе, позволяя шелесту листвы заглушать тревожные мысли. Ей хотелось побыть одной, подальше от шумных архивов и пронизывающего взгляда Вала. Она до сих пор корила себя за тот разговор: зачем она выложила ему всё? Преданность Вала была для неё загадкой, а в мире богов любая тайна была лишь оружием, ожидающим своего часа.

Её размышления прервала грубая, сухая ладонь, внезапно зажавшая ей рот. Хаят мгновенно среагировала: её тело напряглось, как натянутая струна, и, резко обернувшись, она со всей божественной мощью толкнула нападавшего. Тот отлетел назад и с глухим стуком врезался в ствол вековой сосны.

В руках Хаят, словно из воздуха, материализовался изящный лук, на тетиве которого уже дрожала золотая стрела. Она направила её прямо в сердце незваного гостя.

— Каан? — её голос прозвучал как удар хлыста. — Ты? Что ты забыл здесь, выкидыш Бездны? Как ты выбрался?

Каан медленно поднялся, потирая ушибленное плечо. Его обычная насмешливая маска была на месте, но в глазах читалась почти фанатичная решимость.

— Тише, милая, тише, — он поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия. — Я здесь не ради драки. Я выбрался, чтобы закончить игру. Физалис... она предала меня. Обещала мне Рай, обещала спасение, а взамен использовала как пешку, чтобы привязать тебя к себе. Я всё понял. Она не держит слова.

Хаят лишь плотнее натянула тетиву. Стрела вспыхнула ярким, карающим светом.

— Думаешь, я поверю тебе? — она шагнула к нему, её глаза сузились. — Ты — лжец, манипулятор и мой законный муж, от которого я бы с радостью избавилась прямо сейчас. Почему я должна не убить тебя на месте? Я не боюсь падения, Каан. Ради того, чтобы очистить этот мир от тебя и Физалис, я готова потерять всё.

Каан нервно усмехнулся, глядя на острие стрелы.

— Потому что убив меня, ты упустишь шанс. Физалис готовит ловушку для твоего брата, Хаят. Она знает, как заставить Энн убить Тая. Это не просто интрига — это сценарий, который она уже начала воплощать. Ты можешь уничтожить меня, но тогда ты останешься в неведении, а Тай... Тай умрет от руки той, кого он считает своей единственной опорой.

Рука Хаят дрогнула. Она видела, что он не лжет — по крайней мере, в том, что касается угрозы брату.

— Откуда мне знать, что это не очередная часть её плана? — выдохнула она, не опуская лук.

— Потому что я больше не хочу быть её слугой, — Каан сделал осторожный шаг вперед. — Я хочу власти, Хаят. А Физалис решила, что я достоин лишь крох с её стола. Помоги мне, и мы переиграем её. Ты знаешь её слабые места, я знаю, где она хранит свои козыри. Объединимся против неё, а потом... потом можешь вонзить мне эту стрелу в горло, если захочешь. Но сейчас Тай важнее, не так ли?

Хаят перевела взгляд на его лицо. Она видела в нём ту же жажду власти, что и раньше, но теперь в ней примешалась первобытная ненависть к той, кто посмела его обмануть.

— Если ты хоть раз ошибешься, — процедила она, опуская лук, но не убирая его, — я лично прослежу, чтобы от тебя не осталось даже атома пепла. Идем. Говори, что за ловушку она готовит.

Каан мысленно потирал руки: всё шло точно по его дьявольскому сценарию. Сделав озабоченное лицо, он на ходу скормил Хаят наспех придуманную сказку. Якобы Физалис намерена использовать запретное божественное заклятие, чтобы направить разум Энн и заставить её пролить кровь Тая. История звучала на редкость убедительно — именно в духе коварной королевы Рая.

Хаят, ведомая единственным желанием уберечь брата, решила отвести Каана в дом, чтобы дождаться возвращения Тая и выработать общий план.

А в это время Энн сидела на диванчике в гостиной. Она уже успела одеться в привычные джинсы и уютный свитер, набрала воздуха полной грудью, прибрала разбросанную по полу спальни одежду и попыталась вернуться к реальности. Впереди её ждали пары в институте, поэтому девушка разложила на коленях альбом и аккуратно выводила наброски для учебного проекта, невольно улыбаясь воспоминаниям об их с Таем прощании.

Внезапно входная дверь с шумом распахнулась.

Энн подскочила на месте, подняв взгляд, и карандаш из её ослабевших пальцев с тихим стуком укатился под стол. В дверном проёме стоял Каан. Тот самый демон, который чуть не лишил её жизни, тот, кого Тай своими руками замуровал в Девятом кругу Ада.

— А-ах! — Энн отшатнулась, вскрикнув от липкого ужаса. Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее, на лбу выступила холодная испарина, а дыхание мгновенно сбилось. Она инстинктивно вжалась в спинку дивана, готовясь защищаться.

— Энн, тише! Не бойся! — поспешно вмешалась Хаят, выходя из-за спины Каана. Она опустила руку ему на плечо, удерживая демона на месте. — Всё в порядке, он не тронет тебя. Каан сбежал, но он пришёл предупредить нас. Физалис обманула его, и теперь он готов помочь нам уничтожить её. Нам нужно дождаться Тая.

Энн продолжала часто и тяжело дышать, с недоверием глядя на демона. Хаят, пытаясь разрядить висящее в воздухе напряжение, вздохнула и направилась на кухню.

— Я налью нам сока... Мне нужно перевести дух, — бросила она, звеня стеклянными стаканами у открытого холодильника.

Едва Хаят скрылась из вида и зашумела водой, лицо Каана мгновенно изменилось. От прежней раскаятельской мины не осталось и следа. На его губах расцвела ядовитая, торжествующая ухмылка. Он в два бесшумных шага приблизился к дивану, наклонился к самому уху замершей Энн и прошипел ледяным шепотом:

— Слушай меня внимательно, смертная девчонка... Тай совсем не тот, каким пытается казаться.

Энн обдало ледяным холодом. Она с трудом заставила себя выговорить:

— Что... что это значит?

Каан хищно прищурился, смакуя каждое ядовитое слово:

— Он был послан ещё в момент твоего рождения с единственной целью — уничтожить тебя. Ты — угроза. Вы запечатлены друг на друге, и по древнему закону только он способен тебя убить. Вся его «нежность», все эти сказки про вечную жизнь, ласку и заботу — просто способ усыпить твою бдительность, привязать к себе, чтобы в нужный момент безболезненно вонзить клинок тебе в сердце.

Каан коротко, тихо усмехнулся и вальяжно отстранился, заложив руки за спину с абсолютно невинным видом, когда из кухни вернулась Хаят со стаканами апельсинового сока.

Но Энн её уже не слышала.

Мир вокруг нее рухнул. Слова Каана не просто ранили — они вонзились в неё сотнями острых, раскалённых осколков, проникая через кровь прямо в сердце.

Утренняя эйфория, ласковые руки Тая, его мокрые волосы, поцелуи в шею, его обещание, что они будут вместе вечность... Все эти драгоценные воспоминания в одну секунду отравились жгучим, парализующим ядом.

«Послан убить тебя... Только он может тебя убить...» — диким эхом отдавалось у неё в голове.

Энн сидела, абсолютно неспособная шевельнуться. Стены комнаты начали медленно сжиматься. В ушах оглушительно зазвенело, а грудную клетку сдавило так сильно, будто на неё обрушилась каменная плита. Ужас не просто сковал её — он лишил её способности мыслить здраво.

Что, если это правда? Что, если его внезапная нежность — лишь профессиональная игра Бога Греха, который всю свою жизнь только и делал, что совращал и обманывал? Что, если все эти слова о её «безгрешности» и «неповторимости» были лишь идеальным крючком, на который он её поймал?

Осколки разбитого доверия впивались всё глубже, заставляя Энн захлёбываться от подступающей панической атаки, пока она со страхом смотрела на входную дверь, боясь той минуты, когда Тай вернётся из Ада.

Энн не могла больше сидеть в этой комнате, дышать тем же воздухом, что и Каан, и слушать беззаботный звон льда в стакане Хаят. Каждое слово демона пульсировало в её мозгу раскалённым клеймом. Она резко вскочила, рассыпав по полу карандаши и листы с домашним заданием.

— Мне... мне нужно к Таю, — выпалила она, пятясь к окну. — Нам нужно срочно обсудить кое-что по лабиринту.

Её разум застилала плотная пелена паники и отчаяния. За её спиной с шелестом распахнулись огромные белоснежные крылья. Прежде чем Хаят успела сделать хоть шаг, Энн растворилась в воздухе, телепортировавшись в самое сердце Ада.

Она оказалась на стыке Второго и Третьего кругов. Здесь царил сухой, удушливый зной. Тай был совсем рядом. Он стоял у ряда мерцающих багровым светом порталов, торопливо производя какие-то сложные манипуляции с их энергетическими потоками.

Услышав шорох крыльев, Бог Греха обернулся. На его лице при виде Энн мгновенно расцвела та самая тёплая, искренняя улыбка, которую она ещё утром считала самым ценным даром.

— Энн? — он сделал шаг навстречу, в его голосе звучала лёгкая, нежная усмешка. — Неужели ты соскучилась по мне всего за час? Я же просил тебя остаться...

Но Энн замерла в нескольких метрах от него. Она смотрела на него взглядом, полным такой невыносимой боли, что Тай невольно остановился. По её щекам уже катились крупные, жгучие слёзы.

— Ты правда был послан убить меня? — хрипло, едва узнаваемым голосом спросила она.

Эти слова подействовали на Тая как физический удар. Он мгновенно оцепенел. Руки, которые он уже готов был раскрыть для объятий, безвольно повисли вдоль тела. Он замер, не в силах пошевелиться, и просто смотрел в её заплаканные глаза, в которых сейчас рушился весь мир.

— Когда ты собираешься это сделать? — выкрикнула Энн, срываясь на истеричный плач. — И что ты получишь взамен? Почести? За что ты продал меня, Тай?! За то, что использовал меня?!

Тай словно очнулся от тяжелого сна. Он сделал осторожный шаг к ней, его лицо исказилось от страданий.

— Энн, послушай меня... Я хотел рассказать тебе об этом. Клянусь, я собирался! Но я не хотел портить ту связь, которую мы только обрели. Да, — он тяжело выдохнул, и это признание далось ему с огромным трудом, — много лет назад меня действительно послали уничтожить тебя в обмен на возвращение в Рай. Но посмотри на меня! Прошло столько времени, а ты жива! Я никогда бы не причинил тебе вреда!

— Как я могу тебе верить?! — Энн закрыла лицо руками, её плечи сотрясались от рыданий. — Как мне понять, что всё это время ты не лгал мне? Каждое твоё прикосновение, каждый взгляд — это была ложь?!

— Ты можешь доверять мне, Энн! — в отчаянии воскликнул Тай, его голос вибрировал от боли. — Я люблю тебя! Я никогда не вонзил бы тебе нож в спину, слышишь? Ты для меня важнее любого Рая!

— Тогда как ты мог молчать?! — она вскинула голову, и её глаза, покрасневшие от слёз, сверкнули гневом. — Как ты мог скрыть это от меня? Что твоё появление в моей жизни началось с приказа убить меня!

— Я думал, что это лишнее... — пробормотал Тай, и в его янтарных глазах отразилась глубокая горечь. — Что это старое, забытое прошлое, которое больше не имеет значения.

— Лишнее?! — Энн закричала, захлёбываясь слезами. — Почему ты решил, что это лишнее за меня? Это моя жизнь! Для меня это было важно! А ты скрыл это, потому что думал только о себе! Тебе было удобно играть в любовь, скрывая правду! У тебя каменное, холодное сердце, Тай!

Тай дрогнул, словно она ударила его прямо в грудь. Его пальцы с такой силой сжали древний артефакт, который он держал в руке, что костяшки пальцев побелели.

— Энн, постой! — выкрикнул он, делая рывок к ней.

Но было поздно. Энн, охваченная слепой яростью и болью, мгновенно телепортировалась, оставив его одного посреди раскалённой пустоты Ада. Тай остался стоять на месте, тяжело дыша. В его душе бушевал ураган из гнева на самого себя и на несправедливость судьбы. С диким, яростным вскриком он с размаху швырнул артефакт в один из мерцающих порталов. Раздался оглушительный звон, и магическая арка разлетелась на тысячи сверкающих щепок, которые тут же растворились в огне. Тай стоял посреди руин своих порталов, и его отчаянный крик ещё долго разносился эхом по кругам преисподней.

***

Энн приземлилась на влажную лесную почву с таким шумом, словно сама земля содрогнулась от её боли. Она рухнула на колени, даже не пытаясь смягчить падение. Ветки впивались в кожу, холодная трава пропитывала одежду влагой, но Энн ничего не чувствовала. Её внутри словно выжгли дотла.

Она зарыдала — не тихо, а навзрыд, хватаясь за грудь, где сердце билось в бешеном, рваном ритме. Каждый вдох давался с трудом, горло сдавливали спазмы. Перед глазами всё ещё стоял образ Тая — его растерянное лицо, этот тяжёлый взгляд, в котором смешались правда и мучительная вина. «Он хотел убить меня». Эта фраза, как ядовитая змея, обвилась вокруг её горла, перекрывая доступ кислороду.

Всё было ложью. Весь их недавний свет, все его слова о том, что она — его «тихая гавань», казались теперь изощренной пыткой. Как он мог? Как он мог так нежно целовать её, зная, что в руках его когда-то был приказ о её смерти? Энн чувствовала себя преданной самой жизнью. Она доверяла ему больше, чем самой себе, а он... он просто хранил свою тайну, как удобный скелет в шкафу, надеясь, что она никогда не узнает. «Каменное сердце», — прошептала она в траву, и её голос утонул в лесном гуле.

— Ну, ну, не стоит так убиваться, милочка. От слез тушь течет, а в твоем положении это выглядит совсем уж жалко.

Голос, прозвучавший из-за спины, был пропитан таким густым, липким сарказмом, что Энн мгновенно перестала плакать. Она знала этот тон. Знала этот ехидный подтекст.

Она медленно поднялась на ноги, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и обернулась. Каан стоял в тени деревьев, лениво переминаясь с ноги на ногу, с той самой омерзительной, снисходительной усмешкой на губах. Он наблюдал за её страданиями, как за представлением в театре.

— Что тебе нужно? — голос Энн дрожал, но в нём появилась сталь. — И почему ты не с Хаят? Ты ведь так старался втереться к ней в доверие, «искупитель».

Каан издал сухой, короткий смешок, который больше напоминал хруст костей.

— Хаят? О, она уже ждет нас. Не волнуйся, твоя подружка в надежных руках... или, скажем так, в предвкушении грандиозного финала.

Он сделал шаг вперед, и его глаза на мгновение вспыхнули хищным огнем.

— Тебе стоит пойти со мной, Энн. Это не просьба. Если ты хочешь, чтобы Хаят осталась жива, у тебя нет другого выбора. Физалис не любит ждать, а я... ну, скажем так, я перестал быть терпеливым. Идем, или ты хочешь, чтобы твой драгоценный Тай пришел за твоим трупом?

Энн шла за Кааном, как в тумане. Её мысли были парализованы страхом за Хаят, а в груди поселилась ледяная пустота. В этот же самый момент Тай, раздираемый жгучим чувством вины и дикой, ослепляющей яростью на самого себя, рванул из Ада обратно на Землю. Он отчаянно надеялся, что Энн просто ушла, чтобы остыть, что она ждёт его дома, и они смогут... они обязаны были поговорить.

Он влетел в гостиную, тяжело дыша. Но комната встретила его мёртвой, давящей тишиной. Энн не было.

— Энн! — рявкнул он, но ответом была лишь звенящая пустота.

Внутри него что-то окончательно оборвалось. Разум потонул в алом мареве.

Тай со звериным рыком схватил стоящую на стойке массивную керамическую вазу и со всей дури швырнул её в стену. Осколки градом разлетелись по комнате. Но этого было катастрофически мало, чтобы выплеснуть ту бурю, что разрывала его изнутри. Его охватил первобытный, разрушительный приступ слепой ярости. Он начал крушить абсолютно всё на своем пути, превращая комнату в руины, созвучные с его разбитой душой.

Он с нечеловеческой силой сносил столы, швырял на пол книжные шкафы, так что толстые фолианты разлетались веером, ломал стулья и сбивал с ног торшеры. Воздух вокруг него наполнился пылью, треском ломающегося дерева и звоном бьющегося стекла.

В очередной раз я грех совершил,

Но падшему богу суждено по кривой дорожке идти,

Я несу ГрЕх, а не свет,

Все же мы разные,

Ради мести привлек её красивыми фразами!

Тай подлетел к стеллажу и взмахом руки смахнул всю коллекцию древних хрупких артефактов. Они рухнули на пол, разлетевшись в дребезги. Он бил кулаками по стенам, оставляя в них глубокие вмятины, его дыхание было тяжелым, прерывистым, а из горла вырывался лишь глухий, озлобленный рык.

Маской закрыт, что дает мне семь лиц,

Я не склонюсь,

Буду смотреть сверху вниз,

Но это жалкий самообман!

Чтобы строить трон из обожженных ран!

Он крушил всё, до чего мог дотянуться, разнося мебель в щепки, вымещая всю боль, всю ненависть к себе на неодушевлённых предметах. Мир вокруг него горел в огне его собственного безумия.

Всё хватит!

Будешь ты одна!

Посмотрю как справишься без меня!

Когда Боги душу заберут,

Не помогу тебе,

КАменное сердце ведь!

Он метался по комнате, опрокидывая последние уцелевшие тумбы, пока его взгляд не упал на небольшой мольберт у стены.

Но почему же на сердце так больно?

Когда ты в беде мне так не спокойно,

Как ты могла меня изменить?

Как ты могла погубить семь моих лиц?

Несмотря на то что я разбил твое сердце до самых мельчайших крупиц!

Тай резко замер посреди этого хаоса из обломков и пыли. На мольберте стояла картина — та самая, которую Энн нарисовала сама. Неуклюжий, но невероятно живой и искренний портрет, в котором она видела его настоящего, без масок и проклятий.

Вся ярость в один миг испарилась, оставив после себя лишь выжженную пустыню.

Эта гордыня — мой истинный враг!

Моя жестокость и мой жесткий нрав,

Этой броней в самом себе сею яд.

Как же я мог в твоей душе раствориться,

Забыть про свои грехов лица?

Дыша как загнанный зверь, Тай медленно опустился на колени прямо среди битого стекла и щепок. Его плечи поникли.

Какого же хрЕна в душе не спокойно?

Мне не должно быть на сердце так больно!

Может хоть в Ада пучину пасть!

И без вести там среди демонов пропАсть.

Его дрожащие пальцы протянулись вперед и бережно, с благоговейным трепетом обхватили края картины.

Всё хватит!

Будешь ты одна!

Посмотрю как справишься без меня!

Когда Боги душу заберут,

Не помогу тебе,

КАменное сердце ведь!

Он осторожно прижал полотно к груди, утыкаясь в него лбом, не давая ему упасть в эту грязь.

Но почему же на сердце так больно?

Когда ты в беде мне так не спокойно,

Как ты могла меня изменить?

Как ты могла погубить семь моих лиц?

Несмотря на то что я разбил твое сердце до самых мельчайших крупиц!

На самом деле — мы просто убили всё что было нам в сласть,

Из-за слов на которые можно было просто покласть!

Автор текста: Автор истории. Послушать можно в телеграм канале : https://t.me/mediaDesignerTV01

Среди разрушенного дома, прижимая к сердцу единственное, что осталось от её тепла, Бог Греха закрыл глаза, наконец-то признавая своё поражение.

***

Каан привёл Энн в заброшенный зал на окраине Девятого круга. Под сводами висел багровый туман, а стены дрожали от далёкого гула преисподней.Она уже поняла, что попалась в ловушку, но всё ещё искала возможность вырваться.

— И как же легко ты попалась, — насмешливо протянул Каан. — Ты всегда была слишком самоуверенной. А теперь ещё и глупой.

Энн резко развернулась, собираясь ударить его, но демон оказался быстрее. Он замахнулся и ударил её по голове. Перед её глазами вспыхнули искры, земля качнулась, а затем погрузилась во тьму.

— Каан... — успела прошептать она, прежде чем потерять сознание.

Демон взвалил её на плечо, будто лёгкий мешок, и щёлкнул пальцами. Пространство вокруг него исказилось, превратившись в воронку из чёрного дыма. В следующее мгновение Каан и его пленница исчезли.

Они появились в Девятом круге, возле его небольшого импровизированного дворца. Когда-то это место было обычной крепостью, но Каан постепенно превратил её в подобие личной резиденции: высокие чёрные колонны, тяжёлые ворота, тусклое багровое освещение и длинные коридоры, где каждый звук отдавался гулким эхом.

Внутри дворца его уже ждала Хаят.

Она была прикована к одной из колонн толстыми цепями. Металл охватывал запястья и лодыжки, а рот был заклеен широкой полосой ткани. Богиня отчаянно дёргалась, пытаясь освободиться, но цепи лишь ярче вспыхивали тёмными рунами.

Каан заметил её попытки и лениво усмехнулся.

— Не старайся, — сказал он, опуская Хаят на каменный пол. — Эти цепи блокируют силу. Их дала мне Физалис. Удобная вещь, правда? Особенно когда нужно удержать слишком деятельных пленниц.

Энн пришла в себя как раз в этот момент. Голову пронзила острая боль, но, увидев Хаят, она мгновенно забыла о собственном состоянии. Подруга была связана напротив, бледная и испуганная, а рядом с ней стоял Каан.

Хаят зло дёрнула руками, пытаясь разорвать цепи, но руны вспыхнули, отбрасывая её назад.

Каан только рассмеялся.

— Я же предупредил. Физалис не поскупилась на защиту.

Он подхватил Энн под руки и потащил её к другой колонне. Девушка сопротивлялась и пыталась ударить его ногой, но Каан без труда скрутил её и привязал к каменной опоре. Затем он отступил на шаг, оценивающе оглядывая пленницу.

— А ты симпатичная, — протянул он с неприятной усмешкой. — При других обстоятельствах я, возможно, даже нашёл бы время развлечься за твоей счёт. Но сейчас у меня есть дела поважнее.

Энн с ненавистью посмотрела на него.

— Только попробуй к ней прикоснуться, — процедила Хаят, напрягаясь в цепях.

Каан повернул голову в её сторону.

— Какая трогательная забота. Но можешь не волноваться: у меня нет времени на ваши истерики. Мне нужно убить твоего никчёмного брата.

— Ты не приблизишься к Таю, — прошипела Хаят.

— Уже приблизился, — спокойно ответил Каан. — Осталось лишь заманить его в ловушку. Когда он придёт сюда, вы обе станете прекрасной приманкой.

Энн побледнела.

— Тай не поверит тебе...

— Он поверит не мне, — Каан усмехнулся. — Он поверит вам. Особенно если услышит, что смертная в опасности. Именно поэтому ты здесь.

Он присел перед Энн, взял её за подбородок и заставил поднять лицо.

— Он слишком привык спасать всех вокруг. На этот раз именно это его и погубит.

Энн резко отвернула голову, отталкивая его руку.

— Ты трус. Сам не способен победить его, поэтому прячешься за нами.

Улыбка Каана стала холоднее.

— Называй это как хочешь. Главное — результат.

Он поднялся, поправил одежду и направился к выходу. Хаят продолжала дёргаться, пытаясь хотя бы ослабить цепи, а Энн следила за Кааном с яростью и страхом.

— Если с ними что-то случится, я уничтожу тебя, — бросила Хаят ему вслед.

Каан обернулся через плечо.

— Сначала выберись из цепей, дорогая.

У самого выхода его ждала Физалис. В руках богини было длинное копьё, наконечник которого отливал холодным золотом. Она стояла неподвижно, словно сама была частью тёмной стены.

— Всё прошло гладко? — спросила она.

Каан остановился напротив неё и самодовольно усмехнулся.

— Более чем. Хаят и девчонка внутри, цепи держат. Осталось только заманить Тая в ловушку и уничтожить его.

Физалис крепче сжала древко копья.

— Не недооценивай его.

— Я? — Каан тихо рассмеялся. — Я слишком хорошо знаю Тая. Он придёт за ними, даже если будет понимать, что идёт прямо навстречу смерти.

Физалис бросила взгляд на закрытые ворота дворца.

— А если он заподозрит неладное?

— Тогда мы заставим его выбрать, — ответил Каан. — Или он сдаётся, или одна из них умирает. В любом случае Бог Греха больше не выйдет из Девятого круга живым.

За стенами дворца Энн и Хаят переглянулись. Обе понимали: Каан говорил правду. Тай обязательно придёт. И именно это теперь пугало их больше всего.

***

В разбитое окно дома, где среди обломков мебели и сорванных занавесок сидел Тай, влетела записка, привязанная к тяжёлому камню. Он нехотя, превозмогая тяжёлую подавленность, поднялся с пола. Обходя разгром, который сам же и учинил, он подобрал послание.

В записке короткими, рваными буквами было выведено: «Хаят и Энн в Девятом круге, очень ждут своего спасителя. Не опаздывай, Тай, иначе следующие послания мы будем отправлять вместе с кусочками их плоти».

Глаза Тая сверкнули холодным, ядовитым пламенем. Гнев, который только что разрушал его дом, теперь обрёл четкую цель. В ту же секунду он растворился в чёрной дымке, телепортировавшись в Ад. Демоны, почуяв его запредельную ярость, в ужасе прятались в тени скал, ожидая кровавой кары.

Каан самоуверенно стоял в центре своего тронного зала, прислушиваясь к гулким шагам. Тай вошёл — стремительный, мрачный, источающий запах серы и смерти. Каан театрально зааплодировал.

— Какое эффектное появление! — пустил он едкую шутку. — Я уж думал, ты решишь остаться дома и доламывать остатки мебели.

Тай сделал шаг вперёд, его голос прозвучал как рык зверя:

— Я вырву тебе сердце, Каан, если ты не отпустишь их прямо сейчас.

— О, ты не в том положении, чтобы угрожать, — Каан ухмыльнулся и перехватил копьё, приставив его к самому горлу Энн. Девушка вздрогнула, её глаза были полны слёз. — Пришло время сделать выбор, Бог Греха. Твоя сестра, плоть от твоей плоти, или эта смертная девчонка? Кого ты оставишь в живых?

— Я заберу обеих, а тебя отправлю в небытие, — процедил Тай.

— Не выйдет, — Каан с презрением бросил запасное копьё к ногам Тая. Металл звякнул о камень. — Выбирай сам. Вонзи это в одну из них, или я убью обеих. Кого ты предашь сегодня?

Тай взглянул на сестру. Хаят смотрела на него решительно, почти приказывая своим взглядом спасать Энн, готовая принести себя в жертву. Энн же смотрела на него с такой глубокой скорбью и смирением, будто уже попрощалась с жизнью.

Тай мельком взглянул на балкон сверху. Там, в тенях, он заметил затаившихся лучников и стражей Физалис. Он понял: это ловушка. Как только он выберет одну, его тут же добьют, и никто не выйдет отсюда живым. Это был замкнутый круг.

Тай медленно наклонился и поднял копьё. Каан замер в ожидании кровавого зрелища.

Не говоря ни слова, Тай резко развернул оружие и с глухим звуком вонзил его себе в живот.

Энн вскрикнула, её крик эхом разнёсся под сводами зала. Пользуясь замешательством Каана, она вырвалась из его рук и бросилась к Таю. Он выдернул сталь из раны и тяжело упал на колени. Из раны хлынула кровь — сначала она сияла чистым золотом, как у истинного бога, но, едва коснувшись земли, чернела, превращаясь в густую смолу.

— Нет! Тай! Нет, пожалуйста! — Энн упала рядом, тормоша его за плечи, пытаясь зажать рану руками. — Не закрывай глаза, смотри на меня!

Тай тяжело дышал, его лицо бледнело с каждой секундой. Он поднял дрожащую руку и едва коснулся её щеки, оставляя на коже тёмный след.

— Я... не хотел тебя убивать... — прошептал он, и в его затухающем взгляде была лишь нежность. — Потому что любил. По-настоящему.

В следующее мгновение его тело под руками Энн начало рассыпаться. Золотистая пыль, перемешанная с чёрным пеплом, закружилась в воздухе, и через секунду Тай полностью исчез, оставив после себя лишь пустоту.

Энн замерла в шоке, её руки всё ещё сжимали воздух, где мгновение назад был он. Она не плакала — она просто не могла осознать, что его больше нет.

С балкона сверху медленно, с величественным и холодным видом, спустилась Физалис. Копьё в её руке сияло торжеством. Каан, довольно осклабившись, подошёл к ней, попутно развязывая Хаят, которая в оцепенении смотрела на место гибели брата.

— План исполнен, — сухо произнесла Физалис, глядя на сломленную Энн. — Бог Греха пал от собственной руки. Осталась лишь ты, девчонка.

Хаят, очнувшись от оцепенения, резко вскочила на ноги. В её руках мгновенно материализовался лук, а на тетиве зажглась ослепительная золотая стрела. Острие оружия она направила прямо в грудь Физалис.

— Ты ответишь за это! — голос Хаят срывался на крик, дрожа от ярости и слёз. — Вы обезумели от жажды власти! Ты, Физалис, предала всё, чему клялась служить! Ты убила моего брата своими грязными интригами!

Физалис лишь презрительно скривила губы, даже не пытаясь поднять своё копьё. За неё заступился Каан, сделав шаг вперёд и расплывшись в мерзкой, издевательской улыбке.

— О, перестань, дорогая, — процедил он. — Зачем перекладывать вину на других? Смерть Тая целиком и полностью на твоей совести. Ведь это ты доверилась своему мужу-демону — то есть мне, — позволила подобраться слишком близко и выдала все ваши планы. Если бы не твоя наивность и глупость, Тай был бы жив. Ты сама загнала его в эту ловушку.

— Лжец! — взвизгнула Хаят, её лицо исказилось от боли. — Это неправда!

Но договорить она не успела. Физалис взмахнула рукой, и мощная волна божественной энергии отбросила Хаят назад. Богиня пролетела несколько метров и упала прямо рядом с Энн, которая всё ещё сидела на коленях, уставившись в пустой воздух своими остекленевшими, полными шока глазами. Она не шевелилась, её тело била крупная, непрекращающаяся дрожь.

Внезапно воздух вокруг Энн сгустился. Девушка почувствовала, как в её тело, прямо в самую глубь разбитого сердца, проникает нечто чужое, мощное и древнее. Это была искра, частичка той самой первородной силы, которая дремала в ней, пробуждённая невыносимой болью утраты.

Энн медленно поднялась с колен. Её движения были резкими, механическими. В её глазах, поднятых на Физалис и Каана, больше не было страха — лишь ледяная, всепоглощающая пустота, за которой поднимался слепой гнев.

Не говоря ни слова, она резко схватила оцепеневшую Хаят за руку. Пространство вокруг них заискрилось, и в следующее мгновение они исчезли, оставив правительницу Рая и предателя-демона в пустом зале Девятого круга.

Вспышка перенесла их на привычную лесную тропу на Земле.

Но едва они приземлились, Хаят резко выдернула свою руку из хватки Энн. Она рухнула на придорожный камень, обхватила голову руками и зарыдала в голос, захлёбываясь горькими, отчаянными слезами. Мир вокруг неё рухнул окончательно: её брата не стало, а она оказалась абсолютно бессильной перед лицом надвигающейся бури.