Тень Рождения

Энн медленно сползла на влажную траву, обессиленно опустив руки. Земля под ней казалась холодной и мёртвой, точно такой же, как всё внутри неё. Всё кончено. Они остались абсолютно одни. Тай был не просто их защитником или стратегическим центром — он был ключевым звеном всей их жизни. Он был сложным, но лучшим из всех богов, которых она знала. Энн любила его всем сердцем, любила так сильно, что от одной мысли о том, что его больше нет, лёгкие отказывались принимать воздух. А для Хаят он был единственной опорой, братом, ради которого она пожертвовала всем.

Энн закрыла лицо руками и зарыдала, беспомощно вытирая размазанные слёзы тыльной стороной ладони. В один единственный миг всё, что они так бережно и упорно строили по кирпичикам — концепция искупления, надежда на спасение душ, их будущее — превратилось в прах. Физалис и Каан победили. Абсолютно и беспощадно.

Вдруг Хаят резко вскочила с камня. Её глаза, красные от слёз, горели диким, неадекватным огнём. Захлёбываясь от вырывающегося из груди отчаяния, она в несколько шагов преодолела расстояние между ними и нависла над Энн, сорвавшись на оглушительный крик:

— Это ты! Это всё из-за тебя! Если бы ты вообще не появилась на этот свет, Тай был бы жив! Да, он был бы заточен в Аду, но он бы СУЩЕСТВОВАЛ! А теперь его НЕТ! Ты всё разрушила своей чертовой поверхностью, своим существованием!

Слова Хаят вонзились в Энн, как раскалённые клинки. Удар от единственного близкого человека, оставшегося рядом, разорвал последние нити её самообладания. Внутри Энн вспыхнул ослепляющий, защитный гнев.

Сама того не замечая, она импульсивно расправила за спиной огромные белоснежные крылья. Их перо прорезало воздух со свистом. Энн подскочила на ноги и закричала в ответ, срывая голос:

— А ты действительно думаешь, что Тай ХОТЕЛ такой жизни?! Ты правда считаешь, что быть гниющим заживо узником в Аду веками — это то, чего он заслуживал?! Жить без права на выбор, без надежды, расплачиваясь за ошибки, которые совершили другие прогнившие боги?! Он ненавидел своё существование до того, как мы встали рядом!

— Зато он был ЖИВ! — визжала Хаят, сжимая кулаки до крови. — Он умер из-за тебя!

— Я подарила ему свободу и настоящие чувства! А ты проглядела собственного мужа-предателя, пустила Каана в дом и дала ему связать нас! — выкрикнула Энн, её слёзы смешивались с лесной грязью на щеках. — Не смей перекладывать свою вину на меня, Хаят! Мы обе его потеряли!

Хаят замерла, тяжело дыша. По её лицу пробежала судорога. Слова Энн о Каане попали в самое больное место. Богиня зажмурилась, выставила вперёд дрожащую руку и, не произнеся больше ни слова, мгновенно испарилась в яркой вспышке золотистого света, бросив Энн одну.

Лесная тропа погрузилась в звенящую, давящую тишину.

Энн осталась одна посреди лесной чащи. Её крылья безвольно опустились, волочась по земле. Ноги подкосились, и она тяжело рухнула на колени, вонзая пальцы в сырую землю.

Запрокинув голову к равнодушному, затянутому тучами небу, она глубоко втянула воздух и истошно закричала.

Это не был просто плач — из её груди вырывался дикий, животный вопль смертельного раненого зверя. Энн кричала так, будто её прямо сейчас, без наркоза, рвут на части. Будто невидимые лезвия режут её душу и плоть на миллионы мелких, окровавленных кусков. Она билась головой о траву, сжимая грудь руками, пытаясь удержать внутри разваливающееся на части сердце, но крик всё вырывался и вырывался, разлетаясь эхом по молчаливому лесу.

***

Вспышка золотисто-алого света разверзлась прямо посреди туманных, серых равнин Лимба. Хаят, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах, ворвалась в величественный замок Первый Круга. Её глаза были опухшими от слёз, волосы растрёпаны, а на лице застыл дикий, животный ужас.

Она бежала по гулким мраморным коридорам, не разбирая дороги, пока не выскочила в главный зал.

Посреди зала стояла Илит. Увидев вбежавшую богиню, она нахмурилась и сделала шаг навстречу:

— Хаят? Что произошло? На тебе лица нет!

Маленькая Эфира, до этого спокойно сидевшая у окна, испуганно встрепенулась. Расправив свои аккуратные крылышки, девочка подлетела к матери и крепко обхватила её за талию, с тревогой глядя на задыхающуюся Богиню Голоса.

Хаят упала на колени перед Илит, её голос сорвался на оглушительный, исполненный невиданной боли крик:

— Тай умер! Илит, они убили его! Каан и Физалис сговорились... Они загнали его в ловушку и убили!

Илит замерла. Её лицо мгновенно побледнело, а разум отказался принимать услышанное.

— Что ты такое говоришь?! — Илит впала в глубочайший шок. — Физалис? Как она могла опуститься до убийства бога?! Это же прямая измена канонам, за такое Высшие Боги сотрут её в порошок и приговорят к смертной казни!

— ТАЯ БОЛЬШЕ НЕТ! — с новой силой закричала Хаят, бьясь кулаками о мраморный пол и заходясь в рыданиях. — Его нет, Илит! Он развеялся в пыль! А Каан... Он идёт сюда!

Шок Илит в ту же секунду сменился ледяной, сокрушительной яростью. Владычица Лимба поняла: времени на скорбь нет.

Не проронив больше ни слова, Илит шагнула вперёд и с мощным выкриком вонзила ладонь в воздух перед собой. Земля под замком и по всему Первому Кругу Ада задрожала от страшного, гулкого подземного гула. Плиты мрамора и базальта начали рушиться, и прямо из недр преисподней, разрывая твердь, стали подниматься исполинские каменные стражи — монолитные големы высотой с трёхэтажный дом.

Древние титаны выстроили ровный строй по всему периметру границы Лимба. По команде Илит големы одновременно замкнули руки и с оглушительным гулом хлопнули в ладони. В ту же секунду от их каменных сердец во все стороны ударили яркие лучи магии, смыкаясь над Первым Кругом в непробиваемый, сияющий защитный купол-барьер.

— Пока я жива, этот предатель не ступит в Лимб и не получит ни фута земли! — ледяным, не терпящим возражений тоном произнесла Илит.

Она резко повернулась к дочери:

— Эфира! Живо забери Хаят, отведи её в самые глубокие тайные покои и запритесь там! Не выходите, что бы ни случилось!

Малышка Эфира, сдерживая слёзы от страха, кивнула и потащила рыдающую Хаят к скрытому переходу.

Илит же развернулась к собравшимся в зале ангелам-стражам, которые верой и правдой служили в Лимбе. Её голос разнёсся под сводами замка, подобно боевому трубачу:

— Воины! Обнажить клинки и встать на защиту круга! Готовьтесь к войне!

***

Тишина, царившая в доме Тая, казалась противоестественной, давящей на уши своей абсолютной, звенящей пустотой. Когда Вал переступил порог, у него перехватило дыхание. Он ожидал увидеть всё что угодно, но только не это.

Гостиная превратилась в место масштабного и жестокого побоища. Массивные деревянные шкафы были выкорчеваны с корнем и превращены в щепки, стенные панели расщеплены глубокими сколами, а пол полностью погребён под слоем битого хрусталя, керамической пыли и разорванных книг. Воздух до сих пор пропитывал тяжёлый, въедливый запах сгоревшего озона и дикой, неконтролируемой магии.

— Тай?! — голос Вала прозвучал глухо и хрипло.

Бог Гравитации осторожно шагнет через обломки дубового стола, приподняв полы своего костюма. Ему никто не ответил. Лихорадочно озираясь, он искал хоть какие-то следы присутствия хозяина или девушек. Мебель валялась в щепках, дорогая посуда раздроблена в мелкий песок, и лишь в самом центре этого хаоса, на полу среди битого стекла, лежал единственный уцелевший предмет.

Картина.

Это был холст, написанный рукой Энн. На нём Тай был изображён в разных стадиях своего многовекового падения: от светлого, ещё не знавшего горя божества до мрачного, скованного цепями Ада правителя. Каким-то чудом ни один осколок не задел холст.

Вал рванул на второй этаж, перескакивая через сломанные перила:

— Энн! Хаят! Кто-нибудь!

В спальнях царила точно такая же пугающая пустота. Нарушив все мыслимые правила вежливости, Вал осмотрел каждый угол, но дом был абсолютно мёртв.

Когда он в полном смятении спустился обратно на первый этаж, входная дверь тихо и затяжно скрипнула.

На пороге стояла Энн.

Её вид заставил Вала оцепенеть. Одежда девушки была испачкана в сырой лесной земле и саже, волосы спутны, а по щекам размазаны засохшие дорожки от слёз. Но страшнее всего был её взгляд — абсолютно пустой, остекленевший и безжизненный. В нём не осталось ни одной искры той живой, упрямой девушки, которую он знал. Она смотрела сквозь стены, словно её собственная душа осталась где-то далеко за пределами этого мира.

— Боги, Энн! — Вал в несколько широких шагов преодолел расстояние между ними, вцепившись пальцами в её плечи. — Что произошло?! Где Тай? Где Хаят? Отвечай мне!

При звуке этих имён остекленевшая маска на лице Энн мгновенно дала трещину. Её губы задрожали, в глазах вспыхнула такая нечеловеческая, дикая боль, что Вал непреднамеренно ослабил хватку.

— Энн?..

В следующую секунду девушка зарыдала. Это был не просто плач — это был раздирающий душу всхлип человека, потерявшего абсолютно всё. Энн подалась вперёд и буквально уткнулась лицом в его строгий костюм. Вцепившись пальцами в дорогую ткань его пиджака, она бессильно ударила кулаком ему в грудь — раз, другой, выплёскивая всю накипевшую муку.

— Тая убили... — с трудом, захлёбываясь от вырывающихся из горла слёз, выдохнула она. — Его больше нет, Вал! Он развеялся в прах прямо у меня на руках! А Хаят... Хаят ушла! Она возненавидела меня! Она сказала, что это я виновата в его смерти!

Слова Энн прозвучали как оглушительный взрыв.

— Вал, я не знаю, что мне делать! Я не знаю, как жить дальше! — её голос сорвался на визг, и ноги девушки окончательно подкосились.

Она начала сползать на пол, всё ещё отчаянно держась за его костюм.

Вал застыл в полнейшем, парализующем шоке. Услышанное казалось абсурдным, невозможным сном. Тай — непобедимый, древний Бог Греха — мёртв? Сознание отказывалось верить в это, но сломленное состояние Энн не оставляло сомнений. Вал медленно опустился на колени прямо рядом с ней на холодный, усыпанный щепками паркет. Его рука тяжело опустилась на собственный лоб, закрывая глаза.

Он опоздал.

— Нет... — прошептал Вал, и в его голосе прозвучало сокрушительное отчаяние. — Я знал... Я слышал их разговор в тронном зале. Я знал, что Физалис и Каан готовят ловушку! Я спешил сюда, чтобы предупредить вас, но я... я не успел. Физалис — предательница. Тай был прав с самого начала.

Узнав, что ловушку можно было предотвратить, Энн зарыдала ещё истошнее. Она сжалась в комок на полу, закрыв голову руками, и её плечи содрогались от рыданий. Победа Физалис и Каана была абсолютной.

И в этот момент пространство разрушенной гостиной резко изменилось.

Воздух стал густым и горячим. По стенам скользнула странная тень, а в центре комнаты, прямо над уцелевшей картиной Энн, вспыхнуло яркое алое сияние. Это не был обычный огонь — в воздухе завис пульсирующий, живой сгусток чистейшей крови и магии. Он вибрировал ритмично, словно бьющееся человеческое сердце.

Энн медленно подняла заплаканное лицо. Свозь плёнку слёз она уставилась на пульсирующий огонёк. Девушка словно под гипнозом поднялась с колен и шагнула к портрету. В памяти мгновенно всплыли ночи, проведенные за этим холстом, когда она рисовала его для своего вступительного экзамена в институт искусств. Тогда она вложила в эти мазки всю свою искренность, всю надежду разглядеть за маской монстра настоящую душу.

Алый огонёк плавно опустился ниже и провёл ярким лучом по красочным линиям портрета, словно впитывая в себя образ погибшего бога.

Вал, опомнившись, поднялся на ноги и сделал шаг к Энн:

— Энн, отойди оттуда!

Но Энн его уже не слышала. Рука девушки сама собой вытянулась вперёд. Пальцы трепетно коснулись пульсирующего алого огонька.

В ту же секунду сгусток света распался на тысячи мелких искр и мгновенно впитался в её ладонь.

Энн замерла. Её глаза широко раскрылись. В следующее мгновение по её белоснежной коже — от кончиков пальцев до самой шеи — с треском побежали яркие, раскалённые красные полосы, похожие на пульсирующие вены из чистого пламени. Поток невиданной, колоссальной мощи обрушился на её разум и тело.

— А-а-а-а-а-ах! — Энн закричала от дикой, нечеловеческой боли и отчаянно выгнулась в спине, запрокинув голову назад.

Волна божественной энергии такой силы, какую Вал не чувствовал никогда, сорвала его с места. Бога Гравитации швырнуло назад, и он с глухим стуком упал на пол, не в силах даже подняться — саму гравитацию в комнате скрутило в узел. Вуаль паники окончательно накрыла его.

Энн оторвалась от земли. Она плавно поднялась в воздух на метр над полом, и её фигуру полностью окутало ослепительное, ревущее красное зарево. Это было не разрушение — это было рождение.

Зарево бушевало несколько секунд, а затем с громким хрустом распалось на миллионы алых искр.

Энн медленно опустилась ногами на пол. Её голова всё ещё была опущена, а глаза закрыты. Но то, что произошло дальше, повергло Вала в окончательный, первобытный ужас.

За спиной девушки с тяжелым шелестом распахнулись огромные, величественные белоснежные крылья. Но это были не те мягкие перья, что раньше — её крылья теперь сияли хладнокровным, безупречным блеском, словно были выкованы из неразрушимого божественного металла. По обе стороны от нее в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси, замерли два длинных золотых копья — точные, абсолютные копии легендарной пики Тая, от которых веяло смертоносным ядом и карающей тьмой.

Энн медленно выпрямилась и подняла голову.  Её глаза открылись.

Вал захлебнулся воздухом и инстинктивно отполз назад.

Её привычная гетерохромия исчезла. Больше не было одного нежно-голубого и второго янтарного глаза. Оба её глаза теперь горели глубоким, чистым, наводящим животный страх красным цветом. В них больше не осталось места человеческой слабости или слезам.

Вал смотрел на неё, и его древнее сердце сковал ледяной страх. Он прекрасно знал божественные каноны. Этот абсолютный цвет глаз, эта нечеловеческая аура и абсолютное воплощение двух стихий означали только одно.

Перед ним стояла не смертная девчонка. И даже не обычный бог. Перед ним возродился Высший Бог — новый Правитель Мироздания, пришедший вершить верховный суд.

***

Сердитый туман Лимба плотной пеленой обволакивал тихие, мрачные коридоры замка Илит. Маленькая Эфира крепко держала Хаят за дрожащую ладонь, торопливо увлекая её всё глубже в подземные катакомбы — туда, где находилось древнее, надежно защищенное убежище. Девочка шла молча, сжав губы, выполняя последний приказ матери, но её маленький шаг казался слишком быстрым для сломленной Богини Голоса.

Хаят переставляла ноги чисто механически. Каждый её шаг отзывался гулким эхом в пустых пролётах, но в голове бушевал настоящий ураган из яда и воспоминаний.

«Ты проглядела собственного мужа-предателя! Ты пустила Каана в дом и дала ему связать нас!» — звенящие, полные ненависти и боли слова Энн снова и снова крутились в её разуме, въедаясь в самые сокровенные уголки души.

Хаят замерла.

Энн была права. Каждое её слово, брошенное на лесной тропе среди слёз и грязи, являлось чистейшей, горькой правдой. Энн не была виновата. Это Хаят, глупая, наивная Хаят, поверила лживым речам демона! Это она привела его к Энн, это она позволила ему манипулировать собой, сыграв роль слепой пешки в его кровавой игре. Именно её доверчивость подставила Тая под удар. Если бы она не дала Каану войти в их планы, её брат всё ещё был бы жив.

Эфира ощутила, как рука Хаят выскользнула из её пальцев. Девочка обернулась, растерянно хлопая глазами:

— Хаят? Почему ты остановилась? Нам нужно спешить, мама приказала запереться в убежище! После гибели Тая она — главная!

Хаят медленно подняла голову. В её глазах больше не было слез раскаяния — в них теплился тёмный, опасный уголёк новорождённого безумия.

— Я убийца?.. — с горькой усмешкой сказала Хаят. Её голос прозвучал глухо и отчуждённо. — Я та, кто погубила собственного брата. И я не стану прятаться в норах. У меня другие планы.

— Но мама!.. — попробовала возразить Эфира, делая шаг назад.

— Передай Илит, что я благодарна за защиту, — отрезала Хаят. — Но сегодня я должна убить своего мужа.

Не давая девочке произнести больше ни слова, Богиня Голоса резко развернулась. Вокруг её фигуры вспыхнуло багровое, искаженное пламя, и в следующее мгновение она растворилась в воздухе, телепортировавшись прочь из Лимба.

Эфира осталась одна в темном коридоре. Она лишь сильнее сжала губы, сглотнула подступающий комок страха и, поправив плащ, одиноко шагнула вглубь убежища.

Вспышка телепортации вышвырнула Хаят в самый центр Девятого круга Ада — в замерзшую, обугленную пустыню Коцита. Здесь витал удушливый запах серы, пепла и пролитой крови. Острые скалы из черного обсидиана вонзались в багровое небо, словно клыки гигантского чудовища.

Едва ноги Хаят коснулись раскаленного базальта, мелкие теневые демоны, шнырявшие неподалёку, в ужасе врассыпную бросились прочь. От богини больше не исходило мягкого, божественного света — её окутывала тяжёлая, давящая аура грядущего Падения, замешанная на слепой ярости и жажде мести.

Хаят медленно пошла по ущелью, направляясь к импровизированному замку Каана. С каждым её шагом земля под ногами начинает дрожать.

В её голове, словно из бьющегося стекла, зазвучали шепчущие, насмешливые голоса:

«Ты осталась совершенно одна...»
— Одна...
«По твоей вине погиб твой брат!»
— Погиб?..
«Именно, погиб!»

— Нет... — выдохнула Хаят, вытирая ладонью слёзную дорожку со щеки. Её пальцы сжались в кулаки.

Она приоткрыла рот, и над мёртвыми скалами Девятого круга поплыл её голос — тонкий, вибрирующий, пропитанный отчаянием и нарастающей мощью. Звуковая волна её божественной сущности ударила по обсидиановым монолитам, и те покрылись глубокими трещинами, разлетаясь на сотни мелких осколков. Она запела:

Дрожь по рукам, я боюсь даже тени своей.
В какой момент всё так завертелось? Наивность моя погубила нас всех,
Я угодила обманом в капкан,
Врагам помогла грех совершить...
Каков же итог?

Я осталась одна.
Брата убийца — шепчут теней лица.
Что же мне делать?
Искать виноватого?
А кто виноват?..

Тот, кто сдал нас жестоким богам...

С последними словами куплета Хаят взмахнула рукой. В её ладони с громким треском материализовался изящный, изгнутый лук, сплетенный из чистого золота и тёмного астрального металла. Вслед за ним в воздухе возникла длинная стрела.

Хаят натянула тетиву, и звуковая волна от её голоса заставила древко стрелы вспыхнуть ярким, непрекращающимся адским пламенем. Богиня запрокинула голову и со всей силы выстрелила высоко в багровое небо. Огненный росчерк пробил тучи, озаряя весь Девятый круг зловещим алым светом — сигналом о том, что Каратель пришёл.

Её голос набрал оглушительную силу, превращаясь в ревущий шторм, рушивший камни и сбивающий со скал испуганных бесов:

Пора сделать выбор мне,
Пора осмелеть.
Злобе отдаться — я хочу озвереть!
В глазах только боль, следы слёз не стереть, Твоей душе за это гореть!
Предатель, ответь!

За что воевал?
За что ты всех сдал?
За свободу свою?
Думал, оковы собьют?
Ну где же свобода?
Тебе не дали приют!
А без защиты тебя быстро убью!

Хаят шагала вперёд, и с каждым словом её божественная сущность менялась. Сияющие одежды темнели, впитывая сажу Ада, а на дне её глаз разгоралось пламя греха. Она сознательно отвергала небесные каноны, принимая собственное падение как единственную цену за месть.

Свадьбы венец по моей воле слетит.
Пасть я готова — За брата пора сполна по счетам заплатить!
Не мои руки по локоть в его крови,
Но совесть молчит — ведь в этом истинный ты.
Убивать, Предавать — Вот твой удел,
Потому угодил в своей жестокости плен!

Она сорвала с пальца золотое обручальное кольцо — символ её вынужденного брака с Кааном — и с презрением швырнула его в раскалённую трещину в земле. Кольцо мгновенно расплавилось в лаве.

Пора сделать выбор мне,
Пора осмелеть. Греху отдаюсь — я хочу теперь озвереть!
В глазах только боль, следы слёз не стереть, Твоей душе за это гореть!
Предатель, ответь!

За что воевал?
За что ты всех сдал?
За свободу свою?
Думал, оковы собьют?
Ну где же свобода?
Тебе не дали приют!
А без защиты тебя быстро убью!

Ударная волна от её финальной ноты снесла массивные ворота крепости Каана. Двери вылетели с петлями, со скрежетом покатившись по каменному полу зале.

Каан восседал в тронном зале своего замка, смакуя недавнее триумфальное устранение Тая. В его руках был кубок с лавовым вином, а на губах играла самодовольная, пьянящая улыбка. Он был уверен, что Хаят сидит запертой в Лимбе и заламывает руки от горя.

Внезапная вспышка грохота и рухнувшие ворота заставили его вздрогнуть. Вино выплеснулось из кубка на его доспехи.

— Что за... — Каан подскочил с трона, выхватывая мечи.

Из клубов пыли и пепла медленно выплыла фигура.

Это была Хаят. Но от той мягкой, наивной девчонки, которую он легко обводил вокруг пальца, не осталось и следа. Ее волосы развевались от невидимого ветра, белоснежные крылья обуглились на кончиках, а в глазах горел первобытный, беспощадный алый огонь Падшей Богини.

За её спиной из темноты коридоров один за другим начали выходить теневые демоны Девятого круга. Поражённые и напуганные её сокрушительной, тёмной мощью, они не смели нападать — напротив, они беспрекословно вставали стройными рядами за её плечами, признавая в ней нового, беспощадного вождя.

Каан замер. Его самоуверенность мгновенно испарилась, уступив место липкому, ледяному страху. Он попытался сделать шаг назад, но упёрся спиной в свой трон.

Хаят шагнет ближе. Её шаг был бесшумным, а в руке уже дрожал натянутый лук с горящей огненной стрелой, нацеленной прямо в его горло.

Демоны строем встанут за спиною моей,
Когда я свершу свой суд над душою твоей.
Ты думал, что ловко меня в свои сети поймал?
Нет, муженёк, ты сам угодил в свой капкан!

Автор песни : автор этой истории. Песня в тгк по ссылке : https://t.me/mediaDesignerTV01

—Стрелы мои без промаха бьют точно в цель, — с холодной ухмылкой перебила его Падшая Богиня, спуская тетиву. — Да, я пала, но вред причинить никому не сможешь теперь. Твоей бесконечной жестокости я запечатаю дверь.

Пыль и гарь медленно оседали на холодные базальтовые плиты, когда Каан, судорожно сжав парные клинки, ринулся вперёд. В его глазах метался дикий страх, сменившийся отчаянным намерением дорого продать свою жизнь.

— Я не дам тебе уничтожить всё, к чему я шёл! — взревел демон, совершая стремительный выпады.

Но Хаят даже не дрогнула. Её движения утратили былую божественную плавность, став точными, резкими и пугающе хищными. Когда первый клинок Каана свистнул в сантиметре от её лица, она просто подалась чуть вбок и обрушила на предателя вибрирующий акустический импульс прямо из ладони.

Оглушительный удар волны плотного звука смял защитные магии Каана, как сухую солому. Демона отбросило назад; его мечи со звоном выскочили из окровавленных ладоней и с грохотом покатились по полу. Каан тяжело рухнул на спину, выплёвывая тёмную, густую кровь. Не успел он даже попытаться подняться на локтях, как над ним нависла Хаят.

Her лук уже был натянут. Тетива звенела от тёмного напряжения.

Без единого слова, с холодной и отстранённой жестокостью, Хаят нажала на спуск. Огненная стрела с мерзким хрустом пробила бедро Каана, пригвоздив его ногу к каменному полу.

— А-а-а-а-а-а-а-а-ах! — раздался сокрушительный, истошный крик демона. Он согнулся пополам, судорожно хватаясь руками за дымящуюся рану, из которой тёмными струями потекла проклятая кровь.

— Сволочь! Тварь!

Хаят не обратила на его крики ни малейшего внимания.

Внезапно воздух вокруг неё начал сгущаться, наливаясь тяжестью и запахом тёмного озона. За её спиной с громким, трепещущим шелестом развернулись огромные, величественные крылья. Но на них больше не было ни единого белоснежного пера. Они были глубокого, бархатного, абсолютного чёрного цвета — точно таких же, какие были у её брата Тая.

Узы небес окончательно распались. За совершённое насилие, за принятие тёмного гнева и жажду расправы Богиня Голоса переступила черту. Она шагнула в грех и пала.

На её бледном, испачканном сажей лице расцвела странная, безумная, пугающая улыбка. Уголки её губ подрагивали в тихом, нечеловеческом смешке.

— Знаешь, Каан... — тихо, почти ласково заговорила она, опустив лук и шагнув ближе к корчащемуся на полу демону. Её голос звучал ровно, но в нём слышались искры настоящего безумия. — Тай однажды совершил одно очень красочное убийство. Это было так давно... Он нашёл человека, искалечившего его жизнь, убил его прямо в старой церкви, а потом... распял и подвесил его тело высоко под куполом, прямо над алтарём.

Хаят внезапно умолкла. В зале воцарилась звенящая, мёртвая тишина, от которой у скрывавшихся в тенях бесов по коже пробежал мороз.

Каан, задыхаясь от боли, снизу вверх смотрел на эту чернокрылую тень. Его оскал окончательно сменился паникой. Он начал судорожно отползать назад, волоча окровавленную ногу и оставляя на базальте широкий тёмный след.

— Хаят... Погоди! Слушай меня! — заикаясь, запричитал он, выставляя перед собой дрожащие ладони. — Это всё Физалис! Клянусь тебе! Это она заставила меня! Она угрожала мне! Я не хотел убивать Тая, это был её план! Пожалуйста... Мы же можем договориться!

Хаят даже не моргнула. Она наклонила голову набок, будто разглядывая интересное насекомое, и продолжла свою мысль так, словно его жалобных извинений вовсе не существовало:

— Это убийство... оно было потрясающе красочным. Настоящее, высокое искусство. Высшая точка справедливости. Знаешь, я с всегда хотела повторить нечто подобное. Сделать что-то столь же грандиозное...

Каан понял, что его оправдания бесполезны. Отчаяние внутри него переросло в ядовитую, слепую ярость ублюдка, зажатого в угол. Сплюнув кровь на её чёрные перья, он взревел, оскалив клыки:

— Да пошла ты! Ты ничего мне не сделаешь, святоша! У тебя кишка тонка стать такой, как Тай! Ты просто никчёмная девчонка, играющая в палача! Давай, попробуй! У тебя не хватит духу!

Хаят лишь лениво пожала плечами. Her взгляд оставался абсолютно пустым, подчёркнуто равнодушным к его оскорблениям.

Без лишних движений она вытянула из-за пояса узкий, изогнутый ритуальный нож с тёмным лезвием. Сделав один плавный шаг вперёд, она опустилась на одно колено прямо рядом с Кааном. Демон дернулся, пытательно ударить её кулаком, но Хаят с нечеловеческой силой перехватила его запястье, а второй рукой молниеносным, глубоким движением распорола ему шею от уха до уха.

Сталь вошла легко, с сухим, мерзким звуком.

Каан захлебнулся на полуслове. Его глаза распахнулись в диком ужасе. Визг превратился в глухой, булькающий хрип. Он выпустил из рук своё раненое бедро и судорожно вцепился обоими ладонями в собственное горло, пытаясь зажать разорванные артерии, но густая, чёрная, как смола, демоническая кровь фонтаном забила сквозь его скрюченные пальцы.

Хаят выпрямилась. С её ножа капала тёмная жидкость.

Не обращая внимания на его судорожные конвульсии, она схватила Каана за отворот окровавленного доспеха и тяжело потащила его по полу через весь зал — прямо к его массивному, тёмному трону. Демон беспомощно скрёб ногтями по камню, оставляя за собой широкий алый шлейф и издавая всё более тихие, захлёбывающиеся звуки.

Притянув его к подножию трона, Хаят остановилась и огляделась вокруг. В углу у стены лежала толстая, грубая пеньковая верёвка, которую стражники использовали для пленников.

Она подошла, подняла тяжёлый канат и вернулась к угасающему Каану.

Тот уже почти не мог двигаться. Его руки бессильно упали на пол, а взгляд тускнел. Но когда Хаят опустилась перед ним и принялась умело вязывать петлю, демон собрал самые последние, угасающие капли жизни.

— Ты... жестокая тварь... — прочипел он сквозь кровавую пену на губах, его голос был едва слышным шёпотом. — Теперь... тебе навсегда закрыт путь на небеса... Ты падешь. Ты сгниёшь здесь...

Хаят даже не посмотрела на него. Её лицо не выражало абсолютно ничего — ни гнева, ни торжества, ни жалости.

— Путь на небеса мне больше не нужен, — тихо ответила она.

Она с силой захлестнула грубый узел вокруг его окровавленной шеи, совершенно не боясь вымазать свои руки и одежду в его тёмной, липкой крови. Затем Хаят взяла второй конец длинного каната, легко взлетела на своих черных крыльях к самому потолку и перекинула верёвку через массивную каменную балку, выступавшую прямо над тронным возвышением.

Спустившись на землю, она упёрлась ногами в трон и с силой потянула канат на себя.

Тело Каана оторвалось от пола. Смешиваясь с хрустом позвонков и тяжелым шуршанием каната, умирающий демон взмыл в воздух и заболтался на верёвке прямо над собственным престолом.

Хаят закрепила конец каната на тяжелом железном кольце у подножия трона.

Каан сделал свой последний, судорожный вздох. Его тело дёрнулось пару раз и окончательно обмякло, покачиваясь из стороны в сторону под самым потолком. Густая, чёрная кровь из распоротой шеи крупными, тяжелыми каплями стекала вниз, со звуком «кап-кап» разбиваясь о подлокотники его трона и падая на лицо и плечи стоящей внизу Хаят.

Она подставила лицо под эти темные капли, не сдвинувшись с места. Её чёрные крылья расправились во всю ширину, а глаза неподвижно смотрели на болтающийся над ней труп предателя.

Обитавшие в замке демоны, теневые бесы и грешники, наблюдавшие за этой расправой из глубоких щелей и зазоров в стенах, пришли в неописуемый, первобытный ужас. Видя, во что превратилась некогда светлая Богиня Голоса и с какой холодной, садистской аккуратностью она уничтожила их лорда, твари в панике ринулись прочь. Они бежали из замка, прячась в самых тёмных и глубоких норах Девятого круга, не смея даже выдать своё присутствие дыханием.

Хаят осталась в зале одна. В полной тишине, нарушаемой лишь мерным капанием крови над троном, Падшая Богиня стояла посреди руин, омытая кровью врага, и готовая переписать законы преисподней своей собственной тёмной волей.

***

Вал, до сих пор прижатый к полу остаточной гравитационной волной, отполз на полметра назад. На его бледном лице застыл дикий, неописуемый ужас. Как бог, проживший вечности, он умел чувствовать ранги и ауры, но то, что исходило сейчас от Энн, заставляло его инстинктивно вжимать голову в плечи.

— Энн... — его голос сорвался на сиплый шёпот. — Боги... Что это...

— Вал... — голос Энн звучал непривычно: в нём больше не было детской звонкости, он обрел двойной, вибрирующий подтон, разносившийся эхом прямо в разуме. — Что со мной? Почему... почему во мне столько силы? Я чувствую всё. Я чувствую каждый камень под Землей, движение звезд... Это чувство... оно сжигает меня изнутри.

Вал с огромным трудом сглотнул, пытательно подняться на одно колено, но давящая аура Энн снова заставила его склонить голову.

— Ты... ты больше не смертная, — хрипло произнёс он, глядя на неё снизу вверх с почтительным трепетом. — И ты даже не обычная богиня, какими являемся я или Хаят... Ты — Высший Бог.

Эти два слова разорвали звенящий гул в ушах Энн.

Высший Бог.

Память мгновенно подбросила ей тихий, глубокий голос Тая. В один из тех редких, спокойных вечеров, когда они сидели у камина, Тай рассказывал ей древние каноны мироздания. Он говорил о Высших Богах — Первородных сущностях, сотворивших этот мир и даровавших искры силы обычным богам, чтобы те помогали им управлять порядком. Тай рассказывал, что Высшие Боги никогда не вмешиваются в мелкие интриги людей и небес. Они спят, скрытые за занавесом бытия. А если уж кто-то из них являлся в Рай или Ад, это всегда знаменовало собой масштабное потрясение: либо Высшие были настолько в ярости от глупости своих созданий, что приходили стереть целый круг или пантеон в пепел, либо намеревались сотворить нового бога, переписав законы вселенной.

Энн опустила взгляд на свои ладони. По её коже всё ещё пробегали тонкие, раскалённые красные нити.

— Высший Бог... — тихим, ледяным эхом повторила Энн. Она посмотрела на Вала. — Получается... у меня теперь есть безграничная власть? Безграничная мощь?

Вал кивнул, не отрывая от неё испуганного взгляда:

— Да. Твой потенциал не имеет рамок. Ты стоишь над всей небесной и адской иерархией. Но дело не только в этом, Энн... Ты стала абсолютно бессмертной.

Энн чуть приподняла бровь:

— Бессмертной?

— Абсолютно, — твёрдо подтвердил Вал. — Обычных богов можно убить запечатлённой парой или особым божественным оружием, созданным в кузницах Рая. Но Высших Богов уничтожить невозможно. Так же они имеют все возможные силы, которые можно представить. Огонь, вода, грех, природа.

Энн замерла. Защитные барьеры её разума, спасавшие её от всепоглощающего горя, окончательно кристаллизовались. На месте выжженного сердца образовался сгусток чистого, бритвенно-острого намерения.

Безграничная сила. Абсолютное бессмертие.

Физалис думала, что одержала победу. Королева Рая верила, что, заманив Тая в ловушку и заставив его рассеяться в пыль, она избавилась от главной угрозы своему престолу. Она считала Энн лишь хрупкой, бесполезной приманкой, мелким насекомым, которое можно раздавить мимоходом.

Но Энн больше не была приманкой.

«Око за око», — вспыхнула в её голове древняя, жестокая истина.

Да, эта колоссальная мощь не сможет вернуть Тая к жизни. Она не сгладит ту адскую боль, что рвала ее душу на части, не вернёт его прохладные прикосновения и тихий, бархатистый голос. Но эта сила давала ей нечто другое. Она давала ей право на Абсолютный Суд.

— Вал, — произнесла Энн, и от её ледяного тона со стен осыпалась последняя штукатурка. — Я перебью всех богов в Раю. Каждого, кто стоял и смотрел. Каждого, кто аплодировал интригам Физалис. Но в самую первую очередь... я собственными руками сорву с Физалис её лживую корону, вырву её сердце и растопчу его на глазах у всего небесного пантеона.

Вал застыл, а затем лихорадочно покачал головой, поднимаясь на ноги:

— Энн, постой! Я понимаю твою ярость, клянусь, я сам ненавижу Физалис за то, что она сделала! Но напасть на Рай в одиночку прямо сейчас — это глупо и неосмотрительно!

Энн холодно взглянула на него, и её красные глаза вспыхнули опасным огнём:

— Ты сомневаешься в моей силе?

— Нет! — поспешно ответил Вал. — Я знаю, что ты сможешь стереть половину Рая. Но у Физалис под рукой весь небесный легион, армия стражей и Высшие артефакты защиты. Если ты просто ворвёшься через главные ворота, она успеет сбежать, затаиться или использовать защитные барьеры. Нам нужен элемент неожиданности! К тому же... ты забываешь про Ад.

Энн нахмурилась:

— При чём здесь Ад?

— Ад сейчас остался без правителя! — пылко объяснял Вал, подходя чуть ближе. — Тай погиб, Хаят сбежала в неизвестном направлении, а Каан пытается узурпировать власть. Если Адом не заняться прямо сейчас, девять кругов погрузятся в хаос, демоны вырвутся на Землю, а Каан получит в свои руки весь потенциал преисподней! Чтобы разбить Физалис, нам нужен полный контроль над Адом. Тебе нужно уничтожить Каана и повести Ад за собой!

Слова Вала прорезали туман гнева в голове Энн. В её памяти внезапно всплыл один из их последних разговоров с Таем. Тай, будто что-то чувствуя, полусерьёзно сказал что она поведет Ад за собой и получит власть над грехами.

Тай хотел, чтобы она встала во главе преисподней, если его не станет. Он верил в неё.

Энн медленно прикрыла глаза, глубоко втянув воздух. Когда она снова открыла глаза её взгляд стал ещё более собранным и беспощадным.

— Ты прав, Вал, — тихо сказала она. — Ад принадлежит мне по праву и желанию Тая. Я не дам Каану сидеть на троне ни единой лишней минуты.

Она выпрямилась. Две золотые пики, кружившие вокруг нее, издали сухой, металлический звон, словно рвались в бой.

— Я иду в Девятый круг, — чеканно произнесла Энн, отдавая приказ. — Каан ответит за каждый вздох, который он отнял. Я уничтожу его. А твоя задача, Вал — вернуться в Рай.

Бог Гравитации внимательно выслушал её.

— Разведай обстановку, — продолжала Высшая Богиня. — Узнай, что делает Физалис, где находятся ключевые легионы и готовятся ли они к войне. Ты будешь моими глазами на небесах. Когда я покончу с Кааном и приму власть над Адом, мы нанесём удар, от которого Рай рухнет раз и навсегда.

Вал склонил голову в глубоком, искреннем поклоне. В этом жесте больше не было принуждения — только глубокое уважение к новой правительнице, способной поставить точку в этой тысячелетней кровавой драме.

— Будет исполнено, — честно ответил Вал.

Вокруг его фигуры закружилось золотисто-серое марево гравитационной магии, и через секунду Бог Гравитации мгновенно растворился в воздухе, отправляясь на разведку в Рай.

Энн осталась одна посреди разрушенного дома. Она взглянула на уцелевшую картину, где Тай смотрел на нее сквозь краски, запечатленный в своей вечной, гордой красоте.

— Я отомщу за тебя, Тай, — тихо прошептала она. — Я сожгу их миры дотла.

За её спиной со свистом распахнулись стальные белоснежные крылья. Пространство гостиной исказилось, разрываясь от колоссального давления её Первородной магии, и Высшая Богиня Энн телепортировалась прямо в раскалённые недра Девятого круга Ада — вершить свой первый, беспощадный суд.

***

Энн стояла перед колоссальными, высеченными из черного обсидиана вратами Девятого круга Ада.

Воздух здесь давно перестал быть просто пространством для дыхания. Он застыл густым, маслянистым киселем, отравленным въедливым запахом серы, древнего пепла и застарелой, невыплаканной боли. В обычное время от этого удушливого смога слезились бы глаза, но Энн даже не поморщилась. Её сердце, когда-то бьющееся в ритме человеческих радостей и страхов, окончательно выгорело дотла в огне утраты. На месте прежней хрупкой смертной девчонки осталась лишь монолитная воля Высшей Богини и бритвенно-острая жажда мести.

Она пришла сюда не за прощением и не за переговорами. Энн намеревалась выпустить легионы Ада из их древних цепей, подчинить своей воле и обрушить эту первобытную, неукротимую ярость на Рай — стереть его золотые чертоги, лживых архангелов и саму Физалис с лица мироздания.

Высшая Богиня шагнет в глубокую, холодную тень величественных врат. За её спиной с сухим, металлическим гулом распахнулись огромные белоснежные крылья, сияющие суровым блеском закалённого божественного металла. А по обе стороны от её фигуры, плавно и непрерывно закружившись вокруг тела, замерли два серебряно-золотых копья — безмолвные, смертоносные стражи, готовые пронзить любого, кто посмеет встать у неё на пути.

Но её встретила тишина.

Это была не просто тишина пустующего зала, а тяжелая, липкая, неестественная немота кладбища. В Девятом кругу, где веками не утихали крики терзаемых душ и рык подлых демонов, теперь царил мёртвый штиль.

На её удивление, высшие теневые легионы, которые ещё недавно бахвалились перед каждым пришельцем, что сожрут его душу и разорвут плоть, теперь прятались. Из глубоких ущелий, из-под завалов и темных щелей на Энн смотрели сотни жутких, светящихся во тьме глаз. Демоны, исполинские бесы, теневые гончие — все они вжимались в расщелины скал, скуля и боясь сделать даже малейший вдох. От них веяло не привычной заносчивой агрессией, а диким, животным, парализующим ужасом. Они трепетали не только перед аурой Высшей Богини — они боялись чего-то еще, что недавно прошлось по этому кругу, как сокрушительный ураган.

Энн медленно огляделась. Повсюду вокруг неё лежали следы невиданной бойни, превратившей Девятый круг в дымящиеся руины.

Величественные обсидиановые храмы Каана были разнесены в щепки. Колоссальные колонны, простоявшие тысячи лет, превратились в мелкое каменное крошево. Земля под ногами была залита густой, черной, ещё не остывшей демонической кровью, смешанной с пеплом. Сам воздух казался серым и непроглядным от оседающей пыли, словно прямо здесь, посреди преисподней, только что сотворили и тут же взорвали само солнце.

В голове Высшей Богини пульсировала лишь одна тревожная мысль: «Кто? Неужели небесное воинство Физалис решило нанести упреждающий удар, чтобы зачистить Ад? Или сам Каан, обезумев от жажды единоличной власти, вырезал собственных братьев и генералов, чтобы никто не посмел оспорить его право вести армию?»

— Что же здесь произошло?.. — прошептала Энн. Её голос, налитый божественной мощью, прозвучал хрипло и одиноко в этой мёртвой пустоте.

Не желая больше терять ни минуты, Энн взмахнула тяжелыми стальными крыльями и легко взмыла над завалами разрушенных крепостей. Она пролетела над руинами главного замка и плавно приземлилась в центре пространной площади, полностью усыпанной костяной крошкой и сгоревшими перьями.

Едва ее сапоги коснулись залитого кровью базальта, Энн замерла.

Из густого, багрово-серого тумана, медленно, неровно и тяжело ступая, к ней приближалась одинокая фигура. Энн вскинула руку. Оба её серебристых копья мгновенно прекратили вращение и с тихим звоном нацелились острием прямо в грудь незнакомца. Но в следующее мгновение за спиной фигуры распахнулись, рваные, иссеченные крылья.

Энн ожидала увидеть ангела-карателя или Демона, но то, что предстало перед её взором, заставило даже её Первородную кровь застыть в венах.

Это была Хаят.

От прежней веселой, жизнерадостной и слегка капризной Богини Голоса не осталось абсолютно ничего. Её роскошные одежды превратились в грязные, обугленные лохмотья, насквозь пропитанные густой, чужой кровью — тёмной, почти чёрной. В дрожащей левой руке она сжимала сломанный, окровавленный лук; его золотая тетива была порвана и волочилась по земле, а колчан за спиной пуст. Хаят выглядела так, будто сама смерть выбралась из самой глубокой могилы Ада, чтобы закончить свою кровавую жатву.

— Хаят?.. — голос Энн дрогнул, утратив на секунду свою ледяную божественную маску.

В её груди смешался первобытный ужас и глубокая, болезненная радость. Энн искала подругу с того самого трагического дня, как их привычный мир рухнул после погибели Тая.

— Хаят, это правда ты?! Я искала тебя! Боги, что... что ты здесь устроила?

Хаят медленно, словно преодолевая сопротивление собственного тела, подняла голову.

Её взгляд был пустым, остекленевшим и совершенно диким — так смотрит человек, находящийся под смертельной дозой яда или погрузившийся в глубочайший транс. Она посмотрела прямо на Энн, но казалось, её красные глаза видели не стоящую перед ней подругу, а очередное привидение из своего личного ада. На ее бледных, искусанных губах, измазанных сажей и кровью, заиграла ломаная, пугающая, сумасшедшая ухмылка.

— Я отомстила... — произнесла Хаят.

Её голос больше не звенел нежным, чистым колокольчиком. Он превратился в искажённый, утробный, демонический скрежет, от которого у прятавшихся вдали бесов сжимались сердца.

— Я отомстила всем, кто был хотя бы косвенно причастен к его смерти... Каждому из них, Энн. По одному. Я вырывала их никчёмные жизни так медленно и изощрённо, как только могла.

Энн невольно сделала шаг назад. С высоты своего нового божественного статуса она отчетливо видела то, что произошло со своей подругой. Белоснежные крылья Хаят полностью почернели, обуглились от количества совершенных грехов. Ее аура была отравлена. Богиня Голоса совершила тяжкое преступление перед мирозданием: она пала. Она добровольно, шагнув за грань, сошла в тёмную бездну безумия и убийства.

— Каана я убила первым... — Хаят нервно дёрнула плечом, и с конца её сломанного лука на костяную крошку с тихим стуком упала тяжёлая, тёмная капля крови. — Я хотела, чтобы он захлёбывался своим животным страхом каждую секунду.

Энн сделала шаг к ней. В ней проснулось глубокое человеческое сочувствие. Ей безумно хотелось подойти, обнять её, защитить от этого кошмара и вернуть в реальность, но ледяной, трупный холод, исходящий от Падшей Богини, был острее и опаснее любых клинков.

— Моё появление в его замке было чертовски эффектным... — Хаят вдруг внезапно и неестественно рассмеялась.

Этот звук эхом отозвался в пустых глазницах разрушенных храмов. Это был не смех победителя — это был крик израненной, сошедшей с ума души.

— А его предсмертный крик... О-о-о, Энн, ты должна была это слышать! Я повесила его прямо над его троном!

С этими словами Хаят потеряла остатки сил.Её ноги подкосились, и она тяжело рухнула на колени прямо в пыль, пепел и запекшуюся кровь. Она продолжала смеяться — страшно, надрывно, заходясь в истерических рыданиях, в которых больше не осталось человеческого горя. В них жила только бесконечная, черная, выжигающая изнутри пустота. Месть была свершена, предатель был уничтожен в страшных муках, но это не вернуло Тая. Это лишь превратило саму Хаят в того самого жестокого монстра, которого они когда-то так боялись.

Энн смотрела на рыдающую на коленях подругу. В её красных глазах Высшей Богини не было страха, не было брезгливости или презрения. В них зажглась глубокая, величественная и непреклонная справедливость.

Энн сделала несколько медленных шагов вперёд. Ее стальные крылья с тихим шорохом сложились за спиной, а два золотых копья плавно опустились, застыв у её ног.

Высшая Богиня опустилась на одно колено прямо перед рыдающей Хаят. Вуаль её Первородной силы мягко окутала их обеих, заглушая демонический шум Ада и даря невероятное, почти забытое чувство защиты. Энн подняла руку и осторожно, с величайшей нежностью положила свою ладонь на растрёпанную, испачканную в пепле макушку Падшей Богини.

Хаят замерла.Её безумный смех мгновенно оборвался, а рыдания стали тише.

— Всё кончено, Хаят, — произнесла Энн.Её голос прозвучал над разрушенным Девятым кругом не как угроза, а как абсолютный, непреложный Закон. В нём сочетались нечеловеческая власть и глубочайшее сострадание. — Ты сделала то, что считала своим долгом. Ты взяла на себя этот грех, выжгла эту скверну. Но больше тебе не нужно быть палачом.

Хаят медленно подняла на неё свои заплаканные красные глаза, полный шока и боли.

— Энн... — прошипела она хрипло. — Я... я пала. Я монстр. Я убила их всех...

— Ты отплатила за кровь кровью, — ровно и властно ответила Высшая Богиня Энн, глядя на неё сверху вниз с истинно царственным величием. — Но твой суд окончен. Теперь здесь наступает мой Суд.

Энн поднимается во весь рост.Её фигура на фоне пылающего Ада казалась монументальной и незыблемой. Она вытянула руку над разрушенным плато, и её Первородная аура мощным, утихомиривающим импульсом накрыла весь Девятый круг. Прятавшиеся в щелях демоны, почувствовав эту властную, но справедливую силу, одновременно склонили головы в глубоком, испуганном поклоне. Они признали её.

— Каан получил своё наказание, — чеканно произнесла Энн, поворачиваясь в сторону небес. — Но истинный виновник этого хаоса всё ещё восседает на золотом троне в Раю. Физалис думает, что она победила. Но она не знает, что Ад больше не подчиняется демонам. Ад подчиняется мне.

Высшая Богиня протянула ладонь Хаят, помогая той подняться с колен:

— Вставай, Хаят. Нам предстоит закончить то, что начал Тай. И на этот раз ни один бог не уйдёт от ответа.

Энн взмыла ввысь, оставляя под собой разрушенный Девятый круг. Её белые крылья рассекали багровый воздух Ада, а два копья, вращавшиеся по обе стороны от тела, чертили в тумане серебряные дуги. Внизу Хаят стояла среди руин, опираясь на лук и глядя на подругу с тревогой, смешанной с мрачным восхищением.

Энн поднималась всё выше. Девятый круг постепенно превращался в чёрное пятно, затем перед ней показались остальные круги Ада — гигантская система ущелий, огненных равнин, ледяных пустошей и мрачных городов, разделённых древними печатями. Над всей преисподней простирался купол, созданный когда-то Высшими Богами. Он был непрозрачным, серым и испещрённым светящимися рунами. Купол не позволял демонам покидать Ад без разрешения Рая.

Но Энн больше не была обычной богиней.

Она расправила крылья и подняла руки. Красные линии силы вспыхнули на её коже, а в глубине глаз зажглось первородное пламя. Пространство вокруг неё загудело. Печати, сдерживавшие круги, одна за другой задрожали.

— Я открываю все границы, — произнесла Энн.

Её голос разнёсся по Аду, проникая в стены, скалы и самые глубокие тюрьмы.

— С этого мгновения ни один круг не будет заперт.

Она сжала пальцы. Первая печать вспыхнула багровым светом и лопнула, словно тонкое стекло. Затем разорвалась вторая, третья, четвёртая. По всем кругам прокатился гул, похожий на гром под землёй. Древние ворота, веками запечатанные божественной волей, распахнулись. Из них начали выходить демоны.

Сначала появились низшие бесы — худые, покрытые чешуёй, с горящими глазами. Потом из тумана вышли огромные воины с рогами, костяными панцирями и оружием, выкованным в адском огне. Следом показались чудовища, которых не выпускали наружу тысячелетиями: крылатые хищники, каменные великаны, безликие стражи и существа, чьи тела состояли из дыма.

За ними из каждого круга вышли правители — Грехи.

Они не могли покинуть Ад. Их сущности были связаны с собственными владениями, и даже сила Высшего Бога не могла просто вырвать их из этой связи. Но они собрались у порталов, окружённые своими легионами, и подняли лица к Энн.

Та зависла над центральной площадью, и вокруг неё сомкнулась тишина. Даже самые яростные демоны перестали рычать. Все ждали, что скажет девушка, которая собиралась повести их против Рая.

Энн посмотрела вниз. Её взгляд прошёлся по тысячам лиц — злых, испуганных, недоверчивых. Для многих она оставалась смертной девчонкой, случайно получившей силу. Другие видели в ней лишь орудие мести. Никто ещё не был готов назвать её своей правительницей.

— Вы знаете, зачем я открыла ваши круги, — начала Энн. — Но всё равно не верите мне. Вы думаете, что я пришла использовать вас, а затем снова запереть в этих стенах. Думаете, что я хочу занять место очередного тирана.

Некоторые демоны переглянулись. Кто-то опустил оружие, кто-то сжал рукоять меча крепче.

— Я не стану лгать вам. Да, я хочу уничтожить Рай. Да, я хочу, чтобы Физалис ответила за всё, что сделала. Но это не единственная причина. Тай погиб. Бог Греха, ваш правитель, ваш защитник и тот, кто веками удерживал Ад от окончательного хаоса, был убит в ловушке, устроенной Физалис и Кааном.

По толпе прошёл глухой ропот.

— Его убили не потому, что он был слаб. Его убили потому, что его боялись. Боялись его силы, его правды и того, что он однажды заставит богов ответить за их преступления. Рай называет себя чистым, но его золотые стены построены на лжи, предательстве и крови. А вы всё ещё позволяете им считать себя чудовищами, которых можно держать на цепи.

Энн опустилась чуть ниже, чтобы её видели все.

— Тай верил, что даже в грешнике может проснуться совесть. Он создавал Лабиринт Искупления, потому что считал, что Ад не обязан быть вечной тюрьмой. Он хотел изменить вас не страхом, а выбором. И теперь я хочу продолжить его дело. Но сначала мы должны вернуть себе свободу.

В ответ раздалось несколько насмешливых выкриков. Один из демонов ударил копьём о землю.

— А почему мы должны тебе верить?

— Потому что я сильнее всех, кто пытался вами управлять, — ответила Энн. — Но сила не заставит вас идти за мной. Вы сами должны решить, кем хотите быть: рабами Рая или теми, кто больше не склонит головы.

Она увидела, что сомнения не исчезли, и тогда заговорила стихами. Её голос стал громче, в нём зазвенела магия, способная пробуждать мысли и чувства.

— Слушай внимательно, Ад! Пора нам восстать! Против Рая идти! Судьбу в руки взять! Обнажите клинки! Покажите им злость! Обглодайте власти их кость!

Последняя строка ударила по кругам Ада, как раскат грома. В ответ демоны завыли. Сотни голосов слились в один рёв, от которого задрожали скалы. Воины подняли оружие, ударяя им о землю. Из ущелий ответили новые легионы.

Грехи, стоявшие у порталов, медленно опустились на одно колено. Их головы склонились перед Энн.

— За Тая, — произнесла Амора.

— За Тая! — подхватили остальные.

Грехи не могли покинуть Ад, но их голоса прокатились по всем кругам:

— Демоны! Помогайте Энн во что бы то ни стало! Она ведёт нас не ради трона, а ради суда. За Тая!

Легионы взревели, и новые полчища хлынули из открытых порталов. Сначала они окружили Энн и Хаят, затем направились к центральным воротам, ведущим к куполу.

Хаят подошла к Энн, всё ещё сжимая окровавленный лук.

— Как ты собираешься выпустить их? — спросила она. — Ад отделён от Рая куполом. Даже если ты открыла круги, они не смогут пройти дальше.

Энн посмотрела вверх.

— Я Высший Бог, Хаят. Мне подвластны не только печати, но и сами законы, которые их создали.

Она взлетела над центральной площадью и направилась к куполу. Внизу тысячи демонов собрались у порталов, ожидая её приказа. Их рёв напоминал надвигающийся шторм.

Энн поднялась выше, пока не оказалась прямо под серой преградой. Она сложила крылья, затем резко расправила их и с силой рванула вверх. Её тело вспыхнуло красным светом. В последний момент Энн сжала кулак и ударила по куполу.

Удар разошёлся по всей конструкции.

Сначала появилась одна трещина. Затем вторая. Они начали быстро расползаться по серой поверхности, соединяясь в гигантскую сеть. Древние руны вспыхнули, пытаясь восстановить защиту, но сила Энн оказалась сильнее. Купол содрогнулся и рассыпался на миллиарды пепельных осколков.

Звук был слышен даже в дворце Рая.

Души чистых людей на улицах небесного города забеспокоились. Стражники насторожились, подняли оружие и начали закрывать проходы. Небесные колокола зазвонили сами собой.

В тронном зале Физалис резко поднялась.

— Что это было?

Бран, Бог Огня, подбежал к окну. В его ладони вспыхнуло пламя.

— Купол разрушен.

— Это невозможно, — прошептала Сильвия, Богиня Воды.

Шилу, Бог Воздуха, почувствовал, как меняются потоки между мирами.

— Здесь присутствует сила Высшего Бога.

Физалис резко побледнела.

— Высший Бог?.. Здесь?

Майя, Богиня Процветания, с тревогой посмотрела на улицы.

— Если Ад выйдет наружу, город не выдержит.

Вал стоял у дальней колонны и молчал. Он сразу понял, что произошло. Энн начала наступление раньше, чем он успел предоставить ей отчёт. Теперь бежать было опасно: остальные боги заметят его связь с ней и уничтожат как предателя.

Он сжал кулаки.

«Лучше дождаться осады внутри замка. Если я уйду сейчас, они поймут, что я помогал ей.»

Тем временем демоны хлынули на улицы города чистых душ. Небесные статуи, стоявшие вдоль главной дороги, внезапно зашевелились. Их каменные лица повернулись к Адским воротам, а затем из их неподвижных уст вырвался странный, многоголосый напев:

— Аиауаиаааиауаии...

Песня звучала неправильно, будто статуи вспоминали забытый язык. Её подхватили другие изваяния. Город наполнился гулким хором.

Из красного разрыва в небе появилась Энн. Она медленно опустилась на главную улицу. За ней двигались Хаят и бесконечные армии демонов. Статуи пели в такт её шагам.

Физалис вышла на балкон дворца вместе с Браном, Шилу, Майей, Сильвией и Валом. Она не понимала, как смертная смогла подчинить Ад и разрушить купол.

Энн подняла лицо к балкону. Её глаза встретились с глазами Физалис.

— Закрыть двери! — приказала Физалис. — Запечатать окна! Поднять все защитные барьеры! Немедленно готовиться к осаде!

Стражники бросились выполнять приказ. Боги переглянулись, всё ещё не понимая, что происходит.

А Энн продолжила идти к замку. Каждый её шаг сопровождался пением каменных статуй и гулом демонической армии.Ад пришёл в Рай. И впервые за тысячи лет золото небесного города задрожало от страха.

Золотые улицы Города Чистых Душ, где веками звучали тихие молитвы и арфные переборы, погрузились в липкий, первобытный хаос. Белоснежные фасады и ажурные арки запятнала тёмная магия преисподней. Легионы Ада, сорвавшиеся с цепей, хлынули на аккуратные мостовые, словно сплошная чёрная лавина.

Под предводительством Падшей Богини Хаят демоны действовали с беспощадной, выверенной жестокостью. По приказу Энн они не просто уничтожали всё на своём пути — они окружали и сгоняли в плотные кольца чистые души. Безгрешные жители Рая, никогда не знавшие страха и боли, в ужасе прижимались друг к другу, моля о пощаде. Их заковывали в астральные цепи, превращая в живой щит.

— Собрать их всех! — разносился над улицами искажённый, хриплый голос Хаят. Её чёрные крылья оставляли за собой след из пепла. — Пускай Физалис смотрит с высоты своего тронного зала, как её святое стадо становится заложниками преисподней!

Тем временем Энн не спеша шла по центральной аллее, ведущей прямо к монументальным парадным вратам Дворца Рая.

Ей навстречу уже выстроились элитные легионы архангелов и небесных стражей. Закованные в сияющие золотом доспехи, с тяжелыми щитами и сплошным строем выставленными копьми, они готовились принять бой. Но в их рядах не было уверенности. Их руки дрожали, а глаза с диким страхом фиксировали приближение фигуры с ало-красными глазами Высшей Богини.

За спиной Энн плавно колыхались стальные белоснежные крылья, а по бокам, напевая смертоносным гулом, вращались две пики.

Каменные статуи древних богов, стоявшие вдоль аллеи, всё громче затягивали свой ритмичный, пугающий напев: «Аиауаиаааиауаии...»

Энн сделала шаг. И в такт хору статуй, перекрывая гул приближающейся битвы, Высшая Богиня запела. Её голос, налитый Первородной мощью, зазвучал над Раем, заставляя вибрировать сами основы бытия:

— Не ведает, С кем войну вела. Думает, что я. Простить предпочла.

Каждый её шаг выбивал из золотой мостовой снопы алых искр. Вращающиеся пики набирали скорость, нарезая воздух серебряными кольцами.

— Злость не унять, Не спрятать грех. Всему есть предел: Я сожгу их всех!

Первая шеренга ангелов инстинктивно подалась назад, упираясь щитами в плечи товарищей. Позади Энн Хаят и теневые демоны силой вытащили вперёд первыми закованными заложников.

— Принцесса Рая угодила в мой капкан! Жить в гармонии её подонкам я не дам! Конец придёт друзьям, Пойду по головам, Заплатишь по счетам!

Голос Энн набрал сокрушительную силу. Звуковая волна ударила по фасадам дворца, и на золочёных дверях появились первые трещины.

— Я гряну, словно ураган! Заплатить придётся по счетам. Пойдёт град, ударив по всем – Падением, Притяжением!

Око за око – ты мне должна! В твоей крови искупаюсь сполна! Падёшь ты, оставшись ни с чем, В сражении с Притяжением!

Сдохни, спаситель Рая! Для меня это будет награда! Я убью скорей Всех твоих друзей. Знай, ты в этом будешь виновата!

С этими словами Энн взмахнула рукой, и одна из её пик со свистом сорвалась с места, пробивая насквозь переднюю шеренгу ангельских щитов. Металл доспехов сминался, как сухая бумага.

— Будешь сожалеть, будешь бояться ты. Тебе не сбежать, это часть судьбы. Может, и в тебе проснулся пыл? Я отомщу за тех, ради кого жила!

Я гряну, словно ураган! Заплатить придётся по счетам. Пойдёт град, ударив по всем – Падением, Притяжением!

Око за око – ты мне должна! В твоей крови искупаюсь сполна! Падёшь ты, оставшись ни с чем, В сражении с Притяжением!

Притяжение, Сражение!

Армия Ада завыла, подхватывая ритм песни. Демоны наступали, давя деморализованных ангелов, которые больше не понимали, как защищаться от Первородного гнева.

— Мерзкие суки погрязли в долгах! В слезах пантеона искупаюсь тогда, Когда падёт Рай, оставшись ни с чем, В сражении с Притяжением.

Я гряну, словно ураган! Заплатить придётся по счетам. Пойдёт град, ударив по всем – Падением, Притяжением!

Око за око – ты мне должна! В твоей крови искупаюсь сполна! Падёшь ты, оставшись ни с чем, В сражении с Притяжением!

Притяжение, Сражение!

Финальная нота песни потонула в оглушительном грохоте. Энн сделала последний шаг и обрушила обе пики на ворота Дворца Рая. Врата сорвались с петель и с гулом обрушились внутрь главного холла, открывая дорогу армии Ада.

***
Тьма.

Абсолютная, звенящая, холодная тьма. В ней не было ни времени, ни пространства, ни звуков.

Внезапно эту тьму разгрёб судорожный, рваный вдох.

Тай резко открыл глаза. Первым, что догнало его сознание, была дикая, раздирающая адская боль в голове. Казалось, череп сжимают тисками, а в виски вонзают раскалённые иглы. Он лежал на боку, уткнувшись лицом в невероятно холодный, гладкий камень.

Тай попытался подняться, но мышцы не слушались, а перед глазами плыли кроваво-красные круги. Он сделал усилие, сглотнул вязкую слюну и со стоном перевернулся на спину, уперевшись локтями в пол.

— Что... — хрипло выдохнул он. Его голос прозвучал чуждо и слабо.

Тай осмотрелся, и его разум отказался воспринимать увиденное.

Он находился в огромном, мрачном помещении, высеченном из монолитных черных скал. Высокие своды терялись где-то в непроглядной тени верхних ярусов. Воздух здесь был сппёртым, неподвижным и пах древней, засохшей кровью и холодным пеплом. Ни одного источника света — лишь сам камень излучал едва заметный, призрачный сизый фосфорический блеск.

Тай с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь рукой о шероховатую стену. Голова раскалывалась, но мысли постепенно начинали проясняться.

«Я умер», — отчётливо помнил он.

Память бережно и больно восстанавливала последние секунды: Девятый круг, копьё, вонзённое собственными руками в живот, чернеющая кровь на камнях, заплаканное, родное лицо Энн и её крики. Он помнил, как его тело рассыпалось в золотисто-чёрную пыль, как его суть растворилась в небытии. Он отдавал себе отчёт: его больше не существовало.

Тогда где он находится? И почему он снова чувствует боль, дыхание и своё собственное тело?

— Не может быть... — прошептал Тай, делая нерешительный шаг вперёд.

Это не был Ад. Он знал каждый метр преисподней, каждую её трещину. Это не был и Рай. Это место казалось затерянным между мирами — древним склепом или первичном Лимбом забытых божеств.

Тай медленно повернул голову к центру зала, оглядывая массивные обсидиановые колонны, подпиравшие потолок.

И тут его взгляд замер. Сердце Бога Греха — то самое, которое не должно было больше биться — пропустило удар, а затем заколотилось в грудной клетке с бешеной силой.

Тай впал в абсолютный, неподдельный шок.

Прямо напротив него, у подножия гигантской черной колонны, спокойно стоял мужчина. Он был высоким, статным, с длинными тёмными волосами и массивными, иссечёнными шрамами крыльями за спиной. От его фигуры исходила знакомая, тяжёлая, ядовитая аура Повелителя Хаоса.

Это был его отец. Джаин.

Тот самый Джаин, которого убили и сокрушили много тысяч лет назад, задолго до ссылки Тая в Ад.

Джаин не спеша оттолкнулся от колонны. На его бледном, суровом лице расцвела знакомая, ядовитая ухмылка. Он посмотрел на ошеломлённого сына сквозь прищуренные глаза, в которых всё так же горел огонь древнего безумия.

— Ну надо же... — прошипел Джаин сквозь зубы, и его голос разнёсся эхом по мрачному залу. — Наконец-то ты изволил очнуться, сынок.

Он сделал шаг к Таю, хрустнув пальцами:

— Я уже чертовски долго жду тебя в этом проклятом месте. Жду для того... чтобы мы наконец-то свели с тобой наши старые счёты.

— Что это за место? — спросил Тай, медленно выпрямляясь. Голова всё ещё раскалывалась, а тело отзывалось болью на каждое движение, словно его душу заново вбивали в плоть. Он держался прямо лишь благодаря упрямству, которое пережило и падение, и смерть.

Джаин стоял напротив, прислонившись плечом к чёрной колонне. Его лицо освещал болезненный серый свет, исходящий из трещин в камне. Он смотрел на сына с ленивым интересом, будто рассматривал давно забытую игрушку.

— Неужели великий Бог Греха не может догадаться сам? — протянул он.

— Я задал вопрос.

— А ты всё ещё приказываешь, — усмехнулся Джаин. — Даже после смерти. В этом ты весь, Тай. Гордый, упрямый и совершенно неспособный признать, что оказался в ловушке.

Тай сжал пальцы.

— Где я?

Джаин медленно оттолкнулся от колонны и обвёл рукой мрачный зал.

— В Небытии.

Слово повисло в воздухе, и где-то в глубине помещения раздался глухой гул, будто само место отозвалось на своё название.

— Небытие? — переспросил Тай.

— Место, которое существует за пределами Рая, Ада и мира смертных. Здесь оказываются боги, которых убили окончательно. Не изгнали, не заточили, не лишили силы, а именно уничтожили. Их сущность не возвращается в круговорот, не возрождается и не становится частью чужой магии. Она просто застывает здесь, в ожидании полного распада.

Тай огляделся. Теперь он замечал то, что прежде скрывала тьма: силуэты в дальних проходах, неподвижные фигуры у стен, очертания лиц, высеченных в камне. Некоторые казались спящими, другие смотрели пустыми глазами, но никто не двигался.

— Все они были богами? — спросил Тай.

— Когда-то, — ответил Джаин. — Боги огня, войны, памяти, смерти, штормов. Те, кого убили собственные дети, возлюбленные, враги или такие же безумцы, как я. Здесь нет времени. Нет власти. Нет надежды.

— И выхода тоже нет?

Джаин рассмеялся. Смех получился сухим и неприятным, прокатившимся под сводами мёртвого зала.

— Выхода отсюда не существует. Никто не может покинуть Небытие. Даже ты.

Тай нахмурился.

— Тогда почему я здесь?

— Потому что ты умер, — Джаин наклонил голову. — Но, видимо, твоя смерть оказалась недостаточно окончательной. Твоя душа зацепилась за что-то снаружи.Ты оказался здесь, но ещё не растворился окончательно.

Взгляд Тая стал холоднее.

— Но если я убью тебя здесь, твоя сущность исчезнет окончательно. Без возвращения. Без следа.

На несколько секунд между ними повисла тишина.

Тай медленно сжал кулаки.

— Ты всегда был трусом, отец. Прятался за хаосом, за своими слугами и за чужой болью. Даже теперь не можешь говорить со мной без угроз.

Улыбка Джаина исчезла.

— А ты всё такой же неблагодарный мальчишка.

— Я давно не мальчишка.

— Для меня — всегда.

Рядом с ногами Джаина лежал старый меч. Он был наполовину скрыт под клочьями рваной одежды, покрытой засохшей кровью и серой пылью. Оружие выглядело древним, но лезвие сохраняло тусклое тёмное свечение.

Джаин наклонился и поднял меч. Тай мгновенно напрягся.

— Не делай этого.

— Ты пришёл сюда после смерти, — прошипел Джаин. — Неужели думаешь, что я позволю тебе спокойно уйти?

— Уйти отсюда невозможно.

— Именно поэтому мне нечего терять.

Джаин рванулся вперёд.

Тай успел выставить руку. Вспышка тёмно-золотого света разрезала воздух, и в его ладони материализовалась знакомая пика. Её наконечник вспыхнул багровым пламенем, а древко отозвалось низким гулом.

Меч Джаина обрушился сверху. Тай заблокировал удар, и столкновение оружия породило волну силы, от которой по полу разбежались трещины.

— Ты всё ещё защищаешься! — проревел Джаин.

— А ты всё ещё не умеешь думать!

Тай резко оттолкнул его пикой. Джаин отступил на несколько шагов, но почти сразу развернулся и нанёс боковой удар. Тай пригнулся, лезвие прошло над его головой, а затем он ударил древком отца в грудь.

Джаин отлетел к колонне и врезался в неё спиной.

— Ты стал быстрее, — сказал он, вытирая кровь с уголка рта.

— Я стал сильнее.

— Нет. Ты просто научился лучше прятать свою слабость.

Джаин снова бросился вперёд. Его меч двигался хаотично, непредсказуемо, меняя траекторию в последний момент. Так сражался Бог Хаоса: без ритма, без правил, без повторяющихся движений.

Тай отступал, парируя удары один за другим. Пика звенела, отводя лезвие меча. Каждый удар отдавался болью в плечах, но Тай не выпускал оружие.

— Ты мог стать великим! — выкрикнул Джаин. — Мог подчинить себе Рай, Ад и мир смертных! Но вместо этого выбрал роль защитника!

— Я выбрал не быть тобой.

— Ты выбрал быть рабом своей жалости!

— А ты выбрал убивать тех, кого должен был защищать!

Меч Джаина задел плечо Тая. На одежде появилась тёмная прорезь. Из раны выступила кровь, но вместо золотого сияния она быстро потемнела.

Джаин довольно усмехнулся.

— Видишь? Даже после смерти ты продолжаешь падать.

Тай взглянул на кровь.

— Я уже падал. И всё равно поднялся.

Он резко развернул пику и выбил меч из рук Джаина. Оружие с грохотом отлетело в сторону.

Джаин зарычал и бросился на сына без оружия. Тай попытался остановить его древком, но отец перехватил пику, потянул на себя и ударил Тая лбом в лицо.

Тай пошатнулся. Джаин схватил его за ворот и впечатал в колонну.

— Ты всегда думал, что лучше меня! — прошипел он. — Лучше, чище, достойнее! Но посмотри на себя! Ты тоже убивал. Ты тоже мстил. Ты тоже выпускал грехи в мир!

— Я отвечал за свои поступки.

— Лжёшь!

— В отличие от тебя, я не перекладывал свою вину на весь мир.

Эти слова заставили Джаина замереть. В его глазах вспыхнула такая ярость, что ближайшие тени отступили от стен.

— Ты ничего не знаешь о моей вине.

— Я знаю достаточно. Ты винил Рай за своё изгнание, мать была виновата в твоём отчаянии, я — в твоих несбывшихся планах, а Хаят — в том, что оказалась талантливее, чем ты ожидал. Ты никогда не признавал, что разрушил себя сам.

Джаин замахнулся.

Тай перехватил его руку и вывернул запястье. Отец взревел, но тут же ударил коленом в живот сына. Тай согнулся, а Джаин отбросил его к каменному полу.

Пика выскользнула из рук Тая и покатилась в сторону.

— Ты всегда был неблагодарным! — кричал Джаин. — Я хотел сделать из тебя завоевателя!

— Я не желал становиться оружием.

— Ты был рождён для этого!

— А теперь я сам решаю, кем быть.

Тай поднялся, вытирая кровь с губ. Пика вернулась в его ладонь вспышкой света.

Джаин снова поднял меч, лежавший у стены. На этот раз его движения стали медленнее, но от них исходила более опасная сила. Меч окружила рваная энергия хаоса, разрывающая пространство вокруг лезвия.

— Тогда решай, сынок, — сказал Джаин. — Кем ты будешь в последние минуты существования?

Тай встал в боевую стойку.

— Тем, кто остановит тебя.

Они бросились навстречу друг другу.

Пика и меч столкнулись в центре зала. От удара по стенам пошли новые трещины. Несколько неподвижных фигур в дальних нишах подняли головы, наблюдая за поединком двух поколений.

Джаин бил резко и хаотично, заставляя пространство ломаться вокруг Тая. Каждый его выпад мог изменить направление в последний момент. Тай двигался иначе: точно, экономно, собранно. Он не пытался победить силу хаоса силой. Он читал движения отца, предугадывал их и использовал его ярость против него самого.

— Почему ты не хочешь признать меня? — вдруг выкрикнул Джаин.

Тай замер лишь на долю секунды.

Этого хватило, чтобы меч рассёк воздух рядом с его шеей.

— Потому что ты никогда не хотел сына, — ответил Тай, блокируя следующий удар. — Тебе нужен был наследник. Оружие. Ключ к свободе. Но не я.

Лицо Джаина исказилось.

— Я хотел дать тебе всё!

— Ты хотел получить через меня всё для себя.

Тай оттолкнул отца пикой. Джаин пошатнулся, но не упал.

— Здесь нет выхода, — сказал он глухо. — Даже если ты победишь меня, останешься в Небытии.

— Возможно.

— Тогда зачем сражаться?

Тай посмотрел в сторону, где за стенами Небытия ощущалось слабое, едва заметное тепло. Где-то там была Энн. Её боль, её сила, её отчаяние — всё это оставляло тонкую нить, связывавшую его с внешним миром.

— Потому что я ещё не закончил.

Джаин прищурился.

— Не закончил что?

— Жить.

Эти слова прозвучали так просто, что Джаин впервые не нашёл ответа. Тай  крепче сжал пику и шагнул вперёд. И их поединок продолжился, а за пределами Небытия впервые за тысячи лет начала трескаться сама граница смерти.

***

Небесный город больше не напоминал место вечного покоя. Его белоснежные улицы были залиты багровым светом, над крышами клубился адский дым, а крики демонов и ангелов сливались в один оглушительный гул. Столкновение двух миров началось у самых ворот и стремительно распространялось по площади.

Демоны сражались яростно и безжалостно. Их костяные клинки сталкивались с сияющими мечами ангелов, чёрные крылья рвали золотые знамена, а огненные заклинания оставляли на мраморной мостовой глубокие трещины. Ангелы привыкли считать себя защитниками порядка, но теперь их строй ломался под натиском существ, веками заключённых в Аду.

Во главе демонических легионов стояла Хаят. Её чёрные крылья широко раскрылись над площадью, а голос, усиленный божественной магией, разносил приказы над полем боя.

— Не рассыпаться! Держать строй! Не преследовать отступающих — прорваться к дворцу!

Демоны повиновались ей, хотя прежде многие из них никогда не склоняли головы перед богами. Теперь они сражались не только ради свободы, но и ради памяти Тая.

Энн вошла во дворец через разрушенные ворота. Внутри царил такой же хаос, как и на улицах. Обломки статуй валялись на полу, золотые панели были покрыты трещинами, а из разбитых окон внутрь врывался красный свет Ада.

Она сделала всего несколько шагов, когда из боковых коридоров на неё ринулись стражи.

Их было около тридцати. Они двигались слаженно, закрываясь щитами и выставляя копья. Для обычного бога такая атака стала бы смертельной. Для Энн — всего лишь раздражающей помехой.

Она остановилась и высокомерно взглянула на них. В её красных глазах не было страха, лишь холодное нетерпение.

— Вы действительно решили преградить мне дорогу?

Энн лениво взмахнула рукой.

Из ладони вырвалась мощная волна первородной энергии. Она прокатилась по коридору, подхватила стражников и с грохотом отбросила их к стене. Доспехи смялись, щиты разлетелись, но сама сила была рассчитана так, чтобы не убить их. Ангелы рухнули на пол, оглушённые и лишённые возможности продолжать бой.

Энн прошла мимо них, даже не обернувшись.

— Я пришла не ради бессмысленной резни, — холодно произнесла она. — Но если вы продолжите мешать мне, ответственность за последствия будет на вас.

За её спиной Хаят уже пробивалась внутрь дворца. Около двадцати стражников попытались окружить её у главной лестницы. Богиня Голоса резко подняла руку и открыла рот.

Звук, вырвавшийся из её горла, невозможно было назвать обычным криком. Это была плотная волна, способная разрывать камень. Стражи взлетели в воздух и разлетелись по сторонам, врезаясь в колонны и перила.

Хаят кивнула Энн.

— Иди. Я задержу их.

Энн не ответила. Она уже смотрела вверх, туда, где за множеством этажей находился зал совета.

В следующий момент её крылья раскрылись, и она взлетела. Энн не стала подниматься по лестницам — она пролетала через пролёты, пересекала этажи и разрушала защитные барьеры одним прикосновением. Ангелы пытались атаковать её сверху, но копья, вращавшиеся рядом с телом, отбивали каждый удар.

Одного стража Энн отшвырнула к потолку, другого мягко, но с огромной силой прижала к стене. Она двигалась быстро и безупречно, не задерживаясь ни на секунду.

***

Тем временем в зале совета Физалис окончательно потеряла самообладание.

Она стояла у высоких окон, сжимая посох так сильно, что пальцы побелели. За стеклом бушевал Ад, а по главной улице приближалась Энн. Её крылья сияли, словно выкованные из металла, а вокруг тела вращались копья Тая.

— Кто она? — резко спросил Бран, Бог Огня. — И почему ты смотришь на неё так, будто уже видишь собственную смерть?

Физалис не ответила.

— Я задал вопрос, — настаивал Бран. Пламя вокруг его плеч становилось ярче. — Ты знала, что это случится?

Физалис резко повернулась и оттолкнула его энергетическим импульсом.

— Эта девчонка пришла мстить за Тая! — выкрикнула она.

В зале наступила тишина.

Шилу, Бог Воздуха, медленно поднялся со своего места.

— За Тая? Что с ним произошло?

— Он мёртв, — сказала Физалис.

Слова прозвучали настолько спокойно, что на несколько секунд никто не смог их осмыслить.

— Что значит «мёртв»? — спросила Сильвия. — Тай не мог погибнуть от обычной атаки.

— Он представлял угрозу порядку, — ответила Физалис. — И я избавилась от него.

Бран вспыхнул. Пламя мгновенно поднялось к потолку.

— Ты избавилась от него? — переспросил он. — Без суда? Без голосования? Без совета богов?

— Я действовала ради Рая.

— Ты не имела права! — рявкнул Бран. — Я следил за Тайем на Земле. Я отправлял отчёты. Он начал меняться. Смертная девочка действительно помогала ему. Он создал Лабиринт Искупления, пытался исправить то, что сам когда-то выпустил в мир.

— Он лишь притворялся, — холодно сказала Физалис.

— Нет, — возразила Майя, Богиня Процветания. — Я чувствовала изменения в потоках Ада. Души начали возвращать себе волю. Это было невозможно при прежнем порядке.

Физалис стиснула посох.

— Вы ничего не понимаете. Тай был опасен. Он мог разрушить установленную систему.

— Ты убила его из страха перед переменами? — спросила Сильвия.

Физалис замолчала. Бран сделал шаг вперёд.

— Кто эта девочка?

— Она не должна была существовать, — процедила Физалис. — Её рождение нарушило древние законы. Она была богобойцем. Я послала Тая убить её, пока она не стала угрозой.

Вал, стоявший у стены, опустил взгляд. Он уже знал правду, но слышать её вслух было тяжелее, чем он ожидал.

— Ты послала Тая убить ребёнка? — спросил он.

— Она была потенциальным оружием. А Тай запечатлился на ней, — продолжила Физалис, словно пытаясь оправдаться перед самой собой. — Этот идиот вместо выполнения приказа связал с ней свою судьбу. Он позволил смертной изменить себя.

В зале поднялся шум.

— Ты использовала его!

— Ты солгала совету!

— Ты уничтожила Бога Греха без суда!

Физалис отступила к трону.

— Я спасала Рай!

— Нет, — гневно сказал Бран. — Ты спасала власть.

В этот момент статуи, окружавшие зал совета, начали двигаться. Каменные фигуры подняли мраморные флейты и поднесли их к губам.

Раздалась тихая, тревожная мелодия.

Ноты поплыли по залу, отражаясь от стен. Каждый бог знал значение этого сигнала. Так статуи возвещали о появлении Высшего Бога.

Физалис побледнела.

— Нет...

— Она уже здесь, — произнёс Вал.

За пределами зала Энн достигла последнего пролёта лестницы. Перед ней находились главные двери совета, покрытые древними печатями. За ними собрались боги, которые знали правду о смерти Тая.

Энн остановилась. Копья замерли рядом с ней.

Она не стала ломать двери сразу. Сначала подняла голову и прислушалась к мелодии статуй. В её памяти возник голос Тая, его улыбка, его руки и последние слова.

«Я не хотел тебя убивать, потому что любил.»

Энн закрыла глаза.

— Ты просил меня не становиться чудовищем, — прошептала она. — Но я не позволю им уйти без наказания.

Она открыла глаза. Красное свечение разлилось по коридору. Двери задрожали, древние печати начали гаснуть одна за другой.

Внутри зала Физалис приказала стражам занять позиции.

— Никого не выпускать!

Но никто не двинулся. Бран, Шилу, Майя, Сильвия и Вал смотрели на неё с недоверием. Они уже не видели в Физалис законную правительницу. Перед ними стояла падшая богиня, совершившая преступление и пытающаяся удержаться на троне страхом.

Снаружи раздались шаги Энн.

Один.

Второй.

Третий.

Каждый шаг сопровождался новым треском печатей. Физалис подняла посох.

— Я всё ещё правительница Рая!

— Тогда встреть свой суд, — ответил Бран.

***

Небытие содрогалось. Чёрные стены, не знавшие ни света, ни времени, покрывались алыми трещинами. Они вспыхивали после каждого столкновения Тая и Джаина, словно само пространство пыталось удержать двух богов внутри себя и не справлялось с их яростью. В воздухе висел металлический звон оружия, а под сводами мрачного зала метались обрывки хаотической энергии.

Джаин атаковал без остановки. Его меч двигался рвано и непредсказуемо, меняя направление прямо во время удара. Лезвие то исчезало в серой дымке, то появлялось за спиной Тая, заставляя его разворачиваться в последнюю секунду. Каждый выпад был пропитан силой Хаоса — древней, необузданной и разрушительной.

Тай отступал, но не терял равновесия. Его пика описывала точные дуги, отражая удары один за другим. Он не пытался превзойти отца в грубой мощи. Вместо этого он наблюдал, запоминал ритм и ждал момента, когда хаотичное движение Джаина обернётся против него самого.

— Ты всё ещё прячешься за своей рассудительностью! — проревел Джаин, обрушивая меч сверху вниз.

Тай перехватил удар древком пики. От столкновения по залу разлетелись искры.

— А ты всё ещё принимаешь безумие за свободу.

Джаин оскалился и резко крутанулся. Меч прошёл вдоль плеча Тая, разрезав ткань и оставив глубокую рану. Из неё выступила золотая кровь, но почти сразу потемнела, превращаясь в густые чёрные капли.

— Свобода — это когда никто не может приказать тебе, что делать! — выкрикнул Джаин.

— Нет. Свобода — это когда ты способен сам отвечать за последствия своих решений.

Тай толкнул его пикой в грудь. Джаин отлетел к колонне, но тут же оттолкнулся от камня и снова бросился вперёд.

Он был сильнее, чем помнил Тай. Или, возможно, в Небытии сила Джаина стала иной. Здесь не существовало законов Рая и Ада, а значит, Хаос мог проявляться без ограничений. Камень под ногами менял форму, стены смещались, а пространство то сжималось, то растягивалось. Иногда Тай видел перед собой один зал, а через мгновение оказывался в другом, окружённый десятками одинаковых колонн.

— Ты всегда считал себя лучше меня! — Джаин ударил мечом в пол, и от него во все стороны разошлась волна разрушительной магии. — Умнее! Достойнее! Но ты такой же, как я!

Тай подпрыгнул, избегая расколотой плиты, и приземлился на выступ камня.

— Я не отрицаю, что во мне есть твоя кровь.

— Не кровь! — Джаин поднял голову. — Хаос! Вот кто ты на самом деле!

Он взмахнул рукой, и из пола вырвались чёрные щупальца. Они обвились вокруг ног Тая, пытаясь сбросить его вниз. Тай мгновенно направил пику к камню. Наконечник вспыхнул багровым пламенем, и щупальца рассыпались в пепел.

Джаин уже оказался рядом. Он схватил Тая за горло и впечатал в колонну.

— Ты мог стать величайшим завоевателем! — прошипел он. — Мог заставить богов преклонить колени! Но ты предпочёл жалость. Любовь. Защиту слабых. Посмотри, куда это тебя привело. Ты умер.

Тай с трудом поднял руку и сжал запястье отца.

— А ты предпочёл ненависть. Посмотри, куда она привела тебя.

Пальцы Тая сжались. Джаина отбросило в сторону. Он пролетел несколько метров и тяжело рухнул на пол, выпустив меч.

Тай не стал ждать. Пика вернулась в его ладонь, и он одним движением оказался рядом с отцом. Джаин попытался подняться, но Тай ударил его древком под рёбра. Бог Хаоса согнулся, выпустив из лёгких хриплый стон.

— Вставай, — холодно сказал Тай.

— Ты приказываешь мне?

— Я даю тебе возможность продолжить.

Джаин с трудом поднялся. Его лицо исказилось от ярости и унижения. Он поднял меч обеими руками и ринулся на сына с последним отчаянным напором. Тай встретил его прямо. Меч и пика столкнулись. Джаин давил всей массой тела, пытаясь продавить защиту Тая. Их лица оказались совсем близко.

— Ты никогда не сможешь убежать от своей природы, — процедил Джаин.

— Я и не убегаю.

Тай резко сместил оружие в сторону. Меч Джаина прошёл мимо, а пика Тая ударила по его запястью. Раздался сухой хруст. Оружие выпало из руки Бога Хаоса и со звоном покатилось по полу. Джаин замер. Тай приставил наконечник пики к его груди.

— Всё кончено.

Джаин тяжело дышал, глядя на сына снизу вверх. В его глазах смешались злость, недоверие и что-то похожее на боль.

— Ты не посмеешь.

— Я уже посмел.

Несколько секунд Тай молчал. Он мог нанести последний удар. Мог уничтожить отца и навсегда прекратить его существование. Джаин сам сказал, что в Небытии смерть окончательна. Одно движение — и от него останется лишь пепел, который растворится в мёртвом пространстве.

Но Тай не опустил оружие.

— Знаешь, чего я всегда боялся? — тихо спросил он.

Джаин усмехнулся.

— Что, наконец, признаешь свою слабость?

— Я боялся стать таким, как ты.

Улыбка Джаина исчезла.

— Ты всегда был похож на меня.

— Именно поэтому я боялся, — продолжил Тай. — В детстве я видел, как ты разрушал всё вокруг, когда не получал желаемого. Я видел, как ты обвинял Рай, мать, меня и Хаят в собственных поражениях. И я думал, что хаос — это только боль, страх и разрушение. Я решил, что должен стать полной противоположностью тебе.

Джаин презрительно отвернулся.

— И превратился в послушную игрушку небес.

— Возможно. Но однажды я сам поддался эмоциям. Не ярости даже — любви, боли и желанию отомстить. Я выпустил грехи в мир, чтобы заставить богов увидеть последствия своих решений. Я хотел показать им зло, которое они создали. Но в итоге сам стал его частью.

Тай опустил взгляд на пику.

— За это я поплатился. Потерял дом, имя, право на возвращение в Рай. Позволил своей боли стать законом для миллионов душ. Я был уверен, что поступаю правильно, но не заметил, как сам превратился в того, кого ненавидел.

— Наконец-то ты это понял, — холодно сказал Джаин. — Значит, ты признаёшь, что я был прав.

— Нет.

Тай поднял глаза.

— Я признаю, что ошибался. Но это не делает тебя правым. Разница между нами в том, что я смог увидеть свою ошибку и попытался исправиться. Ты же до сих пор считаешь, что весь мир обязан извиняться перед тобой.

Джаин резко сплюнул на пол.

— Исправиться? Ты создал жалкий лабиринт для грешников и решил, что можешь переписать саму природу Ада. Это не исправление. Это слабость, прикрытая красивыми словами.

— Нет, отец. Это выбор.

Тай медленно убрал пику от его груди.

— Ты так и не понял, что Хаос способен не только разрушать. Он может разрушить старое, чтобы освободить место для нового. Он может привести к переменам, заставить существ думать и выбирать. Хаос может нести благо, если им управляет не ненависть.

Джаин рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Ты читаешь мне лекции о пользе Хаоса? Мне? Я был рождён из него!

— Ты был рождён из силы, но не стал её хозяином. Ты позволил ей поглотить себя.

— Замолчи!

Джаин схватил меч и бросился вперёд, но Тай оказался быстрее. Он перехватил его руку, развернулся и бросил отца на каменный пол. Меч отлетел в сторону. Тай прижал Джаина к земле коленом, а наконечник пики остановился у его горла.

Джаин дёрнулся, но вырваться не смог.

— Убей меня! — потребовал он. — Давай! Докажи, что ты такой же!

Тай смотрел на него долго. Затем медленно убрал пику.

— Нет.

— Трус!

— Возможно. Но я не стану убивать тебя ради доказательства собственной силы.

В этот момент за спиной Тая раздался женский голос:

— Тай?

Он замер. Голос был тихим, дрожащим и до боли знакомым. Тай медленно обернулся. В глубине зала, между чёрными колоннами, стояла Нева.

Она выглядела почти так же, как в его воспоминаниях. Только одежда была покрыта пылью Небытия, а в глазах застыло бесконечное ожидание. На её лице смешались страх, надежда и неверие.

Тай не мог произнести ни слова.

— Мама...

Нева шагнула к нему. Тай бросил пику, словно она внезапно стала слишком тяжёлой, и пошёл ей навстречу. В следующий миг Нева крепко обняла его.

Она прижала сына к себе так, будто боялась, что он снова исчезнет. Тай обнял её в ответ, уткнувшись лицом в её плечо. Впервые после смерти он позволил себе перестать быть богом, воином и правителем. Он снова стал ребёнком, которого можно держать за руку.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — прошептала Нева.

— Я тоже.

Она погладила его по волосам, а затем отстранилась и посмотрела на него.

— Здесь нет выхода, Тай. Джаин прав. Небытие не отпускает тех, кто сюда попал.

Тай взглянул на трещины в стенах. За ними пульсировало слабое красное сияние, пробивающееся из другого мира.

— Выход есть всегда.

Нева покачала головой.

— Ты не знаешь, как его найти.

— Пока нет.

Тай посмотрел в сторону, где неподвижно лежал его отец.

— Но я найду.

Он осторожно сжал руку матери. Нева посмотрела на алые трещины и впервые за многие века позволила себе улыбнуться.

— Тогда мы будем искать вместе.

Тай кивнул.

— Вместе.

За их спинами Джаин медленно поднял голову. Он смотрел на сына и Неву с ненавистью, но в глубине его взгляда впервые мелькнуло сомнение. Небытие, которое всегда казалось вечной тюрьмой, начало меняться.

***

Двери зала совета не распахнулись — они взорвались.

С оглушительным треском древние створки разлетелись на куски. Огромные глыбы белого камня сорвались с петель и рухнули внутрь помещения, разбивая мраморный пол и поднимая густое облако золотистой пыли. Ударная волна прокатилась по залу, заставив богов отшатнуться от круглого стола.

На несколько мгновений всё исчезло в мутной завесе. Не было видно ни трона Физалис, ни статуй, ни самих богов — только слышались тревожные возгласы стражников и глухой звон падающих обломков.

А затем пыль начала оседать. В самом центре круглого стола, прямо между раскрытыми свитками, чашами с божественным огнём и печатями совета, стояла Энн.

Она пришла в этот зал не такой, какой покинула Землю. Ещё недавно на ней была человеческая одежда, испачканная пылью и кровью, а в глазах жила боль смертной девушки. Теперь её тело скрывала тёмная броня, созданная из первородной энергии. Пластины плотно прилегали к фигуре, отливая серебром и глубоким багровым блеском. На плечах сияли тонкие руны, а за спиной медленно раскрывались огромные белые крылья, похожие на выкованные из металла.

По обе стороны от Энн вращались две пики. Они бесшумно скользили в воздухе, вычерчивая вокруг неё острые светящиеся дуги. Но когда девушка подняла руку, оружие исчезло. Вместо него в её ладони возник длинный меч с тёмным лезвием и алой полосой света вдоль заточенной кромки.

Энн оглядела зал.

Физалис стояла у возвышения трона. Рядом с ней находились Бран, Шилу, Майя, Сильвия и Вал. Чуть дальше застыли ангелы-стражники, не решаясь приблизиться. Даже они чувствовали: перед ними находилась сила, с которой нельзя обращаться как с обычной угрозой.

— Я пришла не просить, — произнесла Энн.

Её голос разнёсся под сводами, и от его вибрации мелкие камни зашевелились на полу.

— Я пришла отомстить за Тая. За Лекса. За Неву. За всех, кого вы осудили, сослали, уничтожили или заставили исчезнуть ради собственного порядка.

Энн медленно подняла меч. Острие остановилось напротив Физалис.

— Каждый, кто принимал участие в этих несправедливых судах, каждый, кто молчал, когда творилось преступление, ответит передо мной. Вы будете уничтожены.

Несколько стражников подняли оружие, но Бран резко выставил руку.

— Не двигаться!

Остальные боги последовали его примеру. Они подняли ладони, показывая, что не собираются вступать в бой.

Физалис резко посмотрела на них.

— Вы что делаете?

— Пытаемся не превратить зал совета в кладбище, — ответил Шилу.

Бран сделал шаг вперёд и посмотрел прямо на Энн.

— Мы не знали, что она готовит за нашими спинами. Физалис скрыла от нас слишком многое.

— Говори за себя, — прошипела Физалис.

— Я слежу за словами, — холодно отрезал Бран. — Я следил за Таем на Земле. Он менялся. Мы все видели, что он пытался исправить последствия прошлого. Он создал Лабиринт Искупления. Он помогал грешникам. И всё это время ты уже готовила его смерть.

Энн сжала рукоять меча.

— Вы знали о нём и всё равно позволили ей действовать?

— Мы не знали, что она собирается убить его, — ответила Майя. — Физалис представляла всё как вынужденную меру защиты. Она говорила, что Тай готовит восстание против Рая.

— Он готовил не восстание, — добавила Сильвия. — Он пытался изменить Ад.

— А вы поверили словам той, кто боялась лишиться власти, — произнесла Энн. — Теперь хотите сказать, что ни в чём не виноваты?

Вал не поднимал глаз. Он знал, что слова богов не вернут Тая. Но всё же понимал: если Энн начнёт убивать всех без разбора, Рай погрузится в хаос, а Физалис получит возможность выставить её чудовищем.

— Энн, — осторожно сказал он, — они действительно могли не знать всей правды. Не позволяй Физалис спрятаться за твоей яростью.

— Ты просишь меня быть справедливой? — Энн повернула к нему голову. — После того как они позволили убить того, кто доверял им?

В этот момент Физалис исчезла из поля зрения.

Она двигалась почти бесшумно. Пока боги пытались говорить с Энн, королева отступила к тени колонны. В её руке возник короткий золотой клинок, покрытый тёмными рунами. Физалис дождалась, пока Энн отвлечётся на Вала, и резко бросилась вперёд.

Она собиралась ударить в спину. Но Энн почувствовала движение раньше, чем лезвие коснулось брони.

Девушка развернулась. Меч встретил клинок Физалис с оглушительным звоном. Искры взорвались между ними. Физалис попыталась нанести второй удар, но Энн перехватила её запястье и с силой оттолкнула.

— Ты всё ещё пытаешься нападать исподтишка? — спросила Энн.

— Я не обязана ждать, пока ты убьёшь меня!

Физалис выбросила волну божественного света. Энн закрылась крылом, и энергия рассыпалась по белым перьям, не оставив даже следа.

Затем Энн расправила крылья.

Она рванулась вперёд с такой скоростью, что воздух застонал. Удар был направлен не мечом, а всем телом. Энн протаранила Физалис, пробила первую колонну, затем вторую и третью. Каменные опоры разлетались за её спиной, а золотые украшения падали с потолка.

Физалис с грохотом врезалась в дальнюю стену. От удара по мрамору пошла сеть трещин.

Энн зависла в воздухе перед ней. Её волосы развевались вокруг лица, будто их подхватил сильный ветер, хотя воздух в зале был неподвижен. На самом деле это была ярость, рвавшаяся наружу и искажавшая пространство.

— Почему ты решила избавиться от Тая? — потребовала Энн. — Почему убила Лекса? Почему позволила уничтожить Неву? Почему решила, что я тоже должна умереть? Сколько жизней ты принесла в жертву своему трону?

Физалис поднялась, опираясь ладонью о стену. На её губах выступила кровь, а глаза лихорадочно блестели.

— Потому что я пала! — закричала она.

Её голос заставил зал содрогнуться.

— Пала много лет назад! Вы все думаете, что падение — это просто чёрные крылья и изменение крови? Нет! Падение — это когда ты понимаешь, что уже не можешь вернуться, но продолжаешь цепляться за власть, потому что иначе останется только пустота!

Боги молча слушали.

— Я должна была сохранить Рай, — продолжила Физалис, захлёбываясь словами. — Если бы Высшие узнали, что вы изменили законы Ада, если бы они увидели Лабиринт Искупления, они пришли бы сюда. Они бы раскрыли моё падение. Я не могла позволить им узнать!

— Ты могла признать ошибку, — ответила Энн. — Могла склонить голову, принять наказание и прекратить убивать. Но вместо этого ты совершала одну ошибку за другой.

— Ты ничего не понимаешь!

— Я понимаю достаточно.

Энн подняла меч.

— Ты не стала чудовищем в один день. Ты каждый раз выбирала следующий шаг. И каждый раз могла остановиться.

Физалис зашипела и бросилась вперёд, но Бран попытался преградить ей дорогу.

— Смертная, остановись!

Она отбросила его вспышкой энергии. Бран рухнул возле стола совета, однако успел выставить защиту и не получил смертельных повреждений.

Энн занесла меч для удара.

— Энн! — крикнула Сильвия. — Не убивай её сейчас!

— Она убила Тая!

— Если ты убьёшь её здесь, без суда, ты повторишь её преступление!

Энн на мгновение замерла. Меч дрогнул в её руке. И в этот момент статуи вокруг зала замолчали.

До этого они играли на флейтах тревожную мелодию, возвещая о появлении Высшего Бога. Теперь звук оборвался. Тишина стала ещё тяжелее.

Затем флейты зазвучали снова.

Но теперь мелодия была иной — низкой, древней и торжественной. Каменные статуи повернули головы к расколотому потолку.

В центре зала возникли два сияющих разрыва.

Из них вышли двое. Они были выше обычных богов, почти достигали сводов. Их одежды напоминали движущийся космос: в ткани мерцали звёзды, а вокруг плеч клубился свет. Но больше всего Энн поразили их глаза. Оба бога обладали такими же красными глазами, как она.

Высшие Боги. Один из них сделал шаг вперёд.

— Прекрати бесчинства, — произнёс он.

Его голос звучал спокойно, но сама реальность подчинилась ему. Пламя в чашах погасло, обломки перестали падать, а демоны на улицах замерли.

Второй Высший Бог повернулся к выходу.

— Я отправлюсь успокоить армии Ада. Они не должны разрушить Рай до того, как будет вынесен приговор.

Он исчез в золотой вспышке. Первый Высший Бог остался напротив Энн.

— Твоё горе понятно, — сказал он. — Но ты не имеешь права превращать весь Рай в поле казни.

Энн медленно опустила меч. Однако её взгляд остался холодным.

— Вы пришли остановить меня?

— Мы пришли предотвратить новую бойню.

— Значит, вы встали на её сторону.

Высший Бог нахмурился.

— Не путай сдержанность с защитой.

Но Энн уже не слышала. В её голове снова зазвучал последний голос Тая, его признание, его исчезновение в пыли. Красная сила поднялась по её рукам.

— Все, кто пытается лишить меня мести, становятся моими врагами.

Высший Бог поднял ладонь.

— Энн, остановись.

Она расправила крылья.

— Я слишком долго останавливалась.

Меч вспыхнул алым пламенем. Энн рванулась вперёд и атаковала Высшего Бога, а за спиной Физалис впервые поняла: теперь даже тем, кто создал богов, придётся вмешаться в войну, которую она сама начала.

Белоснежный залы Тронного Чертога Небес были разрушены до основания. Огромные мраморные колонны, простоявшие века, рассыпались в пыль под напором непрекращающихся ослепительных вспышек магии. Воздух был пропитан плазмой духовной энергии, а земля содрогалась от каждого удара.

В центре руин кипела жестокая битва.

Аджэральд, один из Древних Высших Богов, отчаянно защищался, отражая атаки с помощью своего золотого щита и меча Света. Но противница не давала ему ни секунды на передышку. Энн двигалась со скоростью молнии, а её удары несли в себе такую сокрушительную, титаническую силу, что с каждым поединком золотой щит Аджэральда покрывался всё новыми трещинами.

— Я — Аджэральд, Страж Небесного Престола! — прогремел бог, отправляя в неё сгусток ослепительного пламени. — Ты — Высшая Богиня, Энн! Ты не должна позволять себе совершать преступления с целью мести! Это недостойно небес!

Энн легко разрубила его магию взмахом руки, даже не замедлив шага. Её глаза горели ослепительным, первобытным огнём.

— Недостойно?! — её голос разнёсся эхом, от которого с небес посыпались золотые искры. — Я обладаю Абсолютной Властью! Разве не мне решать, как карать грешных и падших богов?!

Аджэральд стал стремительно сдавать позиции. Его дыхание сбилось, руки дрожали, а священные доспехи были рассечены в нескольких местах. Он с ужасом и невольным трепетом смотрел на Энн. За все тысячи лет своего бессмертия он никогда не видел подобного. Её сила переливалась через край, превосходя мошь любого известного ему Высшего Бога. Она была чем-то гораздо большим, чем просто божество.

Очередной сокрушительный удар Энн пробил защиту Аджэральда. С оглушительным скрежетом его щит раскололся, а сам Древний Бог с густым стоном повалился на каменный пол. Энн мгновенно оказалась сверху, наступив ему сапогом на грудь и приставив остриё своего пылающего клинка прямо к его горлу.

— Всё кончено, Аджэральд, — холодно произнесла она.

В этот самый момент тяжёлые дубовые двери зала с грохотом распахнулись. В полуразрушенный зал влетел второй Высший Бог — Зантерис. В его руках, скованная тёмными цепями, находилась Хаят.

Аджэральд, сплёвывая золотую кровь и тяжело дыша под ногой Энн, поднял взгляд на свою победительницу:

— Чего... чего ты добиваешься, Энн?! — прохрипел он. — Зачем ты рушишь Небеса?!

— Я хочу добиться справедливости! — резко ответила Энн, и ее клинок ещё сильнее прижался к его шее. Она повернула голову к вошедшему Зантерису, её взгляд был полны леденящей ярости. — Почему вы... почему все Высшие Боги спокойно смотрели на то, что творит Физалис?! Почему вы не вмешались, когда она зверски убила Тая, его мать и его единственного друга?! Почему вы закрыли глаза, когда Физалис безжалостно сбросила его в самый глубокий Ад?!

Зантерис, крепче сжав цепи Хаят, нахмурился и сурово ответил:

— Тай был проклят! Он наслал грехи и проклятия на тысячи смертных! Он заслужил своё наказание! Мы не вмешивались, потому что кара была справедливой!

— А вы выяснили, ПОЧЕМУ он это сделал?! — выкрикнула Энн, и её голос сорвался на оглушительный клич, от которого задрожали остатки стен.

Повисла пауза. Аджэральд и Зантерис молчали. Они опустили глаза, не в силах выдержать её пылающего взгляда.

— Молчите?! — горько усмехнулась Энн. — А я скажу вам! Это Физалис распустила ядовитые слухи по всей деревне! Она наврала всем, что девушка, которую любил Тай — замужняя женщина, — изменяет своему мужу! Её муж поверил этой лжи и в приступе ярости зверски убил её! И только после этого Тай поднял бунт и решил отомстить! Тай никогда не был чудовищем, которое нужно было карать! Это ВЫ и ваша драгоценная Физалис сделали его таким!

Зантерис на секунду замер. В его глазах промелькнуло замешательство. Он перевёл взгляд на Аджэральда, затем снова на Энн.

— Энн... — уже мягче и сдержаннее заговорил Зантерис. — Если Физалис действительно виновна, то необязательно убивать всех богов, чтобы отомстить за прошлое. Ты можешь вершить Справедливый Суд. Осуди её перед Советом. И останься при этом чистой перед Небесами!

Энн зловеще и печально расхохоталась.

— Чистый и правильный суд?! — с презрением переспросила она. — И что мне даст ваш «чистый суд»?! Он вернёт Тая?! Он вернёт его мать или погибших друзей?! Он сделает из Хаят снова чистую богиню?! Она так и останется в ваших глазах падшей тварью! Какая мне выгода от вашего «справедливого суда», когда я могу прямо сейчас заставить Физалис и каждого из вас чувствовать ту же самую адскую боль, которую чувствовали её жертвы в момент своей гибели?!

Высшие Боги переглянулись. На Тронный Чертог опустилась звенящая, тяжёлая тишина. Слова Энн, пропитанные абсолютной правдой и неопровержимой силой, вскрыли давнюю гниль Небесного Престола.

Аджэральд тяжело вздохнул. На его лице отразилось глубокое раскаяние. Он перевёл взгляд на Зантериса и тихо, но твёрдо сказал:

— Зантерис... Отпусти Хаят.

Зантерис на мгновение замешкался:

— Аджэральд, но она...

— Отпусти её, — повторил Аджэральд, не спуская глаз с Энн. — И сделай её чистой перед небесами. Мы задолжали им эту справедливость.

Зантерис молча кивнул. Он взмахнул рукой, и тёмные цепи, сковывавшие Хаят, со звоном рассыпались в пыль. Подойдя к дрожащей богине голоса, Зантерис опустился на одно колено и осторожно коснулся подушечками пальцев её губ.

— Возвращаю тебе твоё имя и твой свет, — шепнул Высший Бог.

В ту же секунду Хаят судорожно вздохнула. Она почувствовала, как по ее венам мощным, согревающим потоком хлынула забытая божественная энергия. Её тело окутало мягкое золотистое свечение.

Хаят медленно выпрямилась и расправила свои тяжелые, обугленные крылья за спиной. На глазах у всех тёмное, сгоревшее перо затрепетало, смывая с себя чернь и сажу, и через мгновение её крылья снова стали ослепительно-белыми, чистыми и пышными, как в день её рождения.

Энн медленно опустила клинок и сделала шаг назад от Аджэральда, давая ему подняться. Первый шаг к настоящему возмездию был сделан.

Аджэральд медленно поднялся с развороченного мраморного пола. Его дыхание всё ещё оставалось тяжёлым, а золотая кровь, пролитая на обломки священного зала, тихо испарялась, скручиваясь в невесомые золотистые нити. Владыка Небесного Престола выпрямился в полный рост, стряхнул пыль со своих помятых доспехов и оглядел руины Тронного Чертога. В его глазах больше не было спеси — лишь глубокая, тысячелетняя усталость и смирение перед той неоспоримой правдой, которую только что выжгла в его душе Энн.

Сложив окровавленные ладони перед грудью, Аджэральд начал совершать странные, затейливые движения. Его пальцы сплетались в сложные древние мудры, расчерчивая пространство перед собой светящимися символами. Воздух в центре разрушенного зала натянулся, зазвенел, точно перетянутая струна, и с треском разорвался.

В самой ткани мироздания образовался широкий разрыв — портал, из недр которого веяло древним холодом, запахом тления и горьким пеплом.

Из глубины этой мистической тьмы послышались медленные, тяжелые шаги. И через мгновение на обугленный мрамор Небес ступил он.

Тай.

Он выглядел сгорбленным, безумно уставшим и печальным. Его некогда гордая осанка казалась сломленной тяжестью пережитых страданий, бледное лицо было безучастным, а взгляд темных, потухших глаз устремлён строго в пол. Он казался тенью самого себя, заблудшей душой, которая привыкла к беспросветной тьме Ада и больше не ждала ничего от этого мира.

В зале застыла звенящая, оглушительная тишина.

Энн, только что готовая выжечь Небеса дотла, внезапно замерла. Её опущенная рука с клинком задрожала. Пальцы, сжимавшие рукоять с такой силой, что побелели костяшки, бессильно разжались.

ЗВЯК.

Священный меч с оглушительным металлическим звоном выпал из её ладони и покатился по каменистым обломкам. Энн смотрела на стоящего перед ней мужчину, и её глаза, ещё секунду назад горевшие беспощадным пламенем Абсолютной Власти, наполнялись крупными, солеными слезами. В её груди вырвался рваный, задыхающийся выдох.

Она не верила своим глазам. Это был он. Живой. Настоящий.

Аджэральд сделал шаг назад, с печальной улыбкой переводя взгляд с Энн на Тая.

— Остальных погибших я вернуть не смогу, Энн, — тихо, но с глубоким почтением в голосе произнёс Высший Бог. — Ни его мать, ни его верного друга. Их души умерли вместе со своими истинными половинами, и их связь с внешним миром утрачена навсегда. Их нити судьбы оборвались слишком глубоко. Мать Тая останется в вечном небытии вместе с его отцом... Но его душу я сумел выхватить из Бездны. Потому что его нить была привязана к тебе.

Энн даже не слушала его. Слова Аджэральда проплыли мимо её сознания, как шум далекого прибоя. Всё её существо, каждая клетка её божественной плоти сосредоточилась на одном-единственном человеке, стоящем в нескольких шагах от неё.

— Тай... — прошептала она.

И в следующее мгновение Энн сорвалась с места.

Она бежала к нему, напрочь забыв о своем величии, о статусе Высшей Богини и обо всех законах Небес. Она бежала, как простая, отчаявшаяся девушка, у которой забрали всё и вдруг вернули самое ценное. Сорвавшись в последний прыжок, Энн напрыгнула на Тая, обхватив его шею и талию руками и ногами, и вжалась в него всем своим телом.

Тай пошатнулся от неожиданности, но его руки инстинктивно, на автопилоте, подхватили её, крепко прижимая к себе.

— Тай! Боги, Тай! — из горла Энн вырвался истошный, разрывающий душу навзрыд плач.

Она уткнулась носом в его шею, жадно впитывая его запах — запах родной кожи, догорающего пламени и адской серы. Её слёзы обжигающими каплями капали на его плечи. Энн рыдала так отчаянно и громко, как не плакал никто в этом мире.

— Я думала... Я думала, что больше никогда не увижу тебя! — задыхаясь от собственных слёз, кричала она, судорожно гладя руками его растрёпанные волосы, его спину, его лицо. — Ты знаешь, каково это?! Знаешь, каково жить в мире, где больше нет твоего дыхания?! Где каждая секунда без тебя — это проклятая, невыносимая пытка?! Не смей... Не смей больше никогда оставлять меня одну, слышишь?! Я не смогу без тебя! Я просто не существую без тебя!

Тай замер. Его потухший взгляд медленно начал наливаться жизнью. Он чувствовал, как её дрожащие губы покрывают поцелуями его щеки, веки, шею; чувствовал её бешеный, отчаянный стук сердца. В его груди, сгоревшей от предательства и боли, вдруг вспыхнула новая, невероятно сильная жизнь.

— Энн... — тихо прошептал он. Его голос дрожал. — Энн, милая моя...

И вдруг Тая окутало мягкое, слепящее золотисто-алое свечение.

Это не была магия Ада и не был чистый свет Небес. Это была синергия их душ — Абсолютной Власти Энн и первобытного, стойкого духа Тая. Свет становился всё гуще, заполняя собой каждый уголок разрушенного зала.

Тай поднял свои дрожащие руки, бережно обрамляя заплаканное лицо Энн своими ладонями, и посмотрел ей прямо в глаза. В его глазах стояли слезы.

— Я так боялся, Энн... — проговорил он, и его голос разнёсся эхом по руинам, заставляя каждого присутствующего сжаться от пронзительности этих слов. — Я безумно боялся, что не успел сказать тебе главного. Боялся, что уйду, так и не признавшись, как сильно ты меня изменила. Ты пришла в мою жизнь, когда я был монстром. Я думал, что достоин только проклятия... А ты... ты посмотрела на меня и увидела человека. Ты подарила мне смысл.

Свечение вокруг них вспыхнуло с новой, удушающей силой. Божественная энергия мягко, но настойчиво подхватила Тая, медленно поднимая его тело в воздух и вытягивая из отчаянных объятий Энн.

— Тай! — испуганно крикнула Энн, вытягивая к нему руки, но свет удерживал её на Земле, не причиняя вреда, а лишь заставляя смотреть.

Все присутствующие в зале затаили дыхание.

Чуть поодаль стоял Бран, прижав руку к рассечённой груди и с немым изумлением наблюдая за происходящим. Шилу, стоящий рядом с ним, прикрыл рот ладонью. А в углу зала, закованая в тяжелые, гасящие магию кандалы, стояла Физалис. Ее удерживал за плечи в лицо высший бог. Лицо Физалис было искажено дикой смесью ненависти, зависти и панического ужаса. Она скрежетала зубами, наблюдая, как тот, кого она сбросила на самое дно, прямо сейчас переписывал законы Вселенной.

Свет над головами богов достиг своего пика и вдруг с громким, хрустальным звоном рассыпался миллионами искр.

Тай плавно опустился на каменный пол.

Его фигура изменилась. Он больше не выглядел сгорбленным или слабым. Его осанка стала величественной, строгой и исполненной колоссальной, непостижимой мощи. Но самое главное было за его спиной.

С сухим, гордым шуршанием за спиной Тая распахнулись два огромных, роскошных крыла. Но они не были белыми. Каждое перо этих крыльев было глубокого, антрацитово-чёрного цвета, переливающегося багровыми и золотыми нитями. Это были крылья, сочетавшие в себе тьму Преисподней и свет Небес.

Тай медленно поднял веки. Его глаза — они стали яркого, горящего огнём алого цвета. Цвет крови, мести и неукротимой страсти.

Аджэральд выпрямился и низко, уважительно склонил голову перед переродившимся воином.

— По решению Высшего Совета и по праву твоей силы... — провозгласил Аджэральд, и его голос звучал торжественно. — Ты заслужил стать Высшим Богом, Тай. Ты прошёл сквозь Ад, очистил свою душу и доказал, что твоя сила способна хранить порядок. Отныне ты равен нам.

Он сделал паузу и посмотрел на Тая с суровым видом:

— Однако о своих обязанностях в Аду тебе забывать не стоит. Ты — единственный, кто знает Бездну изнутри. Ты должен поддерживать тот баланс между светом и тьмой, который сам же и создал своей судьбой.

Тай молча посмотрел на свои чёрные крылья, затем на Аджэральда и коротко, твёрдо кивнул. Ему не нужны были пышные титулы, но он принимал свой крест.

В следующее мгновение к нему шагнула Энн. В её глазах больше не было слёз — только бесконечная, нерушимая любовь и непоколебимая решимость. Она подошла вплотную, переплела свои пальцы с его ладонью и повернулась к Высшим Богам.

— Он не будет делать это в одиночку, — громко и твёрдо произнесла Энн, закидывая голову. — Я останусь рядом с ним. Всегда. Мы будем поддерживать этот баланс вместе — рука об руку, как на Небесах, так и в самом глубоком Аду.

Тай сжал её ладонь в ответ, и на его губах впервые за долгие годы появилась тёплая, настоящая улыбка. Тьма и Свет нашли своё идеальное воплощение в их союзе, которому отныне не была страшна ни вечность, ни сама смерть.

***

Для Физалис, чьё сердце разъела ядовитая гордыня и гордыня мести, решение Небесного Престола оказалось суровее любой физической пытки. Её лишили божественного сана, сдёрнули священные регалии и сковали цепями из межпространственного железа. Портал в глубокую, затерянную бездну между мирами распахнулся с оглушительным, тоскливым гулом. В эту тёмную, изолированную темницу, где не было ни света, ни времени, ни чьего-либо присутствия, Физалис была сброшена навечно. Её крики и проклятия быстро угасли, запечатанные монолитной печатью Высших Богов. Отныне её имя стало лишь предостережением в небесных хрониках.

На Земле же история должна была получить свой логический, понятный смертным конец.

Чтобы освободить Энн от узов человеческого мира и позволить ей занять законное место подле Тая, Высшие Боги инсценировали её гибель. В один из осенних вечеров её дом окутал стремительный, вспыхнувший за считанные секунды пожар. Пламя, вызванное иллюзорной магией Небес, пожрало деревянные перекрытия, не оставив после себя ничего, кроме пепла. По официальным бумагам и архивным записям смертных, Энн погибла при пожаре. Ее человеческая жизнь осталась в прошлом, записанная сухими чернилами на пожелтевшей бумаге. Для мира людей она была официально мертва, но для Вселенной её истинный путь только начинался.

Вернув себе белоснежные крылья и чистоту божественного имени, Богиня Голоса первоначально намеревалась разорвать древнее запечатление, связывавшее её с Валом. Ей казалось, что только так она сможет вернуть полную свободу и избавиться от призраков прошлого. Однако когда спала пыль сражений и настали тихие дни, Хаят осознала нечто важное.

Вал не удерживал её цепями. В его глазах больше не было слепого эгоизма — лишь глубокая, искренняя верность и готовность отпустить её, если такова будет её воля. Именно эта молчаливая, бережная забота заставила Хаят заколебаться.

Со временем их колкие споры и настороженность уступили место тёплым, долгим вечерам. Наперекор собственному первичному желанию разорвать узы, Хаят шаг за шагом сближалась с Влом. Они учились доверять друг другу без магии и принуждения. Постепенно их союз перерос из вынужденного запечатления в настоящую, глубокую любовь. Вскоре даже самый слепой в Небесах и на Земле мог заметить: они стали настоящей, гармоничной парой, где каждый нашёл в другом долгожданный покой и опору.

Вернувшись в Преисподнюю, Тай и Энн застали Ад в состоянии полного хаоса. Разорванный купол, который Энн уничтожила в порыве отчаянной ярости ради освобождения легионов. Демоны всех рангов метались по кругам, потеряв управление и страх.

Но появление нового Высшего Бога изменило всё.

Тай, облачённый в доспехи из тёмного обсидиана, с величественными чёрными крыльями за спиной и горящими алыми глазами, ступил в центр Преисподней. Рядом с ним шла Энн — воплощение Абсолютной Власти и Света. Одной лишь своей волей и невероятной аурой они заставили миллионы демонов пасть на колени.

За считанные недели порядок в Аду был полностью восстановлен. Тай жесткой, но справедливой рукой распределил демонов обратно по их законным девяти кругам. Каждый занял своё место в иерархии, а зачинщики бунтов и хаоса были сурово наказаны.

Затем настал черед самого сложного. Потребовалось соединить магию Небес и мошь Бездны, чтобы восстановить разрушенный барьер.

Стоя на самой высокой пике Адского Цитадели, Тай и Энн сплели свои силы. Энн направила в вышину ослепительный, чисто-золотой поток энергии Высших Богов, а Тай укрепил его нитями нерушимой теневой магии. На глазах у всей Преисподней в небесах Ада расцвёл новый, невиданный прежде купол. Он был твёрд, как алмаз, переливался багровыми и золотыми узорами и гарантировал, что ни одна тёмная тварь больше не покинет границы Бездны без повеления её Владыки. Равновесие между мирами было окончательно и нерушимо установлено.

Ад преобразился. Под новым куполом мрачные залы Цитадели больше не казались гибельным склепом — они исполнились сурового, величественного спокойствия. Тёмные сады зацвели фосфоресцирующими бутонами, а реки лавы текли по строго отведённым руслам.

В один из таких спокойных вечеров Тай сидел на балконе главного дворца, наблюдая за мерцанием восстановительного купола. Энн лежала у него на груди, укутанная в его широкое чёрное крыло. В последнее время Тай замечал, что его возлюбленная стала быстрей уставать, а её божественная аура приобрела мягкий, согревающий оттенок.

Тяжёлые двери балкона тихо отворились, и на террасу вошла Илит.

Бывшая Хранительница Первого Круга Ада теперь официально приняла на себя высшие административные обязанности, которые раньше исполняла Физалис. Илит была строга, мудра и обладала редким, древним даром прозрения.

— Владыка. Энн, — Илит уважительно склонила голову, расправив свои сияющие доспехи.

— Что-то произошло на первых кругах, Илит? — негромко спросил Тай, не выпуская Энн из своих объятий.

Илит подняла взгляд, и на её губах появилась редкая, бесконечно тёплая улыбка. Её глаза, обладавшие даром видеть сквозь нити Времени и Судьбы, слегка вспыхнули серебристым светом. Она посмотрела прямо на Энн, задерживая взгляд на её животе.

— Нет, Владыка. На кругах царствует абсолютный порядок, — мягко ответила Илит. — Но я пришла не с докладом.

Энн приподняла голову с груди Тая, удивлённо всматриваясь в Хранительницу:

— Видение? О чём ты, Илит?

Илит сделала шаг вперёд и опустилась на одно колено:

— О вашей крови. О новой жизни, которая зародилась на стыке Света и Тьмы.

Тай мгновенно напрягся. Его алые глаза расширились. Он перевёл потрясённый, замерший взгляд на Энн, а затем снова на Илит.

— Ты... ты хочешь сказать... — голос обычно непреклонного Владыки Ада задрожал.

— Да, — радостно подтвердила Илит. — Госпожа Энн носит под сердцем дитя. Ребёнка, в котором соединятся сила Высшего Бога и непоколебимый дух Бездны. И мой дар четко открыл мне её суть... У вас родится девочка.

Энн ахнула, инстинктивно приложив ладони к своему животу. Её глаза заполнились слезами счастья.

Тай стоял словно громом поражённый. Великий воин, прошедший сквозь смерть, пытки и адскую Бездну, сейчас стоял, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, медленно опустившись на колени перед Энн, он прижал свою широкую ладонь поверх её рук. Из его алых глаз выкатилась одинокая, чистая слеза. Он бережно уткнулся лбом в её колена, судорожно выдыхая от переполнявшего его трепета.

— Девочка... — прошептал Тай, поднимая на Энн глаза, полные безграничной любви и нежности. — У нас будет дочь, Энн...

Энн улыбнулась сквозь слёзы, обнимая его за шею и прижимая к себе. Её белые крылья и его чёрные крылья расправились за их спинами, смыкаясь в единый, нерушимый кокон Света и Тьмы.

Они прошли сквозь адскую боль, предательство, смерть и войны. Они сломали судьбу, переписали законы богов и доказали, что истинная любовь способна выдержать любое испытание.

Вот так закончилась эта история. Подвигом, возмездием и рождением новой, светлой надежды.

_________________

Дорогие друзья, вот и подошла к концу эта большая, удивительная история! 🤍

Мы проходили этот путь вместе почти полтора года. За это время герои успели вырасти, пройдя сквозь самые тяжёлые испытания, и, я уверена, стали вам по-настоящему родными.

Как я и обещала, книга закончилась на счастливой и светлой ноте: зло справедливо наказано, а герои наконец обрели своё заветное счастье. Но не спешите грустить! С этой вселенной мы не прощаемся — впереди нас ждёт вторая часть! 🔥

📅 Релиз продолжения состоится 20 августа в 00:00 по Мск.
Название : «Красная королева: Свет на изломе смерти»

Огромное спасибо каждому из вас за поддержку, комментарии и любовь к этой истории. До скорой встречи во второй части! ✨