Часть 43
***
Шикамару совершенно не удивился, услышав столь скоро в трубке голос Мэй. Он уже давно смирился с тем, что со всеми этими расследованиями и свиданиями, скорее всего, вообще не закончит школу в этом году. Мать его все еще по инерции пилила, а вот отец, напротив, явно вознамерился полностью поддержать его роман, так как не каждый день любимому единственному сыну может встретиться такая обворожительная и весьма состоятельная пассия. Так что Нара-старший был обеими руками за то, чтобы сынок продолжал эту мадам окучивать (и даже если жена будет против, он уж ее уговорит).
Дама снова была чем-то явно расстроена и нуждалась в скорейшем утешении. Шика предложил встретиться через час у ее дома, быстро оделся и собрался уже было уходить, как вспомнил, что не вытащил из ящика почту. Поверх прочей корреспонденции красовалось письмо от Гаары. Детектив не удержался и сразу вскрыл его. Приятель из другого города интересовался его прогрессом в амурных делах (шутя осведомляясь, не укатали ли его совсем) и давал еще пару интересных советов по покорению сердца женщины со столь специфическими наклонностями. Один из них пришелся весьма кстати: Шика еще не успел придумать, куда сегодня поведет спутницу. Радуясь тому, что в голову пришла отличная мысль и думая написать Гааре ответ сразу же, как вернется, он поспешил к месту встречи.
Теруми (видимо из-за недостатка времени) была одета сегодня попроще. Куртка и обтягивающие кожаные брюки были весьма кстати для места, куда собирался вести ее кавалер. Конечно джинсы или спортивные штаны подошли бы больше, но и так сойдет.
Не дав ей времени на заигрывания, жалобы на жизнь и прочее, Шикамару коротко чмокнул свою спутницу в губы и увлек за собой. Теруми уже ничто не удивляло. Она даже не стала возражать против поездки в общественном транспорте, на котором ездила от силы раза два в жизни, когда надо было сильно спешить, а у нее ломалась машина и не было возможности быстро схватить такси.
Они сошли на остановке неподалеку от спортивно-развлекательного центра и направились к зданию. Там было полно всего интересного, но Мэй выбрала катание на роликах. Она давно хотела такое попробовать: ей доводилось кататься на льду на обычных коньках, но те что с колесиками вошли в моду, когда ее безмятежное розовое детство давно миновало, так что не сложилось. Эта идея тем более казалась привлекательной, что, по ее мнению, это должно быть не намного сложнее, нежели балансировать на тонких лезвиях, скользящих по льду.
Шикамару в плане катания на роликах был умелец еще тот, но кое-как справлялся. Мэй же, сделав несколько неловких первых движений, уловила суть и покатила вполне так уверенно. Шика даже за ней еле поспевал.
Они катались на роликах почти до упаду. Мэй, которая еще в детстве одно время занималась фигурным катанием, прекрасно стояла на коньках (пусть и не на тех, что с колесиками), но так и норовила упасть в объятия Шики. Ей снова, как и в прошлый раз, было с ним хорошо, легко и весело. Настолько, что она даже про весь свой излюбленный разврат-изврат позабыла. Давненько ей не доводилось быть собой и радоваться столь нехитрым удовольствиям: практически целую жизнь.
Они устроились на лавочке передохнуть. Мэй прислонилась к нему и довольно закатила глазки. Тут ее взгляд зацепился за рекламное табло, на котором сейчас высвечивалась афиша местного кинотеатра.
— Пойдем в кино? — вдруг спросила она.
— Почему бы и нет, — кивнул Шика. — Ты какие фильмы предпочитаешь?
Теруми предпочитала романтические мелодрамы, часто изобилующие «розовыми соплями», и стыдилась в этом признаться. При всей своей сексуальной распущенности и бесстыжести, при всем своем независимом характере даже она имела свои «маленькие слабости». Ей почему-то было неловко от своих предпочтений, совершенно не подходящих ее самоуверенному образу.
— С удовольствием посмотрю то, что нравится тебе, — выкрутилась она, предоставляя ему право выбора.
— Что ж, посмотрим, — Шика направился к афише. Выбор на сегодня был не особо богатым — практически сплошные боевики. — Как тебе история о китайской девушке, отправившейся на войну вместо отца? — спросил он у Мэй. — По-моему, занятно. И экшн есть, и драма, и про любовь.
— Отлично, — согласилась та. И тут же добавила: — Гляди, тут и фильмы для взрослых имеются: «Район красных фонарей», «Дневники гейши».
— Только не смейся, — серьезно сказал Шика, — но меня на такие фильмы не пустят — там для лиц, старше восемнадцати.
— Что? — округлила глазки Теруми, совершенно подзабывшая о действительном возрасте своего спутника, по всем статьям воспринимавшегося ею вполне взрослым мужчиной (особенно после того, что они вытворяли у нее в спальне и не только там).
Сойдясь на исторической драме, посидели немного в местном кафе, дожидаясь сеанса. Все это время Мэй хитренько так поглядывала на своего спутника, благополучно пропуская мимо ушей все его напоминания о том, что цель их встреч — получше узнать друг друга, сведя на нет сексуальные отношения. Надо ли говорить о том, что Теруми усердно со всем соглашалась, а потом, как только в зале погас свет, тут же начала к парню приставать? Она предлагала взять места в отдельной ложе, чтобы иметь возможность потискаться, но Шика настоял на том, что сидеть они будут в общем зале, да и ни к чему им лишние траты, все равно отовсюду хорошо видно. Единственное, в чем он уступил Мэй, заявившей, что у нее дальнозоркость, так это в том, что взял места в заднем ряду (которые в народе не зря прозвали «местами для поцелуев»).
Мэй подняла разделявший их подлокотник, прижалась к спутнику потеснее и честно пыталась терпеть. Она даже почти увлеклась замысловатым сюжетом, приятно изобилующим придворными интригами, но близость с парнем ее мечты была серьезной конкуренцией любому, даже самому зрелищному фильму. Из-за темноты, царившей в кинотеатре во время сеанса, Шика изрядно потерял бдительность. Опомнился он, собственно, тогда, когда Мэй уже сползла вниз и расстегивала ему штаны с совершенно определенной целью. В этот момент он даже пожалел, что отверг ее предложение взять билеты в ВИП-ложу, где их, если что, вряд ли бы кто увидел. Теперь же соседи со всех сторон начали оборачиваться на их возню. Он пытался усадить Мэй на место, чувствуя себя крайне неловко. До конца фильма было еще очень далеко, а Теруми страстно прижималась к нему и соблазнительно шептала на ушко, предлагая пойти в туалет. Нара держался как мог, надо было быть твердым, но и (как советовал в письме Гаара) не забывать о поощрении.
— Слушай, — шепнул он ей на ухо, — если обещаешь спокойно посидеть до конца сеанса... — он с усилием оторвал шаловливую ручонку Мэй от своей ширинки.
— То что? — шепнула она в ответ.
— То я, так и быть, обещаю тебе разок после свидания, — сообщил он ей на ушко.
— Ну почему же после? — не сдавалась рыжая. — И почему только разок? — трясла она парня.
— Так надо, — заверил он. — Или, может, закончим свидание прямо сейчас?
— Маленький шантажист, — хмыкнула Мэй под дружное шиканье соседей. — Ладно, черт с тобой, — она глубоко вздохнула и уставилась на экран, отвлекаясь на драматические перипетии. (Что касается Шикамару, то тому вдруг представилась веселенькая картина: он на пару секунд вообразил, что бы было, пойди они на фильм для взрослых.)
***
Пока Мэй оценивающим взглядом провожала выходящие из зрительного зала парочки, убежавший вперед Шикамару уже разговаривал по телефону с отцом.
— ...Да, необходимо встретиться с ней на своей территории, если ты понимаешь, о чем я.
— Разумеется, сынок. То она тащила тебя к себе у в койку, а теперь ты, как нормальный мужик, потащишь ее в свою, — метко ввернул Шикаку.
— Пап, не обязательно говорить это по телефону, раз ты и так все понял...
— Ладно, что там идет?
— Фильм неплохой, кажется... Своди маму. У них тут до самого утра есть сеансы. — Он опасливо покосился на приближающуюся спутницу: — Да, да... Я успею. Наверное... — он повесил трубку и повернулся к ней.
— Ну так что? — обворожительно улыбнулась Мэй.
— Я скажу где и когда, — заверил Шика.
— Сегодня? — приподняла она бровь.
— Как повезет, — честно признался парень.
— Жду с нетерпением, — подмигнула Теруми, просто неприлично облизывая ярко накрашенные губы.
Он перезвонил отцу, узнав, что горизонт чист, а затем подал даме руку, приглашая идти. Итак, перед Шикамару встала, поистине, непростая задача: выполнить обещание, данное Мэй и успеть сделать это до возвращения родителей.
***
Пока происходили все эти события, Хината не переставала думать о Купидоше: Мастеру так искусно удалось изолировать от нее парнишку, что ей не доводилось увидеть его даже мельком, даже случайно. По ее просьбе Артемида выяснила, что держат его в другом крыле здания и никого к нему, кроме охранников не пускают, а еще Мастер чуть ли не каждый вечер отправляет его на выездные задания под присмотром одного из лучших охранников заведения. Она хотела было пробраться и передать херувиму от нее записку, но получила строгое предупреждение, после чего Хината просила ее не рисковать, ибо не хотела лишиться еще и ее. Как раз совсем недавно поведав подруге Ино о храбром Купидоше и его подвигах, она сейчас думала о том, как он там и искренне надеялась, что с ним обращаются не слишком плохо.
***
Итачи сопровождал Купидошу на выезде. Ему было велено проследить, чтобы малец не делал никаких глупостей (например, не пытался сообщить в полицию, что знает, где находится Хьюга Хината, или что-нибудь в этом же роде). Парнишка был совершенно не в духе, всю дорогу он угрюмо молчал. Итачи и сам не отличался словоохотливостью, за что, собственно, и получил свое нынешнее прозвище, но тут он решил первым начать разговор.
— Давай договоримся кое о чем, — предложил Учиха.
Купидоша вопросительно на него посмотрел.
— Мне надо отлучиться ненадолго, — пояснил охранник. — А ты не будешь делать ничего не запланированного для тебя на сегодня Мастером. Будешь паинькой, я тебе помогу.
— Много от тебя помощи, — скептически фыркнул Купидон.
— Меня, в отличие от тебя, пускают к Жемчужине. Я, к примеру, мог бы ей от тебя записку передать, — не слишком тонко намекнул Итачи.
— Хорошо, что надо делать? — кивнул парень.
— Просто спокойно выполнишь работу, а потом я сопровожу тебя обратно. Жди меня через час.
***
Саске был дома один. Его любовник Сай был занят сейчас на всяких своих совещаниях по делу, которым он занимался. Вернее, занимались они им, получается, вместе, но Саске это было фиолетово. Неожиданно в дверь позвонили. Полагая, что это снова приперлись надоедливые соседи, он нехотя встал и потащился открывать, заранее настроившись с ними разобраться. Когда же он открыл дверь, то чуть не рухнул вместе с нею от удивления: на пороге стоял его брат. Они молча смотрели друг на друга около минуты, потом Саске ляпнул первое, что пришло в голову:
— Соскучился что ли?
— Вряд ли ты сильно рад меня видеть, — начал Итачи, — но могу я войти?
— Ну почему же не рад, — Саске, отойдя от удивления, несколько злобно так усмехнулся.
— Все еще в обиде? — спросил старший абсолютно бесцветным голосом.
— Может быть я к тебе еще не остыл, — дерзко ответил младший, рванулся к Итачи и поцеловал братика так, что укусил. — Так ты не хочешь быть моим? — упрямо спросил он. Не видя во взгляде брата ни малейшей заинтересованности столь выгодным предложением, добавил: — Даже если я разрешу тебе быть сверху?
— Заманчиво, — Итачи внимательно смотрел на него своими спокойными черными глазами, задумчиво и нежно.
— Скажи, только честно, — надул губы Саске, — я для тебя вообще что-нибудь значу? Или значил раньше, на худой конец?
— Конечно значишь, — ответил старший. — Но разве на мне свет клином сошелся? Разве у тебя никого больше нет?
— Разумеется, у меня парень есть! — не без важности заявил Саске. (Пусть братец не думает, что он какой-нибудь там непопулярный лох.) — Но речь сейчас не о моем парне, а как раз о тебе.
— Я тебя люблю потому, что ты мой брат, — продолжил Итачи. — Так что давай оставим все как есть. Да, и я очень рад, что, наконец-то, и ты себе кого-то нашел. Надеюсь, у вас с ним все хорошо сложится.
— Он уломал меня побыть снизу, — нервно усмехнулся Саске.
— Вот как? Да у вас все серьезно, — улыбнулся брат.
— Что ты несешь? — буркнул младший Учиха.
— Глупый маленький братик, — Итачи протянул руку и погладил его по голове.
— Кстати, а что это ты вдруг решил обо мне вспомнить? — скептично поинтересовался Саске, прерывая подобные телячьи нежности.
— Да так, мимо проходил, — уклончиво ответил брат.
— Ври больше, ты ведь просто так ничего не делаешь.
— Ладно, — кивнул Итачи, — слушай. Место, где я работаю, не самое безопасное, а люди, с которыми я работаю, и того хлеще. Я в курсе, что ты что-то вынюхиваешь неподалеку. Хочу тебя предупредить, что лучше тебе туда не лезть.
— Ну уж извини, — язвительно ответил Саске, — лезть, куда не просят — это как раз моя работа.
Итачи вздохнул: он знал, что с младшим братом спорить бесполезно.
— Тогда хотя бы скажи, что ты ищешь.
— Неужели собираешься помочь маленькому братишке, чтобы его не обидели плохие дяденьки? — насмешливо выдал Саске.
— Можно и так сказать, — согласился Итачи.
— Мы с партнером ищем человека по кличке Громила, он же Хошигаке Кисаме. Точнее, мы ищем одну похищенную девицу, а этот тип ее как раз и упер.
— Это часом не Хьюга Хината? — спросил старший, никак не показывая, что имя напарника его насторожило.
— Слышал про нее? — Саске не удивился. — Да про нее во всех новостях трубили. Дочь богатого папочки, еще бы!
Итачи ужасно не хотел, чтобы в это дело втягивался его брат. Но, раз уж так вышло, он сказал:
— Хорошо, я подскажу, как вам найти Громилу, но обещай, что в одиночку даже близко к нему не подойдешь. Он действительно очень опасен.
— Не вопрос, — на удивление быстро согласился Саске. (Конечно же, ему было весьма любопытно, откуда братец знает этого опасного типа, но решил у него не спрашивать, по крайней мере, пока.)
***
Молчаливый не подвел: он в тот же вечер передал Жемчужине записку от Купидоши. Та ужасно обрадовалась, прочитав, что у него все в порядке, и принялась быстро писать ответ, пока немногословный охранник терпеливо и великодушно ждал. Купидон просил написать ее, если будет возможность, о том, что же с ней на самом деле случилось, но она не хотела его волновать и лишь вкратце упомянула, что оказалась тогда в лазарете у доктора Орочимару из-за того, что от всех этих переживаний у нее слишком расшатались нервы.
Хината долго рассыпалась в благодарностях, но Молчаливый лишь кивнул, сунул записку в карман пиджака и почти бесшумно улетучился, только как-то странно посмотрев на нее напоследок. Ей было невдомек, о чем он сейчас думает. Итачи, который имел привычку не вмешиваться не в свое дело, сейчас был абсолютно уверен, что поступил правильно.