Нас не должно было быть | Айзек Найт & ОЖП

Следующие несколько недель прошли для Лукреции в ударном режиме. Видя свои небольшие успехи в тренировках, она настаивала, чтобы они продолжались каждый день. Она не давала себе ни единого дня для отдыха, потому что где-то в глубине души понимала, что если не заложить фундамент сейчас, то потом может быть поздно. Чуйка, которая за последние месяцы ни разу её не подвела, всё ещё настойчиво твердила, что очень скоро может случиться что-то плохое, и Лу была намерена встретить это "что-то" не беззащитной девчонкой, которая не может даже лампочку зажечь без того, чтобы та не разлетелась на куски, а если уж не полноценным бойцом, то хотя бы человеком, способным хоть немного постоять за себя.

Дни протекали в привычной уже для неё рутине. Утром и днём были занятия и подготовка к экзаменам, которые маячили на горизонте и с каждой неделей приближались всё быстрее, а по вечерам они с Айзеком, а также с Гомесом и Мортишей собирались в башне Яго. Гомес с радостью готовил для Лукреции ежедневные задания и уроки, перебирая методы и варианты того, как можно лучше усвоить материал. Понимая, что с лампочками пока успеха нет, они отложили эту затею и теперь сосредоточились на чём-то посложнее, потому что это давалось Лукреции немного легче, как бы абсурдно это ни звучало.

Гомес старался передать Лукреции большую часть своих знаний и навыков и в короткий промежуток времени научить её хотя бы основам. Например, как ударить человека током на расстоянии, но эти уроки продлились недолго, так как Айзек наотрез отказался быть мишенью, как бы Гомес его ни уговаривал. Лукреции пришлось тренироваться на неодушевлённых предметах, что было, честно говоря, не так весело, но куда безопаснее для окружающих.

Также Гомес учил Лукрецию брать силу из электрических приборов и перенаправлять ток на другие объекты. Это оказалось неожиданно сложно: Лу привыкла, что её сила рождается где-то внутри, а не приходит извне, и перестроиться было тяжело. Она несколько раз обесточивала всю лабораторию, и Айзеку приходилось лезть в распределительный щиток с фонариком в зубах и всё исправлять. Но постепенно, методом проб и ошибок, у неё начало получаться. Сначала она научилась вытягивать искру из старой батарейки, потом — из розетки, а потом даже смогла запитать небольшую лампочку от собственного заряда, не используя внешний источник. Правда, лампочка снова треснула, но это уже были мелочи.

Одной из главных целей Гомеса было научить Лукрецию швырять заряды в различные предметы с разного расстояния. Он считал, что сила в первую очередь должна защищать владельца, и настаивал на том, что Лукреция должна уметь применять свои способности в стрессовых ситуациях. Они расставляли по лаборатории пустые банки и коробки, и Лу с раздражением(а иногда и с удовольствием) превращала их в обугленные остатки. Айзек, глядя на это, каждый раз морщился, потому что убирать потом приходилось ему, но молчал, понимая, что для Лукреции это не просто развлечение, а необходимость.

Также, не без участия Айзека, они учились дозировать ток, потому что это была одна из тех вещей, которые с трудом давались Лукреции. Если некоторые упражнения не требовали концентрации силы, и можно было со всей дури швырять заряды, не заботясь о последствиях, то в других ситуациях отсутствие контроля могло быть плачевным. Лукреция, со своим скверным характером и нетерпимостью к собственным ошибкам, не могла концентрироваться, даже когда рядом был Гомес, который заваливал её сравнениями о том, на что должна быть похожа сила в этот момент.

Но был один единственный человек, рядом с которым у неё были небольшие успехи. Присутствие Айзека в такие моменты давало ей ощущение полного спокойствия и поддержки, и именно рядом с ним она делала первые шаги к контролю. Когда Айзек стоял рядом, её рука переставала дрожать, и искры летели ровно туда, куда нужно. Гомес был этому несказанно рад. В конце концов, ему было всё равно, кто помогает, главное, чтобы был результат. А вот Мортиша, напротив, была обеспокоена. Она видела, что Лукреция слишком сильно привязывает свой прогресс к присутствию Айзека, и это означало, что если Айзека не будет рядом, то нет никаких гарантий, что в трудную минуту близняшка сможет справиться. Она не озвучивала эти мысли сестре, понимая, что та и сама всё прекрасно знает, но всё равно переживала, украдкой наблюдая за тренировками и хмурясь, когда Лу в очередной раз срывалась, стоило Айзеку выйти за дверь.

Что касалось телекинеза, здесь дела шли куда лучше, чем с электрикой. Когда Гомес и Мортиша уходили, Лу и Айзек оставались вдвоём и практиковались до самой ночи. Айзек учёл все свои ошибки при прошлых уроках, когда Лукреция только начинала осваивать силу, и был более внимательным и всё время был рядом. Они учились держать в воздухе различные предметы, передвигали шестерёнки в механизмах одним лишь взмахом руки и даже учились драться, используя телекинез. Последнее, кстати, нравилось Лукреции больше всего. Основы телекинеза это, конечно, прекрасно, но Лукреция, честно говоря, не особо понимала в этом смысла. Ну поднимет она стул, ну покрутит его в воздухе, и что дальше? Куда интереснее было применять все эти знания на практике и уметь вовремя среагировать, когда в тебя летит, например, шкаф.

И такие ситуации, разумеется, были. Айзек, заметив, что прогресс в уроках Лу и Гомеса пошёл в гору, когда те начали учиться чему-то действительно полезному, решил добавить это и к их с Лукрецией занятиям. Задача была вроде бы простой: отбросить предмет телекинезом до того, как он долетит тебе в лицо. После пары неудачных случаев, когда Лукреция несколько раз получила подушкой по лицу, у неё начало получаться лучше, и они перешли на более тяжёлые предметы. Сначала на книги, потом на коробки с инструментами, а потом Айзек, осмелев, запустил в неё старым монитором. Лу отшвырнула его в сторону с такой силой, что монитор врезался в стену и разлетелся на куски. 

Честно, Лукреция была в восторге. Это было как поездка в Диснейленд в четыре года, только даже более захватывающе. Она никогда не думала, что учиться чему-то может быть так весело. И с каждым разом, когда она удачно отражала "атаки" условных учебников или коробок, летящих в её сторону, её вера в себя и свои силы только росла. Она больше не чувствовала себя беспомощной девчонкой, которую может обидеть любой, кто физически сильнее. Теперь у неё был козырь, и этот козырь был по-настоящему страшным.

Они могли стоять так часами: Айзек в одной стороне лаборатории, Лу в другой, и всё это время Лукреция училась "отбрасывать" предметы, летящие в неё, только взмахом руки. Они могли параллельно разговаривать при этом, что-то обсуждать и даже готовиться к экзаменам, занимая руки чем-то полезным. Айзеку, конечно же, было легче — он умел это делать с самого детства, и мог, не прикладывая почти никаких усилий, швырять телекинезом в Лукрецию какие-то вещи, продолжая при этом рассказывать о строении процессоров или о своих новых наработках. Лукреция же первые недели концентрировалась только на действиях, не в силах отвлекаться ни на что другое, потому что одно неверное движение — и книга прилетела бы ей прямо в лоб. Но когда у неё начало получаться лучше, она уже могла делать это с меньшей концентрацией, но с той же силой. Она ловила летящий предмет краем глаза, взмахивала рукой, и он улетал в сторону, даже не заставляя её прерывать разговор на полуслове.

По ночам, когда Мортиша уже ложилась спать, Лу продолжала свои тренировки, но теперь в одиночестве. Единственная способность, с которой ей не мог помочь ни Айзек, ни Гомес — это управление молекулярной структурой предметов. По сути, тот же телекинез, но в немного другом направлении. Если обычный телекинез позволял перемещать объекты в пространстве, не касаясь их, то здесь речь шла о воздействии на сами молекулы, их ускорении или замедлении, нагреве или охлаждении. Айзек говорил, что только единицы могут такое, и что это один из самых редких и сложных даров, который встречается раз в несколько поколений. Лукреция отчаянно хотела освоить этот дар даже больше, чем все остальные. Потому что это было что-то особенное, и то, что могло пригодиться в самый неожиданный момент.

Сначала она училась на обычном стакане с водой, который всегда был под рукой. Она тренировалась кипятить и остужать воду, стараясь не разбивать стакан. Первое время, естественно, всё шло наперекосяк. Она выбросила, наверное, стаканов шесть или семь, прежде чем смогла не разбивать их от резких перепадов температур. Стекло трескалось, вода выливалась, Лу ругалась и утром шла за новым стаканом в столовую. Учебников, кстати, по этому дару практически не было, поэтому Лукреция училась грубо говоря вслепую, руководствуясь исключительно своими ощущениями.

Она была в полном восторге, когда впервые смогла заморозить и остудить воду в кратчайшие сроки. Даже чуть не разбудила Мортишу, которая спала на соседней кровати. Лу в тот момент была невероятно горда собой, ведь наглядно видеть то, что при должных тренировках её сила может быть послушной, а не разрушающей, было чертовски приятно. Она смотрела на стакан с холодной водой, которую только что сама же и вскипятила, и не могла поверить, что её руки, эти самые руки, которые раньше только и умели, что крушить всё вокруг, смогли сделать что-то такое точное и контролируемое.

Но ещё приятнее было осознавать, что матушка всё же была неправа. Никакое она не чудовище. Она не была сломанной куклой, не была проклятием и уж тем более не была ошибкой природы. Она была просто заложницей обстоятельств, которую больше десяти лет не учили, как дружить не только с самой собой, но и с силой внутри неё. Матушка, доктор Браун, все эти зелья и комнаты без окон — всё это было не лечением, а изоляцией. И Лукреция, глядя на свои руки, которые теперь могли и созидать, и разрушать по её желанию, чувствовала, как внутри рождается уверенность. Теперь она была полна решимости это исправить. Чего бы это ни стоило.

Наши дни

Вокруг пахло гарью и жжёной проводкой. Дым стоял настолько густой и ядовитый, что дышать было чертовски тяжело, и каждый вдох отдавался в лёгких жжением, будто вместо воздуха в них заливалась ртуть. Рассмотреть что-то на расстоянии вытянутой руки было ещё сложнее: очертания предметов расплывались и теряли форму, превращаясь в бесформенные сгустки, которые двигались вместе с дымом, стоило только повернуть голову. Руки были в крови и грязи, брюки подраны в нескольких местах, а раны на коленях кровоточили и болели при каждом движении, напоминая о себе острой пульсирующей болью. Глаза слезились и пекли, и Лукреция практически ничего не видела. Только обломки, лужицы крови на полу и... мелкие шестерёнки, разбросанные тут и там, поблёскивающие металлом в тусклом свете, который пробивался сквозь плотную завесу дыма.

Она не понимала, где находится. Вокруг было что-то знакомое, но дым и копоть изменили это место до неузнаваемости, превратив его в руины и какое-то пепелище, где ничего не осталось от прежнего порядка. Лу попыталась встать, опираясь на руки, но ноги не слушались, а колено, на которое она перенесла вес, пронзила такая волна боли, что перед глазами всё поплыло.

Она не знала что случилось, не знала, почему она здесь и почему вокруг разруха. Но тело уже двигалось само, повинуясь какому-то древнему инстинкту, который требовал найти ответы, даже если они окажутся страшнее любого предположения.

Лукреция, превозмогая боль в конечностях и кровоточащие колени, подползла ближе к тому месту, где на полу среди обломков и копоти блеснул металл. Она отодвинула рукой какой-то обгоревший кусок пластика, отшвырнула в сторону искореженный провод и наконец увидела то, что заставило её замереть.

Перед ней лежало механическое сердце, раздолбанное на куски. Оно больше не тикало тем ровным ритмом, который она привыкла слышать, когда прижималась ухом к его груди по ночам. Оно просто валялось на полу, как ненужная деталь какого-то сложного механизма. Корпус был покрыт каплями крови, несколько пружин торчало наружу, а вокруг валялись мелкие детали, повылетавшие при ударе. 

Паника нарастала всё сильнее, сжимая грудную клетку в тисках, а руки предательски задрожали. Сначала пальцы, потом кисти, потом вся правая рука, которую она протянула к этому сердцу, надеясь, что ей просто показалось, и что это не то, о чём она думает. Но пальцы коснулись холодного металла, и иллюзия рассеялась.

Оно было настоящим. Оно было здесь и больше не работало.

Лукреция начала собирать осколки корпуса в ладонь. Она складывала их один к одному, будто если соберёт все детали, то сможет их снова соединить, будто это была просто сломанная игрушка, которую можно починить, если найти правильные инструменты. Она совершенно не знала, что делать дальше, но руки продолжали двигаться сами, подбирая с пола всё новые и новые осколки, складывая их в кучку на окровавленной ладони.

Её сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди, в ушах стоял шум, а голова начала кружиться, будто она вот-вот потеряет сознание. То ли от гари, которая заполняла лёгкие, выжигая их изнутри, то ли от паники, которая захлестнула её с головой, не оставляя пространства для мыслей.

— Айзек! 

Ответа не было. 

— Мортиша! Гомес! — снова позвала она, на этот раз громче, но слова утонули в дыму, будто их никто не слышал.

Всё ещё тишина.

— Я не понимаю... что случилось? Почему...

Ответа всё так же не было.

Вдруг шум в ушах сменился на писк. Противный, высокочастотный писк одного из приборов в лаборатории, который Айзек включал крайне редко в присутствии Лукреции, потому что у неё от этого звука начинала раскалываться голова. Она ненавидела этот звук. Ненавидела его так же сильно, как ненавидела тишину в моменты, когда ждала ответа. Писк нарастал по громкости, заполняя собой всё пространство, и у Лукреции создалось впечатление, будто тысячи мелких иголочек впились в её черепную коробку.

Она схватилась пальцами за виски, пытаясь притупить боль, и вдавила подушечки в кожу так сильно, что, наверное, оставила синяки, но всё было тщетно. Ничего не было видно, никого не было рядом, кислорода в лёгких становилось всё меньше, а паника нарастала всё больше, превращаясь в ужас, который не поддавался контролю.

Она не понимала, что происходит.

Вдруг, чёрный дым начал медленно рассеиваться, или ей просто показалось, что он рассеивается, потому что глаза перестали фокусироваться, а сознание начало ускользать куда-то в темноту. Но в дальнем углу, среди обломков и копоти, она увидела очертания тела, неподвижно лежавшего на полу. Тело было неестественно вытянуто, руки раскинуты в стороны, а одна нога согнута в колене.

Лукреция напрягла зрение, пытаясь разглядеть силуэт, но он сливался в одно чёрное пятно вместе с обугленными обломками и сажей, которая покрывала всё вокруг. Она не могла разобрать ни лица, ни одежды — только очертания, которые дрожали и расплывались каждый раз, когда она пыталась сфокусироваться.

Единственный проблеск света исходил от руки этого человека, а точнее, от мизинца, на котором блестел перстень. Металл отражал тусклый свет уцелевшей лампы, и Лукреция узнала этот перстень. Она видела его сотни раз на той самой руке, которая обнимала её по ночам, которая гладила её волосы и сжимала её ладонь, когда ей было страшно.

Нет. Только не это.

— АЙЗЕК!

Звук захлопнувшейся двери выдернул Лукрецию из этого адского кошмара. Она подорвалась на кровати, тяжело дыша, и принялась судорожно осматривать пространство вокруг себя, хватая воздух ртом, потому что лёгкие всё ещё помнили тот едкий дым, которого здесь, конечно же, не было.

Всё было на своих местах. Идеально заправленная кровать Мортиши с тёмно-бордовым покрывалом, её туалетный столик с бесчисленными баночками и флаконами, расставленными в строгом порядке, который Лу нарушала каждый раз, когда брала оттуда что-то без спроса, люстра, висящая под потолком, с её хрустальными подвесками, которые мерно покачивались от сквозняка. Всё было как обычно. Всё было на месте.

Лукреция медленно выдохнула, приводя себя в чувство и успокаивая колотящееся сердце, которое всё ещё отказывалось верить, что это был всего лишь сон. Она наклонилась к прикроватной тумбе и дрожащими руками налила себе стакан воды из кувшина, который Мортиша предусмотрительно оставляла на ночь. 

Значит, это был сон. Просто сон. Но обычно такие реалистичные сны снятся ей не просто так. В последний раз такое было, когда она гостила в поместье бабушки и дедушки и увидела смерть Мортиши от рук Гаррета Гейтса. Тогда всё закончилось не совсем так, но сам факт того, что видение оказалось пророческим заставлял относиться к таким снам со всей серьёзностью. Значит, беда может быть совсем близко. И если этот сон — предупреждение, то предупреждение о чём? 

Она не успела дальше развить свои тревожные мысли, потому что дверь в комнату открылась, и внутрь вплыла Мортиша, уже привычно одетая в своё длинное чёрное платье, которое делало её похожей на героиню готического романа. 

— Ой, я, наверное, тебя разбудила, прости, — сказала Мортиша, заметив, что сестра сидит на кровати. — Не подумала, что дверь захлопнется от сквозняка.

Она жалобно глянула на близняшку, а затем прошла вглубь комнаты и положила небольшой учебник на стол.

Лу, стараясь не подавать виду, что только что пережила нечто похожее на собственную смерть(или, что ещё хуже, на смерть Айзека), кивком указала на небольшую книжечку в мягком переплете, которая выделялась на столе среди привычных академических фолиантов.

— А это что? — спросила она, ставя стакан на тумбу и откидываясь на подушки.

Мортиша оторвалась от поправления укладки у зеркала и вернулась к столу, взяв учебник в руки.

— Соседка Франсуазы одолжила мне пособие по медитациям для начинающих, — пояснила она, перелистывая пару страниц и показывая сестре оглавление. — Думаю, тебе пригодится.

— А ты всё не унимаешься, да? — протянула Лукреция.

Мортиша закатила глаза и присела на край кровати, положив пособие на колени.

— Называй это как хочешь, но я настаиваю, чтобы ты хотя бы попробовала, — сказала она, постучав пальцем по обложке. — Я делала тебе поблажки все эти недели, потому что ты усердно училась, но раз у тебя уже есть некие успехи, значит, ты можешь уделить мне немного времени.

Лу тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно, и с трудом сползла с кровати. Ноги всё ещё дрожали после сна, и она на секунду замерла, дожидаясь, пока мир перестанет качаться. Затем она подошла к столу, взяла в руки это пособие и принялась его листать, пробегая глазами по главам: "Основы концентрации", "Дыхательные техники для начинающих", "Практические упражнения для стабилизации эмоционального фона". Всё это выглядело так, будто кто-то собрал под одной обложкой всё самое скучное, что только можно было придумать, и приправил это нравоучительными заметками о пользе внутреннего покоя.

— Только давай не сегодня, ладно? — пробормотала Лукреция, пролистывая содержимое и не находя ничего, что могло бы её заинтересовать. — Нет настроения.

Мортиша покачала головой, забирая книгу обратно и убирая её на стол.

— А времени у нас сегодня и не будет, — сказала она, и Лу вопросительно подняла взгляд на сестру, ожидая объяснений. — Джейк звонил.

Лукреция от удивления даже перестала тереть заспанные глаза. Она не ожидала услышать это имя с утра пораньше, да и вообще не ожидала, что Джейк объявится. 

— Это было пару часов назад, и я решила тебя не будить, — продолжила Мортиша, пожимая плечами. — Ты так крепко спала, что я побоялась тебя трогать.

— И что он хотел? 

Мортиша пожала плечами и развернулась к своей кровати, поправляя покрывало, которое помялось, пока она сидела.

— Сказал, что сегодня будет на ярмарке в честь дня города и хочет увидеться с тобой и Айзеком, — ответила она, не глядя на сестру. — Ещё просил передать, что это очень важно и отказы не принимаются.

Лу задумалась, пытаясь понять, с чего бы это вдруг Джейку понадобилось с ней видеться. У них не было никаких общих дел, если не считать торта, который она заказывала в его кафе. Может, он хотел что-то передать от мистера Уитмана? Или случилось что-то с их семьёй? В голову лезли самые разные варианты, и ни один из них не казался достаточно убедительным.

— У меня не было в планах идти сегодня на праздник... — ворчала Лукреция, потирая переносицу.

— Ну, разве тебе не интересно, что он хочет? — спросила Мортиша. — А то как-то скучно стало, никакой драмы.

Лу закатила глаза и направилась к двери, на ходу поправляя воротник футболки.

— Не нагнетай, а, — сказала она, уже взявшись за ручку. — Меня эта скукотища вполне устраивает.

Она вышла в коридор и прикрыла за собой дверь, оставив Мортишу в комнате. Ну вот, как обычно. Как только в её жизни начинает хоть что-то налаживаться, снова есть вероятность, что всё пойдёт наперекосяк. Сколько она в этот раз продержалась? Месяц? Да, почти месяц спокойной жизни, где единственной проблемой была летящая в неё коробка с радиодеталями, которую нужно было вовремя откинуть, чтобы та не впечаталась ей в лицо. 

Идти на ярмарку действительно не хотелось, ведь Лу ненавидела шумные скопления людей, где каждый второй норовил задеть её локтем или наступить на ногу, а в воздухе пахло жареным луком и дешёвым пойлом. Но всё же любопытство брало верх, и Лукреции было чертовски интересно, что же хочет от них Джейк. В любом случае, оставаться в академии и гадать было глупо, а пойти и узнать — самый быстрый способ успокоить своё раздражённое любопытство.

Она быстро приняла душ и уже более посвежевшая вернулась обратно в комнату, где Мортиша разлеглась на кровати, листая свой конспект по истории изгоев. 

Лу бросила мокрое полотенце на спинку стула и открыла шкаф, выбирая, что же сегодня надеть.

— Может, ты хотя бы в выходной не будешь себя мучить учебой? — спросила она, перебирая вешалки.

— Я просто освежаю знания, сестренка, — протянула Мортиша, лениво листая конспект. — Тем более, что экзамен уже через неделю, так что тебе тоже не мешало бы повторить.

Лу вздохнула и, натянув тёмно-серую кофту с длинными рукавами, которая закрывала запястья и шею, подошла к зеркалу. Она оттянула воротник и принялась рассматривать уже едва видные следы синяков на шее, оставленные Корвином. Они уже не болели, да и Лу почти не вспоминала о них, ведь у неё практически не было времени рассматривать себя в зеркало, а когда и было, она предпочитала смотреть куда угодно, только не на собственные шрамы. Но сегодня она заметила их, и её настроение резко стало ещё хуже. 

Лу достала из косметички светлую пудру и нанесла тонким слоем на следы, чтобы они не так сильно бросались в глаза. Потом, немного успокоившись, отошла к своему столу и принялась искать учебник по толкованию сновидений. Там должен был быть раздел, который объясняет подобные сны. Она судорожно листала страницы, пытаясь зацепиться за нужное, но всё больше бесилась, когда не находила ничего из того, что искала. Термины были либо слишком общими, либо слишком узкими, а ни один из приведённых примеров не описывал её состояние: когда сон настолько реален, что ты просыпаешься, не понимая, где находишься.

Мортиша, увидев, чем занята сестра, отложила конспект в сторону и приподнялась на кровати, опираясь на локти.

— Что-то случилось? Ты какая-то нервная.

Лу психанула и, не выдержав, откинула учебник на кровать. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание на пару секунд и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Помнишь, как перед поездкой в академию мне снился тот жуткий сон? — спросила она, не глядя на сестру.

— Там, где были обломки и какой-то взрыв? 

Лу кивнула, всё ещё не поднимая глаз. Она уставилась на свои руки и заметила, что пальцы снова начали дрожать.

— Я снова его вижу, — сказала она тихо. — Только в другой интерпретации. Тогда я была будто бы сторонним наблюдателем, а в этот раз я была там. Внутри. 

Мортиша пересела на кровать к сестре, подвинувшись ближе.

— Как когда ты увидела тот сон про драку Гомеса и Гаррета? — спросила она, и Лу кивнула. — И что было в этот раз?

— Это было очень реально. Слишком реально. Там было механическое сердце Айзека, раздробленное на куски. Везде кровь и копоть. А потом я увидела его мёртвое тело и проснулась.

— Думаешь, это предвестник чего-то плохого? 

— А у меня по-другому и не бывает, — съязвила Лукреция. — Вряд ли это можно интерпретировать как "и жили они долго и счастливо".

Мортиша помолчала, обдумывая её слова, а потом осторожно сказала:

— Но ведь в прошлый раз твой сон не был достоверным. Я же не умерла. Значит, может, и в этот раз события сложатся по-другому.

Лу задумалась, прокручивая в голове тот сон, который приснился ей в день святого Валентина. В её видении Мортиша умирала, истекая кровью на каменных плитах, а вокруг не было никого, кто мог бы помочь. В реальности же близняшка осталась жива. Может, Мортиша была права? Может, её сны — это не приговор, а просто предупреждение? 

— В любом случае, что-то из этого всё равно сбудется, — пробормотала Лу, не находя в себе сил на оптимизм. — А мне не нравится ни единая секунда этого сна.

Она замолчала, и мысли снова понеслись по кругу, как заведённые. Она представила, как сидит на полу среди обломков, как собирает осколки механического сердца в ладони, как зовёт Айзека и не получает ответа. Она представила, что его больше нет, что она больше никогда не услышит его голос, не увидит его улыбку, не почувствует его руку на своей талии. Что он останется только на тех самых снимках, которые они сделали на дне рождения, где он смотрит на неё так, будто она — единственное, что имеет значение. А она останется одна, с этой пустотой внутри, которую ничем не заполнить. И этот страх заполонил каждую клеточку её тела, сжимая внутренности в тугой узел и не отпуская.

Лу с трудом выдернула себя из этого омута мыслей, понимая, что если она продолжит в том же духе, то сойдёт с ума прямо здесь. Она не заметила, как снова расцарапала себе участок кожи на запястье, где обычно носила браслет.

Мортиша опустила взгляд на левую руку Лукреции и нахмурилась ещё сильнее.

— И как часто у тебя это? — спросила она, кивая на расцарапанное запястье.

Лукреция поспешно спрятала руку за спину, чтобы ничего не было видно.

— Не так часто, как ты думаешь, — прошептала она, отводя взгляд в сторону. — Последний раз было в особняке у матушки.

Мортиша, понимая причины такого нервного состояния сестры, не стала задавать лишних вопросов. Вместо этого она приобняла её за плечи, притягивая ближе.

— Слушай, ты ведь прекрасно знаешь, что такого типа видения могут быть просто проекцией твоих страхов или перегруженной психики. Не факт, что оно сбудется, а если ты будешь себя грузить этим, то сделаешь хуже в первую очередь себе, — она замолчала, заметив, что Лу всё ещё смотрит в одну точку на стене, и её лицо остаётся напряжённым. — Окей, ладно, — продолжила Мортиша, меняя тактику. — Допустим, это правда, — Лу тут же с испугом повернула к ней голову, и Мортиша поняла, что сказала что-то не то. — Просто допустим, — поспешно пояснила она, сжимая плечо сестры. — Но ведь, зная, что это может случиться, ты в состоянии это предотвратить. А если ты это предотвратишь, значит, предсказание не сбудется.

Лу задумалась, и её пальцы перестали дрожать.

— Или сбудется, но по-другому, — пробормотала она.

Мортиша перебила её, не давая уйти в самокопание:

— Так, давай без пессимизма! Пока что ведь всё хорошо, да?

Лукреция неуверенно кивнула, хотя внутри всё ещё клокотала тревога.

— Ну вот, — сказала Мортиша, удовлетворённо кивая. — Значит, пока отпусти эти мысли и настрой себя на сегодняшний день. Сходим на ярмарку, узнаем, что от тебя хочет Джейк, и весело проведём время.

— Ты с таким энтузиазмом говоришь про Джейка, будто бы не ты в вашу последнюю встречу была готова его испепелить, — хмыкнула Лу, возвращаясь к привычной язвительности.

Мортиша закатила глаза и откинулась назад, опираясь на руки.

— Да, он мне всё ещё не очень нравится, — призналась она, скривившись. — Но сегодня с тобой будет Айзек, а при нём, я уверена, этот нахал не будет к тебе подкатывать.

— А ты всё не унимаешься, — сказала Лукреция, поворачиваясь к сестре.

— Просто со стороны виднее.

— Явно не со стороны здравого смысла, — фыркнула Лу, и в тот же миг в её плечо прилетела подушка.

Лукреция улыбнулась и, поймав её, отбросила обратно. Настроение понемногу выравнивалось, и страх, который ещё полчаса назад казался всепоглощающим, начал отступать, уступая место привычной рутине.

— Так, хватит язвить, — сказала Мортиша, вставая с кровати и поправляя платье. — Лучше собирайся и пойдём возьмём чего-нибудь перекусим. Я уверена, что Гомес и Айзек ещё даже не завтракали, так что занесём им хотя бы обед.

Лу вздохнула, но спорить не стала. Она поправила кофту и направилась к выходу, прихватив с собой сумку. В конце концов, какой бы ни была причина, по которой Джейк её искал, она узнает об этом только вечером. А до тех пор можно попытаться не думать о плохом хотя бы ради того, чтобы не сойти с ума до наступления темноты. 

Спустя полчаса близняшки уже входили в Каллибан Холл и держали путь в комнату парней. Они предусмотрительно взяли еду из столовой, так как знали, что ребята явно поленятся сегодня выходить на обед, предпочитая голодную смерть необходимости отрывать задницы от стульев. Дверь оказалась не заперта, а из комнаты уже доносился звонкий голос Гомеса, который вещал бедному Айзеку очередную захватывающую историю.

Мортиша толкнула дверь и перебила Гомеса на полуслове, не дав ему дойти до кульминации:

— Mon cher, расскажешь историю попозже, а сейчас время обеда.

Она по-хозяйски вошла в комнату и тут же поставила поднос на стол к Гомесу. Сделать это оказалось проблематично, потому что стол был завален всяким хламом. Мортиша оглядела его половину комнаты и недовольно поморщилась, брезгливо поджав губы.

— Дорогой, а ты точно уверен, что вы с Лукрецией не родственники? — спросила она, поправляя поднос и сдвигая в сторону какую-то записную книжку. — Или тяга к беспорядку передаётся воздушно-капельным путём?

Лу, войдя в комнату следом, тут же направилась к столу Айзека, на котором царил привычный идеальный порядок. Услышав слова сестры, она закатила глаза и бросила через плечо:

— Тиш, это всего лишь небольшой бардак. Не начинай день с нотаций.

Она уже открыла рот, чтобы добавить что-то ещё, но Гомес тут же подорвался и принялся рассматривать, каких вкусностей принесла ему Мортиша. 

— Вот-вот! — воскликнул он. — И это творческий беспорядок, любовь моя. Моя душа тянется к искусству, а поэт не может существовать в стерильности!

Он выхватил кусок пиццы с сыром и уже тянулся, чтобы сделать укус, но Мортиша шлёпнула его по руке и заставила нормально сесть за стол, указав на стул. Гомес обиженно надул губы, но послушно опустился на сиденье, пододвинув поднос поближе.

Айзек, который до этого мирно сидел за своим столом и проверял расчёты для очередного изобретения, поднял голову и осмотрел комнату. Увидев Лукрецию, он тут же улыбнулся, а Лу быстро чмокнула его в щёку и, выхватив с его подноса яблоко, отошла к кровати, плюхнувшись на покрывало.

Айзек устремил взгляд на свой поднос и начал рассматривать содержимое: чашка кофе, макароны с сыром и овощной салат. Увидев салат, он нахмурился и вопросительно посмотрел на Лукрецию. Та, заметив его реакцию, тут же улыбнулась, переводя взгляд на сестру.

— Это Мортиша заставила, — пояснила она, откусывая яблоко. — Сказала, что нужно добавить в рацион клетчатку.

Айзек ухмыльнулся и взял вилку, начиная перемешивать макароны.

— Ну, учитывая моё обычное питание, это будет кстати, — сказал он, косясь на салат.

Мортиша, которая в этот момент в другом конце комнаты вела с Гомесом дискуссию по поводу его питания, тоже встряла в разговор Лу и Айзека.

— Вы вообще все запустили себя! — возмутилась она, разворачиваясь к ним и упирая руки в бока. — Одна ест только пирожные и торты со сладким чаем, — она указала пальцем на Лукрецию, которая в этот момент жевала яблоко с максимально невинным видом. — Второй питается кофеином и солнечной энергией, — она зыркнула на Айзека, который как раз сделал глоток кофе. — А Гомес вообще не может и дня прожить без блюд с конской дозой холестерина! Я что, одна здесь стараюсь хотя бы подольше остаться здоровой?

Ребята с улыбками переглянулись, и Лукреция наклонилась к Айзеку, нарочито закрывая рот ладонью.

— Ну ничего, когда она уйдёт, я планировала доесть те пирожные, что вчера принесла Франсуаза, — прошептала она.

В Лукрецию тут же полетела небольшая подушка с кровати Гомеса. 

— Я вообще-то всё слышу! — рявкнула Мортиша, сверкая глазами.

— А мы и не скрываемся, — парировала Лукреция, поднимая подушку и закидывая её обратно на кровать Гомеса. — Я и в лицо могу сказать, что ты подурела с этой подготовкой к выпускному. Тебе не нужно худеть на ещё один размер, чтобы влезть в платье.

Мортиша всплеснула руками и сделала шаг вперёд, готовая к новой атаке.

— Ты не понимаешь! — воскликнула она. — Оно есть только в одном размере, и я хочу только то платье!

— В каком размере? На десятилетнего ребенка? — спросила Лукреция, жуя яблоко. — Ты и так худая, зачем ещё?

Гомес, уплетая за обе щёки жаркое и с огромным интересом наблюдая за перепалкой, отложил вилку и решил внести свою лепту.

— Любовь моя, Лукреция права! — заявил он. — Тебе ни в коем случае нельзя худеть. Ещё немного и я буду переживать, что при сильных порывах ветра ты от меня просто улетишь.

— Вообще-то, технически... — встрял Айзек, но Лу перебила его, не дав договорить.

— Не начинай, прошу.

Он только закатил глаза и продолжил есть, а Мортиша, понимая, что в одиночку она явно проигрывает битву, решила перевести тему. Она оглядела комнату и остановила взгляд на Айзеке и Лукреции, скрестив руки на груди.

— Раз уж вы на меня все набросились, то давайте уж так, чтобы не одна я получала! — сказала она и повернулась к Айзеку. — Айзек, нужна твоя поддержка, — тот поднял на неё глаза и сделал пару глотков кофе, давая понять, что слушает. — Я предлагаю Лукреции попробовать медитации и различные практики для усмирения её вспышек эмоций, — продолжила Мортиша. — И считаю, что это может помочь, но она настроена скептически.

Айзек на секунду задумался, а потом перевёл взгляд на кровать, где Лукреция уже умостилась с книгой в руках.

— Ты же знаешь, что я не сильно разбираюсь в этих темах, — начал он осторожно, но увидев, как недовольно вытянулось лицо Мортиши, резко сменил тактику. — Но, в целом, можно попытаться, лишним не будет.

Лу, услышав это, громко захлопнула книгу и закатила глаза.

— У меня всё в порядке, — протянула она. — Ну подумаешь, не могу зажечь лампочку, это ведь не конец света!

Гомес к тому моменту уже доел жаркое и переключился на чай. Он снова встрял в разговор, отставив чашку в сторону.

— Я снова согласен с нашей дорогой Лукрецией! — заявил он, разводя руками. — Она, между прочим, делает огромные успехи, даже с нестабильным эмоциональным фоном. Наши тренировки проходят очень продуктивно.

— Вот видишь, — Лу, пялясь на Мортишу, двумя руками указала на Гомеса. — Так что давай заканчивай и выключай свой режим стервы. Десять минут назад всё было нормально, а как только мы зашли к парням в комнату, тебя как с цепи спустили.

Мортиша демонстративно закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, явно пытаясь успокоиться. Перепады настроения были свойственны не только Лукреции, просто Мортиша скрывала их лучше, упаковывая в аристократические манеры и холодную улыбку. Но в окружении близких людей она могла не притворяться и быть самой собой, и это иногда выливалось в такие вот мини-взрывы.

Мортиша наконец успокоилась и открыла глаза.

— Так, по поводу медитаций мы с тобой ещё поговорим, — сказала она, поворачиваясь к близняшке, — а по вопросам питания я до вас ещё достучусь.

Она встала у подоконника и уставилась в окно, давая себе минуту на перезагрузку. Ребята многозначительно переглянулись между собой, молча договариваясь сегодня не нарываться на Мортишу, и парни продолжили свою трапезу, а Лукреция вернулась к поеданию яблока и чтению какой-то занудной книжки из коллекции Айзека.

Спустя пару минут Гомес, поглаживая себя по животу с явным удовольствием, отодвинул поднос на край стола и тяжело вздохнул.

— Моя самая мрачная роза на всём свете, спасибо тебе огромное, что не оставила меня голодным сегодня! — воскликнул он, обращаясь к Мортише. — Теперь у меня есть силы сразиться с тобой в поединке на занятии по фехтованию!

Айзек поднял бровь, глядя на них с недоумением.

— Так последний турнир прошёл неделю назад, — сказал он, отставляя пустую тарелку. — Я думал, вам больше не нужно ходить на тренировки.

Мортиша повернулась от окна, поправляя воротник платья.

— Это здорово разгружает голову и помогает держать тело в тонусе, — пояснила она. — Так что как дополнительная активность в течение дня — самое то. А вам, двум лабораторным затворникам, тоже не мешало бы развеяться и позаниматься спортом.

— Но мы занимаемся спортом! — возразила Лукреция. — Я, например, часто бегаю по всей лаборатории, чтобы в меня не попал стеллаж или старый монитор, который швыряет в меня Айзек на тренировках.

Мортиша закатила глаза и перевела взгляд на Айзека, который спокойно потягивал кофе, явно не собираясь комментировать эту тираду.

— А у тебя какое оправдание? — спросила она, сложив руки на груди.

Айзек пожал плечами и поставил чашку на стол.

— А мне не нужно оправдываться, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Я и спорт — абсолютно несовместимые вещи, и меня вполне устраивает наша с Лукрецией рутина.

— Вот-вот! — согласилась Лу. — Так что давайте собирайтесь на тренировку, а вечером уже встретимся в городе, и я надеюсь, ты будешь в лучшем расположении духа.

Она кивнула в сторону Мортиши, давая понять, что последнее замечание относится именно к ней.

Гомес, который явно впервые слышал о вечерних планах, вопросительно глянул на близняшек, переводя взгляд с одной на другую.

— У нас намечается двойное свидание? — спросил он, приподнимая бровь.

— Что-то вроде того, — сказала Мортиша, забирая у Гомеса пустую тарелку. — Я расскажу тебе по дороге.

Она всучила Гомесу в руки поднос, на который сложила остатки еды, и они вдвоём выдвинулись в сторону выхода. Гомес, уже стоя в дверях, обернулся и улыбнулся Лукреции и Айзеку, молча давая понять, что на ближайшие пару часов комната в их распоряжении. Затем он подмигнул, явно намекая на что-то, что Лу предпочла бы не обсуждать, и скрылся за дверью, догоняя Мортишу. 

Лукреция, глядя на закрытую дверь, только закатила глаза и, отшвырнув книгу в сторону, растянулась на покрывале, потягиваясь всем телом. Айзек, допив кофе, присел на край кровати, и его вес продавил матрас, заставив Лукрецию чуть скатиться к нему.

— Только сейчас поняла, что бывала в твоей комнате всего пару раз за этот учебный год, — сказала она, не отрывая взгляда от потолка.

Айзек улыбнулся и взял её за руку, по привычке поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону запястья, где обычно застёгивался браслет. Кожа там была чуть тоньше и чувствительнее, и у Лукреции от этого прикосновения по спине всегда бежали мурашки, хотя она никогда в этом не признавалась.

— Ну, мы же обычно пропадали в лаборатории, — сказал он, продолжая водить пальцем по её руке. — Да и смотреть тут не на что. Разве что бардак Гомеса рассматривать.

Он кивнул в сторону соседней половины комнаты, где на столе и на полу царил творческий беспорядок, который Мортиша так любила критиковать. Лукреция хмыкнула, представив лицо сестры, если бы та узнала, что Гомес хранит под кроватью.

Вдруг она резко дёрнула руку, за которую её держал Айзек, и тот, не ожидая такого манёвра, потерял равновесие и повалился на кровать, оказавшись вплотную к ней.

— Здесь кровать удобнее, — игриво улыбнулась Лу, поворачиваясь к нему лицом. — От дивана в лаборатории спина болит из-за выскочивших пружин.

Айзек, оказавшийся лицом к её лицу, усмехнулся и поправил прядь волос, упавшую ей на глаза.

— Мне казалось, тебя всё устраивало.

— Меня и сейчас всё устраивает, — выдохнула она почти ему в губы.

Лукреция не стала тянуть и легонько коснулась его нижней губы, и в тот же миг руки Айзека скользнули вверх, сжимая её талию и притягивая ближе. Даже несмотря на подколы Гомеса, которые он отпускал при каждой удобной возможности, у Лу и Айзека действительно были свободные пара часов в комнате, и они явно не собирались терять ни минуты.

На пол тут же полетела его рубашка, а следом отправился и свитер Лукреции, который она скинула с себя, даже не думая о том, что кто-то может войти. Им просто хотелось забыться и отдаться чувствам, не думая о том, что где-то за пределами этой комнаты существует какой-то другой мир со своими проблемами.

Они не отлипали друг от друга ни на секунду, будто от этих поцелуев зависела их жизнь, и даже не услышали, как ручка двери скрипнула, и в комнату бесцеремонно ворвалась Франсуаза.

— Братец, Мортиша и Гомес сказали... — начала она на ходу, даже не поднимая глаз от пола, а потом заметила Лукрецию и Айзека на его кровати. Они замерли в тот самый момент, когда Айзек, склонившись над Лу, целовал её, а её руки запутались в его волосах. — Ой...

Франсуаза застыла на месте, как вкопанная, а потом до её сознания наконец дошло, что именно она прервала.

Ребята, услышав Франсуазу, тут же спохватились. Лукреция прижала к телу свой свитер, который валялся где-то рядом, а Айзек резко отскочил от неё на другой конец кровати, едва не свалившись на пол. 

Франсуаза, понимая, что стоило сначала постучать, но было уже поздно, просто резко развернулась к ним спиной.

— Я по дороге встретила Мортишу и Гомеса, и они сказали, что вы здесь, — Франсуаза продолжала пялиться в стену, и даже без её лица было понятно, что она сейчас покраснела не меньше Лукреции.

Айзек торопливо застегивал пуговицы на рубашке, параллельно поглядывая на раскрасневшуюся Лукрецию, которая никак не могла попасть рукой в рукав, с явным раздражением пробормотал:

— Могла бы просто постучать.

— Ну, я же не знала, что вы здесь... — поморщилась Франсуаза. — Фу, даже представлять не хочу, чем вы здесь занимались.

Лукреция, которая наконец справилась со свитером и одёрнула его, услышав это, не сдержала ухмылки. Она поймала себя на мысли, что ситуация, конечно, неловкая, но в ней было что-то забавное. Наверное, потому что Франсуаза реагировала именно так, как и должна была реагировать младшая сестра, заставшая старшего брата за таким занятием.

— Можешь поворачиваться, — сказала Лукреция, поправляя волосы.

Франсуаза осторожно обернулась, будто боялась увидеть что-то ещё более компрометирующее, но перед ней сидели двое вполне одетых людей, что не могло не радовать. Лукреция всё ещё была красной, как помидор, а Айзек зачем-то поправлял манжеты рубашки, хотя до этого они были в идеальном порядке.

Она прошла вглубь комнаты, старательно обходя кровать по широкой дуге, присела на стул у рабочего стола Айзека и уставилась на ребят, которые так и остались сидеть на кровати, только теперь на приличном расстоянии друг от друга.

— Я извиняться не буду, если что, — заявила Франсуаза, глядя на них без тени сожаления. — Вы сами виноваты, что не закрыли дверь. И слава богу, что это была я, а не кто-то из преподавателей. 

Айзек только закатил глаза и уставился на сестру, всем своим видом показывая, что его совершенно не радует её присутствие в данный момент. Он был слегка разочарован, что даже в выходной день им с Лукрецией не дали нормально побыть наедине вне лаборатории.

— Ты что-то хотела? — раздраженно спросил он.

Франсуаза выпрямилась и поочерёдно уставилась то на брата, то на Лукрецию, которая смотрела куда угодно, только не на свою подругу.

— Да, я вообще-то по очень важному делу, — сказала она. — Хотела узнать, пойдёте ли вы на праздник в город сегодня.

Лу кивнула, радуясь, что тема сменилась на что-то нейтральное.

— Вообще не планировали, но придётся, — сказала она, поправляя сползший рукав свитера. — У нас есть одно дело.

Франсуаза услышав это, тут же заинтересовалась. Её глаза загорелись, и она подалась вперёд, облокачиваясь локтями на стол.

— Дело? — переспросила она. — Что-то интересное? Снова будете бороться с какими-то злодеями?

Айзек раздражённо выдохнул и провёл рукой по волосам.

— Франсуаза, не начинай, пожалуйста. Мне хватило тысячи и одного вопроса неделю назад, когда мы тебе всё рассказали.

Да, Франсуаза была из любопытных. Наверное, самым любопытным человеком в окружении Лу и Айзека. Они, рассказывая ей всю историю, что с ними приключилась за этот год, и подумать не могли, что Франсуаза сможет докапываться до таких мелочей, о которых ребята и сами не задумывались. Она расспрашивала о деталях, которые не имели значения, уточняла временные промежутки, переспрашивала имена и даты, и к концу их рассказа Айзек чувствовал себя так, будто его только что допросили с пристрастием. Но таков уж был её характер, и изменить его уже было нельзя. Оставалось только смириться и надеяться, что в следующий раз её любопытство не будет таким дотошным.

Франсуаза обижено надула губы и сложила руки на груди.

— Братец, поздравляю, ты снова стал раздражающим занудой, — сказала она, качая головой. — А я-то думала, что отношения с Лукрецией пошли тебе на пользу.

Айзек закатил глаза, ведь его терпение, казалось, висело на волоске.

— Дорогая сестра, — сказал он, выделяя каждое слово, — если это всё, о чём ты хотела спросить, то я вежливо прошу оставить нас. Мы вообще-то были заняты.

От последней фразы Лукреция снова раскраснелась как рак. Вроде бы чего смущаться — все они подростки, имеют отношения и всё такое, — но на деле это было максимально неловко, особенно когда Айзек говорил об этом так прямо. Лу опустила взгляд на свои руки и принялась теребить край свитера, чтобы хоть чем-то занять пальцы.

Франсуаза снова скривилась, понимая, что брат имеет в виду, и подняла руки вверх, останавливая его.

— Ой, фу, даже не продолжай, — сказала она, поднимаясь со стула и направляясь к двери. — Значит, в восемь вечера встретимся в центре.

Она быстро скрылась за дверью, бормоча что-то о том, что никак не может привыкнуть к тому, что её брат теперь нормальный, а не безэмоциональный робот, не способный на чувства и привычные подростковые моменты. Дверь громко хлопнула, и эхо разлетелось по комнате, затихая где-то в коридоре.

Айзек тем временем вскинул руку и телекинезом повернул защёлку на двери, чтобы уже наверняка никто к ним не ворвался. Он пододвинулся поближе к Лукреции и приобнял её за плечи, прижимая к себе.

— Ты прости мою сестру, — ласково прошептал он. — Знаешь же, какой бестактной она иногда бывает.

Лукреция смущённо пялилась в пол, продолжая перебирать край свитера.

— Отчитала нас как каких-то школьников, — смущенно пробормотала она.

— А мы и есть школьники, — сказал Айзек, и Лу невольно улыбнулась в ответ. — По крайней мере, пока что.

Она легка ему на ноги, устроившись поудобнее, и её пальцы сами собой потянулись к его руке, лежащей на её плече.

— Странно осознавать, что скоро всё это закончится...

— Да, но дальше должно быть лучше, — ответил Айзек, пожимая плечами. — Поступим в университет, продолжим учиться, а там и взрослая жизнь не за горами.

Лу, лежа на его коленях и глядя на него снизу вверх, задумалась. 

— Мы никогда не обсуждали это, кстати, — сказала она, и её пальцы начали машинально вырисовывать узоры на ткани его рубашки.

Айзек запустил пальцы в её волосы, накручивая прядь на палец.

— О чём именно?

— О нашем будущем, — вздохнула Лу. — Каким оно будет?

Айзек пожал плечами, задумавшись на секунду.

— Не знаю, — признался он. — Но надеюсь, что лучше, чем сейчас. Без всех этих заворушек с плохими парнями и расследованиями. А то, честно говоря, это слегка утомляет.

— Не переживу, если подобное продолжится и в университете, — засмеялась Лукреция, проводя рукой по лицу.

— Ты решила, куда поступишь после выпускного? — Айзек улыбнулся и погладил её по щеке тыльной стороной ладони.

— Учитывая то, что буквально месяц назад я не была уверена, что доживу до этого момента... — Лукреция не договорила, потому что говорить об этом вслух было всё ещё больно. Не так, как раньше, но всё равно неприятно. Она решила перевести разговор в более нейтральное русло. — Мы с бабушкой говорили об этом недавно, и она уговаривает меня пойти в Парсонс. Портфолио у меня есть, а рекомендацию можно взять у миссис Аткинсон. Но я всё равно пропустила уже все сроки подачи, так что подаваться буду в следующем году.

Нельзя было сказать, что Лукрецию это расстраивало. После всего, что она пережила за один год учёбы в Неверморе, логично, что ей требовался отдых. Желательно годик-другой, ведь восстанавливаться после такого плотного потока травмирующих событий было сложно. Ей часто снились кошмары прошлого, а иногда она просыпалась посреди ночи, вся в холодном поту, и долго не могла заснуть, глядя в темноту и слушая, как Мортиша спокойно дышит на соседней кровати. И каждый раз после такого сна она думала о том, что, возможно, год перерыва перед университетом — это не такая уж и плохая идея.

— А ты? — она перевела взгляд на Айзека, который всё ещё перебирал её волосы, но теперь более рассеянно, будто его мысли были где-то далеко. — Останешься здесь и будешь лаборантом?

— Кто тебе сказал такую глупость? — нахмурился Айзек.

— Франсуаза как-то говорила, что это было в твоих планах, — Лу пожала плечами и начала вертеть на шее цепочку с кулоном.

— Это было в моих планах, пока не появилась ты, — сказал он, и Лукреция смущённо улыбнулась в ответ. На её переносице снова появилась та самая морщинка, которая всегда забавляла Айзека, и он улыбнулся ещё шире. — Я просто знаю, что хочу быть рядом, — продолжил он, снова поглаживая её по щеке. — А университет, город, даже страна не имеют никакого значения.

Лу приподнялась на локтях, глядя на него снизу вверх.

— То есть ты поедешь со мной в Нью-Йорк? 

Айзек задумался на секунду, прикидывая что-то в уме.

— Ну, если там есть достойный университет с хорошим инженерным факультетом, то почему бы и нет, — сказал он, пожимая плечами.

Лу, обрадовавшись, что разговор движется в нужном направлении, быстро заговорила, боясь, что момент упущен.

— Дедушка как-то говорил, что его приятель работает в Колумбийском университете, — сказала она, жестикулируя свободной рукой. — Если хочешь, могу попросить его замолвить за тебя словечко, и после выпускного подашь документы вне очереди.

— А так вообще можно? — удивлённо спросил Айзек. — Во всех университетах подача документов зимой, а я успешно пропустил этот период.

Лу привстала и села рядом с Айзеком, закидывая ему руки на шею.

— Для моих бабушки и дедушки нет ничего невозможного, — хитро улыбнулась она. — А когда руководство взглянет на твои оценки и изобретения, то есть огромная вероятность, что тебе даже дадут стипендию.

Айзек улыбнулся и, наклонившись, чмокнул Лукрецию в губы.

— А я смотрю, ты уже всё за нас распланировала.

Лу наигранно закатила глаза и поправила воротник его рубашки.

— Давно? Нет, это родилось в моей голове ровно минуту назад, — сказала она, — а в мыслях уже пронеслись миллионы вариантов происходящего. Я просто не умею по-другому. Но, честно говоря, такой план мне нравится.

— Мне тоже, — Айзек обнял её сильнее, уткнувшись носом в её волосы. — Даже сложно поверить, что через год мы будем не здесь, — он опустил взгляд вниз, где Лукреция машинально вырисовывала пальцем узоры вокруг пуговиц на его рубашке. — А ты, кстати, была в Нью-Йорке? — спросил он, возвращаясь к прерванной теме.

Лу вздохнула и откинулась на подушку, увлекая его за собой.

— Нет, — призналась она. — Матушка никогда не любила этот город. Говорила, что это огромный криминальный муравейник с кучей бездомных и проституток.

Она улыбнулась, вспоминая матушкины причитания, когда та впервые услышала желание Лукреции посетить этот город. Ей тогда было лет двенадцать, когда она нашла в библиотеке книгу с фотографиями Нью-Йорка и влюбилась в эти снимки с первого взгляда. Мать, увидев её восторг, сказала, что это "глупая детская мечта", и запретила даже думать о поездке.

— Но меня почему-то всегда тянуло туда, — продолжила Лукреция. — Я будто чувствую, что там мне будет хорошо.

— Среди бездомных и проституток? — съязвил Айзек, и Лу, обратив внимания на подкол, закатила глаза.

— Ну, это матушкина проекция города, — сказала она, поправляя его руку, лежащую у неё на талии. — Бабушка, например, говорила, что Нью-Йорк очень красивый и имеет особенную атмосферу. Что там настолько много людей, что никому нет дела до тебя и можно быть кем захочешь. Таким изгоям, как мы, там самое место, я считаю.

— Если тебе там будет хорошо, то я готов поехать куда угодно, — сказал Айзек и поцеловал её в макушку.

Лу улыбнулась, прижимаясь к нему ближе, а потом, вспомнив о предстоящем вечере, тяжело вздохнула.

— Ну, раз куда угодно, тогда тебе нужно будет вытерпеть ещё сегодняшний вечер, — сказала она, поднимая на него жалобный взгляд. — Джейк звонил.

— Что он хотел? — Айзек резко сменился в лице.

— Не знаю, это Мортиша с ним разговаривала, — Лукреция пожала плечами и вернулась в исходное положение, положив голову ему на плечо. — Сказал только, что это очень важно, и что нам нужно встретиться на праздновании дня города.

— Не нравится мне всё это, — нахмурился Айзек.

— Да брось ты, — сказала Лу, поглаживая его по руке. — Вдруг действительно что-то важное. Может, что-то связанное с мистером Уитманом.

— Меня беспокоит, что он всё время звонит тебе, — сказал он, и Лукреция, услышав это, улыбнулась.

— Ты что, ревнуешь? — спросила она, притягивая его за шею.

— Я? Такая эмоция мне не знакома, — съязвил он. — И вообще, — продолжил Айзек, стараясь придать голосу максимальную убедительность, — я читал, что ревность свойственна неуверенным в себе людям, а я в себе достаточно уверен.

Лукреция захихикала, глядя на то, каким серьёзным он пытался быть, но на деле всё кричало об обратном.

— Вот и правильно, — сказала она, погладив его по щеке, — потому что поводов для переживаний тут нет. Сходим на праздник, повеселимся, а потом найдём Джейка и узнаем, что он от нас хочет.

Айзек вздохнул, но спорить не стал.

— Ещё не забывай, что мы должны будем провести время с Франсуазой и с нашей мрачно-романтической парочкой.

— Просто заведём Гомеса и Мортишу в комнату страха, и они останутся там на весь вечер, — фыркнула Лукреция. — Им нравится такая атмосфера.

— Дай-ка угадаю, — Айзек засмеялся и покачал головой, — а Франсуазу мы оставим возле лавки со сладостями?

Лу наигранно задумалась, прикладывая палец к подбородку.

— Ну, в таком случае, вероятно, и я там останусь с ней, — сказала она, улыбаясь. — Просто в удобный момент смоемся, а они с Донованом разберутся, как провести остаток вечера, я уверена.

Она оглядела комнату, и её взгляд случайно упал на стол Айзека, где среди аккуратно разложенных чертежей и книг лежала серебряная монета, сверкающая в лучах солнца. Шестерёнки в её голове сработали с молниеносной скоростью. Одна мысль потянула за собой другую, третью, и вот они уже были не о предстоящем празднике, а о новом эксперименте, который она вынашивала последние несколько дней.

Она тут же подорвалась и прошлась до стола и обратно, вертя монету в руках и рассматривая её на свету. Айзек с недоумением наблюдал за этой сценой, не зная, чего и ожидать. А от Лукреции, как он успел убедиться за последние месяцы, можно было ожидать чего угодно. За это он её и любил.

Лу, крутя монету между пальцами, подошла обратно к кровати.

— Кстати, хочешь покажу, чему я научилась самостоятельно? 

Айзек вздёрнул бровь, прикидывая, какие могут быть последствия.

— Если мне ничего не будет лететь в лицо либо же биться током, то давай, — сказал он, отодвигаясь чуть назад, на всякий случай.

Лукреция села обратно на кровать, положив монету на ладонь.

— Ничего не могу обещать, — сказала она, улыбаясь, — но я постараюсь.

Она сняла браслет и положила его рядом на покрывало. Затем немного подержала монету в руках, как бы настраиваясь, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. За все недели интенсивных занятий она уже выработала свой небольшой ритуал по укрощению силы, который работал только с ней одной. Обычным изгоям не нужно было ни настраиваться, ни успокаиваться. Они просто делали — и всё. Лукреции же для того, чтобы всё прошло без травм и жертв, нужно было устраивать настоящие танцы с бубном, чтобы сила вела себя послушно, а не норовила вырваться и разнести половину помещения.

Она открыла глаза и повернулась к Айзеку, протянув ему монету.

— Только нужна будет твоя помощь, — сказала она. — Подними монету в воздух и удерживай её так.

Айзек, не задавая лишних вопросов, лишь легонько взмахнул пальцами, и монетка тут же воспарила в воздух, зависнув на уровне его глаз. Со стороны выглядело так просто, что Лукреции снова стало немного завидно. Но она, отбросив лишние эмоции в сторону, сосредоточилась на своём эксперименте, вытянув руку в сторону парящей монеты.

Айзек наблюдал за этим с неким скептицизмом, потому что последний такой внезапный эксперимент Лукреции закончился тем, что Гомес чуть не лишился бровей, когда она попыталась наэлектризовать старый монитор. Он уставился на монетку и принялся ждать, не зная, что именно должно произойти, но готовый в любой момент подстраховать.

Спустя меньше минуты он заметил, как металл начинает покрываться ледяной корочкой, будто монету окунули в жидкий азот. Иней расползался от краёв к центру, и Айзек почувствовал, как температура вокруг его пальцев, которые удерживали монету телекинезом, начала падать. Ещё спустя около минуты он увидел, как рисунок на монете начинает в прямом смысле сползать. Монета постепенно теряла свою форму, превращаясь в бесформенный комок, и только его телекинетические усилия не давали расплавленному металлу разлиться на дубовый паркет. В противном случае на полу была бы дыра.

Лукреция с лёгкой улыбкой наблюдала за результатами своего "фокуса", который она тренировала столько времени. Сначала у неё получалось только нагревать воду в стакане, а теперь могла не только нагреть, но и заморозить металл, и всё это в рамках одного эксперимента. Конечно, контролировать одновременно и температуру, и положение предмета в пространстве она пока не могла — для этого нужна была помощь Айзека. Но она верила, что когда-нибудь научится и этому.

Когда она увидела удивлённую реакцию Айзека, то удовлетворённо опустила руку, и несчастную монету сдерживала теперь только его сила. Айзек подержал теперь уже бесформенное "нечто" в воздухе ещё несколько мгновений, пока металл обратно не застыл, а затем аккуратно перенёс результат эксперимента на свой стол, подальше от края.

Лу радостно повернулась к нему, и её глаза блестели от восторга.

— Ну, как тебе? Я пока ещё не могу сама одновременно держать её в воздухе и изменять температуру, но думаю, что скоро научусь. Но я, честно говоря, в восторге! —  начала тараторить она. — До этого только стаканы с водой терроризировала, а теперь оказывается, и с металлами такое могу делать.

Айзек, видя её реакцию, не мог не улыбнуться. Ему нравилось видеть, как она делает успехи, а если это ещё и самостоятельные успехи в отрасли, где ни он, ни Гомес не могут ей помочь, это приносило двойную радость. Лу была не просто его девушкой, она была уникальным изгоем, и каждый раз, когда она осваивала что-то новое, Айзек замечал, что она становится на шаг ближе к тому, чтобы перестать бояться себя.

— Это впечатляюще, — похвалил он. — Ты огромная молодец. Но я начинаю бояться тебя ещё больше, потому что теперь ты можешь не только расплавить мозги, но и заморозить.

Лукреция слегка поморщилась в ответ на его подколы, но улыбка не сходила с её лица. Она вернулась в его объятия, устраиваясь поудобнее.

— Вот кому-кому, а тебе меня бояться точно не стоит, — сказала она, положив голову ему на грудь. — Я больше всего на свете боюсь навредить тебе.

Мысли снова улетели не туда, куда нужно. Лукреция вспомнила свой сон, который приснился ей сегодня ночью. Дым, гарь, разбитое сердце, его тело на полу и её крик, который никто не услышал. Страх, что этот сон может оказаться пророческим, затопил её с новой силой, и она почувствовала, как холодеют пальцы, лежащие на его рубашке. Её сны никогда не были просто снами. Это были предупреждения и обрывки будущего, которое можно было изменить, но нельзя было игнорировать.

Она не знала, что означал этот сон. Может быть, это было просто предупреждение, как сказала Мортиша. Может быть, это была проекция её страхов, которые вылезли наружу, потому что в последнее время она слишком много думала о том, что может потерять Айзека. А может быть, это был настоящий сигнал, и скоро случится что-то ужасное, и она не сможет это предотвратить.

Но Лукреция заставила себя вынырнуть из этого омута. Она глубоко вздохнула и решила, что не будет портить им день этими мыслями. Сегодня праздник, а завтра — будет новый день. Она резко подорвалась, увлекая Айзека за собой, и тот, не ожидая такого рывка, с трудом поднялся из-за затекших конечностей и поплелся за ней в сторону выхода, по пути накидывая на плечо сумку со всеми нужными принадлежностями.

— Ладно, идём в лабораторию, — сказала Лукреция, уже открывая дверь. — Ещё успеем немного потренироваться. А потом нужно будет встретиться с Мортишей и Гомесом ближе к вечеру и пойти в город.

***

Айзек и Гомес едва не засыпали на кроватях близняшек, пока Лу и Мортиша наводили марафет. Парни изначально планировали просто переодеться и ждать у выхода, но явно не рассчитали свои силы, ведь часовая подготовка к празднику оказалась для них настоящим испытанием на прочность. Гомес устроился на кровати Мортиши и даже успел немного вздремнуть, пока та, не заметив этого в процессе нанесения макияжа, случайно не кинула в него своей сумочкой, когда искала помаду. Лукрецию и Айзека это только позабавило, но вмешиваться не рискнули, потому что не хотели получить от Мортиши, которая в такие моменты превращалась в ураган, сметающий всё на своём пути.

Лукреция изначально не планировала прихорашиваться, но, увидев, что сестра настроена серьёзно и сборы займут около часа, решила, что ей тоже стоит приодеться. В конце концов, праздник есть праздник, даже если ты идёшь на него с неохотой. Она натянула чёрные джинсы, тёмно-синий свитер с широкими рукавами и удобные ботинки на плоской подошве, чтобы не натирать ноги. Волосы она просто расчесала и оставила распущенными, ведь времени и так оставалось в обрез.

И вот, спустя несколько часов все четверо наконец с горем пополам собрались на праздновании дня города. Нужно отдать должное, в этом году праздновали с размахом. Видимо, мэр всё же собирается на второй срок и поэтому старается по максимуму задобрить жителей, вкладывая бюджет в фейерверки и аттракционы.

На центральной площади соорудили огромную сцену, где выступали местные школьные группы, всё вокруг было украшено огоньками и шариками, а по всему центру стояли десятки палаток с различными развлечениями от аттракционов до точек уличной еды. Везде гремела музыка, и наверняка сейчас ни в одном доме не было жителей, потому что все собрались на празднике.

Людей действительно было тьма. Даже протиснуться сквозь толпу в сторону хоть какого-то развлечения было сложной задачей. Приходилось лавировать между локтями и сумками, уворачиваться от детей, которые носились с сахарной ватой, и периодически терять друг друга из виду. С трудом справившись с этой задачей, ребята отошли к небольшой нише между палаток, где не было настолько людно, и остановились перевести дух.

— Я уже начинаю сомневаться, что поход сюда был хорошей идеей, — пробормотала Лукреция, оглядываясь на весь этот хаос.

Айзек, стоявший рядом и тоже сканировавший толпу, предпочитая сейчас оказаться где угодно, только не здесь, полностью разделял её мнение.

— Согласен, — сказал он, придвигаясь ближе, чтобы его не задели проходящие мимо люди. — Может, найдём Джейка и вернёмся домой?

У Лукреции тут же вспыхнула мысль о том, что они после праздника могут пойти ночевать домой к Айзеку, но пока вслух она её не озвучила, потому что на сто процентов знала, что дальше последуют подколы Мортиши и Гомеса, а она этого не хотела. Поэтому она уставилась на Мортишу, ожидая решения.

— А Джейк не сказал, где именно мы встретимся? — спросила Лукреция, оглядывая ряды палаток, которые тянулись во все стороны. — Здесь же столько народу, что искать мы его будем до завтра.

Мортиша тоже осматривалась по сторонам, прищурившись и пытаясь разглядеть знакомую вывеску среди пестроты ярмарочных ларьков, пожала плечами.

— Да, он что-то промямлил о том, что их кафе будет сегодня здесь, — сказала она, поправляя ремешок сумочки. — Вроде как фургончик с пирожными или что-то в этом роде. Я думаю, логично будет найти его ближе к окончанию праздника, а пока просто пойти повеселиться.

Гомес вдруг громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Прекрасная идея! — воскликнул он, разворачиваясь к Мортише. — Я как раз видел комнату страха! Cara mia, ты же не откажешь мне в таком удовольствии?

Мортиша ласково улыбнулась Гомесу и взяла его за руку, переплетая пальцы.

— Ну что ты, mon cher, это ведь наше любимое место.

Лу, едва сдерживая смех, привстала на цыпочки и прошептала на ухо Айзеку, наклоняясь так, чтобы её никто больше не услышал:

— Что и требовалось доказать. Они сами нашли себе развлечение.

Айзек тоже чуть не засмеялся с ситуации, но как только на него зыркнула Мортиша, тут же вернул серьёзное лицо и сделал вид, что его совершенно не интересуют их планы.

Мортиша, окидывая взглядом этих двоих, переводила глаза с Лукреции на Айзека и обратно, явно подозревая, что они что-то затевают.

— Вы с нами пойдёте или снова куда-то убежите? — спросила она, прищурившись.

Лу закатила глаза и взяла Айзека за руку, показывая, что никуда не собирается деваться.

— Никуда мы не убежим. Найдём Франсуазу с Донованом и проведём с ними время. Потому что я не выдержу в десятый раз слушать о вашем первом свидании в комнате страха.

— Но это было так романтично! — возразил Гомес.

Мортиша, видя, что Гомес вот-вот начнёт пересказывать эту историю в сотый раз, мягко остановила его, потянув за руку в сторону.

— Тогда встретимся через пару часов, — сказала она, постепенно отводя его в толпу. — Если найдёте палатку Джейка раньше нас, то подождите и без меня ничего не спрашивайте.

Гомес, которого уже утащили на несколько шагов, развернулся к ним и, перекрикивая шум праздника, добавил:

— И без меня тоже!

Лу с Айзеком синхронно улыбнулись, глядя им вслед, а потом оглядели площадь, которая всё ещё кишела людьми, как муравейник. Айзек, глядя на все эти танцы и веселье, поморщился.

— Скажи честно, тебе тоже здесь неуютно? — спросил он, поворачиваясь к Лукреции.

— Ты даже не представляешь как, — сказала она, склонив голову ему на плечо и глянув на него снизу вверх. — Может, сегодня немного отдохнём от этого всего и заночуем у тебя дома? Возьмём чего-нибудь сладкого и завалимся смотреть фильмы.

Она замечталась, представляя этот уютный вечер: никакой толпы, никакого шума, только они вдвоём, старая плёнка, которая иногда заедает, и тёплый плед, в который можно завернуться с головой.

Айзек приобнял её за плечи, притягивая ближе, и его пальцы легонько сжали её плечо.

— Прекрасная идея, — улыбнулся он. — Думаю, нам обоим это не помешает. Главное, чтобы Вейл не заметил пропажу.

— Разберёмся с этим завтра, — вздохнула Лу и уже открыла рот, чтобы добавить что-то ещё, как вдруг её взгляд зацепился за знакомое лицо в толпе.

Она подняла глаза и увидела Донована, который стоял у одной из палаток, держась за руку с Франсуазой, и выглядел таким же растерянным, как и в прошлый раз, когда она видела его на ярмарке. 

Лу молча потянула Айзека за собой в поток людей, и спустя несколько мгновений они оказались возле ребят.

Франсуаза от неожиданности слегка подпрыгнула, когда кто-то коснулся её плеча, но, обернувшись и увидев брата и Лукрецию, тут же широко улыбнулась и, не сдерживая радости, обняла их обоих.

— Ах, вот вы где! — воскликнула она, отстраняясь и поправляя волосы, которые растрепались от объятий. — А то мы снова наткнулись только на Гомеса и Мортишу.

Лу слабо улыбнулась и кивнула Доновану в знак приветствия, поймав его взгляд, который метался между ней и Айзеком. Айзек, собрав все остатки дружелюбия, которые в нём ещё оставались после долгого дня, крепко пожал ему руку. Донован же, несмотря на достаточно суровый внешний вид, рядом с Айзеком поник как маленький мальчишка. Это была их вторая встреча, и, судя по всему, парень ожидал новую порцию язвительных комментариев в свою сторону от старшего брата его девушки.

Лукреция, сразу же заметив это напряжение, крепче перехватила руку Айзека, перетягивая внимание на себя, а затем развернулась к Франсуазе.

— Ну и какие у тебя на нас планы? 

Франсуаза тем временем оттащила ребят в сторону, подальше от основного потока людей, и они как раз встали в очередь за какими-то авторскими молочными коктейлями.

— Пока вы снова не убежали по своим срочным делам, — сказала Франсуаза, кивая в сторону очереди, — я предлагаю покататься на аттракционах и поесть чего-нибудь вкусного.

Лу задумалась, прикидывая, какое количество развлечений она готова вытерпеть ради подруги.

— Аттракционы не обещаю, — сказала она, покачав головой, — а вот насчёт чего-нибудь вкусного... я за.

Она перевела взгляд на Айзека, ожидая его ответа, и тот, чувствуя на себе её вопросительный взгляд, повернул голову в сторону каруселей, где дети визжали от восторга, а их родители махали им с земли.

— Ну, я тоже не фанат подобных развлечений, ты же знаешь, — напомнил он сестре, пожимая плечами. — Так что давай скорректируем твою шоу-программу.

Как раз наступила их очередь, и ребята, сделав заказы, взяли себе напитки и медленно двинулись вглубь площади, где людей было ещё больше, а музыка играла ещё громче.

Лукреция, заметив, что Донован за это время и слова не сказал, а только кивал и пожимал плечами, когда к нему обращались, решила взять инициативу в свои руки и обратила на него внимание.

— А вы тут давно? — спросила она, делая глоток коктейля. — Уже успели что-то глянуть?

Донован сначала не понял, что обращаются к нему, но потом, заметив пристальный взгляд Лукреции, всё же ответил:

— Около двух часов, — сказал он, пожав плечами и перехватывая руку Франсуазы поудобнее. — Уже были в зеркальной комнате и посмотрели выступление наших ребят из музыкального кружка.

Франсуаза, которая явно привыкла быть в центре внимания и не любила, когда кто-то другой перехватывал инициативу, тут же переняла разговор на себя. Донован же был только рад этому, потому что чувствовал себя максимально неловко в присутствии Айзека. Если к Лукреции он немного привык и уже был с ней знаком, то Айзек всё ещё оставался для него страшным старшим братом Франсуазы, который в любой момент мог начать задавать неудобные вопросы.

— Да, они такой классный номер придумали! — воскликнула Франсуаза, жестикулируя свободной рукой. — Жаль, что вы не видели, было очень круто.

— У меня после конкурса талантов теперь непереносимость концертов, — съязвила Лу, сделав ещё один глоток коктейля.

Айзек, услышав это, лишь сильнее сжал её руку, чтобы она снова не вспоминала тот приступ паники после выступления. Лукреция поняла его намёк и замолчала, делая вид, что её полностью поглотило содержимое стаканчика.

Франсуаза, казалось, не услышала слова Лукреции и просто глядела по сторонам, высматривая что-то в толпе. Её взгляд бегал от одной палатки к другой, и вдруг она резко дёрнула Лукрецию за рукав свитера и потянула в сторону.

— Вот, наконец-то нашли! — сказала она, указывая рукой вперёд.

Они вышли к небольшому шатру, стилизованному под цирковой. К нему стояла небольшая очередь из пары человек, которые активно что-то обсуждали. Вероятно, это были девочки из старшей школы Джерико, потому что в Неверморе таких точно не было, а если бы и были, они вряд ли бы стояли в этой очереди.

Лу с Айзеком встали в конец очереди и обернулись к Франсуазе и Доновану.

— Ну и что это? — Айзек кивком указал на шатёр, явно не ожидая услышать ничего вразумительного.

Франсуаза, полная энтузиазма, подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши.

— Мы полчаса назад встретили одноклассницу Донована, — сказала она, кивая в сторону своего парня, — и она сказала, что здесь сидит какая-то очень крутая гадалка, которая может предсказать будущее, представляете?

Лу нахмурилась и перевела взгляд с шатра на Франсуазу.

— Но ты же понимаешь, что это развод чистой воды, правда? Если бы она обладала какими-то способностями, то вряд ли показывала бы их на публику, и тем более не зарабатывала бы с этого.

Айзек ухмыльнулся и кивнул, соглашаясь, но не удержался от колкости.

— Тем более, если бы тебе нужна была ясновидящая, то могла бы просто подняться на пару этажей выше в Офелии Холл и зайти в комнату 511, — сказал он, пожимая плечами. — Там их целых две живёт.

Айзек тут же получил пальцем в бок от Лукреции за язвительные комментарии и, немного отдышавшись, умолк, но улыбаться не перестал. Лу, хоть и сделала ему замечание, сама едва сдерживала улыбку.

— Но так ведь не интересно! — Франсуаза надула губы и скрестила руки на груди, обиженно глядя на них. — Тем более я не буду эксплуатировать свою подругу ради всяких мелочей.

Донован, который до этого молчал и просто наблюдал за перепалкой, улыбнулся и решил вставить свои пять копеек.

— А бедную старушку ты жалеть не собираешься, я так понимаю.

Лу и Айзек с улыбкой переглянулись с Донованом, явно оценивая его шутку, а Франсуаза только надула губы и развернулась к своему парню.

— И ты туда же? Вообще никакой поддержки!

Она демонстративно скрестила руки на груди и слегка отвернулась от них.

Лу, понимая, что не стоит портить вечер даже в шутку, решила сгладить конфликт и аккуратно тронула Франсуазу за плечо.

— Я просто не хочу, чтобы ты воспринимала это всерьёз. Как очередной аттракцион и развлечение — пойдёт, но лично я не особо верю в такого рода активности, тем более на праздниках. Это просто разодетые шарлатаны, не более.

Франсуаза закатила глаза и, недолго думая, подтолкнула Лукрецию и Айзека ко входу в шатёр, чуть ли не спихивая их с места.

— Ну вот идите и проверьте. 

Она подтолкнула их со спины, и Лу с Айзеком чуть ли не ввалились в этот шатёр. Внутри было достаточно просторно, по периметру висели разноцветные огоньки и гирлянды, а по центру стоял огромный стол, накрытый бордовой тканью с золотой бахромой. Женщина лет сорока как раз собирала свои гадальные карты обратно в стопку, машинально постукивая колодой по столу, чтобы выровнять края.

Айзек взглянул на большой хрустальный шар на подставке, который стоял в углу стола и тускло поблёскивал в свете гирлянд, и едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Лукреция же, напротив, с интересом рассматривала помещение, переводя взгляд с одной безделушки на другую. Было забавно видеть, как такой тёмный дар, как ясновидение, который в её жизни был источником страха и тревожных видений, преподносят как что-то весёлое и яркое, будто это какой-то аттракцион.

— Ну, чего вы там стоите? — сказала женщина, даже не поднимая головы и продолжая перебирать карты. — Проходите, не стесняйтесь.

Ребята недоверчиво переглянулись и шагнули внутрь. Они присели напротив гадалки на скрипучие деревянные стулья, и вдруг стало неловко тихо. Снаружи продолжала греметь музыка, доносились крики и смех, но здесь звуки казались приглушёнными и нереальными. Лукреция рассматривала стол, перебирая взглядом разложенные амулеты, подсвечники и странные кристаллы, и следила за руками женщины, когда та медленно тасовала карты Таро. Айзек молча пялился на свои руки на коленях и просто хотел, чтобы этот цирк побыстрее закончился.

Вдруг женщина, пошарившись в кармане своей длинной юбки, достала небольшой чёрный камушек и протянула его Айзеку.

— Вот, возьми это и никому о нём не рассказывай, — сказала она, и её пальцы на секунду задержались на его руке. — Он тебе сегодня пригодится.

Айзек явно был ошарашен. Он перевёл взгляд с камня на женщину, потом обратно, не зная, что делать с этой внезапной щедростью. 

— А что это? — спросил он, вертя камень в руках.

— Твоя подруга может тебе рассказать об этом, — ухмыльнулась гадалка, поднимая глаза на Лукрецию. Лу аж оцепенела, явно не ожидая такого резкого начала.

Лукреция, стараясь взять себя в руки и не показывать, что этот разговор начинает её пугать, постаралась перевести тему.

— Вы извините нас, мы до этого никогда не бывали в подобных местах, поэтому не знаем, что да как. Нам нужно задать вопрос или...?

— Нет, никаких вопросов задавать не нужно, — спокойно сказала женщина, беря колоду в руки и начиная раскладывать карты на столе одну за другой. — Я же предсказываю будущее, всё-таки.

Лукреция, припоминая лекции по арканологии, могла базово различить значения тех или иных карт, но в целом такую странную колоду видела впервые. 

Женщина разложила несколько карт, задумчиво наклонила голову, а потом заговорила, не поднимая глаз на ребят.

— То, что давно тревожит тебя, всё же произойдёт, — бормотала она, водя пальцем по краям карт. — Ты не сможешь это предотвратить, и тебе нужно дать этому случиться, — она подняла взгляд на Лукрецию и пристально посмотрела ей в глаза. — Сердце будет разбито, но только ты сможешь собрать его воедино.

От последней фразы у Лукреции по спине прошёл холодок. Хоть в целом "предсказание" и звучало достаточно размыто, да и интерпретировать его можно было абсолютно по-разному, но фраза о сердце выбила Лукрецию из колеи. 

Тем временем женщина, явно удовлетворённая реакцией Лукреции, собрала карты обратно в колоду и протянула свою руку через стол, разворачивая её ладонью к Айзеку.

— Коснись моей руки, — сказала она, не сводя с него глаз, — и я смогу увидеть то, что тебя ждёт в ближайшем будущем.

— А почему мне вы раскладывали карты, — нахмурилась Лукреция, наклоняясь вперёд, — а его берёте за руку для вызова видения?

— Потому что я не хочу, чтобы ты проникала в мой разум, — женщина слегка улыбнулась. — А я знаю, что ты на это способна.

Волна мурашек снова пробежала по спине Лукреции, и она уставилась округлёнными глазами на Айзека. Тот тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке, но по какой-то непонятной причине всё же оставался на месте, не делая попыток встать и уйти. Спустя пару секунд он всё же вложил свою ладонь в руку гадалки, и та, будто её ударило током, закрыла глаза и откинула голову. 

— Ты должен пойти на их условия, — бормотала она. — Переиграй их и не дай совершить задуманное, иначе потеряешь самое ценное.

Гадалка резко открыла глаза и выдернула руку из его ладони. Она посмотрела на Айзека, который сидел совершенно неподвижно, не понимая, что происходит, и даже отдалённо не зная, к чему могут относиться эти слова.

— Позволь себе стать тем, кем ты был до встречи с ней, — продолжила женщина, зыркнув на Лукрецию. — Тогда есть вероятность, что всё закончится хорошо.

Лу переводила взгляд с гадалки на Айзека и обратно, совершенно не понимая, к чему это всё сказано. Её голова шла кругом, и она чувствовала, как страх, который она пыталась заглушить весь день, снова поднимается из глубины, сжимая горло невидимой рукой.

— Айзек, можешь нас оставить на секунду? Я скоро выйду.

Лукреция не сводила взгляда с женщины, а Айзек, недоверчиво глянув на Лу, понял, что та явно настроена серьёзно, и молча вышел из шатра, не сказав ни слова. Занавес из блёсток снова звякнул, пропуская его наружу, и на секунду в шатёр ворвался шум праздника, а потом снова стало тихо.

Когда они остались только вдвоём, Лу придвинулась ближе к столу, пристально глядя на женщину, и её пальцы вцепились в край столешницы.

— Как вы это делаете? 

Женщина пожала плечами и начала перебирать карты, укладывая их в аккуратную стопку.

— Это просто моя работа, не более, — сказала она, не поднимая глаз.

— Нет, я вам не верю, — отрезала Лукреция, наклоняясь еще ближе. — Ясновидящие не могут смотреть в будущее, когда им захочется. Видения приходят либо вспышками, либо...

— Снами, — перебила её женщина. — Да, я знаю. И знаю то, что ты очень переживаешь по поводу того, что видела недавно в своём видении. Боишься, что твой друг умрёт по твоей вине. Это твой самый главный страх на данный момент.

— Откуда вы это знаете? — испуганно прошептала Лукреция. — Карты не могут этого показать. Я изучаю эту дисциплину и знаю, что они никогда не показывают настолько чёткой картинки.

— Но ведь это необычные карты, — улыбнулась гадалка, — а я необычная ясновидящая. Точно так же, как и ты. Но ты и без меня знаешь, что произойдёт в ближайшем будущем. Так что дай же всему идти своим чередом.

— А ваше видение? — спросила Лу. — Когда вы коснулись руки моего друга, вы сказали, что он должен стать тем, кем был до встречи со мной. Что это значит? Какая опасность ему грозит?

Женщина вздохнула и легонько покачала головой, откладывая карты в сторону.

— Он поймёт смысл моих слов очень скоро, — сказала она. — Главное, пускай не расстаётся с камнем, что я ему дала.

Лукреция в полном замешательстве не смогла больше вымолвить ни слова. Она сидела, уставившись на женщину, и чувствовала, как внутри нарастает пустота. Она лишь кивнула и, не оглядываясь, поплелась к выходу из шатра. 

Занавес из блёсток снова зазвенел , и Лукреция снова оказалась на шумном празднике. Она на секунду зажмурилась, давая глазам привыкнуть к свету, и провела ладонью по лицу, пытаясь придать ему спокойный вид.

Франсуаза, ждавшая своей очереди рядом с парнями, увидев подругу, тут же прервала беседу на полуслове и, схватив Донована за руку, рванула внутрь шатра, даже не спросив, как всё прошло. Занавес снова звякнул, пропуская их, и снаружи остались только Лукреция и Айзек.

Бледная Лукреция, чувствуя, как холодок всё ещё гуляет по спине, медленно подошла к Айзеку. Тот стоял в стороне от основного потока людей, прислонившись плечом к столбу, на котором висела гирлянда, и явно до сих пор переваривал услышанное.

Лу опустила взгляд себе под ноги, рассматривая стыки брусчатки, и не решалась поднять глаза на Айзека. С одной стороны, хотелось рассказать ему обо всём: и о сне, который приснился ей сегодня ночью, и о своих предположениях по поводу видения гадалки, и о том, что она видела этот сон ещё до начала учёбы в академии, когда всё только начиналось и никто не мог предположить, чем всё это обернётся. Но с другой стороны, она понимала, что если начнёт сейчас говорить, то не сможет остановиться, и тогда их спокойный вечер превратится в очередной тревожный разговор о том, что может случиться, а чего, возможно, и не случится вовсе. Она просто не хотела его грузить. 

Заметив, как Айзек вопросительно смотрит на неё, ожидая, что она расскажет о разговоре после его ухода, Лукреция вздохнула и, чтобы хоть чем-то занять руки, начала теребить край воротника.

— Этот камень, что дала тебе эта женщина, — начала она, — защищает от контроля разума. Если он в украшении или просто в кармане, никто не сможет влиять на твой разум, — Лу засунула руку за ворот свитера и достала оттуда свою подвеску с полумесяцем. — В наших с Мортишей кулонах тоже такие есть. Матушка вставила их несколько лет назад. Сказала, что это на всякий случай, хотя тогда мы не понимали, зачем.

Айзек наклонился, чтобы повнимательнее рассмотреть. И вправду, на месте крепления самой подвески был вставлен малюсенький чёрный камень.

— И что, вас это когда-нибудь спасало? — спросил он, продолжая перебирать пальцами камушек в кармане.

— Никогда не будет лишним, — Лу пожала плечами и убрала цепочку обратно под свитер. — Хотя, учитывая то, что у меня в роду были сирены, возможно, у меня врождённый иммунитет к принуждению. Но проверять это я не хочу.

— А что насчёт предсказания этой странной женщины? Ты веришь ей?

Лу старалась не показывать своих переживаний и натянуто улыбнулась, хотя улыбка вышла кривой и, наверное, выглядела не очень убедительно.

— Только спустя время мы сможем узнать, была она права или нет, — сказала она, уклоняясь от прямого ответа. — Главное, не расставайся с этим камнем.

Переживания всё ещё крутились в её голове, как белки в колесе, и она уже перебрала тысячу и один вариант того, что такого может сегодня произойти, что ему понадобится этот камень. Она даже представить не могла, при каких обстоятельствах это случится, и первым желанием было просто утащить Айзека к нему домой и закрыться на все выходные в гостиной в компании вкусной еды, сладкого чая и старых фильмов на кассетах, где всё всегда заканчивается хорошо. 

К этому моменту из шатра уже выплыла радостная Франсуаза, таща за собой Донована, который всё ещё выглядел так, будто не особо отсекал, зачем он туда ходил. Он послушно плёлся за ней, держа в руке какой-то маленький сувенир, и смотрел на него с лёгким недоумением. Франсуаза, напротив, сияла, и её глаза блестели от восторга.

Лукреция и Айзек, не желая грузить Франсуазу своими внутренними переживаниями, тут же натянули радостные выражения лица и развернулись к ним. Лу даже попыталась улыбнуться пошире, хотя внутри всё ещё бушевал коктейль из тревоги и любопытства.

— Ну и как всё прошло? 

— Ой, в целом классно! — воскликнула Франсуаза, отпуская руку Донована. — Она сказала, что всё у нас будет хорошо, и посоветовала не бояться изменений. А у вас как? Что она вам говорила? А то Айзек так и не успел рассказать.

Ребята молча переглянулись, и Лукреция, взяв инициативу на себя, пошире улыбнулась.

— Да всё как у всех, — сказала она, отмахиваясь рукой, и не желая вдаваться в подробности. — Я же говорила, что она шарлатанка и вряд ли скажет что-то толковое.

— Ты просто слишком скептична к этому всему, — Франсуаза взяла Лукрецию под руку, уводя вглубь праздника, где горели огни и крутились карусели. — Воспринимай это как что-то хорошее, что скоро случится в твоей жизни.

Ну, хорошим там и не пахнет.

Почти весь остаток вечера ребята провели в компании Франсуазы и Донована. Лу и Айзек, намеренно скрывая своё истинное состояние фоновой тревоги, позволили себе на пару часов окунуться в этот омут праздника и веселья, хотя обоим никогда не нравилось подобное времяпрепровождение. Но ради Франсуазы они решили потерпеть, и, как ни странно, у них это почти получилось. Они много общались, шутили, и даже вечно молчаливый Донован к концу вечера стал более расслабленным и активно поддерживал разговор, рассказывая об учёбе в обычной школе, пока остальные сравнивали отличия между их учебными заведениями. Казалось, вечер протекал вполне обычно и даже нормально, что было откровенной редкостью в жизнях Лукреции и Айзека. Франсуаза даже умудрилась затащить их на один из аттракционов, где можно было кататься на небольших машинках. Для Лукреции это было, конечно, ещё тем испытанием, но в целом всё равно было неплохо. Она даже ненадолго откинула тревожные мысли, но как только они попрощались с Франсуазой и Донованом, Лукрецию снова накрыло с головой.

В центре города с каждой минутой становилось всё меньше народу, а палатки с сувенирами и уличной едой постепенно сворачивались. Где-то вдалеке всё ещё играла музыка, но теперь она была тихой и какой-то одинокой. Лу и Айзек, побродив между рядами и не особо понимая, куда именно они идут, в конце концов наткнулись на Мортишу и Гомеса. Те стояли возле фонтана, и Гомес, размахивая руками, явно обсуждал сегодняшний вечер с присущей ему экспрессией. Мортиша, заметив приближающихся ребят, оборвала Гомеса на полуслове и шагнула сестре навстречу.

— Ну и где вы пропали? Весь вечер не могли вас найти!

Лу положила голову на плечо Айзеку, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой, а Айзек приобнял её за талию, чтобы та не свалилась прямо на брусчатку.

— На нас напал ураган по имени Франсуаза Найт, — устало улыбнулась Лукреция. — Мы всё время были то там, то тут, и я уже и со счёта сбилась, сколько всего мы сегодня увидели и попробовали.

— Так это же замечательно! — воскликнул Гомес, потирая руки. — Я безумно рад видеть вас такими счастливыми и уставшими. Это хороший показатель!

— Нам теперь нужен отдых, — пробормотал Айзек. — Дня два.

— А может, и три, — добавила Лукреция.

— Да, три дня будет достаточно, — согласился Айзек, и они оба понимали, что это, конечно же, шутка, потому что ни дня, ни даже часа отдыха у них в ближайшее время не предвидится. 

Мортиша закатила глаза и развернулась в сторону уцелевших палаток с едой, которые ещё не успели свернуть. 

— Завтра отдохнёте, — бросила она через плечо. — А сейчас нам нужно найти Джейка и узнать, что этот засранец хочет нам рассказать.

Лу устало поплелась за близняшкой, даже не пытаясь скрыть своё нежелание находиться здесь.

— Честно говоря, мне уже не особо-то и интересно, — пробормотала она, глядя себе под ноги.

Мортиша обернулась к ней и приподняла бровь, всем своим видом показывая, что не купилась на это враньё.

— Это ты сейчас так говоришь, — парировала она. — А пару часов назад тебя аж колбасило от любопытства, так что не ной.

Лу демонстративно закатила глаза, хотя Мортиша уже отвернулась обратно и шла впереди под руку с Гомесом, цокая каблуками по неровной брусчатке.

Айзек же, разделяя её состояние, лишь крепче приобнял Лукрецию за талию и чмокнул в макушку.

— Потерпи немного, — сказал он. — Скоро мы пойдём домой и отдохнём.

— Давай сразу пойдём домой, — скривилась Лу, хотя прекрасно понимала, что это не вариант.

— Но Мортиша ведь права, — возразил он. — Ты бы не торчала здесь так долго, если бы не хотела всё узнать.

Лукреция не стала спорить, потому что в этом была доля правды. Она в целом всегда была любопытным ребёнком, а с годами это любопытство только крепло. Но где-то в глубине души она понимала, что именно из-за её любопытства она и попадала в разные неприятные ситуации. И сейчас она даже немного побаивалась услышать что-то, что снова теоретически может втянуть их в какую-то передрягу.

Всё это время где-то на задворках сознания продолжал крутиться тот сон. Дым, гарь, разбитое сердце на полу. Она старалась не думать об этом, но чем ближе они подходили к фургончику, тем сильнее сжималось что-то в груди. Чуйка, которая за последние месяцы ни разу её не подвела, сейчас просто выла, требуя развернуться и уйти, но Лукреция заставляла себя двигаться дальше.

Они подошли к небольшой палатке со знакомым названием, которое неоновыми буквами висело над раздачей. Близняшки заметили знакомый светловолосый затылок, торчащий возле прилавка, а через секунду Джейк уже встал в полный рост, собирая инвентарь, который их кафе притащило сюда на праздник. Он перекладывал какие-то коробки, проверяя, всё ли на месте, и явно был занят своими мыслями, потому что не сразу заметил группу людей, столпившихся у бокового входа.

Увидев их, Джейк о чём-то быстро переговорил со своей напарницей и вышел к ребятам.

— Ого, как вас много, — сказал он, оглядывая всех с лёгкой усмешкой. Его взгляд задержался на Гомесе, которого он видел впервые, и он протянул руку, здороваясь. Гомес ответил крепким рукопожатием и молча кивнул, давая понять, что претензий не имеет.

Мортиша, не церемонясь, сразу перешла к делу. Она скрестила руки на груди и уставилась на Джейка так, будто он был виноват во всех её проблемах, хотя, по правде говоря, он не сделал ничего плохого. Просто ей не нравилось, как он смотрит на её сестру, и этого было достаточно.

— Давай не томи и рассказывай, что хотел, — потребовала она.

Джейк, как обычно, не обратил внимания на её надменность. Он повёл головой в сторону, где было поменьше людей.

— Давайте отойдём, здесь слишком много народу, — сказал он и, не дожидаясь ответа, направился в ту сторону.

Они отошли в менее освещённый уголок улицы, где не было ни души, и Джейк снова уставился на ребят. Он чувствовал себя слегка неловко, это было видно по тому, как он переминался с ноги на ногу и потирал затылок.

— А я могу поговорить только с Лукрецией и Айзеком? — спросил он, глядя прямо на ребят.

Лу хотела открыть рот, чтобы ответить, но её снова опередила нетерпеливая Мортиша.

— Нет, не можешь, — отрезала она. — Здесь все всё знают, так что давай рассказывай.

— Ты меня пугаешь, — прошептала Лукреция. — Что уже произошло?

Джейк вздохнул и провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. Он явно репетировал этот разговор по дороге сюда, но сейчас все заготовленные фразы вылетели из головы.

— В общем, помните, как вы несколько недель назад были в нашем кафе, и туда пришёл тот мужчина, с которым вы ещё пообщались? — спросил он, поочерёдно глянув на Лу и Мортишу, и те синхронно кивнули. — Так вот, несколько дней назад ко мне на работу пришли какие-то странные люди. Вроде прилично одетые, в костюмах все. Они спрашивали о тебе, — он уставился на Лукрецию. — Их интересовало, как мы познакомились, как давно мы общаемся и как часто видимся.

Айзек, который до этого момента стоял молча, прислонившись плечом к стене, выпрямился. 

— И что ты им сказал? — с опаской спросил он, надеясь что этот тупица додумался соврать.

Джейк развёл руками, изображая полную беззащитность.

— Что видел её первый раз в жизни, и мы просто мило побеседовали. Они потом начали давить на меня и спрашивать о дедушке Нормане, но я отнекивался и сказал, что не общаюсь с ним и вся семья не знает, где он.

— Ты знаешь, что это за люди? — спросила Лукреция, ощущая, как к горлу подступает тошнота от тревоги и напряжения.

Джейк метался взглядом из стороны в сторону, не находя, за что зацепиться. Он явно нервничал и пытался вспомнить каждую деталь, чтобы ничего не упустить.

— Перед тем как они начали меня допрашивать, один из них заказал кофе, и когда доставал бумажник, я увидел что-то вроде карточки-пропуска с названием одной психиатрической лечебницы. Только когда они ушли, я вспомнил, что ты говорила об этом месте.

Лукреция нахмурилась, и её пальцы вцепились в рукав Айзека. Она уже знала, что он скажет, но всё равно спросила, надеясь, что ошиблась.

— Уиллоу Хилл? Хочешь сказать, они были оттуда?

— Скорее всего. Там ещё логотип был такой...

— Буква W, обведена тонким кругом, да? — перебил его Айзек.

— Да, что-то вроде того, — кивнул Джейк. — Я слинял в подсобку, а потом вернулся уже невидимым и подслушал часть разговора, где они говорили, что нужно будет наведаться в вашу академию.

Повисла тишина. Лу слышала, как бьётся её сердце, и казалось, что этот звук слышат все остальные. Она смотрела на Джейка, но видела перед собой не его, а ту самую картину из сна: дым, гарь и разбитое сердце на полу. И она искренне не хотела, чтобы это воплотилось в жизнь.

Айзек, напротив, пришёл в движение. Он оттолкнулся от столба и сделал шаг вперёд. Лукреция видела его таким только в моменты крайнего напряжения. Состояние, которое означало, что он уже принял решение и спорить с ним бесполезно.

— Значит, нам нужно опередить их и наведаться к ним первыми, — сказал он.

Мортиша тут же резко дёрнулась, и её сумочка снова соскользнула с плеча. Она даже не заметила этого, потому что была слишком занята тем, чтобы прожигать взглядом Айзека.

— Ты в своём уме? — воскликнула она, поправляя ремешок дрожащими руками. — Там же опасно!

Айзек даже не повернул голову в её сторону. Он смотрел куда-то вдаль, где за крышами домов виднелись огни, но Лукреция прекрасно знала, что он видит не их. Он видел ту самую лечебницу, её облупившиеся стены и погром в подвале, который сам же и устроил.

— А у нас есть выбор? — обрубил Айзек. — Или будем ждать, пока какие-то психи снова не придут в академию и не попытаются убить Лукрецию? Я изначально заварил эту кашу со Стоунхерстом, мне её и расхлёбывать.

Лу хотела возразить и сказать, что он не виноват, но слова застряли в горле, потому что она понимала, что сейчас это бесполезно. Айзек принял решение, и его уже не переубедить.

На лице Джейка промелькнула мимолётная ухмылка, которую он тут же подавил. Он перевёл взгляд с Айзека на Лукрецию и обратно, явно оценивая расклад сил.

— Я могу отвезти вас туда, если нужно, — предложил он.

Айзек, услышав это, лишь кивнул, уже направляясь в сторону ближайшей парковки.

— Вот и отлично, идём.

Мортиша окликнула его, когда он почти скрылся в темноте между двумя фургонами.

— Мы с тобой в прошлый раз оттуда едва выбрались, — крикнула она, догоняя его и хватая за рукав. — А когда вы с Лукрецией там были, то забрали всё, что можно! Что ты собираешься там найти?

— Мы были только в одном крыле, которое сейчас разрушено, — Айзек развернулся к ней, и терпеливо, как ребёнку, начал объяснять то, что, как он считал, было очевидно. — Если мы доберёмся до главных кабинетов, то, думаю, сможем всё разузнать.

Он глянул на Джейка, который шёл следом, и кивнул ему, приглашая показать дорогу. Джейк обогнал их и направился к небольшой парковке, где виднелся силуэт его машины.

Гомес, Мортиша и Лукреция с трудом умостились на заднем сиденье, а Айзек сел на переднее возле Джейка. Гомес не сказал ни слова за всё это время, а лишь наблюдал за этой странной сценой с интересом, но без удивления. Он, видимо, уже привык к тому, что его друзья постоянно влипают в истории, и научился принимать это как данность. Лукреция же едва могла переварить услышанное, и на споры с Айзеком или Мортишей у неё тупо не было энергии. Она на автопилоте дошла до машины и села на заднее сиденье у окна, уставившись в стекло и не видя ничего за ним. Она не хотела туда ехать. Всё её естество сопротивлялось, а чуйка выла так громко, что в ушах зашумело, но она молчала, потому что не знала, что сказать. Айзек прав. Если эти люди из лечебницы снова появятся, они должны быть готовы.

Мортиша всю дорогу причитала, пытаясь вразумить Айзека, но тот не реагировал. Его профиль был напряжённым, а пальцы то сжимались, то разжимались на коленях. Лу видела это и понимала, что он тоже боится. Просто умеет лучше скрывать свой страх.

Проехав пару миль, они остановились ровно на том же месте, где пару месяцев назад Айзек заглушил машину, когда они с Мортишей поехали спасать Лукрецию из лечебницы. Та же грунтовая дорога, те же кусты, тот же запах сырости и прелых листьев. Лукреция с трудом вылезла из машины, и её колени подкашивались.

— И как ты собираешься пробраться внутрь? — спросила она, хватая ртом прохладный ночной воздух. — Нас пять человек, а мы с Мортишей тебе явно не помощники с обезвреживанием охранников.

Джейк заглушил двигатель и вышел к ребятам. Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, и оглядел здание лечебницы, которое маячило вдалеке, подсвеченное редкими прожекторами.

— Вообще, я могу помочь безопасно войти внутрь, — сказал он. — Только пойти сможет только кто-то один.

Гомес, который до этого момента хранил молчание, наконец подал голос. Он вышел из машины последним и уставился на Джейка с любопытством.

— Старина, что ты имеешь в виду? 

Джейк пожал плечами, будто это было самое очевидное в мире.

— При должной концентрации я могу исчезать не только сам, но и делать невидимым объект, к которому прикасаюсь, — пояснил он.

Он дотронулся до Айзека, который стоял ближе всех, и за одну секунду они оба исчезли, а потом они появились снова, такие же, как и были, только теперь стояли на шаг впереди.

Ребята явно не ожидали такого представления, но Айзек, казалось, не особо впечатлился этим. Он смотрел на лечебницу, прикидывая что-то в уме, и, судя по его лицу, планы у него были далеко идущие.

— Значит, пойду я и Джейк.

Лу, наконец, вынырнула из своего оцепенения и сделала шаг к нему.

— Я всё ещё не уверена, что это хорошая идея, — прошептала она. — Давайте я пойду с вами.

Джейк тут же вмешался, покачивая головой. 

— Я не смогу поддерживать невидимость сразу для трёх человек, — сказал он, разводя руками.

Лу не сдавалась. Она перевела взгляд с Джейка на Айзека и обратно, и в её голове пронеслась бешеная мысль.

— Тогда давайте я пойду одна, — выпалила она.

Мортиша и Айзек ответили одновременно, и их голоса слились в один возмущённый возглас:

— Нет!

Айзек, понимая, что ещё немного, и разговор зайдёт в тупик, подошёл к Лукреции и взял её за руку. 

— Мы на секунду, — сказал он, обращаясь к остальным, и, не дожидаясь ответа, отвёл Лу в сторону.

Они отошли к старому дубу, который рос на краю дороги. Его ветви нависали над ними, создавая ощущение защищённости, хотя Лукреция прекрасно понимала, что это иллюзия. Ничто не могло её защитить сейчас, особенно от самой себя.

Когда они оказались на расстоянии, где никто не мог их услышать, она резко развернулась к Айзеку. 

— Не нужно туда идти, прошу, — умоляла она. — У меня плохое предчувствие.

— У тебя всегда плохое предчувствие, — Айзек вздохнул и провёл рукой по её волосам, убирая прядь, упавшую на лицо. — Но оно не всегда оказывается верным, ты же знаешь.

Лу не унималась. Она вцепилась в его руку дрожащими пальцами.

— Тогда давай пойду я, — настаивала она. — Я сильнее всех вас вместе взятых и смогу постоять за себя.

— Это даже не обсуждается, — отрезал Айзек. — Я не собираюсь тобой рисковать.

Лу сжала его руку сильнее, пытаясь достучаться.

— Что ты собираешься там найти?

— Если то, что говорит Джейк, это правда, — спокойно объяснил Айзек, — тогда наши опасения по поводу того, что Стоунхерст был не один, всё же правдивы. А это значит, что нужно разобраться с проблемой до того, как она придёт к нам, — он сделал паузу и добавил уже тише: — Тем более я был там не один раз и знаю, где находятся основные помещения, где может храниться документация.

— Сомневаюсь, что подобное будет разложено по папкам в алфавитном порядке, — съязвила Лукреция, сама не понимая, зачем это говорит.

Айзек не обратил внимания на её сарказм. Он взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на себя.

— Значит, спустимся в подвал, — сказал он. — Тем более что мы будем невидимые, а значит, есть вероятность, что мы даже никому не навредим.

Лу покосилась в сторону лечебницы. Окна здания светились тусклым жёлтым светом, и за каждым из них мог скрываться кто угодно. 

— Была бы моя воля, я бы сожгла это место дотла, — прошептала она.

Айзек усмехнулся, и его большие пальцы погладили её скулы.

— Если кто-то из них посмеет тебя обидеть, так и будет, — сказал он, наклоняясь и чмокая её в нос, — Лу машинально улыбнулась, потому что всегда смущалась, когда он так делал. — Просто доверься мне, — прошептал Айзек. — Всё будет хорошо.

— Я всё ещё считаю это глупой идеей, — пробормотала она, но уже менее настойчиво.

— Значит, мы хотя бы попробуем, — сказал Айзек и, отпустив её лицо, развернулся обратно к остальным.

Они подошли к компании, где Джейк показывал Гомесу, как работает его дар. Гомес, в свою очередь, демонстрировал свои навыки, и выглядело это достаточно комично, будто два фокусника соревнуются, кто кого переплюнет. Мортиша же, облокотившись о капот, наблюдала за этим, но не встревала.

Айзек быстро подошёл к Джейку, развернул его в сторону лечебницы, и они направились к забору.

— Гомес, присмотри за ними, — бросил Айзек через плечо. — А мы скоро вернёмся. 

Парни двинулись через кусты к забору, который Айзек уже преодолевал не первый раз за последние месяцы. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, и каждый шаг давался с трудом, ведь земля была ещё влажной. 

Джейк, продираясь сквозь заросли, покосился на ржавый забор, который маячил впереди.

— А мы не можем войти через главные ворота?

Айзек глянул в сторону, где на расстоянии ста футов красовалась будка охранника и ворота со шлагбаумом. 

— Нет, не можем, — ответил он, отодвигая ветку, которая норовила хлестнуть его по лицу. — Даже если ты станешь невидимым, проникнуть туда незамеченными будет проблематично.

Он подошёл к забору и нащупал знакомый проём-дыру, которую они с Мортишей использовали пару месяцев назад, чтобы пробраться в Уиллоу Хилл. 

— Лучше зайдём так, — сказал он, перешагивая через нижний прут. — С остальным разберёмся, когда будем на территории.

Джейк, пролезший следом и отряхивающий руки от ржавчины, недоверчиво оглядывался по сторонам. Его взгляд метался от одного прожектора к другому, от охранной будки к тёмным окнам здания.

— Я уже начинаю жалеть, что предложил вам поехать сюда, — пробормотал он, потирая шею.

Айзек, не оборачиваясь, двинулся вперёд, стараясь держаться в тени, которую отбрасывали деревья.

— Поверь, это не самое плохое, что случалось за этот год.

Он не врал. По сравнению с тем, что ему уже довелось пережить, ночная прогулка по территории психушки казалась почти что рутиной. Но где-то внутри всё равно сидел страх, который он отказывался признавать даже самому себе. Страх, что всё это может повториться. Что на этот раз он может опять не успеть. Что может потерять кого-то, кого не готов потерять.

Как только они оказались на территории лечебницы, Джейк схватил Айзека за предплечье, и в ту же секунду мир вокруг исказился. Нельзя было понять, видят ли их окружающие или нет. Ощущение было странным, будто смотришь на мир через мутное стекло, и сам становишься частью этого стекла. Но судя по отсутствию какой-либо реакции от охранников, мимо которых они прошли в нескольких шагах, всё работало как надо. 

Обойдя здание с левой стороны, они заметили какое-то движение возле рампы. Туда как раз подъехал грузовик, и несколько человек в униформе выгружали из кузова коробки с маркировкой, которую в темноте было не разобрать. 

Айзек, увидев в этом шанс спокойно пробраться в здание, легонько толкнул Джейка в бок и кивнул в ту сторону.

— Идём туда.

— А ты вообще ориентируешься здесь? Здание же гигантское, — недоверчиво спросил Джейк.

Айзек, пробираясь вдоль стены и стараясь ступать как можно тише, начал объяснять:

— Если мы войдём через рампу, значит, вероятно, где-то поблизости столовая и складские помещения для персонала. В подобных заведениях территория делится на несколько блоков, включая палаты пациентов, комнаты для медицинских процедур, общую территорию, блок персонала и помещения администрации, — он помолчал, проверяя, не идёт ли кто навстречу, и добавил: — Обычно всё, что касается работы самой лечебницы, находится рядом на случай непредвиденных ситуаций.

Джейк глянул на Айзека с любопытством:

— Откуда ты так много об этом знаешь?

— Семейные моменты, не бери в голову.

Ему не хотелось делиться личным с человеком, которого он видел второй раз в жизни. К тому же этот парень ему не особо нравился, хотя Айзек не мог бы объяснить почему. Может быть, из-за Лукреции. Может быть, из-за его вечной улыбки, которая казалась слишком натянутой. А может быть, просто потому, что Айзек вообще не доверял людям, которых плохо знал, особенно когда речь шла о таких вещах.

Но, так как от Джейка отчасти зависела успешность этой вылазки, Айзек решил не хамить и сохранять хотя бы видимость дружелюбия.

К моменту, когда они добрались до рампы, вокруг не было ни души. Грузовик уже выгрузили, и его водитель сидел за рулём, откинувшись на спинку сиденья, едва сдерживался, чтобы не уснуть. 

Ребята, стараясь ступать как можно тише и ничего не задеть, быстро проскользнули внутрь через распахнутую дверь рампы. Внутри пахло дезинфекцией, старой едой и тем специфическим запахом, который бывает только в больницах и подобных заведениях. Запахом болезни и отчаяния, въевшимся в стены.

Они несколько раз натыкались то на дежурных санитарок, которые шли по коридору с каталками, то на пациентов в странных пижамах, которых вели в палаты. Одна из пациенток, женщина лет пятидесяти, остановилась прямо напротив них и уставилась в пустоту, пытаясь что-то рассмотреть. Санитар, сопровождавший её, потянул за рукав, но она не двигалась, и Айзек на несколько секунд замер, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Он даже не дышал, боясь, что женщина каким-то чудом сможет его услышать. Но потом она моргнула, развернулась и пошла дальше, и Айзек успокоился.

— Не думал, что сегодня здесь будет так много людей, — прошептал он, когда они наконец вышли из зоны для пациентов в более пустынный коридор с кафельным полом и голыми стенами.

Джейк, который старался держаться максимально близко, чтобы случайно не оторваться и не сделать видимым Айзека, пожал плечами.

— Ну так это же психушка, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Мне кажется, так и должно быть.

— Да, но в праздники они закрываются раньше, — Айзек ускорил шаг, потому что впереди показался поворот, и ему не хотелось терять время. — Мы в прошлый раз с Лукрецией были здесь тоже во время ярмарки и ни на кого не наткнулись.

— Серьёзно? — Джейк удивился и тут же понизил голос до шёпота. — А зачем вы сюда лазили?

Айзек не ответил, потому что в этот момент буквально в паре миллиметров от них прошёл охранник. Он ненадолго задержался, посмотрел по сторонам, не понимая, откуда доносится тиканье, но, не увидев никого в коридоре, пожал плечами и побрёл дальше. Айзек и Джейк замерли, задержав дыхание, и только когда шаги стихли, позволили себе выдохнуть.

В какой-то момент они упёрлись в тупик. Коридор заканчивался глухой стеной, и единственный проход, который вёл дальше, оказался узкой лестницей, спускавшейся в подвальные помещения. Айзек, конечно, сомневался, что они могли найти там ещё что-то полезное, но всё же решил спуститься и осмотреться. Лишним не будет, как он сам себе сказал, хотя где-то внутри уже зарождалось сомнение о том, не зря ли они вообще сюда приперлись.

Коридор, в котором они оказались, был похож на тот, что вёл в лабораторию Стоунхерста, но уже в другом крыле. Такие же обшарпанные стены с облупившейся краской, тусклый свет под потолком, который едва освещал пространство, и тот же самый запах сырости и гнили, который, казалось, преследовал их повсюду. Где-то капала вода, и этот монотонный звук действовал на нервы, создавая ощущение, будто они находятся в каком-то дешёвом фильме ужасов.

— Кстати, я забыл упомянуть ещё кое-что, — пробормотал Джейк, резко останавливаясь.

Айзек повернул к нему голову, ожидая услышать что угодно.

— Только не говори, что ты ведёшь меня в западню, — ухмыльнулся он, пытаясь разрядить обстановку, хотя шутка получилась так себе.

Джейк не ответил на его слова. Вместо этого он указал пальцем на стену, где висела неприметная табличка с каким-то логотипом.

— На том пропуске была ещё одна эмблема, — сказал он. — Вот такая.

Айзек проследил за его пальцем и прищурился, пытаясь рассмотреть детали в тусклом свете.

Табличка была маленькой и на ней был выгравирован тонкий ромб, а внизу было написано: "Извлечение и преобразование способностей изгоев".

Откровенно говоря, Айзеку, хоть ему и не было свойственно подобное, стало немного не по себе. Раньше такие вещи совершались на адреналине или на чистой агрессии, но сейчас, когда он пришёл сюда сознательно, хотя для этого, по сути, не было особо веских причин, наткнуться на такое... Это было и страшно, и любопытно одновременно.

Но он никогда бы в жизни не показал своих истинных эмоций при постороннем человеке. Поэтому, взяв волю в кулак и сделав вид, что его это не особо впечатлило, Айзек кивнул в сторону двери, которая виднелась в конце коридора.

— Идём, — сказал он и первым двинулся вперёд.

Джейк, немного поколебавшись, пошёл следом.

— Ты точно уверен? — спросил он, когда они остановились возле двери.

Айзек снова ничего не ответил. Он просто нажал на ручку, ожидая, что дверь окажется запертой, но та с лёгкостью поддалась. Айзек шагнул внутрь, и не прошло и пары минут, как из глубины комнаты раздался незнакомый голос. 

— Ну наконец-то вы пришли! 

***

Лукреция стояла, облокотившись о капот машины, и пялилась себе под ноги. Вокруг было подозрительно тихо. Даже со стороны лечебницы не доносилось ни звука, и эта тишина казалась хуже любого шума. Потому что шум означал, что хоть что-то происходит, а тишина... Значит, происходит что-то, чего она не видит и не контролирует.

Она ожидала, что в любой момент может либо завыть сирена, либо раздаться взрыв, как несколько месяцев назад, когда они с Мортишей выбегали из лечебницы. Тогда она была почти без сознания, но этот звук въелся в память намертво. Сейчас же было только тихо. И от этого становилось только хуже.

Мысли не отпускали ни на секунду. Лукреция злилась на себя за то, что так легко отпустила Айзека. Надо было настаивать на своём, и тогда они бы либо пошли вдвоём, либо никто бы вообще никуда не пошёл. Оба варианта казались ей сейчас куда более разумными, чем торчать здесь и перебирать в голове сотни сценариев того, что могло пойти не так. Параллельно в голове крутились фразы Джейка про странных людей в костюмах. Что именно они от неё хотели? Зачем искали? Она пока что не знала. И, честно говоря, была бы её воля, она бы предпочла остаться в неведении, лишь бы больше не трепать нервы ни себе, ни окружающим. Но, как обычно, жизнь распоряжалась иначе.

Мортиша и Гомес стояли рядом в полном молчании. Мортиша уже устала причитать и повторять, насколько глупо поступил Айзек, и теперь просто смотрела в сторону леса, сложив руки на груди, и иногда покусывала нижнюю губу, а Гомес, несмотря на своё обычное желание подбодрить девочек шуткой или оптимистичным замечанием, всё же решил не встревать. Видимо, даже до него дошло, что сейчас любое слово может стать лишним.

Лукреция вынырнула из омута собственных мыслей и уставилась на Гомеса. 

— Сколько их уже нет? 

Гомес глянул на часы на руке, а потом снова на Лукрецию.

— Около сорока минут.

— Это слишком долго, — Лукреция покачала головой. — Наверное, что-то случилось.

Она уже сделала шаг в сторону леса, который вёл к забору Уиллоу Хилл, когда Мортиша схватила её за руку. 

— Нет, ты никуда не пойдёшь, — приказала близняшка. — Нам хватило одного идиота, который считает себя супергероем. Тебя я туда не пущу.

Лукреция дёрнулась, пытаясь высвободиться, но Мортиша не отпускала.

— А если им нужна помощь? 

— Поверь, вот кому, а Айзеку помощь явно не нужна. Я видела, на что он способен, и я не сомневаюсь, что в случае чего он справится, — она помедлила секунду, а потом добавила, едва шевеля губами: — А вот о Джейке я такого сказать не могу...

Лукреция закатила глаза. Она уже слышала этот аргумент, и он начинал её раздражать.

— Тиш...

— Нет, я серьёзно, — перебила Мортиша, и её пальцы вцепились в рукав сестры. — Тебе не кажется странным вся эта ситуация? Джейк, как рыцарь на белом коне, примчался из другого города, чтобы предупредить о каких-то странных людях, которые ищут тебя. И, вот удача, у него есть и машина, и удивительная сила, готовая сделать невидимым ещё одного человека! Не нравится мне всё это...

Гомес, видя, что Мортиша на грани, подошёл ближе и приобнял её за плечи. Она сначала дёрнулась, но потом расслабилась, позволяя себе хотя бы на секунду почувствовать опору.

— Ну что ты, дорогая, — сказал Гомес, поглаживая её по плечу. — Я уверен, всё не так, как ты себе надумала.

Лукреция кивнула, хотя сама уже не была ни в чём уверена.

— Я согласна с Гомесом, — сказала она. — Тем более, даже если мы представим, что вся эта твоя теория заговора верна, то логичнее было бы взять меня в Уиллоу Хилл, а не Айзека.

— Да, да! — поддержал Гомес. — Я однажды видел похожий фильм с такой ситуацией. Злодеи там поступали именно так!

Мортиша вздохнула, и её плечи чуть опустились. Она на секунду успокоилась, но потом снова напряглась. Видимо, тревожные мысли не отпускали и её.

— И вообще, с каких это пор мы доверяем какому-то незнакомому парню? — спросила она, уставившись на близняшку, и скрестила руки на груди.

Лукреция уже начинала терять терпение от этих постоянных подозрений.

— Если бы ты внимательнее меня слушала, то помнила бы, что мистер Уитман говорил о том, что, возможно, Стоунхерст работал не один.

Гомес, видя, что Мортиша снова готова взорваться, покачал головой и вмешался.

— Дорогая, в этом может быть доля правды, — сказал он, обращаясь к Мортише. — Профессор Стоунхерст, конечно, главный злодей в нашей истории, но очень маловероятно, что он провернул всё это один.

Возможно, Гомес был прав. Может, догадки Мортиши тоже были верны. Но Лукреция, переполненная тревогой и навязчивыми мыслями, могла думать лишь о том, чтобы с Айзеком всё было хорошо. Не важно, что они могли бы там найти — главное, чтобы он вернулся целым и невредимым. Всё остальное можно будет разгрести потом.

Она снова посмотрела в сторону леса, вглядываясь в темноту между деревьями. Ничего. Только проблески света от прожекторов лечебницы. Сколько ещё можно ждать? Десять минут? Двадцать? Она не знала. Но каждая минута растягивалась в час.

И вдруг со стороны послышался шум листьев, и из зарослей показались две высокие фигуры. 

Лукреция, не думая ни секунды, бросилась туда. Она обняла Айзека и уткнулась лицом ему в грудь. В голове стучало только одно: "Он в порядке. Главное, что он в порядке".

Но Айзек не ответил на объятие. Он стоял и даже не поднял рук, чтобы обнять её в ответ. Через пару секунд он лишь слегка коснулся её спины и тут же отстранился. А затем обошёл её, даже не взглянув ей в глаза, и направился к машине.

Лукреция развернулась и с полной растерянностью посмотрела ему вслед. Что-то было не так. 

— Что там было? — дрожащим голосом спросила она. — Вы что-то нашли?

Она перевела взгляд на Джейка, на лице которого не было ни единой эмоции, а затем снова посмотрела на Айзека. Тот уже открывал дверцу машины, собираясь сесть на пассажирское сиденье.

— Нет, — сказал он даже не обернувшись. — Там ничего не было. Только зря туда пошли.

Лу перевела взгляд на Мортишу и Гомеса, надеясь увидеть в их глазах хоть какое-то объяснение. Мортиша лишь пожала плечами, ведь явно тоже не понимала, что происходит, а Гомес только покачал головой и промолчал. Потом они оба направились к машине, открывая задние дверцы.

Лукреция ещё несколько секунд стояла на месте, пытаясь понять что чёрт возьми происходит. Но мысли не жалели складываться в логические цепочки, которые объяснили бы всё. Потом она тоже села на заднее сиденье рядом с окном и пристегнулась. Никто не произнёс ни слова.

Всю дорогу до академии они ехали в некомфортной тишине. Даже Гомес, который обычно умел заполнить любую паузу своими историями или шутками, сидел молча, уставившись в окно. Лукреция сидела, прижавшись к дверце, и смотрела на затылок Айзека. Он даже ни разу не обернулся, не посмотрел на неё и не взял за руку, как делал обычно. Он просто сидел, глядя на дорогу с каменным лицом.

Лукреция пыталась понять, что произошло. Меньше часа назад он обнимал её, целовал в нос и убеждал, что всё будет хорошо, а сейчас вёл себя так, будто её не существовало. Она видела его таким раньше, но тогда это был просто Айзек, каким его знали все. Сейчас же это было ударом под дых. 

Она надеялась, что Джейк отвезёт их обратно в Джерико, а потом они с Айзеком, как и планировали, пойдут к нему домой, и там, наедине, она сможет вытрясти из него правду. Но когда на главной дороге он повернул направо в сторону академии, все ожидания Лукреции рассыпались в прах. 

Машина аккуратно подкатила к воротам Невермора и остановилась, не заезжая на территорию. На площади перед главным корпусом горели фонари, и возле входа стояли несколько преподавателей, которые контролировали, чтобы студенты не возвращались пьяными после праздника. Кто-то из учеников уже брёл по аллее, кто-то стоял группками, обсуждая прошедший вечер. Всё выглядело обычно и спокойно. 

Лукреция снова глянула на Айзека, ожидая, что сейчас он хоть что-то прояснит. Скажет, что устал, что всё нормально, что они поговорят завтра. Но он молча вышел из машины и, даже не взглянув на неё, бросил короткий взгляд в сторону Джейка. Потом развернулся и направился к воротам. Мортиша и Гомес переглянулись, кивнули Джейку на прощание и пошли следом.

Лукреция стояла, глядя на удаляющуюся спину Айзека, и единственное, что она ощущала, как внутри разрастается пустота. Ей хотелось окликнуть его и потребовать объяснений, но она не могла. 

— Всё будет хорошо, — вдруг раздался голос Джейка.

Лукреция дёрнулась от неожиданности и обернулась. Тот стоял, облокотившись о дверцу машины, и смотрел на неё с каким-то странным выражением. Она не придала этому значения, потому что голова была забита совершенно другим. Она лишь кивнула ему на прощание и, не сказав ни слова, пошла к воротам.

Как только они зашли на территорию академии, Айзек резко остановился. Он развернулся к Гомесу и сказал:

— Проведёшь их до комнаты, ладно? У меня ещё есть незаконченные дела.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл в сторону башни Яго. 

Лу, в полном шоке стояла, глядя ему вслед, и ждала. Ждала, что он вернётся. Что хотя бы на секунду посмотрит на неё и скажет хоть что-нибудь. Хотя бы безэмоциональное "спокойной ночи". Но Айзек скрылся за поворотом аллеи, и его фигура растворилась в темноте. Она всё ещё стояла, вглядываясь туда, где он только что был, и внутри неё закипала обида, смешанная с недоумением. 

Она повернула голову в сторону ворот. Джейк уже разворачивался и ехал в противоположную от его дома сторону. Странно, конечно, но Лукреция не придала этому значения. Мысли были заняты Айзеком, и на Джейка у неё просто не осталось ресурса. Мало ли, куда ему нужно было.

— Эй, ты идёшь? — голос Мортиши выдернул её из размышлений.

Мортиша и Гомес уже прошли половину аллеи и теперь стояли, обернувшись к Лукреции. Гомес кивком приглашал идти с ними.

Лу сделала несколько шагов в их сторону, но потом остановилась и пробормотала, скорее себе, чем им:

— С ним что-то не так...

Мортиша явно тоже это заметила, но старалась не пугать сестру раньше времени. Лукреция и так была на грани.

— Ты же знаешь Айзека, — сказала Мортиша, поправляя ремешок сумочки на плече. — Он бывает странным.

— Уверен, всё будет в порядке. Завтра увидишься с ним и убедишься самостоятельно, — подбодрил её Гомес.

"А вот в этом я уже не уверена", — подумала Лукреция. Она просто кивнула и молча поплелась за ними к зданию общежития.