Маскарад в Большом зале
Следующие несколько дней пролетели в размеренном ритме. Их работа в Большом Зале стала своего рода свиданием, тщательно узаконенным Мортишей. Лукреция и Айзек ежедневно возвращались к перьевым маскам, тусклым факелам и кружевным оборкам. Они научились безошибочно синхронизировать свои силы: Лукреция предоставляла мощность, а Айзек — идеальную траекторию. Постепенно пыльный зал преобразился в роскошное, таинственное царство.
***
Комната Лукреции и Мортиши была погружена в привычный полумрак. Настольная лампа, стоявшая на заваленном книгами столе, давала тусклый свет, который лишь подчеркивал мрачную роскошь комнаты. Сквозь толстые портьеры пробивался приглушенный гул: весь Невермор готовился к празднику.
Лукреция уже почти закончила прихорашиваться к балу. Она стояла перед своим зеркалом в тёмно-бордовом, слегка пышном платье. Оно было длинным и свободным ниже талии, но открытый корсет плотно облегал грудь, усыпанный россыпью черных камней, которые поблескивали в тусклом свете. Её пальцы неуверенно теребили прядь серебристых волос, пытаясь уложить её в общую массу тёмных локонов. В зеркале она поймала отражение сестры: Мортиша любовалась своим образом, уже облаченная в длинное, бархатное платье цвета ночи. Оно облегало её, словно вторая кожа, и было лишено всяких излишеств. Её губы были подведены темной помадой, а волосы безупречно уложены в красивую прическу.
— Ты выглядишь очень... ожидаемо, Тиш, — бросила Лукреция через плечо. — Никаких сюрпризов.
Она отвернулась от зеркала, и её платье зашуршало по полу, пока она искала на столе забытую заколку. Лу взяла в руки чёрный гребень, покрытый мельчайшей россыпью рубинов, и примерила его к виску.
Мортиша, не отрываясь от своего отражения, провела рукой по линии причёски, поправляя непослушные волоски, которые так и норовили выбиться из общего строя.
— А ты вообще помнишь, зачем мы идём на этот маскарад? — Мортиша проигнорировала язвительный комплимент и недовольно окинула сестру взглядом.
— Ты — чтобы развлечься, а я — потому что у меня нет выбора, — отозвалась Лукреция, наконец вонзив гребень в волосы чуть резче, чем требовалось. Она повернулась к сестре, скрестив руки на груди. — Ну, и проверить, что наш фонтан не развалился за ночь.
— Ирония тебе не идёт, — констатировала Мортиша, наклоняясь, чтобы поднять с пола перчатку.
— У тебя уже есть костюм для Гомеса? — Лу перевела тему и потянулась к флакону духов на туалетном столике. Резкий, розово-древесный аромат заполнил пространство в комнате.
— Мой дорогой Гомес придёт в идеальном смокинге. Мы — классика. Мы не нуждаемся в ярлыках маскарада, чтобы отличаться. В отличие от тебя с Найтом. Вы будете выглядеть... символично, — парировала Мортиша, не глядя на сестру, а придирчиво разглядывая свою вторую перчатку.
"Мда, сестра сегодня явно не в настроении", — пронеслось в мыслях Лукреции. Она резко отвернулась, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах, и принялась бесцельно перебирать содержимое шкатулки с бижутерией.
— Айзек не придёт, — выпалила она в тишину, глядя на отблеск лампы в полированном серебре. Сказала это слишком быстро, слишком резко, выдавая то самое раздражение, которое пыталась скрыть. — У него накопилось много дел.
— Тогда ты пойдешь со мной и Гомесом, — Мортиша тем временем закончила возиться с перчатками и, последовав примеру сестры, наклонилась над туалетным столиком в поисках пары массивных колец. — Учитывая, сколько тысяч перьевых масок ты помогла повесить, было бы нелогично пропустить первый праздник, к созданию которого ты приложила столько сил.
Лукреция кивнула, забирая с прикроватной тумбочки аккуратную кружевную маску. Она подошла к зеркалу, чтобы в последний раз осмотреть свой тёмно-бордовый образ и идеально чёрный силуэт сестры. Две близняшки стояли рядом, две противоположные, но одинаково притягательные.
— Идём, — сказала Мортиша, бросая короткий взгляд на сестру. — Хватит сидеть в этом унынии.
И они одновременно вышли из комнаты, скрытые в своих масках, навстречу мрачному викторианскому празднику.
***
Большой зал Невермора преобразился до неузнаваемости: каменные стены утопали в бархате и черном кружеве, тысячи перьевых масок, которые они с таким трудом развешивали, теперь смотрели на происходящее пустыми глазницами со стен, создавая ощущение, что за праздником наблюдает незримая многоликая аудитория. Между ними плясали отблески огня от факелов, закреплённых в старинных железных подставках, и сияние хрустальных подвесок люстр, отрегулированных до идеального равновесия. В центре, где стоял фонтан, теперь бил чёрный поток, и его металлический запах смешивался с ароматом цветов и тяжелых восточных духов.
Гомес ждал их у входа, выпрямившись во весь рост в идеальном чёрном смокинге. Увидев близняшек, он расцвёл в широчайшей улыбке, покрыв руку каждой из них поцелуем.
— Cara Mia! Вы великолепны! Ваши наряды — сама суть готической романтики! Этот маскарад будто был создан для вас!
Мортиша обвила Гомеса под локоть и аккуратно подтолкнула вперёд.
— Ну не томи, Гомес, идём внутрь. Музыка уже началась.
Лукреция неторопливо вошла следом, чувствуя, как на неё ложится тяжесть десятков изучающих взглядов. Тихий шёпот волной пробежался по залу "Это Фрамп? Серьёзно?", "Какая же она красивая". Она опустила взгляд, разглядывая узор на паркете и стараясь сделать лицо непроницаемым, как у сестры, но внутри всё съёживалось от знакомого желания провалиться сквозь землю.
— Мне нужно проверить освещение у сцены, — Мортиша на секунду замедлила шаг, так, что Лукреция едва на неё не натолкнулась. — Гомес, будь добр, убедись, что музыканты не перепутали порядок композиций. Лу... — она слегка повернула голову, и её взгляд на секунду задержался на сестре, — не теряйся.
И они растворились в толпе, оставив её наедине с праздником. Лукреция сделала шаг к ближайшей колонне, намереваясь слиться с тенью, но её планы рухнули под натиском бешеного вихря.
Франсуаза через весь зал подбежала к ней, едва не снося с ног. Её волосы были убраны в слегка небрежную причёску с вплетёнными тёмно-зелёными лентами, которые перекликались с цветом платья, которое Лукреция одолжила ей пару часов назад. Оно сидело на ней идеально, подчёркивая её хрупкую фигуру.
— Ты выглядишь просто потрясающе! — она, совершенно не стесняясь, обняла Лукрецию за плечи, и от неё доносился пьянящий аромат свежеиспеченных яблок и корицы. — Тебе очень идёт это платье. Бродовый — определенно твой цвет!
— Спасибо, — Лукреция позволила себе короткую улыбку, отстраняясь ровно настолько, чтобы окинуть подругу оценивающим взглядом. — Ты тоже выглядишь превосходно. Платье сидит как влитое.
Франсуаза сделала маленький пируэт, заставляя складки шёлка играть бликами.
— Ещё раз спасибо, что одолжила! Я бы в своём старье просто затерялась.
Рядом, чуть сзади, стоял высокий парень лет шестнадцати. Он пытался держать осанку, но его глаза бегали по залу, цепляясь то за небольшие кровавые фонтанчики с пуншем, расставленными по углам, то за причудливые наряды учеников и прочие атрибуты вечера.
Лукреция повернула голову в его сторону, и тот, поймав её взгляд, и опережая очевидный вопрос, резко протянул руку, слегка запнувшись:
— Я Донован. Приятно познакомиться.
Лукреция, чуть удивлённая такой прямолинейностью, пожала протянутую ладонь.
— Лукреция, — представилась она. — И как тебе наш... праздник? Сильно отличается от школы в Джерико?
— Будто в другой мир попал, — он снова окинул нерешительным взглядом окружающее его пространство. — Всё такое... старинное. И мрачное.
— Моя сестра по-другому не умеет, — сухо констатировала Лу.
Франсуаза, не выдержав, наклонилась к Лукреции:
— Кстати, Кэсси Лоуренс чуть язык не проглотила, когда увидела меня. Говорят, она рассчитывала, что я приду в чём-то ужасном, а тут такое... шикарное платье. Ещё раз огромное спасибо, — прошептала она.
В памяти Лукреции мелькнул образ расстроенной Франсуазы посреди магазина, обманутой насчёт дресс-кода, и её мгновенное решение помочь. Удовлетворение от этой маленькой победы было на удивление приятным.
— Ну, мы не будем тебя смущать, — весело прощебетала Франсуаза, уже отцепляясь от Лукреции и хватая Донована за рукав. — Сейчас как раз начнётся речь Вейла, хотим послушать, как он в очередной раз будет распинаться перед спонсорами. Увидимся позже! — она подмигнула и потащила слегка ошеломлённого Донована в сторону импровизированной сцены.
Вскоре свет в зале действительно притушили, и на сцену взошёл директор Вейл в своём безупречном тёмном костюме. Его бархатный голос полился рекой о достижениях, традициях и чести Невермора. Лукреция, стоя у колонны, пыталась глазами найти в толпе Мортишу или Гомеса, но их не было видно. Вейл, как и предсказывала Франсуаза, плавно перешёл к "некоторым необходимым улучшениям инфраструктуры, в частности, восточного крыла", обращаясь к группе попечителей в первом ряду. Лукреция почувствовала, как нарастает знакомая усталость. Под шум аплодисментов и начало какого-то танцевально-гимнастического номера, где девочки в пачках, стилизованных под крылья летучих мышей, выделывали пируэты, она отступила глубже в тень, прислонившись плечом к прохладному камню колонны, и начала на автомате царапать подушечку большого пальца ногтем указательного, отсчитывая в уме минуты до приемлемого часа бегства.
— У тебя нет ощущения дежавю?
Айзек стоял в полушаге от неё, нарушив своим присутствием её личное пространство, как он всегда это умел. На нём был костюм глубокого чёрного цвета с едва уловимым бордовым отливом в складках. Его обычно взъерошенные кудри были убраны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Маска из плотного материала, закрывавшая только глаза, делала его взгляд ещё более пронзительным. Лу не могла не отметить, как этот оттенок перекликается с её платьем, создавая неожиданную гармонию.
— Ты же сказал, что не придёшь, — выдохнула Лукреция, всё еще рассматривая его внешний вид. — К тому же ты ненавидишь огромные скопления людей.
— Как и ты, — парировал он, подходя ближе. — Но один парень и одна до боли очаровательная девушка трудились над украшением этого зала целую неделю. Я пришёл оценить масштаб их совместной работы.
Его глаза медленно скользнули по её фигуре, от серебристых прядей в тёмных волосах до камней на корсете. Лу невольно расправила плечи, чувствуя, как под этим взглядом тепло разливается по коже.
— И что же? Каким будет твой вердикт?
— Мне нравится результат, — его взгляд снова вернулся к её лицу, задерживаясь на губах. — Особенно, когда одна особа выглядит как ошеломляющее произведение искусства.
— Одна особа? — повторила она, подыгрывая. — И кто же эта загадочная незнакомка, удостоившаяся твоего внимания? Расскажешь мне о ней?
В этот момент на сцене замолкла странная музыка, и в зале полились первые аккорды, приглашающие учеников танцевать. Пары начали смещаться к центру, образуя вращающийся круг.
— Обязательно, — он вытянул к ней руку, приглашая на танец. — Но прежде, позволишь мне прервать твою оценку геометрии зала?
Они скользнули в поток танцующих. Её левая рука легла ему на плечо, а его правая обхватила её талию, и между ними не осталось ни дюйма лишнего пространства.
Айзек двигался с поразительной грацией, а Лукреция, полностью доверившись ему, следовала его едва ощутимому напору. Она чувствовала каждый изгиб его ладони на своей талии, горячее дыхание у виска и ритм его сердца через тонкую ткань костюма.
— Я, кстати, уже успела поболтать с Франсуазой, — губы Лукреции оказались совсем рядом с его щекой.
— Да? Я её ещё не видел, — его рука на её талии на мгновение стала чуть жестче, а взгляд инстинктивно метнулся в сторону толпы, выискивая сестру.
— Да, она пришла с Донованом, — Лу заметила это движение, и её пальцы слегка сжали ткань его пиджака. — Только давай ты не будешь строить из себя опекающего старшего брата и позволишь ей спокойно провести свои первые танцы с парнем, который ей нравится, хорошо? Он вроде бы хороший, но... слегка напуган нашей мрачно-изгойской атмосферой.
Айзек задержал взгляд на её лице, а потом медленно выдохнул, сбрасывая напряжение. Его большой палец через тонкую ткань платья провёл по её талии едва уловимую дугу.
— Ну так что, — Лу приподняла бровь, глядя на него снизу вверх, — расскажешь мне о той таинственной незнакомке, ради которой ты отложил все дела и пришёл на праздник?
Айзек качнул её в повороте, заставив на секунду потерять равновесие и инстинктивно крепче вцепиться в него.
— Она... — начал он, размышляя, а его взгляд блуждал по её лицу, будто собирая детали. — Самый непредсказуемый человек, которого я знаю. Уследить за потоком её мыслей практически невозможно. Хотя я, честно говоря, пытался. Не получилось.
— Продолжай, — прошептала Лу, чувствуя, как мурашки пробежали по спине. — Что ещё ты заметил?
— Когда она читает, то бессознательно выстукивает мелодию по краю книги. Всегда одну и ту же, — его голос притих и стал более интимным, предназначенным только для неё. — Может заснуть только если полностью укутана в одеяло, как в кокон, хотя убеждает меня, что любит холод, — он сделал паузу, и его губы почти коснулись её мочки уха. — Врушка.
— Ещё, когда она смеётся, у неё на переносице появляется едва заметная, маленькая морщинка, — продолжил он, и Лукреция невольно улыбнулась шире, чувствуя, как та самая морщинка складывается на её переносице. — Да, — подтвердил он, — вот такая. А ещё недавно она чуть не поджарила меня током, потому что я съел последнее шоколадное печенье из её заначки. Её любимое.
— Я была голодная! — фыркнула она, не в силах скрыть довольную улыбку.
— Ты всегда голодная, — он притянул её ещё ближе, сократив и без того крошечную дистанцию между ними. Они теперь почти не танцевали, а просто медленно вращались на месте, в самом центре кружащегося мира, глядя друг другу в глаза. — Не оправдывайся.
— Я помню этот зал, — снова заговорил он. — В твой день рождения. Ты тогда была так же завораживающе очаровательна, как и сейчас. И ты убежала при моей первой попытке поцеловать тебя.
Сердце Лукреции пропустило удар, а потом заколотилось с новой силой. Она откинула голову, чтобы снова встретиться с его взглядом, и её глаза сами собой опустились к его губам.
— В этот раз я не сбегу.
Она привстала на цыпочки и слегка коснулась его нижней губы. Пальцы скользнули вверх по волосам, возвращая его тёмным кудрям привычный беспорядок. Второй рукой она вцепилась в складку его пиджака у плеча, а Айзек наклонился ей навстречу, и его рука на спине притянула её ближе, стирая последние крохи расстояния. Лукреция полностью растворилась в этом мгновении. Всё вокруг вдруг перестало иметь значение. Существовали только они.
Когда они наконец разомкнули губы, музыка уже сменилась на что-то более быстрое, но они стояли неподвижно, не в силах и не желая отпускать друг друга.
Спустя ещё десятки номеров и очередную заключительную речь директора Вейла, вечер постепенно подходил к завершению. Люди, уставшие от танцев и пунша, группами расходились, смеясь и споря. На сцене теперь один из старшекурсников декламировал сонеты, а пара факиров показывала трюки с огнём для узкого круга зрителей. Лукреция стояла, прижавшись спиной к груди Айзека, его руки были обвиты вокруг её талии, а её ладони лежали поверх его. Они молча наблюдали за остатками праздника, за тем, как их совместное творение медленно возвращалось к привычной жизни.
— Мне постоянно тебя не хватает, — тихо сказала она, глядя на мелькающие вдали огни факелов. — Эта неделя была лучшей и худшей одновременно.
— Я знаю, Лу, знаю. Но у меня есть предложение, которое может исправить ситуацию, — она прислушалась, слегка повернув голову. — Мне нужно будет отправиться в лабораторию, — продолжил Айзек. — Я должен закончить аппарат для профессора Орлоффа. А твоё присутствие скрасит часы работы в одиночестве.
— В лабораторию? Сейчас? — она обернулась в его объятиях, чтобы видеть его лицо.
— Да. Ты побудешь рядом?
— Я бы с радостью, — Лукреция уже во всю выискивала очертания макушки сестры в расходящейся толпе, — но мне сначала нужно помочь Мортише. Она рассчитывает на меня. Ты иди, а я как закончу, сразу приду.
— Может, давай я тоже останусь, помогу, и потом вместе пойдём?
Лу скривила губы, представляя себе эту картину: Айзек, вынужденный слушать колкости Мортиши, и Мортиша, довольная возможностью точить на него когти.
— И опять целый час слушать едкие подколы от моей сестры? Нет, уж, хотя бы сегодня я не доставлю ей такого удовольствия.
Айзек с пониманием усмехнулся и снова притянул её к себе, чтобы поцеловать.
— Я думаю, что успею часам к девяти, — сказала она.
— Договорились.
Он ещё раз сжал её в объятиях, и, не оглядываясь, растворился в толпе уходящих гостей. Лукреция смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за массивной дверью, а затем она направилась к дальнему углу зала.
Там, среди уже полуразобранных декораций и пустых бокалов, Мортиша с Гомесом наводили первые штрихи порядка. Гомес, заметив её, ослепительно улыбнулся и распахнул объятия.
— Лукреция, дорогая! Какой восхитительный вечер! Я так рад, что вы с Айзеком тоже пришли и разделили эту атмосферу праздника вместе с нами!
Лу в ответ лишь улыбнулась, подхватив с пола охапку сброшенных чёрных лент. Она принялась молча помогать, сортируя уцелевшие маски и сминая в комок оборвавшиеся гирлянды. Работа шла быстро, под аккомпанемент удаляющихся голосов и тихой музыки, доносящейся из колонок.
Через некоторое время, собрав ещё одну стопку масок, Лукреция протянула её сестре.
— Идём, Тиш. Я помогу тебе отнести это в подсобку.
— Ступай, — тихо сказала Мортиша, принимая из её рук маски и кладя их в уже почти полную коробку, — мы с Гомесом справимся.
Лукреция не стала спорить. Прощально кивнув Гомесу, она с улыбкой поспешила в комнату общежития. Долго копошась с завязками на корсете и абсолютно неудобным платьем, Лукреция все же смогла вернуть свой прежний будничный облик. Она оставила маску на кровати, как символ завершенного вечера и, накинув на плечи тяжелое шерстяное пальто, отправилась в сторону башни Яго.
Она прогуливалась по пустым коридорам, возбуждённая предвкушением встречи. Предстоящий вечер был обещанием покоя и желанной тишины только для них двоих. В лаборатории, где обычно царит механический порядок, созданный Айзеком, Лукреция займёт своё законное место в кожаном кресле. Она будет наблюдать за ним, ловя блики света от настольной лампы на его напряжённом лице, пока он создаёт очередное гениальное творение. Она знала наперёд: сон настигнет её внезапно. И знала, что он укутает её тёплым, слегка колючим пледом, и звук его работы станет для неё самой приятной колыбельной. С этими мыслями, она, подбежав к входной двери башни Яго, подняла руку, чтобы войти, но так и не успела коснуться холодного металла дверной ручки.
Всё произошло внезапно.
Перед её лицом, словно возникнув из ниоткуда, появилось что-то мягкое и плотное. Резкий, химический запах мгновенно ударил ей в ноздри. Лукреция инстинктивно сделала вдох, и тут же почувствовала, как её тело обмякло. Мышцы расслабились, зрение поплыло, цвета стали неестественно яркими, а потом потухли.
Сквозь одурманивающий туман сознания, который накрывал её мозг волной, она услышала знакомый мужской голос, звучавший напряжённо и слегка торопливо:
— Аккуратнее, Лукреция. Тебе нужно немного отдохнуть.