Кубок По
У деревянного причала, который скрипел и покачивался под десятками ног, царило оживление, резко контрастирующее с мертвенной тишиной озера. Две главные лодки покачивались у самой кромки воды, готовые к старту. У одной, украшенной резными воронами, собирались девушки из Офелии Холл. Мортиша Фрамп, в своем фирменном чёрном спортивном костюме, выглядела как полководец перед решающей битвой. Её волосы были убраны в прилизанный пучок, а глаза, подведенные чёрными тенями, холодно оценивали команду.
— Запомните, девочки, их сила — в мышцах. Наша — в хитрости и скорости. Не пытайтесь превзойти их в силе. Наоборот, обходите и запутывайте. Хитрость — наше всё.
Рядом с ней сидела Лукреция, демонстративно разглядывая свои матово-черные ногти. Её форма сидела на ней чуть мешковато, словно пытаясь скрыть хрупкую фигуру. Она не обращала внимания на сестру, её взгляд переместился куда-то в глубь тумана, где угадывались очертания острова Рэйвен.
— Не волнуйся, Мортиша, — пропищала энергичная Вайолет, поправляя повязку с эмблемой общежития. — Мы их сделаем!
— Сделаем, — с усмешкой бросила Кэсси, девушка с острыми чертами лица и столь же острым языком. — Особенно хочется проучить этого выскочку, которого притащил с собой Гомес. Лучше бы и дальше оставался в библиотеке, в окружении учебников.
— Он и так все время смотрит в свои бумажки, — добавила Софи, пугливая иллюзионистка, сегодня полагавшаяся только на собственные руки. — Может, он вообще даже не будет вылазить из лодки.
Лукреция ничего не сказала, лишь свела плечи, ощущая на себе чей-то пристальный взгляд.
Напротив, у тёмно-бордовой лодки с горгульями на носу, кипели другие страсти. Капитан Калибан Холла, Торн, массивный оборотень со шрамом на щеке, хриплым голосом выстраивал гребцов.
— Слушайте мой счет и не сбивайтесь с ритма! А ты, Аддамс, не геройствовать — грести в общий ритм!
Гомес, сияя в своем алом мундире, как будто собрался на бал, уже размахивал веслом.
— Не печалься, о грозный предводитель! Мы будем неотразимы, как удар молнии в полночь!
Айзек же стоял чуть в стороне. Он что-то бормотал себе под нос, чертя в воздухе невидимые схемы.
— Найт! — крикнул Торн. — Ты там хоть что-то полезное насчитал?
Айзек поднял голову. Его взгляд скользнул по капитану, по команде и, переметнувшись чуть вправо, зацепился за сидящую в чёрной лодке Лукрецию. Их взгляды встретились сквозь влажную пелену тумана.
— Их тактика слишком простая, — громко, словно докладывая, сказал Айзек, не отводя от неё глаз. — Они будут прямо атаковать, но в этот раз у них есть фактор непредсказуемости. И я его учёл.
— Фактор непредсказуемости? — Гомес прыснул со смеху. — Ты про Лукрецию? Милый друг, она сегодня выглядит так, будто соревнуется в конкурсе на самый мрачный взгляд. Не думаю, что она сможет что-то вычудить.
В этот момент пронзительный звук горна разрезал утреннюю тишину. Время замерло, а затем взорвалось хаосом.
— Давайте! Вперед! — скомандовала Мортиша, и её лодка резко рванула с места.
— В ритм! Раз-два! — заревел Торн, и алая лодка Калибана так же мощно бросилась вперед.
Вода всколыхнулась, будто закипая под ударами вёсел. Крики, скрип уключин, тяжелое дыхание — всё смешалось в оглушительную симфонию борьбы. Калибан Холл сразу взял лидерство, используя грубую силу своих гребцов, но и Офелия Холл не отставали, держась у них на хвосте.
— Держите дистанцию! — кричала Мортиша. — Они выдохнутся первыми!
Наконец, лодки поравнялись. Они шли так близко, что казалось, одно неверное движение и вёсла с треском сломаются друг о друга.
— Фрамп! — проревел Айзек через шум ветра и весел. Его кудрявые волосы были взъерошены, а на привычно бледных щеках выступил румянец. — Вижу, твоя роль сегодня — быть балластом! Надеешься, что тебя довезут до финиша?
Лукреция медленно повернула к нему голову. Её глаза сузились.
— Лучше быть балластом, Найт, чем сломанным компасом. Следи за своим курсом! — от попыток перекричать шум воды и гул лодок, в горле начало пересыхать, и теперь каждая фраза давалась с огромными усилиями.
И словно в подтверждение её слов, лодка Калибан Холла слегка качнулась, сбившись с ритма.
— Боже, да она тебя сожгла, старина! — залился смехом Гомес, не переставая грести.
Впереди из тумана выплыл остров Рэйвен: мрачный, покрытый чахлыми соснами, со скалами, похожими на спинные хребты доисторических чудовищ. У самой воды, на старом, полуразрушенном причале, стоял второй судья и размахивал флагом. Задача была проста: собрать как можно больше флажков своего цвета и цвета противников, разбросанных по острову, и вернуться к финишу.
Едва лодки коснулись берега, как команды бросились в разные стороны. Лес поглотил их, наполнившись криками, топотом и азартом.
Лукреция, двигаясь легко и бесшумно, углубилась в чащу. Она скользила между деревьями, а тёмная форма делала её почти невидимой. Глаза выискивали чёрный цвет флага своего общежития. И вот он — кусок чёрного шелка, развевающийся на низкой ветке старого дуба.
Она ускорила шаг, протянув руку, но в тот же миг, с другой стороны, к флагу рванулась тень. Две руки одновременно вцепились в несчастную ветку.
Они замерли, сжимая его с двух сторон, грудь к груди. Его обычно холодные глаза теперь горели азартом. Капли пота стекали по его виску, грудь взымалась от учащённого дыхания, а механическое сердце, казалось, сейчас взорвётся от таких физических нагрузок.
— Кажется, ничья, Фрамп, — выдохнул он, его губы тронула усмешка.
Лукреция попыталась вырвать флаг, но его хватка была железной.
— Уступи, Найт, — прошипела она, сверкая глазами. — Тебе не победить в борьбе. Твоё поле боя — это лаборатория.
— А ты уверена, что это не одно и то же? — он притянул флаг чуть ближе к себе. — Сила против стратегии.
В этот момент Лукреция резко ослабила хватку, а Айзек, не ожидавший этого, по инерции рванул на себя и чуть не упал. Этого мгновения ей хватило на то, чтобы выхватить флаг из его ослабевших пальцев.
— Просто сила оказалась хитрее, — сказала она, пряча флаг за пояс.
Лукреция развернулась и скрылась в зелени, не оглядываясь. Айзек смотрел ей вслед, опершись рукой о дерево. На его лице не было злости, лишь досада и... странное уважение.
Вернувшись к лодкам, команды обнаружили, что у них почти равное количество флагов. Напряжение нарастало, обратный путь был настоящей битвой на истощение.
Лодки шли нос к носу. Мускулы гребцов из Калибан Холла были напряжены до предела, а лица были залиты потом и водой. Мортиша, стоя на носу своей лодки, была подобна амазонке. Торн, управляя своими гребцами, хрипел, как раненый зверь. Гомес, обычно такой театральный и комичный, сейчас был серьёзен и сосредоточен.
Лукреция и Айзек уже не перебрасывались колкостями. Они молча поглядывали друг на друга. Он — анализируя каждое движение, а она — чувствуя финиш и победу всем существом.
И тогда Офелия Холл нашла последние силы. Словно по команде, девушки синхронно рванули веслами, и чёрная лодка, как по волшебству, рванула вперед, оторвавшись от алой на полкорпуса. Этот рывок стал решающим.
Черный нос Офелии Холл первым пересёк воображаемую линию у причала.
На секунду воцарилась тишина, а затем её разорвали ликующие крики. Девушки бросали вёсла, обнимались и смеялись, некоторые даже плакали от счастья. Мортиша, улыбаясь своей загадочной улыбкой, смотрела на сестру, а Лукреция стояла, тяжело дыша, и не могла сдержать улыбку. Она сделала это. Они сделали это.
На соседнем причале царило мрачное молчание. Парни сидели, сгорбившись, и молча вытирали лица. Торн мрачно хлопнул по плечу Мортишу, когда та подошла пожать ему руку, а Гомес, с преувеличенной скорбью, упал на колени и театрально простер руки к небу.
— Мы были так близки! Проклятие! Как же так!
Айзек же стоял неподвижно. Он смотрел не на свою проигравшую команду, а на празднующих победу девушек. На Лукрецию. Его лицо обрамляла маска безразличия, но по его сжатым пальцам и напряженной спине было видно, как тяжело ему даётся это поражение. Первое, за столь долгое время.
Когда первые восторги поутихли, и толпа начала расходиться, он, набравшись воздуха, медленно направился к тому месту, где Лукреция, отвернувшись от всех, смотрела на успокаивающуюся воду.
— Вы хорошо шли к финишу, — произнёс он без привычной язвительности или сарказма. — Решительно.
— Вы тоже неплохо боролись, — парировала она с легкой усталой иронией.
Айзек наконец осмелился посмотреть на неё.
— Я так понял, ты устояла перед соблазном использовать свою силу, — он протянул руку. Не для галантного жеста, а по-простому, по-спортивному. Жест равного соперника, признающего поражение.
Она сжала его ладонь, и вдруг по телу разлилось непривычное для неё ощущение: что-то тёплое и слегка покалывающее. В хорошем смысле.
— До следующего раза, Найт.
Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
— До следующего раза, Фрамп.
Он кивнул на прощание и пошел прочь. Его одинокая фигура медленно растворялась в сгущающихся сумерках.
К Лукреции подошла Мортиша, которая всё это время краем глаза наблюдала за этой неловкой сценой.
— Мы были великолепны. Особенно тот момент, когда ты флаг у Найта вырвала, — Мортиша хитро подмигнула. — Я думала, он лопнет от злости.
— Это было на удивление приятно. Очень, — Лукреция рассмеялась, сбросив с себя маску показательного равнодушия. Ей действительно понравилось соревноваться. А особенно понравилось побеждать.
Впервые за долгое время она чувствовала не привычную тяжесть в груди, а лишь приятную усталость и странное чувство предвкушения. "До следующего раза". И от этих слов у нее защемило сердце, но на этот раз совсем по-новому.